пульки-фейерверки

после переезда в собственную квартиру ни у эйджи, ни у эша совершенно не осталось денег. в целом, юноши замечательно обходились простейшими обедами, которые эйджи с периодической регулярностью сжигал. эш умел готовить, и делал это просто восхитительно, с грацией танцора и сноровкой шеф-повара. эйджи не умел готовить от слова совершенно – каждый раз, когда после работы эш приглашал к ним шортера, тот, вне зависимости от степени усталости, всегда покупал что-то съестное. эйджи дулся и накладывал гостю рис – единственное, что у него получилось съедобным. ну, через раз. эш незаметно кривился почти от каждого блюда в любом ресторане – тончайший вкус позволял ему безошибочно определить, что в этот раз повар переборщил с энным инградиентом, иной раз совершенно забыв о том, что это конкретное блюдо следует подавать с енным соусом. эш, периодически раскидываясь понтами туда-сюда, с щенячьей благодарностью съедал всё, что пытался готовить эйджи, просил добавки и порядочно мыл посуду, после каждого завтрака-обеда-ужина целуя парня в обе щёки. эйджи смущался и радостно трепетал, пребывая в блаженном неведении собственных кулинарных провалов. словом, они выживали, даже имея крайне скромную диету. остальные расходы тоже не значились такими пугающими: одежды юношам хватало, а в случае чего всегда можно одолжить у любимого; совместные вечера в основном прятались на крышах многоэтажек, а книги после возмущенного бу-бу-бу экономного эйджи они стали покупать на блошиных рынках. общее положение дел, включающее в себя сладкие глупости вроде рая в шалаше и куда более прозаичный факт того, что эш прекрасно знаком с жизнью-выживанием, а эйджи просто неприхотлив, позволяло немного выдохнуть и расслабиться – хей, они так молоды, они только начинают жить! и зарабатывать, угу. празднику, в целом и общем, было плевать. и эйджи, и эш отчаянно хотели сделать любимому наилучший, наичудеснейший подарок – как-никак, первое рождество вместе!, – и оба решительно не имели идей. и средств. – шорте-е-ер.. – протяжно завыл эш, напоминая раненую собаку, – что мне ему подарить? взгляд друга отражал нечто вроде сочувствия. юноша выразительно моргнул, покачал стаканом и вздохнул, изо всех сил показывая глубочайшее сопереживание.  — хорошо, давай пойдём от самого очевидного. что он любит? – ме-е-еня. шортер буркнул что-то неразборчивое о том, что можно и не напоминать об этом каждые пять минут – не всерьёз, конечно, ведь ни о каких пяти минутах передышки и речи не шло – эш трещал об этом без умолку с тех самых пор, как эйджи хватило дури признаться. шортер философски пожал плечами. он рад, конечно, но вопрос с подарком оставался открытым, и друга нужно было срочно выводить из амёбно-шортер-ты-не-понимаешь-я-его-так-люблю-ни-один-подарок-его-не-достоин состояния. – я в курсе. ты говоришь об этом чаще, чем в нью-йорке дохнут собаки. – шортер от души пихнул эша, пытаясь воскресить его бренные душу и тело, – э, хватит умирающего лебедя корчить. вдохнул, выдохнул и нацарапал список того, что он любит. – он любит книги. шортер энергично кивнул. вот же, отличная идея! – ну? какие? – японскую классику. – с видом 'вот-видишь-как-всё-плохо' буркнул эш, – причём, как ты можешь догадаться, не на английском. шортеру всегда казалось, что чем сильнее сожмёшь брови, тем быстрее и блистательнее окажется мысль. результатом усиленной мозговой деятельности пока что был только короткий смешок линкса, но юноша не сдавался. эш думал куда усерднее, но умел делать это с нормальным лицом нормального человека – порой, господи прости, даже серьёзного. – может, подарить ему что-нибудь для готовки? он любит это, и у него хорошо получается. всей вежливости шортера хватило только на короткое бесхребетное 'м'. 'врать друзьям – плохо' – врезалась в память и плоть азбучная истина. 