Глава 16
21 марта 2023 г., 00:40
Примечания:
Извиняюсь за задержку, она вышла колоссальной, да и длинна главы не компенсирует время. Удачи в прочтении, я считаю что глава вышла неплохой, и лично мне очень понравилось её писать)
От беты: извиняюсь за задержку, приятного прочтения ;)
—Дазай-сан...–молчание, которое начинало сильно нагнетать ситуацию.—У меня для вас новости, мы вернулись в Йокогаму!–радостно провопил ученик прямо в ухо Осаму, который как услышав новость, буквально вскочил с места, на котором сидел.
—Ац...– Дазай резко закрыл рот рукой, из-за чего испытал неприятную боль в плечах, но успешно её проигнорировав помчался на выход из комнаты.—Повиси немного.–сказал шатен, когда выскочил в коридор, после чего мигом забежал в ванную комнату.
—Ацуши где вы?–сходу спросил Дазай, защелкивая замок на двери, параллельно осматривая местность на наличие скрытых камер слежения.
—Дазай-сан, мы уже в Йокогаме, за нас не нужно беспокоится, мы готовимся к открытию другой организации, у нас всё хорошо, все живы и теперь я смогу вам звонить когда захочу!–пропел парень в трубку.
—Ацуши остановись, где вы сейчас?–четко спросил шатен.
—Мы... Я пока не могу этого сказать, мне Куникида-сан запретил.–грустно вздохнул парень. Осаму ударил раковине кулаком, выражая злобу, ведь он так хотел их увидеть, что просто словами не описать.
—Дазай-сан... Как там Акутагава? Что с ним?–каким-то непомерно грустным голосом спросил ученик, даже более жалобным чем обычно.
—Рюноске? Живой, он скучает сильно, и я может... можно мне к вам как-то приехать?–спросил кареглазый, пытаясь как-то скрыть волнение и радость, которые сейчас били через край.
В старом телефоне послышались гудки...
—Что я наделал, твою мать...– тихо спросил Осаму, еле сдерживая себя чтобы не впасть в гнев или истерику.
Ему было обидно и страшно, он не понимал что произошло, думал, что из-за него трубка была сброшена. Рука с телефоном медленно опустилась вниз. Паника и возбуждение в сознании смешались, выпуская в кровь адреналин, который вызывал желание что-то ударить, избить, или просто убежать. Такое вот действие у гармона активизации. За рукой вниз была опущена вторая и голова. Боль в плечах, шее и других местах уже давно игнорировалась целиком, даже неощутимо, особенно после адреналина в крови. Колени подогнулись и шатен успешно на них приземлился, упорно смотря в пол, пытаясь себя заверить что это случайность, что ему во-вот перезвонят и скажут что случайно нажали на кнопку сброса. Даже относительно позитивные мысли не помогали. Руки начали трястись как у больного неврастеника. Увидев это, Осаму начал смеяться, громко, истерически. С громкостью ужасающего смеха в параллель увеличивались колебания рук. Какая-то пелена накрыла разум, в один раз обрывая контроль эмоций, который и так был сейчас снижен. Истерический смех начал незаметно перетекать в всхлипы, которые потихоньку стихали. Власть над сознанием вернулась довольно скоро, не дав истерике овладеть телом и разумом целиком. Припадок был в самый последний момент предотвращён. Осаму снова контролировал тело и мысли, как телефон снова зазвонил. Шатен подпрыгнул от неожиданности и без колебаний взял трубку, даже не посмотрев кто ему звонит.
—Алло, так что?–трепетно спросил Дазай, с надеждой в голосе ожидая ответа.
—Что такое, Дазай-кун?– зловещий, но при этом мягкий голос, словно вязкая субстанция, проник в уши, стало противно, противно и горестно от интонации, от его существования и слов, а если проще, то начало адски тошнить, потому что с этим голосом было столько ассоциаций.
—Мори-сан?–обречённо спросил Осаму, отрывая телефон от уха и смотря на экран. И правда, ему звонил именно он.
—Что же такое произошло, ты мне не рад?–Огай хмыкнул, зная что тому перед этим звонил кто-то другой, но в чем интерес, кто же?
—Нет, просто уже позднее время, я не ожидал вас услышать.–серьёзно и грубо, без всяких эмоций ответил Дазай, возвращая себе силы на повторное "надевание маски" безразличия, что бы не выдать своей слабости, о которой Огай и так прекрасно знал и пользовался, но даже так, это не повод выказывать свою слабину.
—Что же, не важно... Жду тебя завтра со всеми отчётами по делу. Не принесёшь, будет повтор, понял или сам уже догадался?– жестко и властно сказал босс прямо в трубку.
—Догадался. Что же вы так кричите в телефон, Элис-чан ведь спит, разбудите...– говоря спокойно, ехидным голосом, Осаму без проблем его переиграл, огрызнувшись.
—Ну что же... Тебе видней. Если завтра вечером не увижу тебя у себя в кабинете поверь, сладко тебе не будет.–опять гудки, только после них следует облегчённы выдох.
Дазай опустил руку с телефоном на колено, начиная обдумывать полученную информацию. Он думал над смыслом и посылом слов, ведь подразумеваться могло что угодно. Стоило только погрузится в мысли и поиск доказательств по поводу каждой теории, как телефон вновь затрезвонил, заставляя шатена дрогнуть от неожиданности громкого звука. Подняв руку с телефоном он оглядел экран и снова увидел тот номер с которого звонил ученик. Он совсем запутался, мозги после предотвращения истерики работать не хотели, поэтому додумать что-то прямо сейчас не было ни смысла, ни сил. Он нажал на кнопку и подставил к уху телефон, слушая что ему скажут.
—Алло, Дазай-сан?–спросил весёлый голос из телефона.
—Да, Ацуши, это я, что там произошло?–немного напуганным голосом спросил шатен.
—Ничего, я отходил кое-что спросить у Директора и Куникиды-сана, это по вашему вопросу. У меня для вас отличные новости!–радостно сказал парень, казалось он от счастья пританцовывал на другом конце трубки.—Нам можно встретиться!–выкрикнул парень.
—Разрешили? А-а где? Есть конкретное место? А кто будет, или кого отправят?–Осаму заваливал ученика вопросами в надежде получить ответы, после чего в идеале сразу выехать на указанное место.
—Да, я спросил у главных, они оба начали что-то думать и в итоге пришли к решению что ты к нам приехать не можешь, но мы можем встретится на нейтральной территории. Будем скорее всего я, Куникида-сан и Энн-чан.–парень выложил всё что просили.
—Стой, это уволенная одарённая из Гильдии?–вопросил мафиози искренне удивляясь.
—Да, мы в тот день забрали её с собой, так как она сама очень уж просила.–объяснил белобрысый парень.—Мы при встрече будем находится в её комнате для безопасности.–сказал мальчишка.
—Вы уже выбрали место встречи? Куда мне ехать?–судорожно начал спрашивать Дазай, уже готовясь выйти из ванной одеваться.
—Нет, это уже вы будите решать, так сказал Куникида-сан, он уточнил что вы выберете лучшее место для сходки. И ещё...–беловолосый замялся, хотел продолжить, после чего ударил себя по лицу, что звон кожи было слышно аж Дазаю.
—Что Ацуши?–начал расспрашивать кареглазый.
—Да ничего, место уже придумали?–ученик попытался перевести тему, причём ему вроде как это удалось.
—Нет, думаю над этим, а ещё я буквально знаю, чего ты замялся, приведу и его с собой, так и планировал, только ты себя не бей, а то ещё выпытывать будет кто ударил.–глупо пошутил Осаму.
—Откуда?–одно слово выражало всю растерянность и удивление Накаджимы.
—Ну знаю, не суть откуда, в общем приведу твоего. Так... Теперь место...
—Спасибо, Дазай-сан.–довольно тихо и не чётко было сказано в телефон, человек, говоривший это явно очень сильно стеснялся, но это было понятно, сейчас нужно думать о месте, где будет выгодно встретиться незаметно.
—Так... Как вам идея с кладбищем?–предложил кареглазый, после чего в трубке послышался громкий вскрик "Кладбище", скорее всего так он спрашивал про место,подходящее или нет.
—Да, туда можно, будем там в 10 вечера, ровно.–сказал белобрысый, ожидая одобрительного звука, или слова.
—Да, тогда около ваших могил, я приду туда с Акутагавой. До встречи.–так шатен подвёл конец разговора, чтобы начать уже собираться.
Следующим шагом он быстро нашел контакт своего бывшего ученика и позвонил на него. Когда сонным голосом в трубку угукнули, Дазай начал:
—Собирайся, мы с тобой едем в одно место, встреча будет там в 10 вечера и мы должны приехать вовремя, встреча на кладбище. Буду ждать тебя у двери в без пятнадцати 10.–быстро проговорил шатен и услышав шевеление со стороны ученика сбросил трубку.
Быстро подбежав к двери ванной комнаты, шатен открыл её и пулей вылетел в комнату, пробегая коридор. Времени было колоссально мало, да даже если бы оно и было, то терять его попусту совершенно не хочется, особенно зная что звонят любимые и горячо любимые люди. Забежав в комнату, он сразу начал одеваться. Первым делом он подлетел к шкафу и стал надевать на себя просто чёрные вещи, чтобы выглядеть как классический мафиози и не привлечь к себе лишнего внимания выходя из здания. Надев классические штаны, он быстро натянул белую рубашку, а вот за ней следовал плащ, но перед тем как надеть его, Осаму взглянул на стол, на котором лежало любимое украшение. Оно снова привлекло взор карих глаз, что не осталось не отмеченным. Подойдя к столу, шатен быстро взял аксессуар в ладони и нацепил его на шею, прикрывая ленточки галстука воротником рубашки. Теперь на его груди, как в былые времена красовался изумрудного цвета камень. Пробежав в коридор, он накинул черное пальто на плечи, после чего просунул рукава. Поправив его на себе, он посмотрел на время. До предполагаемой встречи с Акутагавой еще около 10-ти минут, которые должны были тянутся целую вечность, если бы не мысль, случайно посетила каштановую голову. "Если встреча будет проходить в комнате, которая является способностью, то я не смогу туда войти... Выходит так?". Вдруг разум Дазая заполонила пелена страха непонимания и одновременно раздумий. Из-за этой каши не получалось думать.
Времени мало. Способность Дазая аннулирует чужие, а значит доступ в комнату Люси ему просто напросто закрыт, ведь он не сможет зайти в комнату-дар, не обнулив его. Или может... В памяти резко всплыла картинка на обложке той самой легендарной книги про способности эсперов. В надежде найти там что-то, он достаёт телефон, на который успел скачать книгу через взломанный доступ.
Перелистывая на содержание книги, шатен начинает бегло осматривать текст, пытаясь найти что-то о своей проблеме в виде способности. Наконец-то, спустя время просмотра содержания, кареглазый обнаружил главу под названием "Отключение перманентных способностей", он чуть-ли не подскочил от счастья.
Быстро открыв нужную страницу, он начал читать, очень быстро.
Отключить перманентный дар навсегда не представляется возможным никому. В сути своей отключение постоянно действующего дара навсегда — значит избавится от него. Такое невозможно. Постоянный дар можно отключить по желанию и на некоторое время. Срок, на который способность перестанет действовать, зависит от практики использования этого приёма, а ещё от внутренней энергии, её резерва и степени наполненности. В отличии от других приёмов этот имеет свой лимит времени в использовании, так как черпает себя из жизненных сил обладателя дара. В отличии от других упражнений со способностями, это единственное в своём роде и других, заменяющих его, нет.
Приём.
Как и в упражнении с выходом способности за пределы тела, нужно представить, как дар течёт по телу, словно жидкость, кровь. Важно представить цвет, запах, плотность. Нужно представить как дар циркулирует по телу, по своим отдельным капиллярам и сосудам. Спустя какое-то время представить, как энергия способности идёт не к конечностям, а наоборот, к середине тела. Серединой должен стать сначала позвоночник, а потом и сердце. Сдерживать перманентную способность в сердце будет тяжело, но только первое время. Подробная инструкция для перового использования, для последующего применения данного умения нужно лишь кратко представить, как способность тела стекается от конечностей к середине.
