Листки календаря

- Кирюш, знаешь, на работе новое правило, отмечаться, когда приходишь и уходишь. Это, типа, для того, чтоб сотрудники не тратили рабочее время на личные дела. Содрали с офисных работников. Сравнили… бегемота и травинку. - Кирюш, я кормлю котов у подъезда. Их там пятеро. Один – черно-белый, пушистый, еще двое черных, одна серая кошка и рыжий котенок-подросток. Самый пугливый, я его отдельно кормлю. Вот выпишут тебя, и увидишь. Тебе они понравятся. - Кирь, все растаяло, а ночью опять подморозило. Нехорошо злорадствовать, но Цветков сегодня на крыльце ступеньки сосчитал пятой точкой. Ух и ругался! Но с ним ничего не случилось. - Киря, мои все переживают за тебя. Я не хотел говорить, но сюжет про твою ламбу показали в «Вечернем Петербурге» в тот день. - А твой отец тоже приходит в больницу. Может, не каждый день, но он тоже переживает за тебя. Думаю, вы помиритесь после того, как ты.. выздоровеешь.       Дима говорил, держа безжизненную руку любимого. Тот не подавал признаков жизни, и лишь попискивание приборов говорило о том, что Кирилл Гречкин еще жив. Врачи не давали никаких прогнозов. Говорили, что состояние стабильное. А то, что он пока не пришел в себя, это вопрос времени. Однажды Дима не поехал на трамвае до метро. Решил пройтись пешком. Район был незнакомым, он включил навигатор и побрел по улочкам Питера. Порой сворачивал во дворы, в арки, шел, не торопясь. Дома все равно никто не ждет. И увидел маленькую церковь. На навигаторе она значилась, как часовня Блаженной Ксении. Святая, что помогает болящим, а о чудесах, творимых святой, он даже читал когда-то. Ноги сами понесли в тепло и свет храма. Внутри было малолюдно, лишь несоклько старушек бодро меняли свечи в алтаря. «Помоги мне, - мысленно обратился он, глядя на иконы и даже не зная толком, к кому он обращается, - помоги, спаси его, пожалуйста». Дима купил свечки, поставил «за здравие раба Божьего Кирилла». Он понятия не имел, крещеный тот или нет. Они и не разговаривали на эту тему ни разу. Но рассудил, что не могут Высшие Силы отказать, если просить от всего сердца. - Молиться надо, - строго сказала какая-то старушка в белом платке, а затем вдруг заулыбалась и добавила: Молитесь, и дано вам будет. Дима кивнул и снова снял очки. Слезы застилали взгляд, все расплывалось перед глазами, и казалось, что вокруг свечек мягко сияет желтый круг. «Будто нимб», - промелькнуло вдруг.       Вернувшись домой, Дима достал карандаш и бумагу. Он не брался за рисование уже очень, очень давно. А сейчас вдруг захотелось нарисовать церковь среди высоких старых деревьев, свечки с нимбом и Кирилла. Не того, которого он видел пару часов назад в больнице. А улыбчивого, чуть задумавшегося. Как на фото, которое Дима сделал на телефон давно, еще до Нового Года. И еще одна зарисовка две руки. Одна – с пластырями, другую срисовал с собственной кисти. Даже часы на запястье изобразил. Тоже подарок Кирюши – не на День Рождения или другой праздник. Просто так. За окнами стало темнеть. В марте уже темнеет поздно. На деревьях скоро появятся листочки, клейкие, зеленые. Можно будет взять акварель. Или гуашь. Дима всегда рисовал в карандашной технике. А сейчас подумалось, что пора бы попробовать что-то новое. От размышлений отвлек зазвонивший телефон. - Дмитрий Евгеньевич, - услышал он женский голос, - Кирилл Всеволодович пришел в себя. И ждет вас. Дорога до метро казалась бесконечной, Дима бежал вдоль проспекта, на ходу застегивая куртку. В метро народу не так много уже, можно сесть и закрыть глаза ненадолго. Пересадка, еще три станции по другой ветке, трамвай, подъехавший, едва Дима подбежал к остановке. Он едва упросил, чтоб его пропустили в неурочное время. И.. встретился глазами с Кириллом. Тот, похоже, еще не полностью осознал, что с ним и где он. Но пытался улыбаться. И протянул руку к Диме. - Любимый, - шептал тот, не замечая текущих по щекам слез, - помогло, помогло…. Спасибо, Ксеньюшка, спасибо. Чудеса случаются, правда. И уже стал говорить с Кириллом, рассказывать, как он скучал по нему, как ждал его возвращения. Правда, дали побыть вместе всего пять минут. Потом выставили – время было позднее. - Игорь, - едва выйдя из больничного корпуса, Дима позвонил Грому, - Кир очнулся. - А я что говорил? Что все будет хорошо. - Я знаю, - торопливо ответил Дубин, и… ты еще на работе? Может, тебе помощь нужна? - Уже домой иду. Так что давай, езжай домой, не развалится наше отделение без нас. - Ага… хорошо. - Держись, напарник.       Дима ехал на прекрасном трамвае, похожем на старинный. Он позванивал на рельсах, и был почти пустым. Домой добрался уже поздно, и впервые за долгое время захотел поесть. Хорошо, что по дороге купил пирожков с картошкой. И салат из капусты с морковкой. И разумеется, несколько пакетиков корма для котов. Сейчас они уже попрятались, но с утра надо будет подкормить их. Лег спать, но сон отчего-то не шел. И, тогда Дима стал дорисовывать портрет Кирилла. Прорисовывал каждую деталь, будто создавал его образ на крафтовой бумаге. И улыбался. Дорисовав, Дима решил, что завтра при дневном свете он доработает его, и тогда заснул уже без снов.