'ломать детские мечты и воздушные замки – плохо'.– вспомнилось следом. что делать при конфронтации этих двух тезисов никто не объяснял, потому шортер улавливал интуитивно, переводя тему. – не-а! – мягким голосом, каким обычно говорят с душевнобольными, – ещё варианты? – фотография.. он любит... – фотография! – закричал шортер как умалишенный, – точно ведь! у него ведь даже фотоаппарат есть! эш оживился, расцвёл и воскрес, как цветочек, как зайчик, как ясное солнышко. – ты гений, брат. я не очень хорошо в этом разбираюсь, но, кажется, можно купить крутой объектив. у эйджи уже есть камера, но объектив там самый обычный.. от него же качество фотографии зависит, правильно? шортер взмахнул руками, защищаясь. – мне почем знать! ну, думаю да, но.. эш подорвался с места так быстро, что вслед его движениям заискрился воздух. накинул джинсовку, бросил купюру, пробормотал что-то о вечной благодарности ничуть не удивленному шортеру и пулей вылетел из бара. оставалось две вещи: во-первых, найти деньги, во-вторых, найти объектив. запоздало мелькнула мысль – может, найти ещё и штатив? и другие умные слова? а они зависят от имеющейся модели камеры? а.. прописная истина больно жгла самолюбие: для того, чтобы что-то купить, нужно сначала что-то заработать. ну, или продать. эш задумался. в этом мире он дорожил эйджи, своей обретенной свободой, пистолетом и убитой-разбитой-любимый-давай-купим-тебе-новую джинсовкой. из всего этого, продать, пожалуй, можно только пистолет. стоящий посреди улицы парень застыл каменным изваянием и рассматривал оружие так, будто видел его впервые. проходящая мимо парочка шарахнулась в сторону, взвизгнув. эш недоуменно поднял бровь. говоря немного честнее, расставаться с пистолетом было.. царапающе? тот самый, к которому прикоснулся эйджи в их первую встречу, тот самый, из которого он учился и учил стрелять, тот самый.. ..к чёрту, господи. эш не отличался сентиментальностью, но отличался знанием всех точек купли-сбыта, а ещё – умением держать цену и набивать её – и лица несогласных, – даже выше предполагаемой. эйджи растерянно мяукнул, растянувшись на диване. битый час он листал интернет в поисках идей, и битый же час страдал. он всегда любил искать подарки и не испытывал особых трудностей, но! эшу нужно что-то самое хорошее и чудесное! самое прекрасное! остановившись на огромной упаковке шоколада, фантазия эйджи заглохла, отрешенно откидывая классические варианты. ладно. ничего. он так просто не сдастся. американский сегмент интернета значительно отличался от того, к которому привык эйджи, но наличие форумов с заблудшими душами и внезапными ангелами-хранителями на них оставалось неизменным. к кому ещё обратиться в трудный час? поудобнее разместив ноутбук на коленях, эйджи набросал что-то вроде: 'здравствуйте :) помогите выбрать подарок парню на рождество. ему восемнадцать лет, увлекается..' благо, виртуальность спасала от неловкого 'э-э', неизменно возникавшего, когда-то кто-то спрашивал об хобби его парня в реальности. ну, он любит химию и отлично разбирается во всех ядах и наркотиках, любит веселиться с друзьями, половина из которых уже насобирала себе на пожизненное, а ещё любит совместный просмотр диснея, а ещё – стрелять.. в рассказах посторонним он обычно ограничивался страстью эша к литературе и невинным просмотрам мультиков вместе – это, кстати, было чистой правдой, особенно с большими кружками горячего шоколада, – не какао!, – в руках. из какого 'он любит..' можно выжать идею для подарка? эйджи вздохнул и продолжил печатать: '..