Прочитав всё, что интересовало Дазая, он решился на пробу такого умения сею же секунду, чтобы понимать свои возможности. Посмотрев на время, кареглазый положил его в карман и встал ровно. Закрыв глаза, первое, что он представил—все сотрудники Детективного Агентства. Шатен даже не думал сейчас о них, образы дорогих людей сами всплыли в голове, заставляя закрытые глаза мизерно прослезится. Не убирая с щек солёную воду, он стал переставлять своё тело, как через рентген он видел каждую венку, сосуд своего тела. Рядом с основными, несущими кровь сосудами он представил соседние, несущие энергию. В тех сосудах активно передвигалась непонятная субстанция, именуемая как "способность". В реальности в теле Осаму ничего такого нет, но важно было представить себе именно дар, как часть организма.
По воображаемым сосудам передвигается голубовато-синяя субстанция, достигающая каждую конечность в организме. Для интереса Дазай представил как из этих сосудов способность попадает в кожу, а из кожи за пределы тела. Ему было интересно опробовать два вида важнейших упражнений из этой книги и теперь, когда он знает принцип работы второго, то есть смысл попробовать по-разному, тем более это интересно. Вобрав в тело дар, он стал пытаться вести способность в сосудах к середине. Как оказалось это не так легко. Не смотря на то, что все действия в теле были представлены в голове. Тело сильно напряглось, и в нём будто бы происходит что-то, похожее на высасывание крови. Неприятное чувство в конечностях, к котором при желании можно привыкнуть. Чем глубже в воображении уходила представленная способность, тем больше участков тела начинало неприятно стягивать и словно сдавливать. Голубовато-синяя жидкость плещет в сосудах, которые идут к середине тела. Сейчас эта жидкость с трудом идёт в противоположную сторону от привычного переставленного движения. Подобравшись ближе к середине, стало трудно дышать, Дазай продолжал представлять себе путь способности по телу, которая была почти на месте назначения. Когда жидкость попала в позвоночник вдруг полегчало, но это был не конец. Из всех оставшихся сил Осаму представил направление от позвонков к сердцу и воображаемая жидкость направилась туда. Чем ближе к сердцу тем невозможнее дышать становилось, тело наливалось свинцом, а конечности сильно вытягивало, словно при отсутствии в них крови. Стоило только всей способности в воображении попасть в представленное сердце, дышать слало очень легко, даже легче, чем было изначально, тело стало до жути лёгким и воздушным, будто сливалось с самим воздухом. Осталось неприятное ощущение в коже и конечностях, но его можно было легко
игнорировать. Открыв глаза он понял, что на вид ничего не изменилось. Шатен походил по квартире, не забывая следить за временем, которое почти на исходе. Снова встав перед входной дверью, Осаму закрыл глаза. В момент закрытия, он выдохнул и представил как пустил способность из сердца, представил, как она по-новой заполняет тело. Но на это он готов был потратить не более секунды и ему удалось вложится в это время. Неприятное ощущение на поверхности и в самой коже пропало и ощущения всего организма вернулось в привычны рамки, что не могло не радовать. Выйдя за дверь, он быстро закрыл её на ключ и опёрся на неё, ожидая Акутагаву, до встречи с которым оставалось по-хорошему еще 3 минуты. Но, как оказалось, тот не намерен был терять время. Спустя примерно пол минуты ожиданий, из-за соседней двери послышалось шевеление, а затем она и вовсе распахнулась с неведомой скоростью. Акутагава для собственного удобства открыл дверь Расёмоном. Выйдя в общий коридор, он, так же закрывая дверь, сразу же остановился и по привычке делая небольшой поклон перед Дазаем провернул ключ в замке.
—Добрый вечер, Акутагава-сан.–черноволосый парень, стоящий рядом немного не понял обращения, а потом вспомнил кому кем приходится и понял что из-за привычки поклонился Дазаю, забыв что теперь тот по сути ниже его и нынешние отношения между ними. Рюконске стало даже неловко за себя.
—Ага, да, добрый.–быстро ответил черноволосый.—Так что произошло? К чему такая спешка?–шептал парень, чуть приблизившись к бывшему учителю.
—Мне кажется тебе очень понравится, но не суть, идём.– шатен начал быстро иди к лифту.
Включив его Осаму опять закрыл глаза и быстро представил себе блокировку способности. Он снова почувствовал тяжесть в теле и неприятное тянущее чувство в конечностях, но всё это прошло спустя 2 секунды. Тело вновь стало лёгким, дышать стало легче, а вот тянущее ощущение кожи так и осталось. Он попробовал быстрее заблокировать способность и у него, вроде как, вышло. За это время к учителю подошел Акутагава и встал рядом.
—Аку.–шепнул шатен, отбросив официальность, так как по сути их никто итак не слышит.
—Да?–тихо ответил ученик.
—Выпусти Расёмон около меня.–попросил Дазай, сразу подняв руку, чтобы попытаться к нему прикоснуться.
Сероглазый с беспокойством посмотрел в карие глаза, а затем очень аккуратно материализовал способность рядом с просящим этого человеком. Черная лента приблизилась к бывшему учителю, останавливаясь на небольшом расстоянии. Бинтованная рука без страха потянулась к способности. Прикоснувшись к ней пальцами, Осаму понял что лезвие не исчезло, а значит способность и правда не действует. Убрал руку он быстро поблагодарил Рюноске и стал натягивать перчатки, подаренные Чуей, для того чтобы согреть чуть замёрзшие руки. Лифт приехал и, зайдя в него, кареглазый снова пустил способность по телу. Как и говорилось в прочитанном кусочке, это делать довольно трудно, но шатен пока ещё не чувствовал никакой усталости, ни душевной, никакой связанной с внутренним состоянием. Была разве что физическая усталость после дня работы, но даже она отошла на второй план, когда Дазай узнал о возможности встречи с детективами. Дазай достал телефон и посмотрел на время, которого было ещё в достатке.
Выйдя из лифта они с Акутагавой быстро направились к запасному выходу, который был предназначен для живущих здесь людей, которым может понадобится выйти ночью. Быстро выходя из здания, шатен сразу прошелся проверяющим взглядом по улице, чтобы не встретиться ни с кем лишним. После, оба частым шагом направились к машине Акутагавы. Быстро сев на сидения, оба сразу же пристегнулись, и Рюноске стал заводить автомобиль.
—Дазай, что происходит и зачем мы на кладбище так поздно? И на какое мы кладбище едем?–начал заваливать вопросами черноволосый, выезжая из наземной парковки.
—Едем на то, где "похоронены" наши знакомые, там у нас встреча, в основе она будет сильно важна для тебя.– Дазай не говорил ничего прямо, потому что это мог услышать кто угодно, следящий за машиной сотрудников и от части чтобы обрадовать своего названного сына сюрпризом.
—Ладно, ничего не понял, надеюсь на месте пойму.–уверенно сказал Акутагава, продвигаясь по маршруту.
—Поймёшь... Не сомневайся.– не зная зачем, сказал шатен, отводя взгляд на окно машины.
Такая интонация слегка напугала сероглазого, но он целиком и полностью верил Дазаю, поэтому был уверен что с ним будет всё хорошо, и бывший учитель правда поможет, в этом Аку даже не сомневался.
Смотря на проносящиеся перед стеклом здания, Осаму чувствовал как сердцебиение учащается. Сердце колотится в предвкушении увидеть таких родных сердцу людей, но вот в процессе поездки ему вдруг вспомнился Чуя, и резко появились другие мысли. "А что если выбрав семью я его предам? Будет ли это считаться предательством? Но я же не ухожу, я не смогу уйти без Чуи, но что если встретившись с ними сейчас, я потеряю его? А может ли так произойти? Наверное да... Или нет...". Мысли — зло. Сейчас, размышляя о подобном, сердце стало биться чаще от волнения, он и правда боялся потерять напарника как друга, ведь тот был важен ему до глубины души. Теперь его разрывало словно на две стороны. С одной семья, люди ставшие таковыми спустя долгое время жизни. С другой Чуя, с которым он бок-о-бок провёл 3 года, который важен ему как близкий, очень близкий человек. Его разрывают две стороны и видит бог, если ещё и третья... Мори, он стоит ровно по середине этих двух сторон, не давая двигаться не к одно из них, он буквально удерживает подчинённого. Ком подкатывает к горлу. Правда в итоге сама взяла его за глотку и не даёт вдохнуть.
После таких тяжелых мыслей нужна развязка, в сюжете должна быть развязка, но жизнь не книга не имеет сюжета, а подстраивается по ходу и учит своих участников так же...
Вдруг голова опустела от гнетущих мыслей. Как-то сами собой начали появляться ответы на терзающие душу вопросы. "А с какой стати то что я вижусь с семьёй предательство по отношению к Чуе? Он мне отличный друг, которому я нужен и который нужен мне, ничего такого. Просто увидевшись с любимыми людьми я его никак не предам. И без него просто уйти я не смогу. Всё же стоит думать о решении проблем которые есть сейчас, решать все проблемы по мере их поступления." Это было довольно страшно, но помогло Дазаю понять что-то...
В этих губящих размышлениях прошла вся долгая дорога к кладбищу и с какой-то стороны Осаму даже был рад что так вышло, ведь ответы нашлись, правда нервные клетки не восстанавливаются, за то дорога прошла очень быстро. Выйдя из машины, шатен стал ждать ученика около неё, а когда тот закончил всё что нужно было в машине, вылез закрыл её и оба они очень быстрыми, при этом краткими шагами идти в сторону могил своих знакомых.
Проходя сквозь незнакомые могилы людей, нагнетающие атмосферу, Акутагава пытался понять с кем и по какой причине встреча, Дазай же быстро и казалось слегка дёргано шел по дороге, глазами выискивая кого-то. Спустя 3 минуты они дошли до могил кому друзей, кому врагов. Став там Осаму закрыл глаза и очень быстро пронёс нужную для отключения дара картину перед глазами. И всё по-новой. Сначала сильная трудность в дыхании, а за тем лёгкость и неприятное чувство в теле. Рюноске стал чуть позади учителя, который стоял прямо около могил. Вдруг оба оказались в цветной комнате. Свет и цвет в помещении ослепил их и они оба начали тереть глаза в попытках что-то разглядеть. Зрачки уменьшились, начиная адаптироваться по светлую среду. Первый глаза открыл Дазай, он понимал что происходит, но знал что Акутагава скорее всего просто в ужасе, ведь ничего не видит, не знает и не понимает что произошло. Осаму шагнул ближе к черноволосому ученику и положил ему руку на плечо.
—Акутагава, всё хорошо, ты скоро сам всё увидишь, всё, как должно быть.–он начал аккуратно поглаживать его по плечу, скрытому под плащом.
—Эй вы! Он со мной, он всё знает.–крикнул Дазай Куникиде, направившему пистолет на двоих пришедших, который ещё и придерживал Ацуши, чтобы тот не побежал им на встречу. Доппо просто на просто не знал что от них ожидать, поэтому решил перестраховаться.
—Акутагава? С нами? Знает? Дазай, ты рехнулся?–рука Доппо затряслась, ведь он не хотел стрелять в Дазая, но был обязан если придётся.
—Куникида-сан, да, он с нами, я в нём уверен, поверьте.–взмолился Ацуши.
—Ладно, раз такое дело, то...–Куникида отпустил белобрысого, параллельно опуская пистолет.
