Листки календаря

      Дима – это светлые пшеничные волосы, добрая улыбка и блеск очков, которые Кирилл любит аккуратно снимать перед поцелуем. Дима – это рубашка в клетку и синий джемпер, это отточенные карандаши и педантично сложенные в стопки бумаги. Это вовремя и грамотно составленные документы, без которых им с Игорем Громом выслушивать нагоняи от Прокопенко и вышестоящего начальства. Это свежий бодрящий кофе. Это «чем я могу быть полезен»?       Но никто, кроме Кирилла не знает, что тихий и милые Дима Дубин может быть та-аким…. Лукавый бесенок под маской ангелочка, хитрый и ласковый, но способный на милые шалости.       Вечером Дима открыл двери Кириллу, который приехал с очередного зачета, вымотанный и недовольный. Зачет получил, но устал, проголодался и вообще, Питерская полузима-полуосень не способствует душевному равновесию. Оттепель растопила снег, превратив его в грязь, машина застряла в таком полурастаявшем сугробе, ботинки промокли… В-общем, Кир далеко не сразу заметил, что у его любимого домашние треники надеты…. На голое тело. - Ди-им, - подозвал его. - М? Да, милый, - как бы рассеянно спросил тот, отрываясь от наброска грифонов на Банковском мосту. - Дим, это что? Кир обнял его, запустил руку под резинку штанов. Догадка оказалась верной, и от нахлынувших эмоций сладко и волнительно защекотало где-то внизу живота. - Не что, а кто. Это я. Димка вывернулся из обнимающих его рук Кирилла легко. На вид – щуплый, невысокий и явно не обладающий мощными бицепсами, он был сильным и спортивным. Восточные единоборства и ежемесячные зачеты в Академии помогли держать тело в тонусе. Дубин и сейчас не пропускал занятий в зале, чтобы на подготовке не ударить в грязь лицом – как в переносном, так и в прямом смысле. Так что скрутить Кирилла ему было легче легкого, хоть он и на полголовы выше. Тот состроил обиженную мордашку: - Дим, ну что это такое? - Идем в душ, шоколадка. И мазнул губами где-то за ухом.       Дима порой звал Гречкина «шоколадкой», началось это после того, как они вернулись с Мальдив. На Диму загар почти не пристал, а вот Кир загорел шикарно. Сейчас о том загаре остались лишь воспоминания, да эта сладкая кличка. Воду настраивал сам Дима. Кир делал такую горячущую, что от тела шел пар. - Правильно Гром говорит, ты адское создание, и это для тебя память о доме, - шипел он, пока Кир нежился под струями кипятка. Так что сейчас купались под «приятно теплой» водой, и балдели, намыливая друг друга. Пена пахла шоколадом и кокосом. - Дим, еще немного – и до кровати не доберемся, - шутливо признался Кирилл. Дубин шутливо мазнул его пеной по носу: - Не беда, вся ночь впереди. Кирилл не мог не любоваться Димой. Его Димой, его личным солнышком. Тот раскинулся на огромной кровати морской звездой, совершенно без ничего. Словно говоря – вот он я, весь твой. Кирилл не выдержал – стал выцеловывать его ключицы, грудь, подтянутый живот. Дотрогулся губами до каждого шрама, а один, от пулевого, облизал кончиком языка. Тихий нетерпеливый стон был ответом. Воодушевленный Гречкин провел языком дорожку от пупка вниз, до лобка. И прихватил губами головку. Почувствовал димкины пальцы, ерошившие его длинные волнистые волосы, обхватил член любимого, и, помогая себе рукой, стал ртом насаживаться на него, облизывая, как порцию мороженого. Дима ахнул, невольно подался вперед… Чуть потянул за волосы, словно вынуждая взять поглубже… Такое было впервые, с Димой уж точно. И от осознания этого он зажмурился, застонал еще громче, едва успев отстраниться. Кирилл облизнул капли спермы с губ и с руки, снова провел языком по диминому животу. А затем решительно раздвинул его ноги. Благо, растяжка была у него что надо, хоть на шпагат садись. Смазка пахла мятой. У Кирилла в тумбочке был целый ворох разных, с любыми запахами и совсем без вкуса и запаха. Дима вздрогнул, когда почувствовал холодное прикосновение, но длилось это секунду или две. А затем скользкие длинные пальцы проникли внутрь. Колени сами согнулись, Дима лег так, чтобы Кириллу было удобнее растягивать его. И думал, что у Гречкина пальцы такие длинные, что… -О-о-ох! Стон был не от боли, а от неожиданного проникновения. Резковато, в духе Кира, тот не любит долгих прелюдий. Они порой менялись ролями, и Кир оказывался сверху. Диме это было так же приятно, как самому брать любовника, ритмично двигаясь и поддерживая его за узкие бедра. Сейчас Кирилл трахал его, довольно резко и быстро. Дима цеплялся пальцами за его спину, подавался вперед, и едва не кончил во второй раз, когда Кирилл излился там внутри.       Они лежали еще несколько минут, тяжело дыша и приходя в себя. Кирюша так и завалился на Диму, свесив длинные руки и ноги. - Слезь. - С тебя? – С кровати. Простыню поменять надо. Переменой постельного занимался Дима, потому что Кирилл запутался бы в простыне и в собственных руках, и пришлось бы возиться еще дольше. Потом они быстро обмылись во второй раз, и Дима влез в мягкую пижаму со смешными динозавриками. Кирилл обожал, когда его личное Солнышко надевает ее. Дима снова становился уютным, таким домашним, теплым... Не хотелось выпускать его из своих объятий. - Может, тебе тоже пижаму хочется? - Не-а, я привык спать в футболке и труселях. - А если отопление отключат? - А что, так бывает? - Разумеется, в старых квартирах-то. Эх ты, мажор.... - Тогда ла-адно. Тоже с динозаврами.       Огромное одеяло –антистресс накрыло обоих. И стало так тихо и темно…. Завтра будет новый день и новые заботы. А пока надо просто набраться сил.