Листки календаря

      Всеволод Егорович Гречкин, бывший детдомовец, а ныне миллиардер, родителей своих не знал совсем. Откуда ему было знать их, когда его нашли на ступеньках дома малютки в небольшом подмосковном городке холодной ноябрьской ночью. Севка сполна познал детдомовскую жизнь, «хлебнул сиротской каши столовой ложкой». И понял, что за все надо бороться, выгрызать зубами лучшие куски. Жил, скалясь на тех, кого считал врагами. Бешено дрался за своих. И к шестнадцати годам, когда из детдома выпнули в самостоятельную жизнь, поступил в ПТУ и пошел в «бригаду» Лехи Смелого. Не строительную, разумеется. Бригаду по выбиванию долгов. Очень быстро из Севки Малого стал Севкой Беспредельщиком. Светлые глаза парнишки становились похожими на два куска грязного льда. И страшно бывало не только врагам, но и подельникам. Бил Севка умело и жестко. Словно вымещая всю злость на тех, кто рос в семье, в то время, как его, Севку, воспитатели лупили за украденный с детдомовской кухни сахар и конфеты, подаренные спонсорами. И втихую припрятанные персоналом. Бил за то, что знали любовь и ласку родителей, за нормальное детство. Пускай боятся! Его и боялись. Чужие боялись, свои уважали. Иногда звали «арматурщиком», за любовь к драке куском арматуры. Оружие, знакомое еще с детдома, и в руках Севки становившееся опасным.       Время шло. Пацаны гибли в разборках, и на стрелках. Лихое время было тогда. Кого-то замуровали в бетон еще живым, кого-то сбросили в Неву с тазиком с цементным раствором на ногах. А вот Севку словно судьба берегла. Были шрамы, и ножевые и пулевые. Но он цеплялся за жизнь зубами, как в детстве. После гибели Лехи Смелого он принял бригаду. А дальше – как в той песне, закружило-понесло. Их боялись даже кавказцы. Имя Севки Беспредельщика знали на зонах и в бригадах по всей Москве. Ребятам заказывали конкурентов, зная, что заказ будет выполнен «чисто» и в срок. Денег накопил он немало. И вот, отсиживаясь в глухой таежной избушке после инсценировки собственной смерти во взорванной тачке, Севка решил – пора завязывать. Было ему уже хорошо за двадцать. Знал о том, что похоронен он в родном городе, на Гольяновском кладбище. И даже памятник ему братки поставили. Как в песне: «На старом кладбище лежат бандиты Не сами умерли,а все убиты». Ему удалось обвести вокруг пальца даже смерть… Всеволод Егорович перебрался в Петербург. Сумел заняться бизнесом, в конце 90-х, когда группировки начали расползаться, как прогнившая мешковина. Память всегда была цепкая, а ум – острый.       В начале двухтысячных увидел на конкурсе красоты девочку лет двадцати. Моложе его на десяток лет, беленькая, сероглазая, такая хрупкая… Словно цветок. И звали ее подходяще – Лилия. Лилия училась в балетном училище, уже заканчивала его. Превосходно танцевала, была нежной и милой. Смотрела на нового поклонника глазами испуганного олененка, да улыбалась, принимая подарки Всеволода. Они поженились. Тогда Гречкин решил, что пора обзаводиться семьей. Бандитские разборки остались в прошлом. А дело, созданное им самим, приносило баснословные прибыли. Он мог дать своей любимой Лилечке все, что угодно. Меха, машины, бриллианты, дорогие круизы… И конечно, конкурсы красоты, где она неизменно оказывалась победительницей. Жюри присуждало ей первый приз. А как иначе, если спонсировал всё мероприятие богатый муж? Лилия привыкла ко всему этому. Ей нравилась такая жизнь. Но тут, как гром среди ясного неба… Оказалось, что Лиля беременна. Всеволод летал, как на крыльях, к тому же на УЗИ сказали, что родится мальчик. Гречкин был счастлив – будет сын, гордость, наследник. А вот будущая мамочка лила слезы. Она понимала, что беременность поставит крест на карьере. Ей хотелось танца, хотелось блистать на сцене, а не рожать и портить фигуру. Муж убеждал ее, что все поправимо, что она будет танцевать, а с ребенком будет нянчиться гувернантка. Но Лилию это не утешало. Она рыдала, стягивала себе живот, пока муж не видел, и проклинала тот день, когда в ней зародилась новая жизнь. Кирюшка родился в Испании, в самой лучшей клинике. Крикливый крепкий пацаненок, как две капли воды, похожий на отца. С Лилей случилось то, чего она боялась всю свою жизнь. После родов фигура «поплыла». Стараясь вернуть былую стройность, молодая женщина отказалась кормить грудью, сидела на диетах и до упада занималась в спортзале в шикарном особняке. А потом «подсела» на тайские таблетки. Всеволод работал день и ночь, не особо интересуясь делами жены. Ребенок был под присмотром нянек, а Лилия старалась вернуться к активной жизни. Вот только когда Кириллу исполнилось полтора года, ее забрали в больницу… И не спасли. Потом оказалось, что печень женщины была в таком же состоянии, как у запойного алкоголика шестидесяти лет. Родители Лили не желали иметь ничего общего с ее мужем, считая Всеволода виноватым в смерти дочери. А внука попросили и вовсе не показывать. - Если бы не он, Лилечка осталась бы жива! – рыдала новоиспеченная бабушка. Впрочем, со смертью Лилии в жизни Всеволода и маленького Кирюши ничего не изменилось. Гречкин-старший работал, стараясь обеспечить сына самым лучшим. Гречкин-младший рос на руках наемных гувернанток и нянек, которые учили малыша, но не любили его. Любить – дело трудное, за это не доплачивают. А позже оказалось, что во время беременности Лилия пила сибутрамин, чтобы не растолстеть. И это сказалось на здоровье сына. И к тому же передалось по наследству расстройство пищевого поведения.       Всеволод не знал, что делать с ним. Ребенок абсолютно был далек от того идеального сына, образ которого создал себе Гречкин. И то, от чего бы Севка в детстве прыгал бы до потолка, Кирилл отталкивал от себя с брезгливой рожицей. Всеволод считал это избалованностью и боролся с ней по-своему. Потом просто перестал обращать внимание на сына. Жив – и слава Богу. Так и рос Кирюшка в «золотой клетке» - особняке на Елагином. Он мог себе позволить многое, но был несчастнее ребятишек, что видят сладости лишь по праздникам. А на рабочем столе у Всеволода и по сей день стоит фото в рамке – трехлетний сын сидит на крыле частного самолета и испуганно смотрит в объектив, прижимая к себе плюшевого мишку. Того, что остался от Лили.