Когда Куникида опустил руку, плотно сжимающую огнестрельное оружие, Дазай обсолютно никак не отреагировал, ведь знал, что блондин просто не сможет выстрелить в него без особо видимой причины, по типу просто неосторожного движения. Зеленоглазый стал бы стрелять только в случае серьёзных вражеских действий, по типу атаки со стороны мафиози. Кареглазый это прерасно знал и именно глаза его, которыми он чётко смотрел в глаза Куникиды, говорили об этом знании, а причиной тому была банальная привязанность и братские отношения, сформировавшиеся на фоне напарничесва. Стоило Доппо лишь опустить руку, которая отгораживала беловолосого от прибывших, как белобрысый с неведомой скоростью помчал вперёд, на двух гостей. Завидив это издалека, шатен распахнул руки и присогнул колени, чтобы успешно принять ученика в свои объятия. Глаза буквально слезились от счастья, которое испытывал он сейчас. Шатен молил чтобы это не оказалось сном.
Быстро мчавший наствречу ученик сильно врезался в Осаму, после резко припав к нему. В миг прилёта Ацуши нужно было плотно схватится за своего учителя и он это сделал, ухватившись за бинтованную шею того, нежно обхватывая её предплечьями и прижимая голову к плечу наставника. В такой позе Осаму свёл руки, заключая любвеобильного ученика в полноценные объятия. Стоять на месте он просто не смог, поэтому после того как он подхватил Ацуши в руки, он аж слегка прокрутил по воздуху беловолосого парня. Но был один очень большой и адски неприятный минус — это боль. При ударе о грудную клетку, плечи и обкусанную шею, боль импульсами доносилась к мозгу, заставляя чувствовать её в повреждённых частях тела и не только. Слава богу Дазай и правда успел отойти от "ночных приключений" морально, но не физически, хотя в мыслях он и сам ещё не раз затрагивал эти воспоминания как тему для размышлений.
—Я так скучал, Ацуши.– с спокойствием и радостью в голосе сказал кареглазый, без зазрения совести ещё сильнее выжимая в себя Накаджиму, тем самым надавливая на недавно полученные укусы, спрятанные под бинтами.
—И я Дазай-сан... Мы так волновались, вы тогда так неожиданно исчезли, где вы были?–ученик так рьяно обнимал учителя и чуть ли не кричал ему на ухо.
Дазай от счастья, чувствуемого каждой клеточкой организма, аж поднял собеседника в воздух во время объятий повторно. Стискивая зубы, Осаму вспоминал, где он был в тот самый момент...
—Я... В плену я был, всё как обычно, я за вами тоже очень сильно скучал, обязательно передай всем как я их люблю и себе сказать не забудь.– опустил парня на землю и отпустил.—Теперь туда.–подтолкнул к Акутагаве, а сам с сияющей улыбкой пошел к Куникиде.
Быстрыми шагами он шел к бывшему напарнику, желая поприветствовать его. Подойдя ближе, Осаму легкими движениями обнял Доппо. Блондин тоже решил не особо отставать и положил руки на спину шатена.
—Привет–тихо поздоровался кареглазый, чуть расслабляя руки.
—Привет Дазай, как ты? Где ты?–начал расспрашивать друг.
—Всё хорошо, как ты знаешь на Мафию работаю, это тяжко.–кратко рассказал Дазай.
—Скажи честно, убил уже кого-то?–тихо шепнул Доппо тому в ухо.
—Куникида, я тебе никогда не врал, если это только не касалось шуток над тобой, но в ответах на вопросы я всегда искренен, и да, я никого не убил ещё и не планирую. Я изменил мировоззрение благодаря вам–честно и прямо сказал Осаму, чуть отстраняясь от друга.
—Дазай...–Доппо мягко улыбнулся.—Я в тебе не сомневался, сколько бы ты не убил, мы тебя во-первых: примем обратно без всяких раздумий, во-вторых: осуждать не будем и не планировали, это ясно?–кареглазый чётко кивнул, улыбаясь.—Отлично, я рад что ты жив и с тобой всё хорошо. –зеленоглазый закончил свою длинную речь.
Осаму отпустил уже бывшего напарника,после чего стал рядом, лицом к двум ученикам, которые робко пытались поговорить.
—Что у них?–кратко сказе блондин, кивая головой в их сторону.
—Не знаю, но могу сказать что это зарождающаяся или и вовсе зародившаяся любовь.–не отравая взгляда счастливых глаз от пары, ответил шатен.
—Ясно.–выдохнул Доппо, тоже смотря на них.—На какой ты должности?–устало спросил бывший напарник.
—Чёрные ящеры. Меня взяли как рядового, с самого начала короче я шел.–развёрнуто ответил кареглазый, наслаждаясь счастливыми видом дуэта напротив.—Сказали что после подрыва Детективного Агентства я потерял ценность как сотрудник, поэтому мне пришлось идти и Акутагаве, он меня принял, от меня узнал о фактической смерти Ацуши-куна, как оказалось тот ему дорог, причём сильно.–так же устало продолжил Осаму.
—Понял. Ну что же... Ты меня извини наверное, это я запрещал кому либо тебе звонить слишком часто и разговаривать долго тоже я не разрешал, но тут ты умный, сам догадался почему.–сказал Куникида, складывая руки на спину, потому что деть их больше и некуда.
—Конечно понимаю, вас могли выследить по телефонным звонкам, особенно если звонок длится больше минуты, если звонок короткий, то места расположения звонящих вычислить нельзя.–зачем-то объяснил Дазай.
—Всё верно,так и есть.–на выдохе сказал напарник, разворачиваясь лицом к собеседнику.—Дазай, я по тебе сильно скучал, по твоим ужасным розыгрышам и шуткам про суицид, но... В ближайшее время мы просто не можем тебя взять обратно, мы пока не устоялись и ничего не имеем, ещё и ты из Мафии опять сбежишь, это натолкнёт всех на мысль о нашем существовании, а если Портовая Мафия захочет нас найти, ей просто понадобится проследить за тобой... Ты и сам понимаешь, что сейчас переходить не вариант, но всё же извини что заставляем тебя там находится.–наконец-то зеленоглазый закончил речь, во время которой стоял и смотрел в спокойные и счастливые карии глаза, когда у самого они чуть ли не слезились, от осознания того, что его другу придётся находится там, где он находится не хочет.
—Куникида-кун...–Осаму положил руку на плечо напарника, стараясь того приободрить.—Я всё понимаю и вас не в чём не виню, уж поверь, если кого-то я и буду винить в этой ситуации, так это только себя и ещё кое-кого...–неоднозначно ответил Дазай, смотря прямо в уставшие и жалостливые глаза.
—Дазай... Как тебе там живётся? Всё что нужно есть?–с трепетом в голосе спрашивал Доппо, просто не зная о чём ещё поговорить, пока есть такая краткая возможность.
—Всё хорошо, там не плохо, раньше, до того как меня повысили было ужасно, жил ещё с тремя людьми в одной квартире, но и это тоже в основном не являлось проблемой, я часто ночевал у своего старого приятеля, он брал меня к себе и мы с ним проводили время вместе, он был со мной рядом, когда здание взорвалось, кстати это произошло прямо у меня на глазах.–сначала этого рассказа Куникида даже радовался за Осаму, что тому удалось хоть с кем-то контактировать пока их не было рядом, но чем дальше в прошлое уходил рассказ юноши, тем больше Доппо понимал что пережил Дазай.
—Стой... То есть ты видел как здание взорвалось?–со страхом в голосе спросил зеленоглазый, до последнего надеющийся что это не так.
—Да, я всё видел своими глазами. Когда здание разорвалось, я был полностью убеждён что вы мертвы, мне за это стыдно, ведь я без сомнений в это поверил и даже не стал пытаться вас искать. Так глупо с моей стороны... –объяснился кареглазый.
—Дазай, если бы я знал что ты всё это видел я бы сразу тебе позвонил, но–блондину не дали договорить, перебив.
—Нет, не дозвонился бы, мой телефон во время пыток изъяли.–коротко ответил Осаму, быстро прокручивая в голове происходившее тогда.
—Тебя пытали?!–воскликнул Доппо, на что отвлёкся даже молодой дуэт, мило общающийся между собой всё это время.
—Дазай-сан, вас пытали?–в одночасье вопросили ученики, развернувшись удивлёнными лицами к учителю.
Акутагава чуть ли не бегом сорвался с места и начал быстро подходить к Дазаю.
—Почему вас пытали, и почему я об этом только сейчас узнаю?–обеспокоенно начал черноволосый, пока Ацуши старался успокоить беспокойный пыл парня, нежно поглаживая того по оголённой части руки.
—Акутагава, ничего такого, потому что меня взяла в плен вражеская организация, это нормально. Ты ведь и сам когда-то мне пару раз по лицу заехал когда я однажды у вас в плену прибывал.–с серьёзным лицом сказал Осаму смотря на удивлённого и разозлённого ученика.—Но я тебя не виню, я знаю что это был приказ, в этом нет ничего зазорного.–сразу добавил шатен, чтобы случаем не обидеть Рюноске, ведь в последнее время тот стал более ранимым, пусть это мало заметно, но оно есть, и Осаму это чувствует.
—Да... Было дело.–сероглазый склонил голову, показывая что сожалеет о содеянном.
—Акутагава, ты толком не виноват, я всё понимаю.–Дазай беззаботно и радостно улыбнулся, переместив руку на чёрные волосы ученика и начиная их встрёпывать, для того чтобы показать некую привязанность и отсутствие всякой обиды на него.—Всё, Ацуши, забирай его.–шатен закончил акт внимания лёгким похлопыванием по плечу черноволосого.
Белобрысый парень глуповато улыбнулся, кивнул и приобняв своего собеседника стал оттаскивать того назад. Рюноске поддавался без всякой толики сопротивления, счастливо улыбаясь и смотря Накаджиме в двухцветные глаза, наполненные радостью и озорством, как у ребёнка. По одному виду Бешеного пса Портовой Мафии можно было понять что он счастлив по-настоящему. Когда Ацуши оттащил его чуть подальше, Акутагава полностью проникся его детским весельем и озорством, охотно отвечая на его затрагивания к некоторым нежностям и их проявлении при ком-то. Но рядом были люди, которым они доверяют, так что они могли спокойно нежиться друг с другом.
Куникида и Осаму молча наблюдают за тем, как два человека мило общаются то заигрывая, то обнимаясь, то и вовсе краснея и стесняясь. Доппо удивляло то, что их давний враг, кровавый король Йокогамы и просто холодный и жёсткий человек по имени Акутагава проявляет какие-то чувства, кого-то нежно обнимает, а после отходит в красный и смущенный, чуть дальше от такого же красного возлюбленного. Дазай же с удовольствием и самым настоящим счастьем смотрел как оба его ученика воссоединились и безмерно радуются присутствию друг друга здесь. Ощущая рядом приятеля, смотря на счастье его названных "детей" он тоже наконец-то удовлетворён морально, как оказалось ему было настолько хорошо, что это перетекало даже в эйфорию.
—Куникида.–тихо, но с окликательным тоном сказал шатен, поворачиваясь лицом к блондину. —Как вы? Остальные как, что вообще у вас?–спрашивал Осаму.
—У нас хорошо, многие волнуются за тебя и Детективное Агентство, они боятся что нам не удастся его восстановить. Живём... Нормально, в кое-каком подвальном помещении, по два человека в комнате, общая кухня, большая кстати, 4 маленьких ванных, для удобства очень к месту. Выходит почти на каждую комнату своя ванная.–рассказывал зеленоглазый, вспоминая как выглядит их убежище.
Тут улыбка на лице Дазая приобрела хитрый и весёлый оттенок. Тот подставил руку под подбородок и ехидно улыбнулся, не скрывая что что-то задумал.
—Куникида...–игриво сказал шатен, добавляя в голос забавный прерывистый тон.—С кем ты спишь Куникида?–Осаму начал приближаться к тому лицо, словно выпытывая, а Доппо наоборот смеялся и отходил назад.
Небольшое пространство вокруг друзей наполнился заливистым смехом зеленоглазого, который от души посмеялся над понравившейся шуткой.
—С Танизаки!–выкрикнул тот, надрываясь от смеха.