увлекается книгами, естественными науками и стрельбой. что подарить? помогите. спасибо :)' звучало как-то не очень убедительно – совсем не убедительно, если честно. тем не менее, эйджи отправил сообщения и с сосредоточенным видом пошёл на кухню – метаться-волноваться, попутно готовя обед. мелькнула мысль о том, что они будут кушать на рождество. переплетение традиций и культур, объединенное в их маленькой квартирке, превращало буквально всё, окружающее юношей, во что-то уникальное, теплое и замечательное, и в этот раз.. вздрогнув от звука уведомления, эйджи выронил плошку и смачно плеснул на себя кипятком, украсив горечь поражения упавшим на босые ноги металлом. зашипел, убавил огонь на плите и покорно поскакал к ноутбуку. за такое короткое время на его вопрос насобиралось более десяти ответов. эйджи смутно представлял, насколько же много времени должно быть у человека, чтобы лазить по подобного рода форумам, однако благодарно кивнул невидимым собеседникам и принялся читать. ну, он ожидал что-то вроде спама, но не думал, что его будет так много. семь из девяти сообщения оказались рекламой сайтов с подарками, одно глуповато утверждало 'спроси его сам! нет ничего хорошего в сюрпризах', ещё одно глубокомысленно заявляло 'книгу'. эйджи вдруг весь стал похож на несчастного котёнка – ну что такое, почему не думается! пересматривая сообщения ещё раз, он увидел, что одна из ссылок ведёт на личную страничку какого-то мастера по оружию. – здесь, – ораторским тоном счастливого предпренимателя вещал мужчина из закрепленного сторис, – вы можете купить множество совершенно уникальных вещей для модификации вашей пушки! эйджи поморщился, но почему-то не выключил, давая шанс себя удивить. – что насчёт устройства, позволяющего превратить обычный пистолет в оружие для лазертага? или специальных пуль-фейерверков? может, вас заинтересует прицел виртуальной реальности и специальные пульки с датчиками, позволяющие превратить обычную железку в увлекательную игру со сменными режимами – зомби-апокалипсис, данжеон, охотничья тематика, – и режимом полного погружения? или.. эйджи был наивен, как дитя на руках у девы марии – что есть, того не отнять. он был тем самым человеком, который с невинной радостью первооткрывателя – ещё бы, больше на такую чепуху никто не купится, – скупал все выдумки ушлых маркетологов, и, как ни странно, оставался вполне счастливым всяким глупостям. эш беззлобно посмеивался над ним, каждый раз сосредоточенно рассматривая вместе с эйджи очередную купленную ерунду – чем бы дитя не тешилось, только бы улыбался. между тем, удивительный мужчина предлагал на своей страничке такое многообразие, которое и не снилось простому смертному. чудеса продавались по отдельности и все вместе, в чудесной коробке с нарисованными пистолетиками и специальными красками, рисующими по металлу, в подарок. эйджи очень нервно перемешал рис и кинул специи – предположительно, неправильные, – в подобие карри. сгрыз два ногтя, подумал, решил – беру. эйджи никогда не били под дых, но он мог уверенно сравнить с этим чувством то, что испытал при виде цены. больно, грустно, хочется плакать, кашлять и немного не хватает воздуха. так. он взрослый независимый мужчина, или как? он может купить любимому хороший – о, са-амый лучший!, – подарок, или что? приняв самый воинственный вид, на который способен, эйджи принялся перебирать своё имущество. из дорогого в этом мире у него были эш, закаты америки, томики классической прозы и поэзии на японском, фотоаппарат и отобранные у эша безразмерные футболки. реальную денежную ценность из всего этого представлял только фотоаппарат, и у парня заскрипело сердце, сжимаясь и переворачиваясь. – ничего-ничего, – произнес он вслух, озираясь в поисках бережно хранимой коробки, чтобы повысить цену, – я в любой момент могу купить новую камеру, а первое рождество бывает только раз. да и эти штуки... они такие... крутые... вытягивая карту памяти, он чувствовал себя так, будто вытягивает окровавленный нож из едва бьющегося сердца. быстро закинув фотографии на компьютер, он страдальчески всхлипнул. 