Всецело буду вам служить

Чуя просто закрыл глаза и спрятал лицо в груди кареглазого, Дазай же уткнулся носом в волосы Чуи, смотря на закат, что виднелся за зданиями. Они летели головами вниз, всё быстрее и быстрее приближаясь к земле, к спасительному асфальту. Накахара именно в момент полёта понял, что готов умереть с Осаму здесь и сейчас. Для Дазая это не желаемая цель умереть здесь сейчас, но если бы была, то сделать это с рыжим – огромная честь: в последний раз прижимать к себе дорогого человека, умирая вместе, буквально заканчивая жизнь в один день. Осаму же умирать не планировал, просто он хотел подарить и себе, и рыжику короткие секунды осознания цены жизни и цены смерти, и есть ли желание на ту жизнь вообще, он хотел подарить короткий миг единения в полёте с такого ненавистного ему здания. Шатен погладил Чую по спине и поцеловал в макушку ещё раз, прежде чем посмотреть. Они так близко к земле, приближаются с немыслимой скоростью, камнем падая вниз. Смотря на их приближение, он понимал что их жизни зависят именно от него. Глубоко вдохнув, он снова быстро вобрал дар, вновь открывая глаза. Они в нескольких метрах от земли. —Сейчас!–крикнул он, сильнее прижимая тельце к себе. Накахара резво отреагировал и уменьшил их притяжение к земле, резко замедляя скорость падения до нуля. Шатен закрыл глаза, расслабляясь и полностью доверяясь Чуе, как сделал это рыжий по отношению к нему минутой ранее. Он ощутил, как волосы свисают вниз, а макушка опирается в асфальт. Глаза он не открывал, даже не старался. Вдруг Осаму ощутил как они начали подниматься и во время подъёма перевернулись головами к верху. И опять они летят с бешеной скоростью вверх, только под действием способности Чуи. Они остановились на уровне 20-го этажа и просто расслабились, лёжа в невесомости. Вдруг взгляд рыжего упал на землю, где стояли как минимум пол сотни мафиози. Поняв, что они влипли, Накахара снова взмыл в небо, только на уровень последнего этажа, где их не видно с земли. Они снова зависли в воздухе и звонко стали смеяться. Осаму отпрянул от рыжего, продолжая держаться на силе его прикосновения. Дазай бархатисто смеялся, плавая по небу в невесомости, которую обеспечил ему Чуя. Рыжий, будто в воде, стал плыть за ним, пытаясь догнать. Шатен же стал грести быстрее, стараясь от чего-то оттолкнуться, чтобы ускориться. Ему не удаётся "плыть" быстрее обладателя гравитации и тот ловит его, наваливаясь на спину. Его руки обнимают Осаму за спину, а подбородок ложиться ему на плечо. —Осаму, а как ты выключаешь свой дар? Ты мне не говорил как это получается,– с намёком на рассказ говорил исполнитель. —Ох, Чиби-Чу, это долгая работа с моим сознанием. Нужно представить себе своё тело с определёнными дополнениями и работать именно с этой картинкой в голове. На деле, как я понял, способность никуда не девается, она уходи вглубь тела к груди, и если эспер коснётся уже скажем почки, органа, то его дар исчезнет, а внешняя оболочка становится безопасной, только это занимает слишком много сил, именно моральных, но с тобой мне это не страшно, я от тебя сразу же заряжаюсь этим.– с улыбкой говорил Осаму, по ощущениям и вовсе растворяясь в Чуе, в их чудесной беседе. —Ого, я буду знать, но если так, то нам лучше вернуться на землю, чтобы ты мог расслабиться и быть собой, таким же аннулирующим аннулятором,– рыжик улыбнулся и потянул Осаму наверх, на крышу здания. Осаму всегда хотел оказаться в свободном падении с любимым человеком, он хотел освободить свою душу и его, умереть со счастливой улыбкой на лице, но сейчас это было совсем другое, окрыляющее чувство. Осаму не хотел умирать, он снова, как никогда чувствовал себя живым . Никто никогда не знал и не пытался узнать, а если бы и пытался, то вряд-ли бы у кого-то получилось узнать почему же Дазай так страстно пытался закончить свою жизнь. К сожалению понять его мало кому дано, но, как думал Осаму, это к лучшему. На деле шатен желал умереть раза 4 за всю жизнь, но попыток суицида у него были сотни. Причина в том, что он просто не желал умереть во время воплощения суицида. Во время самой первой попытки покончить с жизнью, он ощутил то самое чувство. Оно разнеслось по телу, заставляя будто прозреть, ощутить себя нормальным, ощутить себя живым. Желание жить оказалось его прерогативой на тот момент. Именно на пороге смерти он ощущал желание жить. Это самое светлое чувство в его жизни,но сейчас оно... Стало на второе место..? Да, именно. Сейчас с ним был Чуя и это оказалось куда светлее, нежели всё желание жить этого мира. Наконец на крыше прозвучал звонкий стук каблуков обуви. Чуя успешно поставил Осаму стоять на своих двоих, с чем он не справился. Из-за прибывания в невесомости тело ослабело и привычный нажим гравитации заставил его пошатнуться и упасть на одно колено, придерживая себя руками. Дабы лишний раз не тратить внутренний ресурс он сразу отпускает дар, что снова отходит от его груди, двигаясь по телу как вторая кровь. Удивительно, насколько же нематериальный дар ощущается реальным. Глубоко вдохнув, Дазай выпрямляется, становясь прямо. Ветер раздувает волосы, снося в сторону. Особенно это заметно когда он оборачивается, чтобы посмотреть на Чую. Рыжий слегка обеспокоенно смотрит на него стоя позади. Шатен расплывается в счастливой улыбке, после чего протягивает Чуе свою забинтованную руку. Накахара переводит взгляд на бледную ладонь, будто не понимает что это ему. На его розоватых губах, одна из который была покрыта кровавой коркой, появилась лёгкая улыбка. Рыжий положил ладошку в перчатке сверху на чужую руку, осторожно подхватывая её пальцами. Спустившись с крыши, молодые люди распрощались в лифте и, пусть и нехотя, разошлись. Был уже поздний вечер, солнце закатилось за горизонт, выступила луна, на небе виднелись звёзды, когда Осаму зашел в квартиру на болящих ногах. На его бледных губах была лёгкая улыбка, а глаза стали приятного цвета тёплого кофе. По глазам можно многое сказать, а у некоторых людей, у которых глаза меняют цвет в связи с эмоциями, в их число входил Дазай, очень легко было судить о состоянии. После случившегося на крыше оставалось лёгкое, приятное послевкусие. Зайдя домой, он поддел пальцем задник туфли, заставляя её упасть на пол по одной. Первым делом он пошёл в комнату и там уже уселся на кровать, начиная постепенно оголятся. На его бренное уставшее тело давила пронырливая усталость, что заставляла конечности отдаваться пульсацией. Тихонько простонав от гнетущего чувства, он начал надевать лежащий неподалёку комплект одежды для дома, что обычно называют домашней. Обычно такая одежда поношенная, старая, у кого-то даже рваная и в пятнах, как оранжевая футболка до колен, что служит Чуе домашней одеждой, у Осаму же это новая пушистая пижама тёплых оттенков ванильного и кофейного. Переодевшись, он вынул телефон из кармана чёрных штанов, что валялись на полу, и поставил будильник. Завтра у него рабочий день, только вот это лишь догадка. Дазай уверен в том, что его без работы не оставят, ведь все отчёты что нужно было сделать он сдал сегодня, выходит завтра делать нечего. Открыв на телефоне будильники, шатен поставил парочку: на пол девятого и на девять утра. Уложив подаренный, Чуей телефон на тумбочку, парень залез под одеяло и, лёжа на животе, взбил подушку, чтобы голова лежала поудобнее. Приобняв край подушки, он положил голову на мягкую ткань и повернулся боком, передвигая всё ещё настойчиво болящие ноги. Приоткрыв губы, он выдохнул после тяжелого дня и закрыл глаза, потихоньку погружаясь в объятия повелителя снов Морфея. Вдруг Осаму дёргается, резко подрываясь из удобного положения, в котором он засыпал. Его сердце колотится с огромной скоростью, а в ушах звучит рингтон телефона. Укрыв плечи одеялом, он потянулся к мобильнику дабы ответить на звонок. Подняв трубку, он услышал знакомый голос, немного хриплый, тихий и спокойный. —Доброй ночи тебе, Дазай-кун, завтра нам поручена миссия, так что к 8-ми утра нам нужно встретиться в совещательной для обсуждения материалов задания, это срочно.