После этого не выдержал уже Осаму и сам засмеялся не стесняясь смеяться в полную громкость. Смеющиеся наставники почти не привлекли внимание двух собеседников, находившихся неподалёку. Через время они конечно же перестали смеяться, но приятный смешливый осадок остался, что так же как и прочее грело душу.
—А где мисс Монтгомери? –поинтересовался Дазай, с лёгкой улыбкой на устах.
—Она предпочла не выходить когда вы прибудите, не знаю с чем это связано, знаю лишь то, что она сказала мне об этом.–пока блондин говорил, вдобавок он ещё и жестикулировал руками, как бы показывая что понятия не имеет.
—Ничего, мало ли что.–сказал Осаму, чуть прикрывая уставшие от света глаза, которые не привыкли к яркому пространству и до сих пор, гладя в простор светлой комнаты сильно уставали, но шатена это не смущало.
—Дазай, не подскажешь сколько времени?–вопросил Доппо, подходя чуть ближе к бывшему напарнику.
Кареглазый стал доставать новый телефон, и достав его не полностью, а лишь верхнюю часть, включил и посмотрел на виднеющееся время.
—22.49, а что? У вас фиксированное время?–поинтересовался Осаму, просовывая телефон обратно.
—Типа того. Ты же знаешь, что мы с Ацуши как бы ударная сила, а Люси безопаснейшее укрытие, и нас, довольно важных членов Агентства нет на месте, то есть сейчас все наши почти без защиты, но так-то это не так страшно, ведь есть Кёка, Кенджи и многие другие, кто могут защитить, но мы с Ацуши там очень нужны, да и они за нас переживают, поэтому нам пора.–говорил Куникида, казалось сначала более-менее весело,а ближе к концу и вовсе скатился на грустный тон.
—Ну ты не растраивайся, я буду вам звонить, иногда будем встречаться, если можно, то я даже могу к вам разок прийти, всё не так плохо. –Дазай приободряюще говорил, положив ладонь на плечо друга.
—Ах да... Тебе просили передать эту симку.–зеленоглазый вынул из очков, в которых как оказалось было сделано специальное отверстие для сим-карты, предмет и протянул шатену.—Это зашифрованная Катаем сим-карта, по которой ты можешь безопасно звонить нам с любого устройства. Она зашифрована и для неё сделана отдельная линия связи, тоже проработанная им, можешь вставить даже в сенсорный телефон, никто не сможет подслушать даже так, ну если ты конечно не будешь орать при разговоре с нами.–Доппо улыбнулся, видя как бывший напарник принимает своеобразный подарок.
—Не прими за грубость или обиду, но чувства юмора у тебя не прибавилось.–чуть ухмыльнувшись сказал Дазай принимая сим-карту.
—Я знаю.–кратко и с улыбкой ответил Куникида.
—Тогда давай прощаться, старый друг?–вопросил Осаму, снова разводя руки для объятий.
Когда шатена обняли, то он понял это как ответ "да".
—Акутагава, мы уже уходим!–крикнул кареглазый, предварительно прикрыв уши обнимающего своими ладонями.
—Понял.–кратко кинул черноволосый, припадая нежными объятиями к стоящему рядом Ацуши.
—Всё, отпускай меня, а то чем дольше прощание, тем оно болезненней.–говорил Осаму, похлопывая друга по спине.
Доппо быстро отпустил Дазая, тот кивнул блондину, немо прощаясь и сложив руки в карманы пошел в сторону Акутагавы, продолжающего нежно прижимать к себе дорогого ему человека.
Увидев, что учитель идёт к ним в сторону, Рюноске отпустил Ацуши, шепнул что-то на прощание и вместе с Осаму молча направился к двери ведущей их на улицу.
Когда они вышли, пространство за ними сразу исчезло, словно ничего и не было, но не смотря на то, что места больше нет, счастливые воспоминания остались и ещё долго будут греть души мафиози. Выходя опять во тьму ночи, им в глаза бросилась кромешная тьма, в которой не видать буквально ничего. Разномастные глаза привыкли к свету, поэтому тьма казалось такой неведомой и пугающей, сквозь неё ничего не видно, но это пока. Глаза с каждой секундой прибывания людей в тени привыкают к тусклому свету луны, что еле видно освещает затемнённое пространство. Окончательно привыкнув к слабому освещению маленького серпа луны, мафиози стали осматривать простор вокруг. Через пару секунд после адаптации зрения, Дазай почувствовал на своём теле тёплый, плотно прижатый вес, который зажал его грудную клетку руками.
—Спасибо вам, Дазай-сан, это был лучший день в моей жизнью.–шепнул Акутагава, со всей силы зажал учителя меж своих рук.
Осаму чуть напрягся, потому что сразу не понял что произошло и что от него хотят, но осознав причину столь резких движений, шатен просто поднял руку и пригладил чёрные пряди волос на затылке прижавшегося парня.
—Пожалуйста. Я рад за тебя, Рюноске.–ответил кареглазый, поднимая голову вверх, тем самым отклоняя её назад и открывая себе вид на прекрасное звёздное небо.—Красиво.–тихо сказал Осаму, продолжая водить лёгкой рукой по затылку Акутагавы.
Ученик мягко и плавно двинул головой, сигнализируя что хочет поднять. После этого знака, Дазай опустил руку с волос названного сына и тот тоже поднял голову и посмотрев в небо.
—И правда... Великолепным событиям великолепная ночь...–еле слышно промолвил сероглазый, любуясь ночным небом, усыпанным звёздами как попало, что добавляло ему красоты и жизни.
—Нам уже пора домой, нужно уходить.–мягко сказал Осаму, на самом деле не желая отрывать ученика и отрываться самому, но сказал, потому что так было нужно.
—Ага... Верно.–подтвердил Рюноске, отстраняясь от Дазая.
—Тогда идём.–с лёгкой улыбкой и радостью в голосе сказал шатен, начиная идти.
Дорогу от могил до парковки с единственной машиной, каждый прошел в раздумьях. После краткого диалога и начала ходьбы оба, как погрузились в свои мысли, так и не вышли до того, упёрлись в машину. Мафиози за день немало устали, поэтому сев в машину их накрыла серьёзная потребность в сне. Не желая поддаваться столь сладкому желанию, Акутагава завёл машину и они довольно быстро тронулись с места, начиная дорогу домой.
Во время дороги Осаму снова представил как отпускает жидкую способность из сердца и её медленное распространения по конечностям. Это вновь дало непонятную тяжесть в теле, зато оно чувствовалось как обычно, как нормально, как раньше. От этого становилось легче и приятнее. Только отпустив дар, шатен почувствовал как сильно устал и буквально валился с ног, не имеет значения что он сидел в тот момент.
Расслабившись на сидении, он наблюдал за быстро мелькающими в окне зданиями, фонарями и деревьями. Окружающий мир казался прекрасным, свободным и чудным. Тут было хорошо, везде было хорошо после долгожданной встречи. На душе и сердце тепло и так спокойно. Даже забылась относительно скорая встреча с боссом, о которой стоило позаботься, но уж точно не сейчас. Осаму в какой-то странной неге, сидит на кресле машины, просто не ощущая ничего кроме приятного послевкусия. Самое интересное что это было просто расслабленное состояние, при это спать не хотелось от слова совсем, но что ещё не менее отлично, это то Дазай хотел попробовать выпить воды и уже если она сможет спокойно пройти в организм естественным путём, то тогда уже можно будет нормально есть, что не могло не радовать.
За отличными мыслями и хорошим настроением, шатен и сам не заметил, как машина ученика припарковалась на подземной парковке. Встретившись взглядом с Акутагавой, Осаму увидел в них столько жизни, счастья и как в принципе эмоций, которые, как казалось на первый взгляд были чужды серым как камень глазам. В этом взгляде была ещё очень важная деталь в виде благодарности. Черноволосый был благодарен за всё, за эту встречу, спасённую жизнь и как в принципе за всё хорошее в ней. Он, как и Дазай сейчас находился в состоянии эйфории, которая очень медленно переставала действовать. Собрав оставшиеся моральные силы в себя, шатен снова напрягся, усаживаясь на кресло ровно.
—Пора уже.–тихо сказал наставник, зевая от усталости.
Акутагава хило кивнул и вынул ключи из зажигания. Дазай открыл дверь и перекинул ни капельки не уставшие ноги на асфальт. Что удивительно, тело не устало, оно лишь нудно болело, вызывая дискомфортные ощущения. Встав целиком, он несильно хлопнул дверью машины, дожидаясь пока уставший, но счастливый Рюноске её закроет и они вместе смогут пойти на свой этаж. Сейчас кареглазый мог бы и в одиночку пойти к себе, и даже ученик не расценил бы это в плохом свете, но Осаму не хотелось оставаться одному, не сейчас. Чувствительность после встречи с живыми товарищами стала подрастать, одиночество, как чувство сильнело, и могло поглотить уставшее от всего, сознание кареглазого. Но даже осознавая это, шатен понимает, что в любом случае максимум через 20 минут он снова останется один. Даже так, он понимал, что этого не избежать, поэтому старался насладится даже самыми краткими моментами, пока он рядом с кем-то, кому хотя бы немного может доверять.
Ученик тоже медлить не стал, сам быстро вылез, закрыл машину и подошел к Дазаю, в унисон с которым они пошли в сторону дома. В основном шли они молча, изредка перекидываясь парой фраз, чтобы поддерживать связь между собой. Они довольно быстро прошли пост охраны, затем добрели до лифта и остались там, ждать приезда. Стоя там шатен догадывался, что вот-вот он снова будет один, но смотря где один. Он будет в уютной квартире, которая с первого взгляда показалась ему своей. Такой уютной и родной, будто парень жил там всю свою жизнь.
Зайдя в лифт, кареглазый положил руки за спину и стал покорно ждать когда двери лифта, открываясь, разлучат их, и каждый пойдёт в свою комнату. Даже короткая поездка в лифте воодушевляла парня. Много разных мыслей крутилось в голове во время поездки, например он вспомнил о встрече, которую ему назначил босс на вечер следующего дня. К ней требовалась документационная подготовка, так как у Дазая не все документы были готовыми, на руках. Над этим стоило подумать, а ещё над истинной причиной вызова, которая могла быть далеко не той, что указана как предлог. И всё таки, думать о страхе и важных документах не очень получалось, потому что из головы не вылазили приятели, верные и любящие. А даже если и получалось думать о нынешней работе, то эти воспоминания сразу же убивали приятные ощущения после встречи. Получалось такое неудобство. Поэтому было решено сейчас насладится приятной негой до того, пока это будет возможно, а потом уже думать о работе и всём подобном, что может просто убить чувства в нём.
Выходя из лифта, Осаму похлопал Акутагаву по плечу, молча, таким образом прощаясь с ним. Ученик посмотрел на него с любовью в глазах, кивнул, так же прощаясь и пошел в сторону своей квартиры, и шатен медленным шагом побрёл в своё жилище. Когда дверь, за которой жил Рюноске, захлопнулась, он ускорил шаг, так как смысла нет оставаться в тёмных одиноких ночных коридорах, освещаемых луной. В любом случае хочется домой, ведь в комфортном доме и одиночество чуть потухает, давая волю жизни. Быстро подойдя к двери, он в пару ловких движений открыл её и зашел внутрь. Приятный запах, отличная температура воздуха и прекрасная домашняя обстановка снова радовали чуть приунывшего парня, который лишился всякой компании.
Снимая с себя вещи, Осаму подумал что на этот случай должен быть кто-то ещё, кто-то, кто всегда рядом и верен тебе. Полностью сняв с себя верхнюю одежду и обувь, он додумался кто нужен. Пока он раздевался, в голове крутились слова про верность и всегда рядом, но только спустя пару минут он понял, что сам хотел себе подсказать. В общем додумался он до того, что понял, кем можно дополнять своё существование. Домашнее животное.