'ничего-ничего,' – повторил мысленно, – 'зато там в наборе есть вязаная насадка на пистолет в виде котика.. скажу, что это рысь, эшу понравится..' эйджи предпочитал не думать о том, что эш, бывший глава преступных группировок, сильный и властный юноша, обладающий непресекаемым авторитетом, едва ли позволит так издеваться над своим излюбленным оружием. как минимум, представить его, стреляющего пульками-фейерверками из разрисованного – эйджи обязательно нарисует сердечко!, – пистолета, не представлялось возможным. ну, хотя, это же эш.. эйджи деликатно постучался в двери ломбарда. – здравствуйте. можно заложить фотокамеру..? эш возращался домой сияя, как солнышко, фольга и начищенная до блеска монетка. в большой картонной коробке он нёс всё необходимое для отличного рождественского подарка: ворсистый плед с глуповатого вида котятами (эйджи совершенно помешался на вещах с кошачьими принтами; больше, конечно, чтобы поддразнить эша, но факт оставался фактом), огромный пакет зефира в виде кошачьих же лапок и наконец – восхитительные, прекрасные, новейшей модели, завернутые в очаровательные пупырышки объектив, штатив и накамерную вспышку – эш всё ещё сомневался насчёт назначения последней, но продавец звучал достаточно убедительно, чтобы эш, фыркнув, купил и её. кое-как извернувшись, линкс позвонил в дверь кусочком локтя. уже в подъезде он мог ощутить вкуснейших запах чего-то неизвестного, слишком сладкого для карри и слишком пряного для чего-либо другого. открывший эйджи радостно клюнул эша в губы и подозрительно уставился на коробку. – это что? – осведомился он, щурясь – знать не положено, – весело отмахнулся эш, ставя коробку на пол и снимая теплую обувь-одежду-шапочку, – до рождества, любимый. рождество наступало уже послезавтра, и осознание этого – того, что готов подарок, того, что они проведут этот праздник вместе, того, что на облезлой елке покоились собственноручно сделанные украшения, – грело обоих десятью литрами горячего шоколада. карри оказался вполне съестным и даже очень вкусным – эш не совсем понял, зачем было добавлять туда ванильный сахар и сахарную же пудру, но душа творца – загадка. – до скольки ты завтра на работе? – до двух, нас пораньше отпускают. – лучисто улыбнулся эйджи – встретить тебя? можем пойти посидеть где-то. и эш весь такой ласковый сейчас, такой хороший – эйджи бросился бы его обнимать, но слишком ленно после сытного ужина. шортер, преисполнившись интернет-мудрости, авторитетно заявил друзьям, что у них 'вайбы добермана и голден ретривера', но эйджи был категорически несогласен – во-первых, он, между прочим, серьёзный мужчина, а во-вторых – господи, ну кто тут такой сладкий-сладкий, кто тут радость и лучик? эйджи отрицательно мотнул головой, эш вопросительно её склонил. – ты говорил, что свободен завтра после работы. всё в порядке? – говорил, – уклончиво мурлыкнул эйджи, закрывая себя подушкой, – но мне нужно кое-куда зайти и кое-что забрать. – ты хоть бы попытался не так очевидно об этом сообщить, – буркнул эш, для которого любые подарки и знаки внимания в его сторону всё ещё плавали где-то на границе нави и яви, – хорошо, тогда во сколько ты освободишься? – к чётырем управлюсь, думаю. если некоторые котики не будут совать лапки в свои подарки, и того быстрее. эш очень громко и очень показательно фыркнул. его прозвище должно вселять страх, ужас и уважение, а не быть основой для нескончаемых подъебок и обращения 'котёнок' в моменты, когда эйджи забавлялся особенно явно. – слушай.. — заговорчески начал эйджи, уловив мелькнувшее смущение, – в америке же принято наряжаться на рождество? – на новый год, – буркнул эш, и тут до него внезапно дошло, – нет! нет! не вздумай! эйджи, даже не думай об этом! – почему? – пригорюнившись, всхлипнул тот, блокируя летящие удары подушкой своей,  – в кошачьих ушках ты смотрелся бы просто очаровательно! с эша было достаточно подаренного на прошлый день рождения кигуруми – тот факт, что дарить теплую пижаму летом, в общем-то, не лучшая затея, эйджи особенно не смущал. вопиющее возмущение эша по поводу ушек звучало втройне забавно, если учесть, что одет он был в это же знаковое кигуруми. эйджи рассмеялся, поднимая руки вверх и вопя что-то вроде 'сдаюсь!'