–уставший голос Хироцу неспешно говорил. —Вашу мать... А до утра это подождать не могло? Сейчас три часа ночи, вообще нормально в такое время звонить? Ладно, чёрт с вами, буду я, если моя роль в этом деле важна настолько, что вы звоните мне сейчас.– грубо говорил Дазай, без толики сна в голосе. —Благодарю за понимание.–кротко ответил старший служащий и сбросил телефонный звонок. Застонав, Осаму бухнулся на кровать, поскуливая от обиды, от которой на самом деле хотелось плакать. Возможно глупо было бы расплакаться от такой сущей мелочи. Дазай вёл себя как ребёнок, обижаясь на всё. Это из-за того что он недосыпал в последнее время, что очень сильно сказалось на его жадности по отношению ко сну. Безусловно, парень понимал что ничего не сможет сделать, кроме как подчиниться приказу, вероятно, это в равной степени обижало его, только этот факт уже жёсткая реальность, а не детский каприз. Пришлось переставить будильник на 7.30, дабы успеть на заседание по какому-то мутному, непонятному делу. Скорее всего оно таким и будет, ведь не даром его направят консультантом на это дело, хотя, возможно то, что он станет одним из исполнителей данного задания. Немного поразмыслив, шатен вспомнил что его повысили до командира батальона, служащего в Чёрных ящерицах. После поднятия этого факта у себя в воспоминаниях, он понял что всё ещё не исполнитель, а значит обязан присутствовать на заданиях лично и вести их по выбранному сценарию собственноручно, и, возможно, даже запачкать руки кровью невинных людей, чего ему хотелось меньше всего. К слову, отряда у него ещё нет, но должность всё рано называется "Командир батальона", что значит ему ещё предстоит набрать людей к себе в отряд, только вот... "Кто пойдёт в отряд к мафиози-предателю, который предал их однажды, уйдя в другую организацию?" — лишь мельком эта мысль появлялась в голове Дазая. Из-за неё он заметно помрачнел, сменяя выражение лица с недовольно-капризного, на серьёзное, с убийственным взглядом, направленным куда-то вдаль. Выдохнув, он протёр глаза ладонью и накрылся одеялом, разворачиваясь на бок. Осаму отложил телефон и прикрыл глаза, снова погружаясь в сон, дабы не думать о гнетущих его мыслях. Утром, правда ближе к половине девятого, Осаму заявился в переговорную, где во всю шло обсуждение нового, непонятного дела. Зайдя в кабинет, он громко хлопнул дверью, дабы обратить на себя внимание. Осаму выглядел так, будто ему скучно, но при этом держался гордо, в принципе как всегда. Тихо вздохнув, Рьюро жестом подозвал к себе Дазая. —Дазай-кун, видимо привычка опаздывать осталась на прежнем месте, в отличие от вас,– старик усмехнулся, выпрямляясь, ведь до этого он опирался руками на стол. Осаму никак не отреагировал на подобную шутку, лишь его глаза сверкнули злобой, а радужная оболочка покраснела, будто налилась кровью. —Ладно тебе, не серчай, шучу я,–улыбнувшись, добрым продолжил Хироцу. На лице шатена по-прежнему пустота, он с такой же безразличной миной подходит к карте, которая лежала на столе, и проводит пальцем по бумаге с откровенно скучающим видом. —И вам не хворать,–пресно отвечает Дазай, поднимая глаза на старшего.—Это бой организаций, не так-ли? Тачихара закатывает глаза. Ему явно не интересно всё то, что рассказывал им Рьюро слушать по новой только потому что какой-то желторотый новичок опоздал. Гин же кивнула, а её глаза засверкали радостью, ведь она Дазая очень даже любила, дочерней любовью. Всё таки её он тоже спас в ту ночь, когда подобрал Акутагаву, при том девочку Осаму воспитывал иначе, от того и такая разница в отношении. —Да, всё верно. Тебе кто-то рассказал уже? —Да нет, просто я их спровоцировал,–довольно сказал Осаму, пока широкая, такая же довольная как тон, улыбка расплывалась по его физианомии. Окружающие сразу сменились в лице. Хироцу напрягся, ведь знал что это может и не являться безобидной шуткой. Гин вопросительно посмотрела на Дазая, который стоял в тёмных одеждах по другую сторону стола от неё, а Тачихара стоял с выражением полного удивдления на лице. —Да шучу я,–продолжил Осаму бархатистым голосом, после чего улыбка спала с его лица словно маска с шута.—Ладно, а если серьёзно, что там у вас? Шатен снова стал казаться жутко скучающим, а Хироцу, выдохнув, начал свой рассказ. —Смотри, дело в том, что две небольшие организации, человек 30-50 в каждой, затеяли бойню между собой; за право стать лучшим среди мелких сошек на рынке торговли жемчугом. Всё бы ничего, но эти организации входят в состав Портовой мафии, а значит нам не выгоден этот конфликт, а значит и в целом битва. Её нужно либо предотвратить, либо перебить всех, кто будет на поле боя. Мы пол часа ломаем голову как не допустить это сражение, есть идеи? —Я так и понял... Скажите, Хироцу-сан, у нас же есть в подчинении организация, производящая жемчуг, покрупнее этих двух, я правильно помню?– чуть задумавшись протянул Осаму. —Да, конечно, Чан-чу Маргаритас,–ответил Мичизу, смотря на новичка, который в его глазах выглядел больше выскочкой. —А что здесь думать, простите? Очевидно же что это лишь попытка убрать конкурентов,– Осаму пожал плечами и зевнул от скуки. —Эй, выскочка, с чего ты это взял?–выкрикнул Тачихара, ставя руки на бока в недовольном жесте. —Мальчик, неужели ты настолько глуп что не способен понять такой простой вещи..?–протягивает Дазай грубым, шипящим голосом, после чего Тачихаре становится заметно не по себе.—Если нет своих мозгов, то не строй из себя умного и не сомневайся в моих,–Осаму выглядел зловеще, он тяжелым взглядом прожигал Мичизу до такой степени, что он не знал куда деться, пусть тот это скрывал.—Раз ты не понял, давай я тебе объясню, существо с пониженными умственными способностями и, видимо, отсутствием инстинкта самосохранения. Для того, чтобы это понять тебе нужно знать хоть что-то о собственной организации, но ты же считаешь себя самым умным и никогда не читаешь отчёты, которые тебе приносят старшие, а стоило бы. Противоборствующие организации — это в прошлом одна целая, что разделилась на двепо приказу свыше, что оказался ложным. В прошлом это дело замяли и не стали искать того, кто подделал указ, а сейчас в ранее единой организации, что в жизни не стала бы воевать ни с того, ни с сего появляется смертельно опасный конфликт. Даже после моих наводок к тебе в пустую голову не закралась мысль, что это медленный план подстрекательства организации покрупнее дабы убить растущую конкуренцию? А это так, ведь известно что совсем недавно та самая Чан-чу Маргаритас присоединила к себе одиночный филиал по производству жемчуга, а до этого, год назад, подписала контракт о принятии в свои ряды организации, у которой резко пропал глава, причём без вести. Ну что, в твоём крохотном мозгу уже сформировалась логическая цепочка, или для тебя это слишком сложно? Вдруг звук голоса оборвал резкий и громкий удар о деревянную поверхность стола. Осаму сразу выпрямился и отвернул голову в сторону, дабы Тачихара не попал в его поле зрения, а Мичизу наоборот дёрнулся от неожиданности. Это дело рук Хироцу, начальника Чёрных Ящериц, который больше не мог это слушать. Гин метала обеспокоенные взгляды на Дазая и Тачихару. —Впечатляюще... Не смей трогать моих подчинённых,– тихо сказал старший, поворачиваясь лицом к Дазаю.