Ликорис

      Едва целительница покинула палату, Гермиона протянула руку к принесённому зелью. Но прежде чем сделать первый глоток, колдунья оценила его цвет и запах. Хотя Хобс и говорила весьма убедительно, жизненный опыт подсказывал Гермионе, что не стоит доверять едва знакомому человеку. Кто знает, может, целительница её провела, сочинив про то, что она член Ордена Феникса, чтобы пациентка стала более покладистой. Не обнаружив внешних подозрительных признаков у зелья, Гермиона сделала маленький глоток. Во вкусе она тоже не почувствовала ничего странного и сделала ещё глоток, затем другой и в итоге выпила содержимое кружки полностью. Вскоре девушка почувствовала прилив сил и вновь встала с постели. Она подошла к окну — на этот раз она не ощущала слабости в ногах — и устремила внимание вниз, где по тротуару перед больницей проходили люди, втайне надеясь заметить среди них Дамблдора. Пока Гермиона вела своё наблюдение, она пыталась проиграть в голове предстоящую беседу с ним: что скажет, когда увидит его, о чём стоит рассказать, а о чём — если удастся — умолчит. Девушка настолько погрузилась в свои размышления, что пропустила момент, когда дверь в палату отворилась и в неё вошёл тот, кого она так ждала.       — С пробуждением, мисс Грейнджер, — привлекая её внимание, произнёс он. — Я давно ждал нашей встречи.       Услышав его голос, Гермиона едва смогла удержать свои эмоции и подступившие к глазам слёзы. Профессор Дамблдор стоял перед ней во плоти, живой. Он выглядел почти так же, как в те дни, когда она впервые перешагнула порог Хогвартса. Может быть, чуточку моложе, да и седины поменьше, но его глаза излучали тот самый свет мудрости. Встретившись с ним взглядом, Гермиона почувствовала себя вновь ребёнком. Ведь для неё детство окончательно умерло в тот день, когда жизнь покинула тело директора Хогвартса.       — Ох, профессор Дамблдор, — только и смогла произнести она. На кончиках её ресниц заблестели слёзы.       — Кто бы мог подумать, что я могу расстроить столь юное создание всего двумя фразами, — покачав головой, сказал он и ловким движением, которое вызвало бы зависть у любого иллюзиониста, вынул из складок мантии носовой платок. — Думаю, вы найдёте его достаточно чистым, чтобы вытереть ваши слёзы.       — Спасибо, профессор Дамблдор, — она приняла платок и промокнула им глаза. — И вы меня не расстроили, а наоборот… Я так рада вас видеть, что расклеилась…       — Судя по вашим словам, мы знакомы, но, к своему огорчению, я не могу вспомнить день нашего знакомства.       — Потому что он ещё не настал. Через десять лет я буду среди первокурсников Хогвартса…       — Вот как! Догадываюсь, мисс Грейнджер, что наша беседа будет долгой и нам стоит устроиться с большим комфортом, — колдун взмахнул волшебной палочкой, и два стула, которые стояли у стены, превратились в удобные плетёные кресла. Ещё одно заклинание и пасс палочкой — и между ними появился столик, на котором стояли фарфоровый чайник с двумя чайными чашками и этажерка с разнообразными десертами. — Присаживайтесь, — галантным жестом пригласил он сесть Гермиону. Когда они заняли места, Дамблдор коснулся кончиком палочки чайника, и из носика пошёл душистый пар. Разливая чай по чашкам, колдун сказал: — Ну, а теперь я хочу услышать о ваших приключениях, мисс Грейнджер, и особенно о том, как вы оказались здесь.       Гермиона начала свой рассказ. Дамблдор внимательно её слушал, лишь изредка перебивая собеседницу, чтобы уточнить некоторые моменты и узнать интересующие его подробности. Рассказ Гермионы постепенно перешёл к части о маховике времени, найденном в хижине контрабандистов, и о последующих событиях.       — Вы ведь поможете мне получить другой маховик, чтобы я могла вернуться в своё время, профессор Дамблдор?! — с замирающим от волнения сердцем спросила Гермиона.       — Конечно, я помогу вам, мисс Грейнджер, особенно после того, как вы рассказали мне столько важной информации. Но я бы хотел посмотреть на отпечаток, оставленный вашим маховиком.       — Хорошо, — испытав приступ смущения, ответила колдунья.       Гермиона расстегнула первые пуговицы и приспустила ткань пижамной куртки, обнажая левое плечо и место, где она совсем недавно обнаружила татуировку в виде маховика. Дамблдор вынул из складок мантии предмет, который представлял собой лупу с семью подвижными разноцветными линзами. Отрегулировав магический прибор, колдун пристально осмотрел татуировку, затем поправил некоторые линзы и посмотрел на Гермиону. Окончив свой осмотр, он с сочувствием в голосе произнёс:       — У маховика, при помощи которого вы переместились в наше время, есть серьёзный недостаток.       — Какой? — нахмурилась девушка. Что-то подсказывало ей, что ответ Дамблдора не придётся ей по душе.       — Вы, мисс Грейнджер, забрали всё своё время существования. Неспроста вы оказались в декабре семьдесят восьмого года.       — Профессор Дамблдор, неужели вы хотите сказать… — она запнулась, догадка озарила её. — Я не родилась?!       Старый колдун только кивнул в ответ.       — Но как?.. — поражённо выдохнула Гермиона.       — Смею предположить, тут замешана тёмная магия, которую использовали для создания маховика.       — Плюс удар заклинания, пришедшийся по нему, — глухим голосом произнесла колдунья. Осознание того, что с ней произошло и в каком она сейчас положении, свинцовой змеёй оплело её разум и сердце. Паника своими мерзкими щупальцами охватывала её душу. — Я не родилась… меня не существует, но я-то есть! Я живая!.. — дрожащим голосом произнесла Гермиона. — Я могу вернуться в две тысячи второй год?       — Теоретически — да, но практически… — он многозначительно замолчал.       — С практикой всегда так, — с горечью усмехнулась девушка. — Что же мне делать?!       — Я могу предложить вам свою поддержку, а также стать членом Ордена Феникса.       «А почему бы и нет? Пути назад у меня нет», — подумала Гермиона. Вслух она произнесла коротко и твёрдо:       — Я согласна.