. забрав с почты посылку, парень почувствовал, как от грохота барахла внутри у него раскрываются крылья. разве не прелестно: столько веселых глупостей, и все – уникальные и неповторимые? эйджи сиял, докупая мелочи вроде упаковочной бумаги, годового запаса шоколада, чая с лавандой и очаровательной подушечки с травами внутри – эш имел некоторые проблемы со сном, что, конечно, он сам наотрез отрицал и отказывался показаться специалисту, отчего эйджи старательно искал всякие штучки для лучшего сна и клялся себя утащить вредного парня к врачу – хоть бы как, но он это сделает. впрочем, просто лежать рядом, как оказалось, уже оказывает терапевтическое воздействие. при мысли об этом эйджи умилился, но сразу же встряхнул головой и гордо поджал губы: мило, конечно, но эша не спасёт. – привет, – заспано мурлыкнул эш, открывая холодному с улицу эйджи дверь, – проходи. как твой де-ень? эйджи не стал обнимать эша, покуда не снимет пальто, но тот сам бесстрашно полез к нему, за что и поплатился скулёжом и сонным 'ты холодны-ы-ый'. – ты спал? – деланно-строго спросил парень, – вот и спи себе. я закончу дела, проснешься, и сходим куда-то, или посмотрим что-то. – разбудишь меня, когда закончишь? – со святой наивностью попросил эш, даже понимая, что эйджи в жизни этого не сделает – разбужу-разбужу. спи. после работы в ночную смену эш был действительно уставшим, потому покорно поплёся баиньки. развалившись на полу кухни, эйджи с видом дракона сосредоточенно начал разбирать купленные сокровища: у-у-у, прицел со встроенной игрой, у-у-у-у, – благовейный трепет, – пульки с фейерверками, у-у-у-у-у-у-у-у, ничего себе, вязаный чехол, краски и крошечный генератор дыма... будучи безнадежным профаном в готовке, со всем  остальным рукоделием эйджи справлялся вполне неплохо и очень даже аккуратно, в отличии от вечно психующего эша, сломавшегося минимум три заготовки для елочных украшений и пять изделий, которые должны были стать глиняными чашками-тарелками. интересно – внутри зарокотало лисьим урчанием, щекотно задев пушистым хвостом, – как эш упакует его подарок? закончив приготовления, эйджи вьюном прошмыгнул в спальню – и, конечно, так и замер, глядя на сладко-сладко спящего сладкого-сладкого эша. разделся, осторожно лёг рядом и предсказуемо уснул. часов в семь, когда они оба проснулись, эш бродил по кухне с оскорбленным лицом неприкаянного призрака. – я просил разбудить меня, а не уснуть рядом! эйджи развёл руками, выражая искренние сожаление и раскаяние. оба едва сдерживали смех, но продолжали ссору. – прости, котёнок, ты так сладко.. – молчать! – грозно выкрикнул великий и непобедимый и предложил уже более спокойным голосом, по-прежнему полным смущения, – хочешь посмотреть что-то? – хочу. мультфильм, – живо откликнулся эйджи и начал перечислять, загибая пальцы, – 'жил-был кот', 'кошачий побег', 'возвращение кота', 'коты-аристократы'.. эш посмотрел на него 'не-надоело-ещё?' взглядом, и эйджи покорно замолчал, остановив выбор на последнем. в будущем, когда они вместе посетят театр, оба в красивых-красивых-дорогих-красивых костюмах, он так и подпишет фотографию в инстраграмм: 'я и кот-аристократ'. рожденственское утро забилось в окно полупрозрачной рассветной птицей. эйджи вскочил и едва ли не запел, по-детски счастливый наступлению знакомого и незнакомого разом праздника. – вставай! – осторожно