—Да, Дазай-кун. в тебе совершенно ничего не поменялось. —А с чего же чему-то меняться?–спросил шатен, повернувшись к Хироцу с милой улыбкой.—У меня душа чёрная, душа мафиози, и сколько бы времени не прошло, она останется такой. Эти же слова отдались в забинтованной груди болезненным толчком. Безусловно, сказать такое о себе самом очень болезненно. Всё сказанное, или содеянное имеет для Дазая накопительный эффект, ведь всё что он говорит, то как себя ведёт — лицедейство. Со временем Осаму сам начал путаться где правда, а где ложь в его жизни. Сжав руку в кулак, он беззвучно выдохнул и постарался уйти от этих мыслей, убедить себя что это не так, но вопрос остаётся открытым, "А что, если всё что делаю я сейчас—правда моя настоящая личина?". —И то верно,–подтвердил старик и сел на место главного в переговорной.—Молодец, хорошая работа, а теперь главный вопрос, как предотвратить бойню между двумя организациями? —Я бы не спешил думать о схватке. Стоит убрать сначала подстрекателя, не то все наши предприятия, занимающиеся натуральным жемчугом попросту станут очередной жертвой заговорщика, который сможет в скором времени стать крупной монополией, что ему и нужно. Возможно это вообще отвлекающий манёвр дабы поразить одно мелкое предприятие, пока Чёрные Ящеры, как основная действующая сила Мафии, будет занята другим, не менее важным занятием. —Хорошо, но я всё ещё очень образно представляю нашу операцию при таком случае,– возразила Гин своим нежным и тоненьким голоском. —Ничего, сейчас я подробно распишу как будет проходить миссия, а точнее три миссии в одно и то же время,– спокойно ответил шатен, подходя к белой доске. Парень взял маркер и образно нарисовал схему миссии. Кругом он обозначил Чан-чу Маргаритас, а двумя прямоугольниками противоборствующие организации. Над прямоугольниками были выведены овалы. Осаму перевернул маркер в руке и указал на два овала над прямоугольниками. —Смотрите, эти два овала — главы вражеских предприятий. На это я хочу обратить ваше внимание. Хироцу-сан, ваша задача состоит в том, что вы должны захватить глав воюющих организаций. Они сами вам сдадутся, ведь будут напуганы одним вашим присутствием. В это время я и Тачихара-сан отправимся в горячую точку, то есть прямо на место схватки. В это же время, пока мы втроём будем на этой операции Гин отправится за главой организации-подстрекателя. Твоя задача просто убить его, способ не принципиален. Мы с Тачихарой будем стараться остановить сражение, или хотя бы оттянуть его до того момента пока вы, Хироцу-сан, не приведёте глав организаций. Сразу как они появятся на месте битвы я лично расскажу им о подстрекателе. Если повезёт, то ещё и без жертв сможем закончить данное задание, а Мори-сан не обломится, если прийдется искать нового главу для Чан-чу Маргаритас. Всё. Это весь мой план, он подойдёт? Осаму обернулся к зрителям и вопросительно посмотрел на Рьюро, дабы понять его реакцию, а по ней уже определить исход. Тот был приятно удивлён, от чего слегка улыбнулся. —Да, этот план прекрасно подойдёт. Я не сомневался в тебе, Дазай-кун. —Да-да, это я уже слышал, скажите что-нибудь новенькое, например, на когда назначена битва между двумя организациями? —На 9 утра,–хриплым голосом, довольно тихо отозвался Тачихара. —Ох, кажется мы немного опаздываем,–по-детски наивно протянул Осаму, после чего взял телефон и позвонил кому-то. Остальные члены Чёрных ящериц начали копошиться, проверять что-то, возможно морально готовиться к предстоящему заданию, ведь это тоже очень важно. Дазай же хотел связаться с Чуей. Он хотел попросить номер человека, который может спонсировать им информацию о нахождении глав трёх организаций. Наконец трубку взял Накахара. Рыжий явно не планировал такого утреннего созвона, поэтому голос его звучал сонным. —Але, у сматафона... Чего тебе, Осаму? —Ах, Чуечка, привет!–воодушевлённо начал шатен, по одному тону давая понять что он среди людей, а значит в его речи может быть что угодно, к чему рыжий должен был успеть подготовиться.—Мне нужно чтобы моя собачка принесла мне номер телефона хорошего информатора. Рыжая псинка сегодня послушная и выполнит мой приказ? Тачихара был просто шокирован тем, как этот непонятный мафиози, непонятно откуда вылезший, общается с одним из Исполнителей Портовой мафии, называя его "псинкой", причём явно не в шутку. Видя замешательство младшего, Рьюро подошел поближе и решил немного прояснить ситуацию, пока Дазай "клянчит" информацию. —Для них это норма, они уже 7 лет грызутся как кошка с собакой, только учти, ему так можно обращаться к Чуе-сану, а тебе нет, усвоил? —Мгм. Да кто этот молокосос, что так говорит о Боссе, так общается с Чуей-саном, ещё и командует тут? —Он — бывший Исполнитель Портовой мафии Осаму Дазай, для которого наш Босс 4 года держал свободное место в Комитете, а когда организацию, в которую тот бежал уничтожили, он решил вернуться. Прежнего места ему конечно не досталось, но ума хватило за пару недель добраться до должности Командира батальона у нас. Он и правда страшный и жестокий человек. Ты должно быть слышал, что Акутагаву воспитывали насилием, так вот, Дазай тот самый его наставник, окутанный легендами во всей Мафии, а Чуя-сан — его бывший напарник. Они вместе образовали столь известный дуэт "Двойной чёрный". —Ого... Ясно, я буду знать... К тому моменту Дазай уже успел договорить с Чуей и как раз ему на телефон пришло сообщение с номером телефона. Мяу Выдохнув, Осаму переслал полученный номер на телефон Хироцу и Гин, дабы они получили нужную информацию о своих целях. —Хироцу-сан, я отправил вам номер телефона информатора, как и тебе, Гин. Вам должно хватить времени на их поимку. Гин, сразу после того, как прикончишь цель — сфотографируй труп, отппавь фото мне и иди на место схватки, на место, твой вид тоже устрашит их, что выиграет время для Хироцу-сана, если все будут действовать на пределе своих возможностей, то мы сможем предотвратить битву и покончим с подстрекателем,–шатен выдохнул и поправил волосы, которые лезли ему в глаза, после чего поднял взгляд на команду, которая уставилось на него.