Листки календаря

      Дима взглянул за окно, где вовсю поливал дождь. Снова придется отменять пробежку. В слабый дождик Дубин бегал и занимался на тренажерах, но в такой ливень, как сегодня, об этом нечего и думать. Тренажеры во дворе тоскливо мокли.       Осень шагала по Питеру, засыпая скверы листвой, сначала желто-красной, потом - побуревшей от сырости и бесконечных ног. Осень занавешивала туманом город над Невой. Завывала ветрами, что рвали ветхую парусину серых туч. . И утром уже чувствовалось, как холодно на улице, хотя в самой квартире была система климат-контроля.       Пришлось топать на кухню и там делать разминку и отжимания. С грустью вспомнив о боксерской груше в квартире Грома, Дима стал подумывать, можно ли повесить такую же в их с Кириллом однушке. В недавно сделанный ремонт груша не вписывалась, и это тоже было невесело. Дима вскипятил чайник, включил кофемашину, разогрел сделанные вечером сэндвичи. Осталось разбудить Кирилла. Это было самой сложной частью утренней рутины. Кир брыкался, заворачивался в одеяло, бормотал «Еще чуть-чуть, еще пять минуточек». И засыпал снова. Разбудить Гречкина вовремя было нереально, даже если начать будить в полседьмого. Диму и так уже ругал Прокопенко, что тот опаздывает на планерку с утра. А как не опоздать, если эти «пять минуточек» растягиваются на полчаса? А там еще и до работы добираться по пробкам. На метро быстрее, но Кирюша обидится, что Дима не садится в его "ламбу". Да и пообщаться можно утром перед тем, как расстаться на весь день. Сегодня опаздывать никак нельзя. Прокопенко пообещал лично спустить три шкуры с тех, кто не придет вовремя на совещание. - Киря! Вставай уже. Кровать ходит ходуном. - Угу. Дим не тряси меня, я не груша. - Ты не груша, ты липа! Если что, липовой справкой отмажешься. Или старик Франклин тебе поможет. А мне опаздывать нельзя. - Угу. Кир во время этой пламенной речи заснул снова. Натянул одеяло на нос, завернулся весь. Голые пятки торчат - одеяло длинному Гречкину коротко. Он подтягивает коленки прежде, чем Дима успевает его пощекотать за ноги. Вечером Кирю не угомонишь, лезет под пижаму, шепчет на ухо нежности, готов болтать до рассвета. А с утра – сонное недоразумение, а не Гречкин. - Кир, подъем! - М-м-м. Дима доедал на ходу уже остывший сэндвич, допивал кофе и старался слезать со «второго яруса» не облив их постель при этом. «Ладно, если хочет, пускай, себе, спит» - решил Дубин. Форменная рубашка, куртка, зонт, сумка. Парадное, двор, улица, метро… И родное отделение. В дверях отряхнуть мокрый зонтик. - Уфф, успел. - Молодец, напарник, - Игорь хлопнул его по плечу, - а что, сегодня без тачки в такую погоду? Поругались? Дима покраснел так, что уши заалели. Кажется, они пылают красным, и освещали бы весь опенспейс, если бы вдруг отключили свет. Благо, Гром говорит с ним тихо, в общем гвалте не слышно. - Не-е, просто… ему не к первой паре. - Везет некоторым, - хмыкнул Игорь.       В середине дня пришло сообщение: «Димка, чего не разбудил? Мне ж зачет надо было сдавать этой Макгонагалл. Я только что проснулся, капец зачету» Макгонагалл называли вредную преподавательницу, которая принципиально не брала взяток. И валила таких мажоров, как Кирилл, охотно и со знанием дела. А еще с каким-то садистским удовольствием. «Кирь, я тебя будил все утро. Ты не просыпался. Мне что, табельное домой брать?» «Если не разбудишь завтра, придется нести табельное, я из него сам застрелюсь. Чтоб не связываться с этой… Макгонагалл» «Лучше ложиться пораньше». И Дима представил себе лукавую улыбку Гречкина, когда тот прочтет это. Пораньше лечь он всегда «за». Вот только заснуть вовремя не получается.