Туманность «сердце»

***

Утро добрым не бывает никогда. Серые тучи. Серые люди. Ни капли радости или какой-то теплоты в душе. Хочется… чего-то тёплого. Чего-то мягкого, нежного… например, любви. Но мы в Англии. Несоблюдение этикета карается позором на всю жизнь и всего рода. Ха. А вы говорите, что люди не алчные существа. А ведь задуматься только. Нас всех окружают тёмные, злые, лицемерные людишки, любящие деньги. Хотя… все любят деньги. Без денег ты никто. Ни в обществе, ни для себя. Ведь все мы любим деньги… деньги многофункциональны. Ты можешь купить одежду. Ты можешь купить услугу. Ты можешь подкупить человека. Люди словно товар: продаются по определённой цене. Поэтому хорошо быть богатым. Все блага тебе доступны, и даже люди, которых ты ненавидишь могут оказаться полезными для тебя. Великая Англия встретила нас своей угрюмостью и строгостью, что для менталитета нынешних людей вполне нормально. Поместье, доставшееся мне от бабушки, было где-то на окраине города. Моя бабуля работала секретаршей у одной очень важной шишки. И от рук этой «шишки» она и погибла. Откуда же у старой, бедной старушки поместье? Моя бабушка графиня. По крайней мере, она получила этот титул благодаря делам, что она сделала за свою жизнь. — Госпожа Маргаретта, мы почти приехали… - до моих ушей донёсся чуть трясущийся то ли от холода, то ли от какого-то страха голос моей служанки. — Фрезельда… ты чего-то боишься? Может, тебе холодно? Я могу дать тебе свою накидку. — я перевела взгляд на свою слугу. На самом деле, в Англии было даже немного прохладнее, чем обычно. Кажется, природа собирается в скором времени сбросить сухие листья с деревьев, окутывая страну белым снегом, заставляя жителей нервно укутываться в свои шелка или хлопок. — Не стоит, госпожа… вы и так много чего сделали для меня. Девушка улыбнулась. Её блондинистые волосы завязаны в пучок для удобства. Красивые, голубые глаза смотрели то в окно, то на меня. Её веснушки украшали аккуратное, чуть округлое лицо. Чёрное, простое платье не доставало пола колесницы. Просто и со вкусом, а главное ничего мешающего её работе. А ведь когда-то она страдала. Чёртов барон Вильхельм… он так издевался над бедной Фрезельдой, что та до сих пор трясётся только от первого слога его имени. Да чтоб он сдох в таких же муках, как бедная девочка. Особой информации об этом паршивце я не знаю, но ясно, что он отвратителен. — Госпожа, вы, может, голодны? - голос служанки становился ещё более тихим. Кажется, она впервые так нервничает. — Нет, я не голодна, спасибо. - мой голос был спокойным, умиротворённым. В какой-то степени даже строгим. А вытащила я Фрезельду путём хитрости и подкупа. Да, это было непросто даже в моём юном возрасте, но благодаря отцу, который всё время работал и искренне помогал людям в ситуациях, требующие внимания профессионального детектива, я стала достаточно осторожной и логичной в действиях и своих размышлениях. Выманить того придурка Вильхельма из поместья оказалось трудной задачей, но у нас получилось. — Я когда-то была здесь. — В Англии? — я взглянула на неё. Её глаза с пушистыми ресницами опущены. Щёки с лёгким румянцем и веснушками были чуть надуты, так как она улыбалась. — Да… вместе с бароном! — О, боже, ради всего святого… Фрезельда, пожалуйста, не называй его больше никогда. Я его и знать не хочу. Наглый, жадный, отвратительный барон! Ещё и относился к тебе, как к тряпке. — я закатила глаза и недовольно вздохнула. — Нельзя так говорить, госпожа! — Он этого достоин. Англия… конец 19 века. Нужно проехать через весь Лондон чтобы добраться до поместья. Я разглядывала людей в окно… какие-то они слишком серьёзные. А дамы даже стеснительные. В Германии не так… Берлин — мой родной город. Конечно, я могла бы родиться в какой-нибудь деревеньке близ Гамбурга, но мне в какой-то степени повезло. Несмотря на то, что немецкий для меня родной, и я кое-как выучила английский, я говорю на нём почти как на родном. Почти. Акцент портит всё, ведь люди здесь, как я была наслышана, не принимают "чужаков" - иностранцев. А ведь и вправду люди в Берлине очень…яркие. Вокруг танцы, кафе, толстые мужчины с пивным животом (женщины не исключение), народная музыка, улыбающиеся тебе люди… А тут настолько тихо, что я слышу биение сердца соседки. Может, это и звучит, как стереотипное мышление, но всё именно так в моей родной стране. Приветливые люди, очень свободно выражающие свои эмоции..почти как итальянцы.