—Чего пялимся? Ждёте прощального поцелуя? Не ждите, его не будет. За работу! Осаму отложил маркер и потянулся. Он неспешно пошёл к двери, после чего за ним быстрыми мелкими шажками поплёлся Тачихара, словно собачка на привязи. Они оба зашли в лифт и спустились на третий этаж, где находилась оружейная. Голова Осаму была переполнена мыслями, но совершенно не о миссии. Он думал о чём угодно, но не о делах. Его беспокоил Чуя, ведь шатен чувствовал стыд за такое обращение с вполне дорогим ему человеком, так же он чувствовал будто теряется в собственной голове, да и вообще уже давно путает где в жизни он честен перед людьми вокруг, а где просто притворяется прошлым собой. В этом плане ему тяжело, но всякие мысли о себе он старается отложить, просто запереть внутри себя накануне миссии, ведь это может сказаться на её успехе. От успеха работы зависит слишком многое в его жизни и жизни Чуи. Выйдя на третьем этаже, он пошёл впереди Тачихары, дабы взять оружие, которое могло пригодится ему в бою. Осаму взял для себя обычный пистолет со средним дулом по длине, и пару магазинов для него, чтобы был запас. Дазай вообще не интересовался тем, какое оружие себе взял напарник, он просто вышел из оружейной и направился к лифту. Как удобно, когда все действия слажены и идеально подстроены чуть-ли не посекундно. Этим мафия отличается: всё идеально подстроено и просчитано. Стоит Дазаю выйти из штаба Портовой мафии, как из-за поворота выезжает чёрный джип. Это за ними. Всё выглядет так лаконично и слажено, будто события подстраивали с секундной чёткостью. Шатен подходит к концу тротуаров и в этот же миг машина подъезжает к тому месту и останавливается. Осаму неспешно, даже с некоторым пафосом в движение, садится на переднее сидение машины, устраиваясь, словно царь на троне. Эту холодную и элегантную идиллию прерывает Тачихара, бегущий к машине со всех ног. Он явно немного опоздал, да и выглядел далеко не так серьезно и уверенно как Дазай. Рыжеволосый быстро заскакивает на заднее сидение автомобиля и хлопает дверь, закрывая её. Джип мягко трогается с места, намереваясь отвезти двух оперативников на место, указанное в его указе, что для пассажиров авто является местом проведения миссии. Дорога всегда занимала минимальное количество времени, была спокойной и плавной, за что Дазай и полюбил этот способ перемещения. На удивление шатен чувствовал себя спокойно. Голова была пуста, кристальная чистота, что подумать о чём-то было в какой-то степени трудно. Осаму смотрел в окно и тяжело вздыхал, будто от скуки, хотя под кожей ускоренным пульсом билось волнение. Наконец, они приехали к месту назначения. Это было одно из рабочих помещений организаций. Странный выбор для битвы, но, в любом случае, это не их дело. Выйдя из машины, Осаму тихо прикрыл дверь и неспешно побрёл ко входу в здание. Он знал что успеет до сражения, поэтому шёл никуда не торопясь. В отличие от него Тачихара летел вперёд, будто ему не терпелось ворваться внутрь и перестрелять там народ. Когда Мичизу пронёсся мимо него, тот резко схватил его за капюшон куртки, дабы замедлить. —Успокойся и иди нормально. У нас нет цели закончить побыстрее. Не переживай, без нас не начнут,–холодно отозвался шатен, отпуская капюшон куртки. Рыжеволосый пошёл смирно и далеко от Дазая не отходил. Войдя в здание, парни застали людей за обычными угрозами и выкриками по отношению каждой из организаций. Проще говоря, они трепались, пытаясь переложить вину предстоящего сражения на врага. Ругательства и оскорбления летали от одной группы людей, к другой. Люди стояли близко друг к другу, сжимаясь между собой от собственных переживаний по поводу боя. Сейчас все эти толпы выглядели как два стада баранов, что не поделили огромное поле. Осаму цыкнул, глядя на эту картину. Он сделал два быстрых шага вперёд. За это время Дазай незаметно вынул пистолет из кобуры и трижды выстрелит в потолок, привлекая на себя внимание двух свор, которые настолько были увлечены своей перепалкой, что не заметили приход двух влиятельных мафиози. Все людские взгляды были обращены на стрелявшего. Дазай опустил пистолет и уложил его обратно в кобуру, подходя ближе к двум группировкам. —Доброго утра, господа враждующие,–спокойным, малость отдающим безразличием голосом сказал шатен.—Мы пришли с целью перебить всех вас, вырезать каждого вне зависимости от ваших организаций. Осаму снова достал пистолет и направил его на человека, который стоял к нему ближе всего. Дазай вновь снял оружие с предохранителя и подошёл ближе к выбранной жертве. Он, довольно ухмыляясь, уткнул дуло пистолета прямо меж бровями бедняги, глаза которого лезли на лоб от страха. Раздаётся выстрел. Жертва всё ещё стоит на ногах, подрагивая от страха. Вместо того, что бы выстрелить в чужую голову, он намеренно отдёрнул пистолет и выстрелил в паре сантиметров от чужого уха. Плитка на полу треснула, а из лунки, где находилась пуля шёл лёгкий дымок. Осаму поворачивается к людям и улыбается ещё шире. —Как же легко было лишить его жизни, правда? Всего лишь...–шатен снова нажал на курок, только в этот раз пуля полетела в стену.—И вы мертвы. При таких условиях убить вас всех — дело 5-ти минут, верно? Нет, всё же немного меньше, нас всё таки двое... Дазай горестно вздыхает, после чего резко берёт того же человека за волосы и снова приставляет к его виску пистолет. —Скажите, составит-ли мне труд перебить всех здесь, как его?– Осаму водит дулом пистолета по виску жертвы, смотря на него так скучающе.—Нет, не составит. Если вы, бараны, так и будете ссориться, как дети малые, начнёте драться, то от вас только то и останется что мокрое место,– парень швыряет на пол работника, которому открыто угрожал, дабы тот мог идти к своей кучке людей.—Я призываю вас сидеть тихо и смирно, не то перебью всех и каждого, но уже по-настоящему. Дазай одним своим видом вызывает ужас у обычных людей. Если захочет, то одним взглядом доведёт опытного мафиози до стресса, что и было с Мичизу. За то теперь он не лез во время публичного выступоления Осаму и не мешал ему, побаиваясь стать первым убитым в этой комнате. Самое интересное, что юноша понимал, видел своими глазами что Дазай без жалости пристрелит любого здесь, если пожелает того. Как же лживы иногда могут быть человеческие глаза... Человек, оказавшийся на полу досих пор прибывал в состоянии шока. Люди, из организации в которой он состоял, взяли несчастного под руки и быстро затащили в свой круг, чтобы привести в себя. Замечая это, Осаму мысленно улыбнулся. Он был неотразим и знал это. Ему было за что себя хватилить. Дазай повернулся к Тачихаре с хитрой улыбкой на лице. Плавными, идеально отточенными движениями он подошел к Мичизу и стал чуть сбоку от него, так, чтобы его голова оказалась на уровне плеча парня. Чуть нагнув голову, он с дьявольской улыбкой прошептал: —Вот видишь, не обязательно было начинать пальбу. Это ввело бы их в состояние паники, а значит мы бы потеряли сотню бравых работников. Осаму выпрямился, довольно смотря в янтарные глаза Тачихары. По довольной роже было отлично видно, что Осаму гордится своим умственным превосходством. Дазай растрепал рыжие волосы парня, которые, пожалуй, были сравнимы с медью, нежели с пламенем. —Тебе предстоит еще очень многому научиться,–с усмешкой отвечает шатен, смотря на впавшего в ступор Тачи. Похоже у того случился перелом логики. Наверное, в его мыслях сейчас крутилось все и сразу. Неужто тот, кто запугивал его максимум час назад, сейчас во всю улыбается и ставит себя на место старого доброго наставника. Завидев реакцию парня, Дазай усмехнулся и отошел, наблюдая за двумя стаями людей, которые о чем-то шумно беседовали с членами своих организаций. Потянувшись, Осаму направился в конец зала и уселся там на стул, ожидая хоть каких-то опознавательных знаков от людей, которые были на немало важных миссиях для предотвращения этого конфликта. Со временем напряжеие в комнате спадало. Люди из двух разных организаций расслабились, понимая, что враг не посмеет напасть, рискуя жизнями. Осаму тоже заскучал, только уже на самом деле. Вдруг, очень кстати, к нему подошел Тачихара. Не дав ему сказать не слова, Дазай посмотрел в ничего не понимающие глаза напротив со звездочками в своих. —Эй, Тачи, а давай в "камень-ножницы-бумага"?