Придя в голову, эта мысль сразу засела там, но к этой идее сразу шли противопоставления, которые буквально орали и перебарывали желание на такую слабость как животное. Эти мысли были сразу в форме аргументов и автоматически стали приводится в голове в противопоставление идее. Во-первых: это дополнительная привязанность и ниточка для манипуляций, причём довольно сильная, так как парень быстро привяжется к беззащитному неповинному в чём-либо существу, которое ещё и будет нуждаться в нём, во-вторых: босс, по-своему любящий то прийти, то вызвать к себе в кабинет, имея любимца, который будет жить в квартире, на время этого мерзопакостного процесса нужно будет запереть животное, или и вовсе отдать кому-то на передержку, в-третьих: время на воспитание животного, время на то чтобы уделить внимание. Осознавая всё это, он с горестью понимал, что не сможет удержать на себе и своей шее ещё кого-то, как бы сильно он этого не хотел, всё кареглазый понимал что животному с ним придётся не легко, а такого он не хотел для того, к которому в итоге привяжется.
Набрав в стакан воды, Дазай быстро выпил его, сразу наклоняясь, если пойдёт обратно. На удивление простояв минуту ничего не было, а это значило что желудок стал функциониовать. Налив ещё стакан воды, он залпом выпил его, заливая двухдневную жажду. Осаму знал что много после голодовки пить и есть нельзя, но при это очень сильно хотелось.
Насыпав риса и курицы, Дазай поставил тарелку в микроволновку и стал ждать. При виде еды есть хотелось еще сильнее, но при этом из-под контроля себя выпускать нельзя, так как это может грозить тем, что с голоду он может съесть очень много, что вызовет проблемы со здоровьем, а кто как не они сейчас не нужны шатену. Осаму стоял и глазел как подогревается еда, стараясь удержать себя от порыва просто вытащить её и максимально быстро съесть.
Еда подогрелась и кареглазый медленно вытащил её из микроволновки, спокойно посыпал солью и начал медленно есть. Как оказалось, воздержаться от быстрого поедания пищи после голодовки не так трудно, всё таки опыт не уходил и сдержанность в этом плане осталась.
Еда была очень вкусной, казалось что даже заоблочно вкусной, потому что это был первый вкус, который парень ощутил за два дня. Доев, он сразу помыл посуду и пошел в комнату, переодеваться. По приходу сделать он это не успел, так как хотел опробовать что-либо выпить или съесть.
Уже сытый, медленными ленивыми шагами Осаму потопал в комнату. осмотревшись там, он переодел пижаму и сел за рабочий стол, смотреть на то что не доделал. Увидев один документ, которые ещё не был заполнен, кареглазый понял что до завтрашней встречи ему нужно сделать всего один отчёт и его копию. Перед тем как начать писать этот, Осаму потянулся к стопке готовых и подписанных им документов. Взяв, он стал читать и пересматривать каждую на правильность и указание дат, лиц и всего прочего, ведь за такие маленькие ошибочки можно было получить серьёзный выговор, а для Дазая так особенно точно. Пробежавшись глазами по всем бумагам, шатен подписал те, что не подписаны и окончательно положил оригиналы в стопку сбоку. Теперь он решил проверить копии. Положив их перед собой начал так же просматривать один за одним, проверяя на возможные недостатки. Подписав и все копии бумаг, он как и прошлые отложил их в сторону, принимаясь читать последний документ, который ещё на стадии заполнения. Вычитав пункты и условия заполнения, Осаму продумал текст и стал его записывать. Последняя бумага не отличалась длинно требуемых записей, а просила чёткую и кроткую информацию по делу, с чем парень справился очень быстро.
Дописав последнюю копию, он подписал её как и оригинальный документ и разложив по нужным стопкам, наконец-то выдохнул. Спиной он полностью отдался спинке стула, а ноги вытянул под стол. Взяв свой рабочий телефон, он открыл звонки и вдруг вспомнил, что для встречи нужен ещё один документ, это именно доклад об пытках и их результате. Это тоже довольно важный документ в таком учреждении как Мафия. Стиснув зубы, он снова выровнялся и достал пустой лист. На нём он вручную стал писать надлежащие строки,как на распечатанном документе. Оставалось по сути описать сам процесс и полученную информацию. С трудом и тяжестью в сердце он начал снова и снова прокручивать те события в голове, для того, чтобы как надо подробно их описать. Вспоминать это было тяжело и может даже противно, но прокрутив это в голове трижды он стал записывать всё что вспомнил. Описав метод и цель, шатен стал записывать способ пытки, которых там было около 2-х. После нужно было записать информацию, полученную во время истязаний. Осаму пришлось переписывать её трагичную биографию, детали которой она выдала сама.
Завершив документ, кареглазый взялся за перепись. Он быстро черкал ручкой по бумаге, слово в слово перенося оригинал. Закончив и это, он размашистой подписью завершил рукопись. Кареглазый брезгливо отложил сделанные бумаги в сторону, откидывая ручку на стол. Та прокатилась по столу и упёрлась в ноутбук, пока шатен лениво следил за ней. Сидя вот в таком расслабленном, но слегка волнительном положении, Осаму понял, насколько устал эмоционально. Да, он был счастлив какое-то время, но при этом много волновался и испытывал другие не мало важны эмоции, обилие которых, заставило шатена немного выгореть. Что удивительно, спать ему не хотелось, но вот сознание говорило идти спать.
Посмотрев на время с телефона, подаренного Чуей, Дазай сам по себе удивился, так как оказалось уже довольно поздно. Не смотря на время, кареглазый вынул подаренную сим-карту и вставил в сенсорный телефон. Проверив её на работоспособность, он стал изучать канал связи, разработанный другом Детективного Агентства. Изучив всю информацию о канале связи, он смог спокойно выдохнуть и, поставив телефон на зарядку, отойти ко сну. Убрав с кровати оставленные не сразу после встречи вещи, он открыл шкаф и аккуратно разложил их по полочкам, или распределил на вешалке.
Он уже хотел пойти к кровати, как взгляд зацепился за стол, на котором лежали голые документы. Быстро подойдя, он стал упаковывать каждую бумагу и её потенциальную копию в один файл, так и вышло таких 8 штук. Сложив упакованные документы в стопочку, Дазай убрал со стола и снова взглянул на часы.
—Ой-ё... Пол часа потратил... Быстрее надо было... Уже пол первого ночи...–с этим тихим бубнежом он прошел к выключателю и щелкнул по нему.
Выключив свет везде по квартире, он вернулся в комнату и медленно побрёл к мягкой кровати, в которой по сути спит сегодня первый день.
Откинув край одеяла в очень красивом и любимом постельном белье, Осаму аккуратно лёг на оголённый участок кровати и стал потихоньку расслабятся. Если бы он попробовал быстро, то появилась бы та резкая боль после полученных травм. Полностью расслабившись, он вспоминает о бинтах, которые стоит снять перед тем как ложится спать. Ладонью, он потянулся к застёжкам. Рука нырнула под кофту пижамы и очень быстро нащупала там пару застёжек, отпустив которые, стал ощущать как бинты слабеют,отпуская покусанную, побитую и изрезанную кожу туловища. Вынув руку, шатен ухватил за бинт, лежащий на шее, и стал за него тянуть, в попытках вытащить весь, через шею.
Вскоре туловище и шея освободились от терзающих зажимов, которые сдерживали боль, возникающую при натяжении раненной поверхности, но благодаря бинтам кожа как раз натягивалась по минимуму. Переведя взгляд на собственные руки, Дазай стал думать, а стоит ли ему снять защитный слой и отсюда тоже. Повертев руки перед лицом, он сразу их осмотрел и увидел окровавленные части. Поняв, что стоит всё так дать коже отдохнуть от сдавливания, одной рукой он стал рыскать по другой в поисках застёжки.
Сняв обе с одной и обе с другой, кареглазый выложил все снятые закрепы на тумбочку рядом с кроватью, после чего повернулся на другой бок и начал засыпать...
Пролежав впустую не мало времени, он так не смог погрузиться в целящий сон,в котором сейчас он нуждался. Он настолько устал морально, что даже не мог позволить себе перевернуться, поэтому просто лежал как овощ в бесполезных попытках погрузится в спасительный сон. Осаму не знает сколько времени он пытается уснуть, но убеждён что уже довольно долго. Сон всё никак не хочет забрать Дазая к себе в объятия, спасая того от сильного перенапряжения и лёгкого эмоционального шока. Всё это продолжало давить на шатена, когда тот пытался заснуть.
Шло время, усталость утяжеляла бренное тело, а сон не приходил ещё какое-то необычайно долгое время. Казалось что уже прошло более 5 часов, но в реале он понимал что прошло куда меньше, но факт того, что он не спит всё равно не импонировал. Просто лежать без возможности уснуть начало раздражать шатена, поэтому он резко открыл глаза и уставился на дающую приятный желтый свет гирлянду. Благодаря тусклому, но довольно приятному глазу свету, он стал оглядывать комнату, которая отдавала теплотой и уютом. Как оказалось, сна не было ни в одном глазу. Осаму стал потихоньку двигаться, стараясь не причинять себе лишней неприятной боли, которая заставляла бы её терпеть, без возможности убрать. Но как бы не хотелось больше её не чувствовать, она мучила его просто так, обычной перманентностью. Чуть потянувшись ещё в кровати, он стал вылазить из-под тёплого одеяла. Поставив ноги на пол, он встал и пошел в сторону туалета. Шёл на слепую, ориентируясь по стенам, он дошел до ванной комнаты. Положив ладонь на глаза, другой, он включил свет в комнате, потихоньку отпуская глаза. Когда глаза совсем привыкли, он полностью освободил их и подошел к тумбочке с медикаментами и стал искать перекись водорода. Найдя бутылёк, кареглазый склонился над ванной и стал лить себе на плечи, грудь, шею, стараясь сделать так, чтобы обеззараживающая жидкость попала на места не желательных укусов. Стоило жидкости на ране запениться, как, и Дазай стал шипеть от очень неприятной и продолжительной боли. Раны успешно обработались перекисью водорода, сев на край ванной, он стал наносить заживляющую мазь. При прикосновении к не желанным повреждениям, каждый раз в памяти всплывали воспоминания о их получении, от которых хотеть взаправду выйти. Было даже как-то морально больно вспоминать об этом, и ещё... Именно жалко, опять то осознание своей жалости начал с новой силой давить на шатена, который пока что держался, не поддавай искушению навредить себе. Ненависть... Она пробирала его до костей, но заветное и заслуженное, по мнению шатена наказание было близко, так близко и даже желанно, что представить просто трудно.
Вдруг он резко замахнулся, чтобы ударить по чему-нибудь, рука уже с размаху полетела то ли в сторону собственной ноги, то ли на край ванной. С огромной силой и размахом она летела вниз. Но перед самым ударом ладонь, сжатая в кулак, с немереным трудом остановилась прямо перед ударом о край ванной. Если бы удар всё таки произошел, то сила, заключенная в руке, несущейся прямо могла бы и проломить его, но вдруг не стала... Ладонь от перенапряжения затряслась, а после ослабла. Он решился...
Резко встав с края ванной, он пошел перерывать медицинский ящик. Трясущимися руками, в каком-то сумасшедшем припадке он стал искать лезвия, которые теоретически должны были у него остаться. Найдя упаковку, он стал рвать её, для того чтобы открыть. Пока открывал долгожданные лезвия, ноги его разъехались и он оказался на полу, прижат к стене самим собой.
Заполучив в свои руки долгожданное лезвие от стал смотреть на него как на последнюю надежду. Телом руководило сумасшествие, оно взяло его под контроль...