***

Вот мы и прибыли. Серое здание с явным признаком того, что ремонта здесь не было довольно долго, увядающий сад. — Мы только приехали, а мне уже тоскливо. — моя фигура вышла из повозки, пошатываясь. Темень в глазах из-за слабого здоровья уже стала привычным явлением. Я не считаю, что это что-то страшное. — Госпожа, не вставайте так резко! — Фрезельда встала рядом со мной, поддерживая мои руки. Блондинка была чересчур чувствительна, но это даже мило. — У вас… у вас голова не кружится? —Нет, что ты, не волнуйся. Я в полном порядке. - я сказала это со вздохом. Усталость, связанная с долгой поездкой, негативно сказывалась на мне. Вдохнув, я медленно выдохнула, насыщая каждую клетку своего слабого организма кислородом. И всё же, плюсы жить недалеко от города есть. Табачного дыма нет. От этого противного запаха табака мне просто хочется заткнуть нос и уйти куда подальше. Хоть курение и является какой-то модой, но это же противно. Отец курил почти всю жизнь, и мне было невыносимо оказываться рядом с его кабинетом, от которого несло табаком и терпким запахом выдержанного виски. Здание с облупленными, когда-то белыми, колоннами стояло в мёртвой тишине. Кажется, даже ветра тут нет. Настолько давящая и траурная атмосфера, что мне захотелось сесть в повозку и уехать обратно. С другой стороны, я приехала на помощь. Но это здание подходит для моего такого же хмурого настроения. Пропади всё пропадом... — Тут почти всё мертво. - я хмыкнула, осматривая унылый завядший сад своими карими глазами. Там куст сухих, опущенных бутонами вниз роз. Там росли пионы, судя по остаткам лепестков на земле. — Но… но внутри должно быть лучше! Вы ведь помните, что у госпожи Мирабеллы был старый дворецкий? Он ухаживал за домом внутри, так как снаружи уже не справляется! Сад огромен. — мне осталось лишь кивнуть и двинуться в сторону затхлого поместья. Стоило подойти ко входу, как достаточно большая железная дверь открылась, напугав бедняжку служанку, заставив её схватиться за сердце. На пороге стоял высокий старик с крючковатым носом и парой круглых, безумно забавных очков, которые делали его серые глаза ещё более большими. — Ох, так это вы, госпожа Маргаретта! Проходите. — Дворецкий пропустил нас с Фрезельдой внутрь. Уютно, да и тепло. Деревянный паркет тихо заскрипел под напором моих осенних туфель. Красные, бордовые обои с узором (честно, я не могу сравнить узор с чем-то. Полоски и кружочки. Очень весело.) создавали ещё больший уют. Прямо как дома. — Как вы доехали? — дворецкий помог снять мне осеннее пальто, так же помог и моей служанке, аккуратно кладя одежду на руку. — Вполне хорошо. Дорога была такой же грустной, как и смерть бабули. — мои карие, тёмные глаза, утратившие блеск ещё давно, взглянули на старика. Он горько вздохнул. Его седые волосы, завязанные в маленький хвостик сзади, слегка дёрнулись вместе с головой. — Она очень скучала по вам. - голос старичка стал более тихим и хриплым. Кажется, он тоже скучает по ней. — И я по ней скучаю. И буду скучать. — я выдохнула и взглянула уже на пол. Из-под подола моего синего платья тёплого оттенка, завязанное на шнуровку, а не на корсет (спасибо, что это запрещено для меня…), выглядывали чёрные сапоги. — Не грустите, госпожа! — Фрезельда подошла ближе ко мне и улыбнулась. — Она сейчас в лучшем мире! — Да. Надо будет как-нибудь посетить церковь. - сказала я, поднимая голову вверх. Каштановые локоны немного вились. Я не носила шляпки, потому что это просто не удобно, и потому (ох, я никогда не уважала этикет, но всё же его соблюдаю) носила распущенные волосы, лишь изредка собирая их в аккуратные причёски с помощью Фризельды. Дворецкий позвал нас с ней в гостинную, проводя по залу. Мы прошли множество комнат, которые были по-разному обставлены. Осталось не запутаться.. Зелёные обои делали гостинную комнату более тёплой. Камин посередине греет помещение, а над камином висит голова медведя, как трофей. Два синих бархатных дивана смотрели друг на друга под углом, повёрнутые больше к камину. Небольшой резной деревянный столик с газетой на столешнице выделялся среди такого аккуратного убранства комнаты. — Здесь уютно. — Ваша бабушка любила отдыхать в этой комнате после тяжёлой работы. — дворецкий продолжал что-то говорить, а я мой взгляд зацепился за плюшевого кролика. Серенький кролик с длинными ушками и в синем фраке. Я подошла ближе к плюшевой вещи и взглянула на неё. Глазки-пуговки смотрели на меня. На фраке красовалась этикетка. «Корпорация Фантом». Взяв в свои бледные руки мягкую игрушку, я начала осматривать её. Мягкий материал, приятный плюш, который не чувствовался даже сквозь ткань, аккуратные нити... — Ох, вам понравилась эта игрушка? — дворецкий спросил меня, слегка напугав, заставив меня дёрнуться. — А? Ну, недурная игрушка. Откуда же она здесь? — Её подарил вашей бабушке её босс. Я вздохнула и положила кролика на место. — Это точно фабричное производство, как я понимаю. Очень качественно пошита. — Вы верно рассуждаете, мисс. Так вы ещё и разбираетесь в этой теме? — Ну что вы. Мать обучала меня шитью, чтобы скучно не было в свободное время от уроков. Единственное, что у меня было в голове сейчас, так это вопрос:"Что же за Фантом?..» Её босс…то есть, это он её убил? Или же нет. Тут какая-то путаница. Нужно разобраться бы в этом деле.