–резко и довольно неожиданно выдал Осаму воодушевленным голосом. У Мичизу дернулся глаз. Дазай уже вытянул к нему руку, готовый сыграть. Рыжеволосый вытянул руку ему навстречу. Они одновременно качнули руками, после чего выкинули свои символы. Бумага на ножницы. И вот уже Осаму хлопает в ладоши, как дитя малое, а Мичизу раздраженно порыкивает. —Еще раз!– требует он, сжимая руки в кулаки. Дазай пожал плечами, после чего вытянул руку вновь. Бумага на ножницы. Ножницы на камень. Камень на бумагу. Ножницы на камень. Камень на бумагу. Камень на бумагу. Ножницы на камень. Тачихара бесится, места себе найти не может, кажетсся, готов волосы из головы драть, а Осаму заливается бархатистым смехом, наблюдая за этим. Ну точно Чуя в молодости. Эх, сейчас-то Чую такими фокусами не одурачить, за то этого баран — запросто. —Да как так?!– в ярости кричит он, размахивая руками.—Ну это нормально вообще?!–продолжает орать он, повернувшись лицом к людям. Рукой он указывал на Дазая, что сидел с абсолютно дурацким выражением лица. Вдруг, раздался звонок, который разрезал своим звонким вскриком краткую, но гробовую тишу. Осаму, как по щелчку палцев, стал серьезен, как и был, после чего взял трубку. Звонил Хироцу. —Слушаю,–коротко сказал Осаму, чтобы звонящий сразу стал говорить. —Дазай-кун, я в пути к месту схватки, как обстановка?–спросил он серьезным голосом. Тяжко, всё потому что сейчас не до шуток, а ведь Осаму так сильно хотелось пошутить. С момента отьезда его настрение поднялось, причем довольно сильно. Вздохнув, он подняв взгляд на две кучки людей, которые с явным непониманием смотрели на мафиози перед ними. —Все в приделах нормы, но мне кажется, что Тачихара меня скоро убьет...–последнее он добавил с улыбкой на лице, смотря прямо в глаза человеку, о котором говорил. —Хорошо, я тебя понял. Свои с Тачихарой проблемы решайте сами и не во время миссии ясно?–грозным голосом сказал старший, потирая переносицу. Сколько же проблем от Дазая, а точнее от того, что тот не может усидеть и часа, чтобы не вывести кого-то. Если раньше это была проблема босса, то теперь Мори-сан дальновидно переложил это на Рьюро. —Хорошо-хорошо, я знаю правила, не переживайте. А Тачихара эти правила читал..?–с напусконой опаской протянул Осаму, после чего послышались гудки. Усмехнувшись, он хотело уже отложить телефон, как ощутил вибрацию,исходящую от него. Посмотрев на экран, он обнаружил уведомление. Дазай открыл его и понял, что это фото от Гин. Карие глаза быстро бегали по фотографии, изучая ее содержание. Тело очень удачно расположено на фото, видно даже способ убийства. Быстрый четкий, локоничный, но не сказать, что чистый. Видно, что человеку на фото перерезали горло одним быстрым и точным ударом. Гин работает превосходно, что нельзя не отметить, смотря на работу, проделанную девушкой. Для того, чтобы убивать тоже нужен талант. Выдохнув, он выключает телефон и откладывает его во внутренний карман плаща. Шатен поднимает глаза на две группы людей, после чего поднимается. —Скоро сюда прибудет наш человек с вашими главами. Мы с вами решим все мирным путем, который будет безболезненным для всех. Вскоре, минут через 5-7 в помещение входят два главы, а позади них идет Рьюро, сразу оценивая обстановку. Главы отошли сразу к своим людям, а Дазай стал между двумя организациями. Скрестив руки на груди, он начал свой рассказ. —Не для кого не секрет зачем вы тут собрались: чтобы перебить друг друга—, но что если я скажу вам и вашим главам, что это не ваше решение начать войну? Как бы вы отреагировали? Пришли бы на бой, или предпочли бы для начала разобраться во всем? Поскольку не у кого из вас мозгов на второе не хватило, у вас есть я, который сделал всю грязную работёнку за вас, –громко и как-то уж слишком поверхностно начал Осаму.-Всем вам знакома такая организация, как Чан-чу Маргаритас. Она работает в той же сфере, что и вы все. Недавно она присоединила к себе корпорацию поменьше и выбилась на большой рынок. Она так же точно работает на Мафию, как и вы, только вот столь профессиональные рабочие и умелые руководители мешают ей идти дальше по лестнице успеха из-за того, что вы составляете им отличную конкуренцию. Чтобы стать монополистом в сфере производства жемчуга, они должны остаться одни на рынке, не имея конкурентов. Вы все до некоторого времени состояли в одной организации, пока не пришел приказ сверху и вас не разделили на две конторы поменьше. Так вот,–Осаму ощутил вибрацию в зоне нахождения внутреннего кармана. Как вовремя.—Именно Чан-чу Маргаритас подделала этот приказ, как прямой приказ от Исполнительного комитета. Дазай достал телефон из внутренего кармана,открывая файл, только пришедший ему от хакера. Открыв его, он обнаружил две фотографии. Первое фото было сделано неколько лет назад. Это был документ о приказе разделения одного предприятия на три. Показав это фото двум группам, он открыл следующее фото. На нем был такой же точно документ, но исправленный. Показав его двум сторонам, он заполучил доверие их лидеров, так как те узнали во втором файле документ, который они видели при приеме на свои должности. -Так вот. Второе фото, это фото подделанного документа, котрый лежит в архиве, в единственом экзамепляре, что уже наводит мысли на сомнение, так как в мафии минимум две копии каждого бумажного документа, написанного от руки. Целью Чан-чу Маргаритас было вывести сильного конкуреннта из строя, разделив надвое, а потом добить каждую половинку по одному, но зачем же им утруждаться, если вы сами можете перегрызть друг другу глотки, а потом, все, что от вас останется, будет очень легко прислоить себе? Правильно, незачем. Вы идете прямо по их коварному плану, Но сегодня этому плану настал конец. Подстрекатель мертв. Его убил не безызвестный убийца Гин,– парень показал фото мертвого тела каждому главе, после чего те переглянулись между собой. - Теперь вам все известно. Мафия не позволит такой наглости у себя под крылом. Дазай отошел отгрупп, в которых уже завязалось обсуждение всего произошедшего. Подойдя к Хироцу, шатен улыбнулся. —Подготовьте документы на обьединение этих двух контор и отправьте указ о разделении Чан-чу Маргаритас на рассмотрение Боссу. Думаю, будет справедливо снова соединить эту организацию. Нам нужна здоровая конкуренция торговли жемчугом. —Хорошо, это отличное решение этого конфликта. Отлично сработано. Будешь так же блистательно работать на меня, я буду перекладывать отчеты на Тачихару,–с безразличным выражением лица сказал Рьюро. Дазай тихонько засмеялся и благодарно кивнул. Это стало бы отлтчным подарком, так как сегодня ему предстроит еще много чего сделать, а отчеты в эту гору дел никак не вписываютсяю —Ему будет полезно, пусть развивает память. —Это точно. Кстати, а откуда тебе удалось выудить эти фотографии?