Маленькое счастье

Когда Коска исполнилось восемь лет, Сет попал в аварию. Я помню длинный белый коридор, людей в форме и громкое, почти оглушительное тиканье часов. Все случилось ночью, так что Катран остался дома с Коска и все время был на связи. Тогда я впервые увидел своих родителей спустя... семь лет молчания. Видимо, я и правда выглядел ужасно, потому что мама осторожно обняла меня и сказала, что всё будет хорошо... Папа стоял в стороне и разговаривал с постовой медсестрой. Водитель умер, не приходя в сознание, а Сету повезло. Он уронил что-то под пассажирское кресло и наклонился подобрать вещь, и это его спасло. Перелом бедренной кости, сломанное ребро, пара трещин, гематомы и царапины от осколков лобового окна. Брат не приходил в сознание сутки, а когда открыл глаза и мутным взглядом обвел потолок палаты, я почувствовал себя так, словно на Земле отменили гравитацию. Я улыбался губами, которые не хотели складываться в улыбку. Это был ужасный момент, и в то же время, самый лучший... Я помню день, когда привез своих родителей к себе домой. Катран знал об этом и, судя по накрытому столу, основательно подготовился. Стоило открыть дверь, как с разбегу в меня врезался маленький Коска. Катран стоял у лестницы и дружелюбно улыбался. Весь вечер мы вели себя так, словно были просто отличными приятелями, минимум прикосновений и уж тем более никаких пристальных, понятных только нам двоим взглядов. Коска с важным видом втирал моим очарованным родителям что-то про космическую войну из мультика. И не было никаких слез, недопонимания и разочарования. Был тихий, уютный вечер с людьми, которые долгое время не общались, и теперь сидят в одном кругу и рассказывают друг другу о вчерашнем дне, будто не было долгих лет отчуждения. Это здорово. Через неделю родители уехали. Сет долго сокрушался, что не застал момент, когда мои родители увидели Катрана и познакомились с Коска. С тех пор два раза в неделю я звоню родителям и рассказываю о наших буднях. Вот и сегодня я только попрощался с отцом, как в комнату вошел Катран и встал ровно напротив моего рабочего стола. Я положил телефон в сторону и поднял на супруга воспаленные от долгого просмотра отчетов глаза. - Что? - Ты закончил? - Катран оперся руками об стол и наклонился, чтобы рассмотреть таблицы вверх тормашками. - Да, почти, три страницы осталось. Иди, я скоро, - и быстро вперил слезящиеся глаза на экран. Катран обошел стол и взял мое лицо в свои теплые ладони. Задумчиво посмотрел, коснулся легкими поцелуями век и заботливо предупредил: - Береги мои любимые глаза. Я хмыкнул. С ночевки Коска вернулся рано, мрачный и несговорчивый. По итогам дня складывается ощущение, будто сын отупел и весь его словарный запас ограничивается только: «хорошо», «нормально» и «нет». Если честно, то я просто махнул рукой. Парень давно вышел из возраста, когда нужно вытереть ему слезы, приклеить пластырь на царапину и отряхнуть штанишки от пыли. Не так давно он орал, что вырос и нам больше не надо заезжать за ним в школу. Мы тогда переглянулись с супругом и пожали плечами: сам, так сам. Флаг в руки. Поздно вечером я лежал в постели и читал детектив, когда в спальню тихо постучались. Отложив книгу, я разрешил войти сыну... Ну, а кому еще? Катран еще не вернулся с работы, да и не стал бы он стучать... Открыл бы дверь с ноги, швырнул пиджак на кресло и рухнул на меня. Коска просунул лохматую голову и смущенно улыбнулся: - Пап, не спишь? - Нет, - я похлопал по одеялу и слегка отодвинулся. Коска скользнул в комнату бесшумно и плавно сел. Поджал губы, посмотрел из-под бровей и шумно вздохнул. Я распахнул объятия и Коска, закатив глаза, улыбнулся и лег головой на мои колени. - Что-то случилось? - Пап, а кто первым признался? Ты или отец? - буркнул Коска, не глядя на меня. - Катран. - А ты как отреагировал? Обрадовался? Да, с разбегу, до одурения. - Ну, как сказать... Сперва не очень... Потом... Я люблю Катрана. Очень сильно. Надо во что бы то ни стало беречь семейные ценности. И репутацию Катрана, как адекватного человека. Я рассеянно погладил непослушные вихры сына. Коска что-то одобрительно замычал и повернул голову, чтобы мне было удобнее погладить его там, где ему хотелось. Через час приехал с работы Катран, ласково прогнал сына с кровати и поворчал на меня, мол, избаловал парня... И тут же, посвежевший после душа, устроился рядом и полез с поцелуями. Я просыпаюсь по утрам и смотрю на его приоткрытые губы, расслабленное, медленное дыхание. Вижу россыпь родинок, его кожу, тело. Вдыхаю запах волос. Вижу взмокший со сна висок, стираю пальцем каплю пота. Я люблю момент его пробуждения. Взмах ресниц, мутный, сонный взгляд. Легкая улыбка, ленивая и довольная. Каждое движение его губ зарождает во мне желание касаться их своими. Я думал, с годами к человеку привыкаешь, становишься равным ему. К Катрану нельзя привыкнуть, можно стать его, принадлежать ему, быть с ним. Его объятия меня успокаивают, дарят чувство полноценности. Я чувствую биение его сердца, и это восхитительный ритм. Мне нравится его жадность. Его руки на моих бедрах, губы на шее и член внутри меня. Мой, мне, со мной... Я люблю это. Я держусь за изголовье кровати и смотрю сквозь полуопущенные ресницы на лицо Катрана. Он одной рукой накрывает мои пальцы, другой держит за поясницу, удерживая меня. Его член равномерно натирает простату, и мне до одури хорошо... Кусаю губы, облизываю их и с готовностью отвечаю на голодный поцелуй любимого. Когда Катран отстраняется от меня, между нашими губами рвется ниточка прозрачной слюны, и Катран влажно облизывает ее с моего подбородка. Припечатывает поцелуй. Опускает глаза, смотрит туда, где соединяются наши тела. Отпускает поясницу, гладит большим пальцем чувствительный край и еле слышно стонет. Накрывает ладонью мой член и обводит головку по краю, трет дырку и вновь наклоняется за поцелуем. Я лихорадочным шепотом прошу «быстрее», и прикрываю глаза от особенно сильного и глубокого толчка. Ладонь ритмично и жестко ласкает член и я отпускаю изголовье, привлекаю Катрана за шею и начинаю целовать и лизать его шею, кусаю за ключицы, дергаю за черные волосы на затылке... Дрожь по всему телу, сперма быстро размазывается между нашими телами, а Катран накрывает меня собой и дотрахивает быстрыми, яростными толчками. Несколько минут лежим неподвижно. Когда Катран целует в шею и поднимается с меня, я чувствую прохладу на месте остывающей спермы, морщусь и откидываю прилипшие волосы со лба. Тем временем Катран вынимает член, придерживая натертые края входа. Касается горячими губами влажной кожи внутренней стороны бедра и наклоняется ко мне, заглядывая в глаза. Утыкается лбом в лоб и лукаво улыбается: - Пошли в душ? Я улыбаюсь как идиот, потому что знаю. Ему так же мало меня, как и мне его...