пихнул он дремающего рядом парня, – ну! эш! ну! рождество! вставай! любой другой человек получил бы множественный перелом ребер, но эйджи имел привилегированный статус любимого и потому получил легкий поцелуй в щеку и несколько почти нежных утренних проклятий. – просыпаемся, умываемся, завтракаем!, – сияющий и заведенный, как новенькие часы, прокричал эйджи, – а потом – подарки! подъем. – подарки дарят вечером.. – сонно возразил эш эйджи потух, как зажатая пальцами горящая спичка, но затем снова заискрился – ни дать ни взять бенгальский огонёк. – ну и ладно! значит, после завтрака нас ждёт прекрасный день, а пото-о-ом уже – подарки. эйджи праздновал рождество девятнадцать раз, эш – едва ли шесть, туманных и нечетких. каждый год он неизменно получал подарки – дорогие, роскошные, часто являющие собой драгоценности и редчайшие издания книг. неизменно сидел за праздничным столом, давясь сухим и сладким, неизменно надевал детский почти костюм эльфа и закрывал глаза-уши-нос, чтобы не видеть искривленного алкоголем ненавистного лица, не слышать слова о семейном дне и не чувствовать пот и перегар за дорогим одеколоном. эш не помнил, когда рождество перестало быть праздником, но знал, что оно снова им стало – хотя бы потому, как радостно носится по квартире эйджи, звеня колокольчиками на цветастом обруче. эш улыбается. вздыхает, смиряясь, и с цоканьем спрашивает: — ну, где мои? я же знаю, что ты и мне купил. с виноватым блестящим взглядом и поджатыми – от смеха? – губами эйджи протягивает ему обруч с кошачьими ушками, дополненный очаровательными колокольчиками. они гуляют весь день, и эш отводит взгляд от любимого лишь затем, чтобы вдоволь сложить визуальный портрет тех, кто смеется над ним, и после, когда светлый праздник любви и добра закончится – перестрелять их к чертям собачим. 'один из лучших дней в моей жизни' – синхронно думают, гоняясь друг за другом в нью-йорской публичной библиотеке, срывая с полок книги с рождественскими рассказами и зачитывая их вслух; 'я люблю его' – одновременно скользит мысль, когда мягкий снег сопровождает смешной танец, спрятанный под бруклинским мостом; 'самый чудесный праздник' – рвутся сказать, грея руки о бумажные стаканчики с глинтвейном – и друг о друга, разумеется. – с рождеством! – синхронно кричат, наконец вернувшись домой – чур ты первый открываешь! – задирает голову эш эйджи осторожно снимает бело-розовую обёртку с принтом кошачьих лапок и хихикает, обнаруживая почти идентичный ей зефир. блаженно прижимается к мягкой ткани пледа, восхищенно целует сияющего эша в щёчку. ..немеет, снимая пупырышки с объектива, штатива и вспышки. молчит. пытается улыбнуться, и у эша внутри всё переворачивает, как в стиральной машинке – плохо? не то? не подходит? не нравится? – спаси-ибо, любимый. – деревянно произносит эйджи с застывше-нежной улыбкой, не зная, смеяться ему или плакать, – это отличный подарок. эш колотиться, в ушах звенит, и он сам будто один большой колокол. прогадал? что-то не так? всё не так? эйджи поспешно возращает себе нормальный голос и выражение лица, вспоминает о том, какой чудесный подарок приготовил сам. тыкает в руки едва живому линксу, загадочно улыбается, ждёт реакции. будто разматывая кокон бабочки, эш осторожно открывает подарок. мгновенно чует шоколад, расплывается в сладкой улыбке, думает о том, как же удачно они купили друг другу вкусности; на лавандовый чай смотрит с опаской, на подушку – того более. вдыхает душистый травяной запах, осуждающе смотрит на искрящегося эйджи. – ну-у, не смотри с таким скепсисом. обещай, что попробуешь. – попробую. – сопит в ответ, – попробую. последней в списке подарков значится большущая коробка – громкая и страшная. парень осторожно вскрывает её, недоуменно смотрит на кучу барахла внутри. – что это? – произносит тихо-тихо, будто