-с интересом во взгляде уставших глаз спросил Хироцу. Осаму мило улыбнулся и приложил палец к своим губам. —Секрет фирмы. Парень неспешно зашагал к выходу из здания, так как его работа на этой миссии уже подошла к концу. Выйдя на свежий воздух, он вбирает грудью воздух. Внутри сразу становится прохладнее, напряжение в теле спадает, а голова очищается от всяких мыслей. Вдруг, его голову посещает мысль узнать как там Чуя, позвонив ему. Осаму вынул телефон из кармана, но первым делом подал сигнал в программу обеспечения передвижений. Такая у них была для того, чтобы привозить сотрудников в необходимые места для миссии, или по домам для работников, у которых попросту нет машины. Работает эта штука по принципу такси, только платить не нужно. Ближайшая свободная машина едет к сигналу и подбирает человека. Как только вызвавший садится в машину, водитель нажимает специальную кнопку и ему высвечивается адрес, на который человека нужно доставить. Просто, быстро, удобно и пркатично. Казалось бы, такое банальное решение существенно упрощает жизнь обычного сотрудника, да и работа высших командующих лиц тоже становится проще, ведь не весгда есть желание брать свою машину. Вбив нужный адрес, Дазай позвонил Чуе. После миссий шатен очень любит поговорить с другом. Это сильно сбавляет стресс, полученный на поле боя и значительно улучшает настроение. На удивление, посреди рабочего дня трубку взяли быстро. —Ну чего тебе там?–слышится раздраженный голос из динамика телефона, на что в ответ говорящий получает только невинный, не очень-то громкий смех.—Нет, сука, вы посмотрите, он еще и ржет!–добавил Накахара, после чего отшвырнул от себя что-то. По крайней мере так показалось по звуку. —Все-все, Чиби, спокойно, я вышел из здания,–спокойно говорит Дазай с легкой улыбкой на губах. —Поздавляю. Мне что тебе теперь оды петь о твоем великолепии?–раздраженно фыркнул парень. —Ну... ты мог бы попытаться...–тихоньким, невиннейшим голоско говорит Дазай. —Иди в зад, сученышь!–крикнул рыжий, на что Дазай снова рассмеялся. —Эй, Чуя, а если серьезно, почему ты так кричишь? Что-то не так? —Ох, ну неужели наш такой умный мальчик не выкупает что не так? Настроение у меня плохое, вот что не так. Чего тебе? —Ничего, просто хотел поговорить и все. Ладно уж, не буду тревожить его злейшее величество чихуа-хуа. Осаму сбросил трубку, после чего раздсадовано вздохнул. Это немного не тот разговор, на который был расчет. Дазай подумал, что так даже лучше. Только на деле лучше не было от слова совсем. Стало только хуже, ведь Чуя накричал на него. Это заметно опустило уровень его настроя. Захотелось нагрубить кому-то в ответ, просто чтобы выпустить гнев. Осаму выдохнул, протирая прикрытые веки. Ему не стоит тратить гнев на безвиннного водителя, поэтому он решил конвертировать свои эмоции в более полезное дело. Не выпуская телефон из рук с момента прошлого звонка, Дазай ищет номер Кое и через пару секунд находит, сразу нажимая на кнопку вызова. Мысленно, он отметил, что пора бы перенести все данные с кнопочного телефона на сенсорный, чтобы было удобно и нужно поставить двойное шифрование данных. Наконец в трубке послышался приятный женский голос, который ласкал уши Осаму долгими, лестными привествиями. —Кое-сан, добрый день. У меня едва-ли есть время на этот пустой треп. Через 15 минут я буду в пыточной. Если когда я прибуду на место вашего отряда не будет на месте — я просто начну без них. Я не учитель, чтобы ждать опоздпавших. Это нужно им, а не мне,–холодным тоном сказал Дазай, взглядом сопровождая машину, подьезжающую к нему. —Я тебя поняла. Большое спасибо, что взялся показать моему отряду высший класс. Я в долгу не останусь. —Отлично, что вы это понимаете. Я вас обрадую,–Осаму подошел к подъехавшей машине и уселся на заднее сидение, после чего прикрыл за собой дверь, продолжая говорить.—Так вот. Я вам в отряд отдавал мальчишку, эспера. Теперь я формирую свой отряд и, как возвращение долга, я прошу его передачи ко мне в отряд. Первые несколько секунд из динамиков не доносилось не звука. Разве что игогда можно было уловить раздраженные выдохи. Осаму не мелочился с должком. —Хорошо, черт тебя дери. Забирай его себе. Документы оставлю у Чуи-куна. Сам заберешь сегодня, или он тебе передаст. Поолучив желанный ответ, Дазай, ничего не говоря, просто завершил звонок, откладывая телефон в боковой карман. Голова осторжно легла на мягкую плоскость спинки кресла. Шея наконец расслабилась, а глаза медленно закрылись. —Уже,–шепнул Дазай, после чего рассслабил горло. Машина стала местом его красткого релакса. Осаму расслабился и попытался выдохуть, снова очистить разум перед нелегкой работой. Редко когда пытки людей приносят искренее удовольствие, а даже когда так случается, в половине случаев приходит осознание, что от такого удовольствие получают не люди, а чудовища. Дазай и сам несколько раз был настолько поглощен своими страданиями, своей болью, что был рад досталять такие же боль и страдания другим. О таких случаях он старался не думать, даже не вспоминать их, потому что не хотел чувствовать себя чудовищем. Уже очень сильно хотелось дать волю своим эмоциям. Только вот что-то внутри переменилось. Ему не хотелось ударить кого-то, наоборот, хотелось просто сесть где-то в уголочке и стать невидимым для всех. В таком состоянии еще треднее выполнять такую сложную работу как пытки. Может это и к лучшему? Выходит, после того, что он планирует делать сегодня, ему не прийдется вновь винить себя в чудовищности, он сможет назвать это просто работой и все на том. Приоткрыв глаза, Дазай посмотрел на внутреннюю часть крыши машины, что отличалась от внешней только мягкой обивкой. Осаму устал. Сейчас он чувствовал себя птицей, запертой в золотой клетке. У него есть все, о чем только может мечтать человек, но нет самого важного — свободы действий. Если бы он только мог не ехать сейчас в место где по новой начнется его личный круг ада. Это один из немногих разов, когда Осаму идет у одному и тому же человеку не в первый раз. На таких людей смотреть больнее всего. Еще подростком ему тяжело было видеть то, что он натворил с человеческим телом в первый раз. Осаму был талантлив в таких делах, но порой кажется, что даже слишком. Сейчас, в двадцать два года, он боится увидеть то, что натворил, но сие неизбежно.

***

Стук небольших каблуков отдавался эхом в пространсве. Опять. Скорый шаг, быстрый ритм. Нет желания лицезреть снова весь этот ужас. Каждый уголок этого цокольного помещения пробуждает глубоко засевшие воспоминания. Достав ключи из внутреннего кармана плаща, он открывает дверь комнаты, в которой содержалась пленная. Зайдя туда, Дазай не проронил не слова, даже не обратил внимание на сидевшего врача. Он подошел сразу к кровати, на которой лежало изрядно потрепанное тело девушки. Осаму подошел вплотную. Ее безжизненное, бледное лицо кричало о том, что ей осталось недолго. —Пшел вон!–громко скомандовал Дазай, обернувшись на врача. Глаза сияли красным. Они налились кровью, да так, что стало страшно в них посмотреть. Столько гнева и устрашающей жестокости было сокрыто в них.—Когда придут эти недоучки, скажи оставшимся, чтобы зажегали камин в комнате допроса номер 3. Врач поклонился и спешно вышел, тихо закрыв дверь. Дазай присел на край кровати и ласково провел рукой по лицу девушки. В горле образовался ком. Глаза, цвета бирюзового льда открылись. Осаму продолжал гладить девушку по шеке, струшевая с нее кровь. —Пожалуйста...–прошептал Дазай, смотря на девушку живыми, умоляющими глазами.