Когда в ладонь легло прохладное железо, рука сразу перестала сотрясаться, шатен глянул на руку. На ней не было живого места, она буквально была разодрана в клочья кожи. Поняв что на привычно месте не выйдет, Осаму резким движением задрал штанину и не медля стал наносить тяжкие и глубокие раны. Под лезвием кожа расходилась, а сам метал опускался ниже, рассекая не только верхнюю поверхность кожи, а куда глубже. Заострённый конец разрезал мясо, а за тем выныривал из глубочайшей раны. Порезы выходили не просто глубокими, они выходили глубокими и очень длинными. Боль не ощущалась в этом диком приступе безумия, ярости и злости. Это толкало кареглазого не просто рассекать плоть, а буквально с силой протыкать ногу, вгоняя в нее лезвие почти целиком. Так чувствовалсь глубокая и сладка боль, которая сводила Дазая с ума своей приятностью. Этого было мало... Он стал вгонять металлическое изделие в другую ногу, не поднимая штанины. Дазай просто мс размаха начал быть икру второй ноги, но даже так лезвие не входило целиком. Вынув в очередной раз острый метал из ноги, он резким движением задрал штанину и стал рассекать верхние слои кожи с такой силой, которую только мог приложить. Под лезвием снова расходилась кровавая дорожка, а кровь волной стекала вниз. Тяжело вдыхая он продолжал изрезать икры, принося себе не то боль, не то райское наслаждение.
В один момент, как раз тогда, когда он в очередной раз резко моргнул, в глазах резко появилась настоящая картина происходящего. Он почувствовал небывалую боль от обилия которой ему хотело орать. Осаму сжал себе горло чтобы случайно не издать какой либо звук. Он буквально начал душить себя сам. Под ним растекалась огромная лужа крови, заливающая пол с каждой секундой всё больше и больше. В порыве истерики, он со всей оставшейся силы стал сдавливать своё горло, перекрывая доступ всякому звуку. Руки чуть ослабили хватку, после чего бренное и искалеченное вновь тело Осаму повалилось на пол. Туловище сильно ударилось о пол, как и голова. Лужа крови начала пропитывать свои содержимым шатена. Лицо ударившись о пол, вместе с остальным телом, испачкалось по самый нос, одной половиной. Приземлился он на бок, продолжая руками сдавливать глотку и остальную часть шеи. Не понятно с чего слёзы сами покатились по лицу, смешиваясь с кровью, которой была испачкана половина лица. Не контролируемым потоком вода начала катится по щекам, вводя сознание в замутнение. Он лежал, весь в крови и просто плакал с безэмоциональным лицом, лишь иногда краткие конвульсии содрагали тело.
Неизвестно сколько Дазай провёл просто лёжа вот так, но при очередном открытии глаз, он понял что полностью в сознании, только вот нечего не чувствует, кроме тупой не прекращающейся боли во всем теле. Он стал потихоньку, как в первый раз подниматься, сжимая зубы чтобы не закричать. Он старался сразу встать, но при опоре на ноги те начинали кровоточить. Не удивительно, вед раны очень глубокие. Более того, это самые глубокие которые он когда либо себе позволял. Присев на унитаз, он скривился, но всё равно стал смотреть сколько же крови он потерял. Красно-бордовая жидкость имела не малую окружность, помимо того она залила пол, ещё она пропитала само искалеченное тело. Вышедшие изнутри объёмы поражали, но не было не капельки жалости о содеянном. Но был один минус, Огай при ближайшем соитии не сможет не заметить столь серьёзные раны на теле шатена, что не желательно. Такие серьёзные травмы не смогут зажить в ближайшее время. Что можно подметить, так это то, что это не просто раны, как их принято называть, а именно травмы...
Сидя на окровавленной керамике, уставшими глазами он стал разглядывать увечья, которые из далека можно было увидеть на нём, но рассмотрению повреждений мешала застывшая и вытекающая кровь. Осаму очень аккуратно пересел на край такой же окровавленной ванны, и с адской болью перекинул изрубленные ноги в ванную. Эти действия сопровождались болезненными всхлипами и лишь иногда еле слышным голосом шатена. Он лишь иногда тихо постанывал или вскрикивал от нестерпимой боли. Усевшись более-менее удобно, он взял душ и начал плавно подносить его к ногам, слегка трясущейся от шока рукой. Когда струя попала по засохшей крови шатен не сдержался и вскрикнул от резкой смены температуры и попаданию по ране, которые были буквально везде по икрам. Откинув душ в ванную, он закрыл рот руками. Поняв, что просто так вымыть травмы от крови он не сможет, стал озираться по сторонам, в надежде найти взглядом что-то, чем можно заткнуть рот. Осмотревшись, из подходящего нашел только полотенце. Дотянувшись до него, притянул к себе, срывая то с крючка. Положив себе на колени часть, стал запихивать остальное себе в рот, чтобы оно мешало выходу звука, который просто не сможет держатся внутри, из-за самой настоящей нетерпимой боли. Заполнив рот куском полотенца снова взялся за душ и сжав зубы приблизил холодную воду к искалеченным ногам. Рывком Дазай сместил шланг прямо над ногами. Стоило только холодной воде вновь попасть на рану, как раздался глухой писк. Осаму кричал, даже не стараясь сдерживать себя, он знал что через ткань не пройдёт звук громче писка. Он издавал истошные крики, хотя во внешний мир выходили звуки, которые вряд-ли можно было хоть отдалённо назвать криками. Боль на самом деле была настолько невыносимой, что сдерживать крик уже просто было нельзя. Другой рукой, он начал бегло омывать глубокие разрезы и прорезы. Хотелось откинуть шланг и отпрянуть от ног, оставив как есть, но нельзя было, иначе он мог бы лишиться возможности ходить или много чего другого.
Через истошные вопли в полотенце и много усилий в подавлении сопротивлению, которое словно инстинкт, говорило бросить как есть, Осаму всё таки вымыл ноги от крови начисто. Из-за того что вода была ледяной, новая кровь из раны появляться не спешила, а это давало время на качественную обработку раны.
Рукой Осаму стал рыться в ящике с медикаментами, стараясь найти спирт, пинцет и иглу, в идеале всё это должно было быть. На поиски ушло время, но в итоге всё найденное теплилось на окровавленных штанах парня. Дазай взял какую-то ёмкость и налил туда спирт, в него он закинул иглу и пинцет, которые пригодятся дальше. Трясущимися руками он стал заливать ватку спитом, после чего, так же с полотенцем во ту стал обрабатывать края ран. шатен зажал полотенце зубами и с тал визжать от боли. Просто не передаваемые ощущения, испытываемые парнем сейчас, не один крик, или удар с его стороны не поможет отвлечься от столь нетерпимой боли. Конечности подрагивали от напряжения, руки от страха и шока, а ноги от невыносимой боли. Со второй ногой было уже полегче, потому что кареглазый стал привыкать к такому типу боли, и та уже намерено приглушалась организмом.
Окончив обработку, он достал пинцет и им взял иголку из спирта. Руки уже почти не сотрясались, потому что шок потихоньку отходил. Аккуратно продев в ушко иглы специальную нить, он прислонил иглу к ране, причём иголка удерживалась пинцетом. Завязав узелок, он ещё больше поднёс острый конец к одной из ран. Выдох. Конец прошел через кусок кожи. Зубы с новой силой сжали плотную ткань, пока Осаму, уверенно шевеля руками зашивал одну из множества серьёзных ран.
Долго пришлось сидеть, выделывая кропотливую работу над каждой требующей этого раной. Таких было много, буквально каждая. С каждым зашитым ранением боли уже меньше, но зашить не означает вылечить, шов максимум на пару дней, а после его нужно перешивать.
Окончив процедуру, Дазай положил окровавленные инструменты в ёмкость со спиртом, как и делал несколько раз до этого для обработки рабочих принадлежностей. Взяв бутылёк с медицинским спиртом, он резко выли его себе на швы стал извиваться и орать от боли в течении долгой и мучительно минуты. Но даже это уже завершилось. На лбу выступила испарина, да и сам шатен имел уставший вид, но сна всё таки не было не в одном глазу, так что спать просто не выйдет сколько не пытайся. Оставался последний штрих, последний рывок перед тем, чтобы уже идти, это бинты.
Взяв белоснежные чистые бинты, шатен стал распаковывать их. Приложив край эластичного бинта к голени, он стал быстро и плотно оборачивать швы и просто красную кожу на ноге. Так и со второй. Он старался покрепче и потуже, чтобы меньше боли было при ходьбе. Больно будет в любом случае, важно количество и продолжительность.
Ухватившись ногами за бедро, Осаму, вручную перенёс ногу на окровавленный пол, стараясь не коснуться лужи. Так же точно он переставил и вторую ногу. Безусловно, даже просто опираться на ноги было очень больно, но у сожалению это не придел болевого порока. Выдохнув скопившийся в лёгких воздух, Дазай стал медленно перемещать вес на ноги, стараясь привыкнуть к получаемой боли и весу. Руками он плавно перевешивал массу на ноги. Ожидалось куда больше боли, но даже когда шатен стал ровно, режущего чувства, как и потоков крови не последовало.
Первый шаг дался с трудом. Второй вышел плавный и сдержанный. Третий и остальные делались как обычно. Дазай мог ходить и это безоговорочно радовало его. Не без боли конечно, но мог.
Пройдя на другую сторону ванной комнаты, он рывком взял тряпку, которая была слегка влажной и подполз ближе к растекающейся кровавой луже. Туда он погрузил тяпку и стал следить за ней, иногда меняя угол наклона или сторону для лучшего впитывания крови. Пока он по сути просто сидел, параллельно он осматривал количество выпущенной крови. Оно было по правде огромно. Теперь скорее всего ему понадобится её в организм доливать, ведь объём,вытекший из ран был скорее всего критичен. Подобные мысли не отставляли шатена, пока он вытирал кровь, и даже когда он несколько раз выкрутил тряпку, сливая в унитаз впитанную жидкость, в голове крутилась одна и та же тема.
Через боль Дазай снова поднялся на ноги и пошел к раковине. Делал он это медленно, чтобы не вызвать кровотечение из недавно зашитых ран. Помыв тряпку там, он опустился на корточки и с лицом, скривлённым от боли стал вытирать кровавые следы.
Пришлось не один раз проворачивать подобные процедуры, чтобы плиточный пол стал таким как раньше, без намёков на прибывание там крови. Осаму уже тяжко дышал и оперевшись руками на раковину задрал голову вверх, так ему казалось легче. Он понимал что для того чтобы полностью убрать следы от своеобразного кровопускания понадобится минимум пол часа, с его скоростью. Вернув голову в нормальное положение, кареглазый развернулся лицом к раковине и стал её отмывать. Оттирая кровь, он мимолетно посмотрел на себе в зеркало и вдруг понял что стягивало половину его лица и тела. Лицо было на половину в засохшей и присохшей к коже крови. Выглядело это очень жутко, поэтому он оторвал взгляд от зеркала, продолжая оттирать сантехнику.
Окончив и это дело, он плавно поднял голову, снова смотря на себя. Была бы его воля, так он пошел в комнату так, но потом из-за это го придётся убирать куда больше, поэтому стоит придумать что-либо и убрать с себя кровь. На глаза попадается то самое полотенце, которым он блокировал выходящий из горла звук. Заприметив его у шатена в голове родилась идея. Подхватив полотенце, он стал мочить его тёплой водой. За тем выкрутил и стал прикладывать к лицу, таким образом аккуратно убирая засохшую кровь. Отложив окровавленное полотенце, он стал стягивать с себя кофту и штаны, которые так же на половину были пропитаны кровью. Снова подхватив влажное полотенце, он стал протирать им всё тело. засохшие хлопья крови легко отходили от бледной кожи, оставляя за собой только испачканный кусок.
Оттеревшись целиком, он подхватил вещи, упавшие на пол и закинул их в стиральную машину, закинул уйму порошка, включил самый холодный по воде режим. После этого он снова глянул в зеркало и понял, что забыл про волосы. Промыл полотенце холодной водой, кареглазый, не выкручивая его стал вытирать голову. Кровь охотно мешалась с водой. Выкрутив и промыв полотенце, он снова стал протирать голову, только это уже контрольный раз перед уходом.