интересуясь породой собаки – это.. э-э-э.. – вразумительно объясняет эйджи, — всякие веселые штуки для пистолета. эш часто-часто моргает, прикидывает, стоит ли объяснять, что из пистолета убивают людей. у эйджи глаза блестят, как бензиновая лужа – ясно, ярко, всеми цветами радуги. парень думает, что объяснения будут лишними, и покорно разгребает ерундовые вещицы. – вот это – пульки-фейерверки! вместо установки целой системы можешь просто использовать их! эш практически уверен, что оно не сработает – что, в целом, очевидно всем, кто хоть раз даже не разбирал, но хотя бы перезаряжал оружие, чтобы даже туманно понимать его устройство, – но на всякий случай кивает. как минимум, будет весело проверить. когда в руках оказывается повязка и краски по металлу, эш немеет. думает: 'абсурд, какой же абсурд' и почему-то улыбается. – я знаю, что это глупо! – эйджи предупреждающе выставляет палец впёред, – но с помощью этого мы можем сделать много-много смешных фотографий. – на новый объектив, – ласково кивает эш, – ну, неси, попробуем. эйджи замирает на месте. – может, немного позже? – с неловким смешком спрашивает он, – давай сперва попробуем твои новые штуковины. эш замирает на месте точно так же, как это сделал его парень, только сейчас, в общем-то, вспоминая, что пистолета больше нет. – может, немного позже? – зеркально отвечает, растерянно чешет шею рукой оба парня молчат, вслушиваясь в звенящие на улице колокола и спетые вразнобой мелодии зимнего ветра. красиво, уютно, но растерянность от подарков всё ещё дамокловым мечом над ними, и эш наконец прерывает зыбкую тишину: – эйджи, с твоим фотоаппаратом всё в порядке? ты сломал его? неси сюда, посмотрим, что можно сделать. юноша прячет глаза. врать он не умеет и не любит, но и реальное положение дел говорить не хочеться – глупость какая, а он ведь взрослый мальчик! под серьёзным, спокойным взглядом эша наконец сдается и произносит, быстро-быстро, будто бежит по горящей земле: – я его заложил. в ломбард. деньги нужны были. на подарок. эшу бы рассердиться, или расстроиться, или ещё чего – но тот просто взрывается смехом, неосознанно успокаивая недоуменного окумуру. – пистолеты в ломбард не принимают, конечно, – едва переводя дыхание, значительно заявляет линкс, – но я, в общем-то, тоже его продал. эйджи откидывается назад, сплетая звон рождественских колокольчиком со смехом. совместными усилиями они приходят к тому, что оба – глупые-глупые-глупые, и оба рады эту глупость делить. безошибочное попадание шоколад-зефир смягчает полный провал по всем остальным фронтам. – мы выкупим твой фотоаппарат, – обещает эш, поднимаясь, чтобы принести им сладости, – обязательно. – хотел бы я сказать то же про пистолет, – эйджи встаёт следом, не прекращая смеяться, – но с твоим авторитетом, котёнок, его можно просто отобрать назад. эш фыркает и бросает в него подушкой – той самой, с душистыми травами внутри. снегопад усиливается, и тающий в горящем напитке зефир тоже напоминает снег. эйджи готовит его самостоятельно – старается очень-очень, кое-как отгоняя эша, лезущего продегустировать шоколад. эш никогда не думал о том, что так сильно полюбит рождество – что так сильно полюбит жизнь, если уж честно. эйджи никогда не думал, что так сильно полюбит кого-то настолько вредного и замечательного. они оба не думали, что пульки-фейерверки действительно сработают, а вспышка на вернувшемся домой фотоаппарате заставит эша так по-кошачьему прищуриться. ну, как не думали – эйджи, в общем-то, предполагал. и, конечно, они оба никогда и не смели мечтать о том, что так рано обретут дом – крошечный, настоящий, с множеством книг и фототехники; дом, вмещающий в себя рассвет и мир.* рожденственский вечер, устав быть счастливым, скрывается в лучах самого красивого в мире заката. америка дышит праздником.