—Я прошу тебя, просто расскажи мне все мирно... Я обещаю, что утрою твою жизнь так, как ты этого захочешь, только расскажи все, что знаешь. Мне плевать на то, что ты расскажешь, но я не хочу причинять тебе большую боль. Девушка выдавила из себя улыбку. Такую слабую, в какой-то мере никчемную. У Дазая начали трястись руки. Он не мог, не мог и не хотел делать то, что запланировал. Это выше его сил. —Прости меня... Я, и видимо только я, вижу, как тяжело тебе дается это.... Мне жаль, что ты обязан это делать. Наверное, ты очень хорошй человек... Но и меня пойми, я обязана молчать. Если я скажу хоть слово, то вся моя семья перестанет существовать. Прости меня... я не могу помочь себе, не могу помочь тебе, но могу помочь им... Так, или иначе, меня бы все равно убили, ведь даже если бы я сказала, в живых меня никто не стал бы... Оставлять. Я помогу своей семье... Они будут жить. Прости, что я не смогла помочь тебе...–слабым, очень тихим голосом говорит пленница. Осаму не выдерживает. По его щеке стекает проклятая слеза. Капнув на постель, она оставила мокрый след. Палач сразу вытер мокрую дорожку, что отавила позади себя слеза. Он рвано выдохнул, после чего прикрыл глаза. Наклонившись, он уткнулся лбом в лоб девушки, не сильно давя. Таким образом он принял извинения и простил ее, хотя не за что было прощать. —Конечно, хорошая моя, прощаю... Я не буду просить у тебя прощение за содеянное, потому что такое не простительно, я не достоин его... Ты доблестно сражалась, милая... Я за это тебя уважаю. Осаму отстранился и попытался мягко улыбнуться ей. Палачу тяжело слышать в свой адрес извинения от жертвы. Мало кто способен на то, что бы разглядеть в Осаму тот свет, который скрыт за грубостью действий и жесткостью взгляда. Очень тяжело пытать столь чистых и светлых людей, способных увидеть свет даже в глухой тьме, пусть и напускной. Выпрямившись, Дазай поднялся и вышел из комнаты. Рядом с ней стояли трое молодых людей. Осаму посмотрел на них безразличным, скупым на эмоции взглядом, после чего указал на дверь. —Берите тело и несите туда, чего встали? Вперед. Осаму направился в саму комнату, которую прозвали "комната допроса № 3". Послышался скрип старой железной двери. Жар сразу ударил в лицо. Очень хорошо ощущалась разница температур. Комнату освещали 4 факела и один кирпичный камин. Свет бил прямо в лицо. Помещение изнутри было выложено черным кирпичом, пол же был обычный плиточный. В стену, посередине которой располагался камин, была врезана металлическая перекладина. Она была круглой, не очень большой по диаметру, но что бросалось в глаза первее: орудия. На этой самой перекладине висело много разных приспособлений из тугоплавких металлов, которые использовали, чтобы клеймить людей, прожигая кожу раскалённым металлом. Один край у них был закруглен и покрыт деревом, чтобы их можно было повесить, а другой, наконечник, у каждого был разный. Дазай, как зашёл, сразу направился вправо, где были стеллажи. На полках этих самых стеллажей находились самые разные вещи, которые могли бы пригодиться в пытках раскалённым железом, например: магний, который увеличивает количество жара, исходящего от огня, или же чаша из такого же тугоплавкого металла; в чаше чаще всего плавили железо, но могли и чугун, и медь, и сталь. Взяв в руки чашу, Осаму перенёс её на стол, стоящий неподалёку. Стол сделан из качественного дерева, покрытого термостойким лаком. На дно ёмкости он положил немного железной стружки, которая стояла на столе заранее подготовленная, в специальном судочке. Сама чаша чёрно-серого цвета, на ней был бы виден даже характерный металлический блеск, но чёрная сажа на дне не даёт разглядеть всё великолепие вольфрамового изделия, имеет длинную ручку, сделанную из того же вольфрама, только покрытую резиной. Резина на ручке очень плохо проводит тепло, поэтому вовремя нагревания самой чаши за ручку можно держаться без последствий в виде ожогов. Уже не сопротивляющуюся жертву занесли в комнату. В этот самый момент Дазай засыпал ещё несколько пластинок металлической стружки в чашу и поставил разогреваться в пламени камина камин. Некрупную чашу объяло пламя, медленно прогревая дно, на котором находится железная стружка. Лицо Осаму освещал яркий свет пламени. Пустые глаза прожигали своим холодом огонь в камине. Пока он стоял лицом к зашедшим — никто не увидит его лица, печального взгляда, леденящего человеческую душу, но не пламя камина. —Кладите на стол и цепляйте руки ноги ремнями, а то брыкаться будет,–усмехнувшись сказал Осаму. В свете огня он выглядит еще более жутким. Практиканты быстро выполнили приказ, после чего вновь посмотрели на Дазая. Один из них осмелился коснуться пленной. Он провел рукой по бедру, смотря на довольно привлекательные формы девушки. Темно-карий глаз из-под тишка следил за этим, вновь наливаясь кровью от гнева. Осаму незаметно достал пистолет и снял его с предохранителя. Повернувшись на одних пятках, Дазай стал сверлить грозным взглядом смельчака. В его руке пистолет смотрелся как игрушка, ведь владелец вертел огнестрельное оружие на пальце при помощи спусковой скобы, усмехаясь. Если палец случайно попадёт на спусковой крючок, то из дула вылетит пуля, направляясь не пойми куда. —Убери свои грязные руки от ее тела, поганец...–шипящим голосом сказал Дазай, смотря на него со зловещей ухмылкой.—Ты же не хочешь лечь на ее место, ведь так..? —Очень жаль...–в довершение сказал Осаму Закончив меру воспитания чётким выстрелом в руку извращенца, он отошел обратно к камину и положил пистолет обратно во внутренний карман плаща, соседний от телефона. После, он отошел от камина и взял с полки стеллажа магний в железной коробке. Осаму поставил коробочку на деревянный стол, после чего открыл ее. Внутри оказался небольшой блок серебристо-белого вещества. Дазай взял нож, предназначавшийся специально для нарезания магния, и осторожно отрезал пару пластинок металла. Возвратившись к камину, он швырнул пластинки в огонь. Пламя содрогнулось, после чего воспылало белым светом. Магний начал гореть, источая в два раза больше тепла, чем было в огне. Свет залил комнату целиком. Люди зажмурились, закрывая руками глаза. Осаму плавно двинулся назад,дабы огонь не обжег его. Через несколько секунд, примерно 10, пламя вернулось в прежнюю форму. Дазай наблюдал за этим ярким светом не смыкая глаз, как бы сильно они не выли от боли. Осаму резко развернулся. Красно-карие глаза посмотрели на практикантов, прожигая их души своим ледяным взглядом. Тихий, но злой приказ сорвался с уст: —Срывайте одежду. Двое оставшихся мужчин так и поступили. Они просто сдирали одежду с тела, не беспокоясь о состоянии изрезанной, измученной пленницы. Комнату заполнил треск ткани, соперничая с приятным потрескиваниям дров в камине, где подогревался металл. Когда обнаженное тело предстало перед мужчинами, те отошли в сторону, дабы не помешать палачу исполнить приговор. Тело девушки выглядело измученным: живот в синяках, как и грудь, соски на которой налились кровью из-за жара комнаты; изуродованные руки, запястья которых были прикованы к столу кожаными ремнями, на пальцах тех самых рук не хватало ногтей, а сами кисти часто сочились кровью вперемешку с гноем, конечно, раны загноились, ведь некому за ними ухаживать; колени, вывернуты в разные стороны, из одного торчит кость, откуда тоже периодически сочится гной, ткани там начинают гнить; на лице много мелких повреждений, откуда тянутся длинные следы засохшей крови. Осаму вновь подошел к девушке. Он смотрел на нее пустым, холодным взглядом. Несмотря на это самому Дазаю казалось, что он вот-вот заплачет. Тяжесть в груди опять не дает дышать. Очень больно смотреть на Даниэллу сейчас. Мягкая, но ложная улыбка расцветает на губах парня. Он опускает бледную руку к щеке девушки, после чего нежно гладит её. —Милая, прошу, скажи нам где скрываются Крысы и каковы их дальнейшие планы, иначе я вынужден буду продолжить, – вежливо, с улыбкой попросил Дазай. —Я... Я не помню даже своего имени... Как, черт возьми, я должна рассказать хоть что-то. Я не помню себя, не помню семью...