Закончив всё, он последний раз протёр раковину, поставил все вынутые медикаменты на место и хромая, очень аккуратно, иногда придерживая себя при помощи стены, он пошел в комнату. Идти было непередаваемо больно, но всяческая помощь в виде стены выручала парня и он успешно дошел до комнаты.
Добравшись до кровати он обессиленно рухнул на неё. Повернув голову, он стал осматривать комнату, которая освещалась не только тускловатым светом ламп, а ещё и обычным светом, который пробивался из ванной. Первым что ему попалось на глаза, стал заряжающийся на столе вдали телефон. заприметив его, Осаму сразу вспомнил о друге, который и подарил этот телефон. Резко на душе стало пакостно от себя. Не то чтобы раньше было лучше, просто к тому что было добавлялся ещё один пункт. Дазай знал, что если Чуя увидит то, что шатен сделал с собой, то ему станет неприятно, а может даже и больно. Но ещё Осаму очень хотелось поделится тем, что лежало на душе, затягивая ту глубже и глубже в губительную бездну. Ему хотелось банальной жалости к себе, внимания от того, кто дорог, кому веришь. При этом он знал не самую лучшую реакцию его дорогого рыжика на самоувечия. Он ведь знал и помнил что они договаривались о том, чтобы приходить друг у другу, когда нужно внимание, жалость, сострадание и... какая никакая любовь. Цепочки в голове очень быстро сошлись и в итоге кареглазый пришел к решению что нельзя показывать Чуе ноги и рассказывать об этом в принципе, но есть ещё одна деталь. Врать друг другу они если и осмелятся, то ложь почти сразу будет распознана собеседником, причём кто бы кому не врал, а уже из этого понятно, что нужно прекратить общение на время, или сократить его до рабочих моментов. Сейчас шатен и сам не знал как ему поступить, стоит ли сказать сразу, причинив неприятие, которое теоретически может переплыть в недоверие, или оставить общение с другом, пока раны не затянутся, что причинит Чуе то самое одиночество. как и самому Дазаю. Как бы не хотелось намеренно причинять боль дорогому человеку, но это был выгодный вариант для двоих.
Смотря на телефон, ему прямо сейчас хотелось сорваться и позвонить по одному единственному номеру, но знание о том что человек спит и уважение к его персоне не давали этого просто сделать. При этом один этот звонок мог помочь ему, его душе, которая жаждит тепла и поддержки. Выкинув мысли про звонок из головы, Осаму решил что завтра же пойдёт к Чуе и всё ему покажет, умолчав причину. Да, ему будет неприятно, за то не придётся рвать общение минимум на месяц, пока раны совсем не затянутся. А зная о таких серьёзных ранах, рыжик и помочь в их обработке может, что облегчило бы шатену жизнь. Твёрдо решив на этом закончить раздумья, он оторвал взгляд от ребра телефона, но после снова вернул его обратно. В памяти резко всплыли воспоминания о передаче сим-карты. В голове так же промелькнула мысль о том, что её стоит вставить в этот телефон.
Было интересно узнать, сколько сейчас времени, поэтому кареглазый незамедлительно потянулся к телефону, который являлся рабочим и ухватив его в ладонь он включил на нём дисплей. Как оказалось времени довольно мало, ну это если считать по утреннему плану. В итоге было 5 утра, 5.31 если точнее.
Ложиться спать, пытаться заснуть просто нет смысла, уже можно смело вставать и идти варить кофе, что является самой лучшей идеей в данной ситуации. Тяжко выдохнув, шатен оставляет телефон на кровати, а сам ползает ближе к краю, перенося в ноги всё больше и больше веса. Потихоньку он стал подниматься, полностью опираясь на только зашитые ноги. Рукой ухватившись за прикроватную тумбочку, он покривился от режущей боли и как обычно в таких случаях мысленно стал тыкать себя носом в свои же раны, сделанные собой же. От осознания этого становилось ещё хуже. Выровнявшись, кареглазый так же прихрамывая пошел на кухню.
Шел он медленно, привыкая к новым болезненным ощущениям, которые уже давно закрыли старые по степени боли. Придерживая тело руками, цепляющимися за стены, он всё таки добрался до стула и уже к этому моменты чуть вспотел. Испарина на лбу вылезла и из-за труда, прилагаемого всем телом на передвижение, и от сдерживания боли, именно от борьбы с ней. Упав задом на стул он чуть не вскрикнул, так как довольно сильно ударился задом о стул. Боль в задней части тела начала проедать парня в параллель с зашитыми ранами.
В один момент Осаму резко осенило. "Я же так устал это терпеть. Постоянная боль. Везде и всегда. Так зачем терпеть? Есть ли смысл это делать? Можно ведь всё закончить навсегда и никогда больше не ощущать боли." Подобные мысли отменно приправлялись болью во всем теле, поэтому не удивительно что появилось желание всё закончить. "Вечные унижения, видеть боль других, причинять её самостоятельно...". В голове возникли воспоминания дневной давности, тот самый момент, когда Дазай держал девушку за руку, которую вскрывали. При этом он доставлял ужасную боль человеку, но... Он ведь сдерживал кровь, чтобы та не выливалась, но и это тоже скорее всего не по доброй воле. И даже при всём желании помочь, он продолжал со скукой в глазах оглядывать всех, включая её. "Так будет легче, всем легче, мне легче. Мне уже будет не в первый раз пытаться умереть." Подавляющая пустота заполняла голову,но что-то говорило, что самоубийство—всё таки не тот выход, который должен найти Осаму. "Теоретически если я умру мир станет лучше... Чуя будет спасён, но потеряет самого близкого на данный момент человека, а... Может я и не самый близкий? Тогда это не было бы так больно... Акутагава, ну у него теперь есть Ацуши и они смогут пережить это вместе, но кто если не я поможет им в начале? За то можно смело заверить что я довольно сильно испорчу планы Мори, или... Или нет, а что если моё прекращение жизни, которое мне хотелось бы осуществить это часть его плана? Тогда я пойду по задуманному плану другого человека. Хотя даже если и та, то мне уже будет по-настоящему всё равно. Дальше Детективы...". Тут уже пришло другое удивление, он не понял куда резко делась та жажда жить, которую ему подарила "семья". Этот вопрос стал открытым для обдумывания. "Ну... Наверное потому что в этой жизни нет радости и близких? Есть только боль, насилие, которое либо совершаешь ты либо над тобой, а в моём случае... В моём случае всё это происходит и будет происходить. Не удивительно что мне так плохо". В голове Осаму оценил весь полученный моральный ущерб и понял что это слишком много, слишком много для любого, психика начинает ломаться, буквально крошится в пыль, а последствия это именно вред себе и самоунижение с суицидальными мыслями. " Детективы? Да, им будет тяжело без меня, особенно Ацуши, но у него есть остальные и Акутагава, а у меня... А у меня никого нет.". Сердце предательски начало колоть, добавляя боли к общему составу. " Я ведь одинок... Сколько бы друзей я не завёл... Но нет, Чуя. Он меня понимает, он мне нужен.". Резкое осмысление стукнуло в голову столь же неожиданно, сколько суицидальные мысли и моральная подготовка себя к самоубийству. " Мне нужна помощь, прямо сейчас. Иначе это всё закончится очень плохо.". Осознав это он плюнув на аккуратность и боль поднялся со стула на кухне и очень быстрым и болезненным шагом пошел в комнату.
Благо швы на ногах плотные, поэтому при первой уверенной ходьбе не разорвутся, что давало некую фору. Чуть ли не забежав в комнату, он подошел к стулу, стоящему у рабочего стола и постарался сесть помягче, но к тому времени он и вовсе забил на боль, сейчас ему нужно позвонить, преступив через гордость через себя. Он понимал что позвонив, покажет свою абсолютную слабость, но когда на кону в прямом смысле собственная жизнь, гордость стоит убрать подальше. Всё таки уже 6 утра и может Чуя не спит.
Подрагивающими руками он взял телефон и в этот момент как-то застопорился. Он не знал: как звонить, что говорить, как объяснять и стоит ли. Опять в мелькнула идея что он справится сам, но в разрез с этим вспыли воспоминания минутной давности, которые доказывали факт, что помощь ему нужна и очень сильно, иначе это обернётся необратимыми и наверное печальными последствиями.
Поняв, что просто сидя с телефоном в руке он проблему не решит и придумать ничего не сумеет, поэтому было решено действовать по ситуации. Подняв телефон перед лицом он зашел в контакты и позвонил по единственному пока что номеру на новом телефоне. Тяжелые гудки отдавались эхом в активно стучащем сердце. Волнение доходило до предела, что заставляло шатена сжимать кожу на себе, так как одежды на нём не было. Поняв, что он сидит почти голый решил что сразу после звонка пойдёт одеваться, а то даже как-то неприлично. За этими обычными мыслями он отвлёкся от звонка, который громко вещал о себе гудками.
Прошло около пол минуты, а трубку никто не взял. За это время шатен успел переволновался и надёргать себя за волосы, потому что больше ничего нет, за что можно было бы ухватится для снятия стресса. Но вот на последних-предпоследних гудках на звонок ответили. Сонный, но уже более-менее бодрый голос начал разговор:
—Алло, да что ты хотел Осаму?
Услышав приятный и родной голос, ответивший даже рано утром, шатен впал в ещё больший словесный ступор. Сердце в тот момент казалось замерло и все процессы в теле остановили ход.
—Осаму, что-то не так?–раздался в трубке слегка обеспокоенный голос друга. По звуку было слышно, что напарник не капельки не раздражен, а наоборот, он обеспокоен молчаливым звонком.
—Чуя...–наконец-то очень испуганно и с лёгкой дрожью в голосе начал парень. —Ты можешь прийти ко мне сейчас?
—Конечно, я сейчас буду.–резвый ответ послышался почти сразу, а по звукам было слышно что говорящий буквально подпрыгнул с кровати и зашуршал одеждой.—Что произошло? Что у тебя с голосом? Ты дома?–начал быстро интересоваться рыжик.
Наскоро натягивая на себя штаны, при этом придерживая телефон у плеча.
—Я дома, у себя в квартире, мне нужна твоя... Помощь.
Услышав это Чуя понял, что это далеко не шутки, ведь по голосу слышно и ещё тот факт, что Дазай никогда не звонит по пустякам. Именно это давало пронять что произошло что-то из ряда вон, что собственно говоря вывело Осаму из колеи.
—Ничего не объясняй, я сейчас буду, на месте всё расскажешь.– с этими словами Чуя нажал на кнопку и сбросил телефонный звонок.
Осаму понял что друг будет буквально незамедлительно. Поэтому снова резво встал и подошел к шкафу. Там достал спортивный комплект и стал очень медленно его одевать, стараясь не задевать больные места, что конечно же не выходило. Сначала он натягивал свободные штаны, а только после футболку, закрывающую шею, плечи и ключицы, которые были покусаны во время слияния. В момент, когда Дазай заправил футболку в штаны в дверь сильно постучали.
Пока шатен на зашитых ногах шел к двери, в неё уже позвонили и постучали не единожды.
Отперев замок и открыв дверь, Осаму увидел растормошенного рыжика, который почти мигом влетел в квартиру, после помогая своими руками закрыть дверь. Быстро сняв обувь, он взял Дазая да предплечье, которое не было изувечено и потащил в комнату. Всё произошло настолько быстро, что уставшее сознание кареглазого не восприняло сразу происходящее. Он банально не понял, что произошло.