–слабым, хрупким, чуть дрожащим голосом сказала девушка, подняв взгляд на палача. —Ничего, моя хорошая, я помогу тебе вспомнить. Вдруг ушей мужчин настиг жуткий, зловещий хохот. Осаму давил себя, выдавливал из своей грудной клетки хриплый смех. Он смеялся до того момента, пока воздух в легких попросту не кончился. Дазай выровнялся. Шаги эхом раздались в голове девушки. Следующим, что ощутило её уставшее, беспомощное тело была боль. Жгучая боль. Палач капнул расплавленным железом на кожу под ребрами. Мягкая кожа быстро прожглась под натиском такой температуры, а дальше шла дерма и жировая прослойка. Девушка не смогла сдержать крик. Это был ужасающий звук, смесь визга и хрипа, вырвавшегося из обессиленного человека. Этот крик служил мольбой, немой мольбой прекратить это адское мучение. Железо прожигало себе путь вглубь, растапливая жировую прослойку, но чем дальше под кожу, тем меньше становится температура, поэтому, когда металл дошёл до мышц он затронул лишь немного. Вскоре крик утих. Металл под кожей остыл. Снова раскаленный метал коснулся нежной кожи, только в куда более чувствительном месте. Дазай вылил всё железо из чаши на правую грудь. Там кожа особенно нежная, чувствительная, а ещё там очень много сплетений кровеносной системы. Осаму вылил всё именно в ту область, такую чувствительную и слабую, чтобы девушка истекла кровью и не мучилась больше. Весь этот ужас сопровождался жуткими криками. Мученица дергала руками и ногами в попытке выбраться и стряхнуть этот метал с себя, но тщетно. Ей оставалось только орать охрипшим голосом. Ещё долго она дёргалась: пока от одной из её грудей не осталось ровное место, покрытое застывшим железом. Крови не было, а всё потому, что металл прижигал рану собой не давали вылиться не грамму. Конечности подрагивали от боли, от полученного шока. Дазай со зловещей улыбкой вновь отправился к столу, дабы загрузить ещё немного металла в чашу... Долго-ли так было, коротко-ли, Осаму не знает. В его памяти всплывает только запах жареной плоти, который возникал раз за разом в унисон с воплями. Эта вонь пропитала его одежду: запах горелого мяса и человеческих страданий. Дазай подносит калёную чашу в энный раз. В этот раз, когда металл касается красной кожи, тело не реагирует. Осаму продолжает лить железо девушке на бедро. Он знает — так нужно. Пусть все думают, что она упала в обморок, а безумный палач Осаму Дазай продолжает мучить бессознательное тело, потому что это весело. Лучше, пусть они думают так, чем узнают, что жалостливый человек Осаму Дазай прикрывает мертвое тело девушки, чтобы невозможно было её реанимировать. Только он мог видеть, что грудь девушки не вздымается вновь, что запястья больше не пульсируют, что жизнь ушла из её тела. Теперь, ей не придется больше мучиться. Убрав чашу от жженной кожи, он проверил пульс, после чего резко обернулся к мужчинам, что смотрели на пытку металлом всё время. —Медика сюда, живо!–крикнул Дазай, отходя к камину. Уже поздно, она мертва больше полутора минуты. Когда практиканты выбегают из комнаты, он откладывает чашу на подставку около камина, после чего вновь подходит к девушке. Он кладет руку на всё ещё горячую щеку, после чего наклоняется и шепчет: —Ты молодец, милая... Дазай целует её в лоб, после чего выходит из комнаты. Он уходит, слыша, как врач проводит первую помощь. Господи, как же тяжело на душе. Слёзы наворачиваются на глаза. В его руках, по его вине умер человек. Дазай стал забывать насколько же это тяжело. Скрывшись за углом, он закрывает лицо руками. Руки горячие по сравнению с лицом. Через силу, Осаму отдаляет руки от лица. Они трясутся. Кисти рук дрожат прямо на глазах. Дыхание неравномерное. Оно прерывистое и тяжелое. Каждый вдох, будто вдох той самой грудью, ранее залитой раскалённым железом. Вдруг по коридору послышались шаги. Глаз нервно дёрнулся, а с губ сорвался тихий вздох. Дазай скрестил руки на груди, пряча кисти рук, дабы не было заметно дрожи. Из-за угла вышел врач. Он посмотрел на Осаму опечаленным взглядом в смеси со страхом. Не известно что сделает этот сумасшедший человек, после раскрытия плохой новости. —Дазай-сан... Я... эм...–врач вздохнул и поднял голову, говоря уже увереннее.—Я не смог реанимировать пленную. Дазай усмехнулся. Он пожал плечами, будто ничего критичного не произошло. Он улыбнулся и положил руку на плечо мальчишке-врачу. —Не переживай ты так, ничего я с тобой не сделаю. Ну чего ты нос повесил? всё же хорошо. Я скажу Туреко-сенсею, чтобы он тебя освободил от работы на пару деньков, ты только зарегистрируй смерть и напиши документ, справка о смерти. Одну мне отдай. а вторую начальнику своего отделения, лады? —Да, конечно. Спасибо за такую щедрость. Как я могу передать вам документ? —Так... Можешь зайти ко мне домой, ничего страшного не станется. И не бойся меня, я совсем не страшный, а это просто работа. Эти остолопы, которых меня попросили обучить совсем тяжесть пыток не видели, поэтому пришлось малость на публику сыграть,– с улыбкой сказал Осаму.—Ладно, иди уже, не буду тебя задерживать. Ещё встретимся. Дазай помахал рукой тому на прощание, а сам пошёл в комнату, от которой всё ещё несло жаром. Этот врач помог ему успокоиться, прийти в себя. Кажется, он был на грани истерики, а сейчас это очень не кстати. Зайдя в комнату, он глянул на мужчин. —Значит так. Один тушит камин и наводит тут порядки, а второй отвозит тело девушки в наш морг. Тот, кто отвезёт в морг пусть скажет врачам снять побои, распечатать на цветном принтере и отправить их мне в конверте под коврик у входной двери. Номер квартиры я не помню, так что пусть пробьют по базе имя "Осаму Дазай". После его ухода послышались глухие шуршания, свидейтельствующие о начале деятельности. Выйдя за бронированную железную дверь, он быстрым шагом направился в сторону ступенек, выводящих в служебные входы и выходы. Осаму старался держать себя в руках, чтобы не начать истерить прямо тут, на ровном месте. Было бы очень не кстати заплевать репутацию, которую он еще даже восстановить не успел. Заскочив в лифт, он запрокинул голову вверх. Обычно, это помогает предотвратить поток слез, рвущийся из глаз, который невозможно взять под контроль никакми методами, кроме физических. Благо, лифт был пуст, что давало немного больше воли. Наконец, лифт остановился на этаже, кнопку которого нажали так скоро, как только можно было. Несмотря на то, что кнопку нажали буквально неглядя, ехавший попал на тот этаж, который нужен был ему. Это был не этаж, где находилась собстенная квартира, это был этаж, где находилась квартира самого дорогого сердцу человека. Широкими шагами Осаму шагал к заветной двери. И вот, Дазай опускает ручку вниз и тянет дверь на себя, но та не поддается. Все, что остается на данный момент это ждать, но ждать сил нет. Еще немного, и все накопленное просто вырвется под огромным давленнием. Дазай решил не ждать. Он направился к лифту вновь, только вот в этот раз подъемник понес его вверх, а не вниз, где располагалось убежище под коротким названием "дом".