Чуя, тянущий друга в комнату даже не подозревает что доставляет ему очень уж серьезную боль своими действиями. Подойдя к кровати он всё таки нежно усади ничего не понявшего друга на край и сам сел рядом. Пока Осаму просто сидел молча, будто чего-то ожидая, запыхавшийся Накахара оглядывал парня с ног до головы, высматривая детали. В глаза сразу бросились разодранные руки, потому что кожа, где оставалась, была красной, а разодранные раны покрывали верхнюю часть руки. Ещё на том моменте когда Чуе позвонили было ясно что произошло что-то серьёзное, а в рыжей голове со шляпой был лишь один вопрос "Неужели Мори смог настолько безжалостно с ним обойтись?". Поняв что угрозы обидчику или типа того не тема для размышлений сейчас, он протянул свою руку и положил на закрытую в кулак ладонь Дазая. Та оказалась очень холодной, по сравнению с теплом кожи голубоглазого. Рыжий стал аккуратно и медленно поглаживать ледяную кожу, пока собеседник молчал. К каждой минуте молчания Чуя относился с уважением, так как понимал, что невсегда важно рассказать ситуацию, а важно именно нахождение рядом кого-то близкого.
Дазай просто сидел, смотря в пол и толком не понимая что говорить и как объяснить ситуацию. Было ясно одно—само присутствие рыжего напарника грело душу и хотя бы на время избавляло от суицидальных мыслей. Наконец-то Осаму собрался с мыслями и решил говорить. Он повернулся лицом к человеку, находившемуся рядом и очень нежно заботящийся о его состоянии, ведь даже его обычное поглаживание по руке спасало лучше любых слов любого другого человека.
—Прости Чуя, что потревожил...–начал шатен, полностью развернувшись лицом к обеспокоенному другу.
—Что ты, ничего страшного, я всё могу понять, просто объясни, а я помогу, чем смогу.–заботливо и тихо сказал голубоглазый, чтобы не спугнуть решение человека поведать ситуацию.
—Ну... Я не знаю как это объяснить, могу показать, а за тем попробовать аргументировать.–после этих слов шатена, рыжий напрягся, ведь издалека догадывался, что тот мог показать.
Свои слова Дазай сдержал и при помощи рук поднял полусогнутую ногу на кровать, уложив её рядом с Чуей. Он медленно закатил штанину, оголяя бинты на ноге.
—Вот, если хочешь всё понять, то размотай.–после этих слов он очень странно посмотрел на Чую, взгляд был буквально не объясним. В нем смешивались грусть, отчаяние, боль, жалость и, что самое удивительное—крик о помощи. Карие глаза буквально говорили вместо рта о нужде поддержки.
Рыжик мельком заглянул в карие глаза, прочитав в них столько всего, был в немом шоке. Теперь появился второй вопрос в голове со шляпой "Что могло произойти, что довело его до такого?". Накахара смешно кивнул и потянулся к бинту. Отцепив застёжки, чуть приподнял ногу, на что Дазай чуть не вскрикнул. Увидев подобную реакция парень стал быстрее работать руками и вскоре снял все бинты.
—Это что... Швы?–тихо и испуганно промолвил голубоглазый, оглядывая раны.
—Да.–кратно ответил шатен, по глазам которого было всё и так понятно.
—Ты сам сделал раны?–спокойно, но всё ещё не отходя от шока спросил Накахара.
—Да.–снова коротко ответил Дазай, хотя Чуя и так всё понял и в ответе не нуждался.
—Понимаешь, Чуя... Я не смог по-другому, я...–кареглазый не успел договорить, как рыжий друг уже мягко уложил его на кровать, так чтобы голова упала на подушку, а сам аккуратно подстроился рядом, под руку.
—Спасибо что сказал мне, Осаму, я ценю это.–тихо сказал рыжий, захватывая человека рядом и тёплые объятия.—Тебе не нужно оправдываться, просто расскажи как было и мы что-нибудь придумаем.
—Мгм... Я... вчера я явился в пыточную по приказу Коё, там была та самая девушка эспер, я как обычно пошел сразу говорить, пытаться вытащить информацию мирно, но по определённым причинам не вышло и её начали пытать... Она эспер и для безопасности сотрудников отряда, я держал её за руку...–в этот момент настало молчание, ком застрял в горле у Дазая, но тот поспешно от него избавился, заглатывая слёзы.—Ты понимаешь Чуя?–на грани повторного приступа истерики шепотом спросил Дазай.—Я хотел помочь, но её отчаянно пытали, изощрённо, но знаешь что самое болезненное? Её пытали методом, который когда-то я придумал сам...– больше шатен ничем не мог поделиться, что не навредило бы Чуе и ему самому в последствии. Но и Чуе объяснять толком не надо, он сам понимает что это не единственная причина. Никто достоверно не знает насколько Чуя понимает своего товарища, ведь когда-то он и сам был в точно таком же положении и в точно таком же состоянии, но тогда ему так-же помог прийти и адаптироваться на новом, не мало жестоком месте, именно Осаму. Теперь Чуя помогает Дазаю как может, ведь знает тяжесть бремени одиночества.
—Всё хорошо будет, не беспокойся, это нормально.–рыжий очень медленно начал успокаивать друга словами и параллельно поглаживаниями по боку.—Ты изменился и теперь тебе сложнее принимать жестокость как раньше, ты стал добрее, Осаму, и это не плохо, просто теперь это твоя особенность как человека и как мафиози.– голубоглазый обнял его с такой силой, как только смог.
—Чуя, знаешь почему я тебе позвонил?–спросил Дазай, поворачивая голову к рыжику.
—Неа, поведай мне.–мило улыбнулся, глядя в глаза.
—Я хотел совершить суицид.–с сожалением в голосе говорил шатен, понимая что за это ему точно что-то будет.
—Самоубийство... Значит хорошо, что ты мне позвонил, очень. Если ты мне позвонил, чтобы я пришел и помог тебе, значит не так уж ты и хочешь умирать.–констатировал Накахара, прижимая друга к себе.
—Я вообще делать этого так-то не хотел, мне просто постоянно больно... Я уже устал терпеть постоянную боль и в голову пришла идея что так мне будет легче, я стал думать как это обернётся для вас, но в итоге пришел к выводу что у меня едет психика, а после я сразу позвонил тебе, ведь понимаю чем это может кончится. И ты успел.–на этих словах Осаму чуть улыбнулся, понимая что его буквально спасли.
—Конечно, я всегда буду готов прийти и помочь, где бы я не был, где бы ты не был.–тихо и тепло ответил Чуя, продолжая помогать, успокаивать как может.
—Спасибо... за то, что ты есть.–прошептал кареглазый, прижимаясь, казалось бы, хрупкому телу рыжеволосого.
—Я всегда буду рядом...–голубоглазый шепнул прямо на ухо шатену, до которого из-за неудобного расположения и меньшего роста еле дотянулся. Говоря это Чуя чуть поднял уголки губ, радуясь, что смог предотвратить необратимое.
Дазай изначально знал к кому обращаться за подобной помощью, знал что помогут. От всех тех слов и обидных домыслов, связанных с боссом его освобождал именно Чуя, он спасал, заживлял душевные раны и приглушал ужасные домыслы о самом себе. Шатен рядом с ним буквально лечился от желания умереть или каких-либо других моральных недугов. Всего несколько ласковых и приятных слов от рыжика заглушали все сказанные ранее боссом, от том, насколько ничтожен кареглазый. Лишь пара прикосновений утешали, а счастливое провождение времени вместе заставляло забыть о боли хотя бы на немного. Всё тяготящее Осаму при встрече с Чуй куда-то пропадало, оставляя его в покое, именно поэтому время с другом такое приятное и запоминающееся. И сейчас моральная боль ушла, освобождая разум и сознание шатена. Осталась только физическая, хотя уже и к ней парень привык.
Чувствуя, что друг успокоился, Чуя стал из своего положения осматривать тело прижавшегося к нему. Большая часть тела Дазая была закрыта одеждой, но не бинтами, что удивительно, но то, что показывалось из-под одежды выглядело ужасно. Руки, внешняя сторона которых была разодрана буквально до мяса,а про ноги и говорить нечего, швы говорили о серьёзности травм очень доходчиво. Ещё раз взглянув на руки, рыжий понял что это не очень похоже на тот случай, если бы Дазай сам раздирал кожу, тут скорее отдирали долго и постоянно, не переставая активное движение. Будто была поверхность, шершавая, о которую сдирали всю кожу и корку с заживающих порезов. Всё это выглядело жутко, а руки и вовсе как после пыток. Накахаре стало страшно не на шутку, но не за себя, а за друга. Сейчас он тоже не особо понимал чем провинился настолько, что это сказалось на Осаму. В голове прокручивались задания, отчёты, миссии, но ничего не наталкивало на мысли о провинности, её просто не было. Это не мало разозлило на самом деле не такого уж вспыльчивого исполнителя, ведь он не понимал почему же его друг так страдает, за какие такие заслуги, это он и собирается узнать. Ему резко стало наплевать на себя и то что произошло с ним недавно, сейчас его подпитывал гнев и желание разобраться в ситуации.
В объятиях Чуи, шатен почти сразу обмяк, а после того как успокоился и вовсе забыл о всякой опасности, поддался долгожданному желанию уснуть и плавно, сам того толком не заметив, погрузился в сон, который перестал ощущаться. Время для Осаму остановилось, пока он спит.
Когда тело Осаму, лежащее рядом с Чуей полностью расслабилось и потяжелело, рыжий времени терять не стал. Голубоглазый очень медленно стал вытаскивать сначала руки с территории Дазая, а после, положив руки на кровать, стал медленно отползать от мирно посапывающего друга. Встав, Чуя подошел к спящему Осаму с другой стороны и укрыл его ранее расправленным одеялом. Присев, рыжий поцеловал того в лоб и мягко провёл по волосам.
—Хороших снов.–шепотом проговорил парень, отстраняясь от спящего друга.
Рука в чёрной перчатке сжалась в кулак, а лицо скривилось от злости. Чуя резво поднялся и быстро пошел на выход из квартиры Дазая. Наскоро обувшись, он накинул на плечи плащ и тихо закрыв дверь, очень быстро стал идти к лифту. Глаза светились от злости, а скрытая под одеждой синяя и временами чёрная кожа полыхала. Злость овладела Накахарой, заставив забыть обо всём, о страхе, о чём либо. На сердце осталась только многолетняя боль, за себя, за друга. Всё слишком долго держалось в хрупком, но сильном теле.
Выйдя из лифта на верхнем этаже он с небывалой скоростью пошел к кабинету босса, до последнего скрывая гнев. Охранники на входе его знали в лицо, как и прочих важных персон. Подойдя к ним, Чуя быстро открыл дверь, после чего с силой захлопнул. Злоба и боль слились воедино, давая разрешение на всё и всяк.
Удивление Огая, когда его прямой подчинённый влетел в кабинет было несказанным и даже слега видным, но рыжий не замечает этого, ему буквально всё равно на реакцию истязателя.
На силе гравитации он начинает с нереальной скоростью подлетать к Мори, который столь же спокойно сидит в кресле, смотря на взбешенного исполнителя. Босс унижающе смотрит на яростного подчинённого сверху вниз, даже сидя на кресле. Это презренный взгляд мог бы прожечь душу, если бы не отсутствие всякой реакции, кроме гнева. Сам Огай уже давно догадался что произошло, но сделал он это поздновато, только тогда, когда к нему уже вломился обезумевший о злобы работник.
Чуя и сам не понял когда его гнев стал неуправляемым, но это и к лучшему, наверное.
Подбежав к рабочему столу босса Портовой Мафии, Накахара замахнулся, и со всей силой, присущей гравитации пустил изрезанную руку в сторону хозяина...
Примечания:
Я надеюсь вам понравилось читать эту главу, дополнительную информацию, или просто дополнения можно узнавать в нашем ТГ канале (ссылка в шапке фанфика). Если глава понравилась, то пишите отзывы, ну и нажимайте на кнопочку "жду продолжения", кстати именно так я понимаю что глава вышла удачной.
От беты:The bass, the rock
The mic, the treble
I like my coffee black
Just like my metal
The bass, the rock
The mic, the treble
I like my coffee black
Just like my metal
I can't wait for you to knock me up
In a minute, minute
In a fuckin' minute
I can't wait for you to knock me up
In a minute, minute
In a second
I can't wait for you to shut me up
And make me hip like badass
I can't wait for you to shut me up
Shut it up
