Ликорис

      Гермиона с трудом разомкнула веки. Перед глазами всё плыло, а в горле жгло и кололось, будто туда забрался измазанный чили ёж и с остервенением тёрся о слизистую.       — Госпожа Гермиона очнулась! — раздался писк почти у самого её уха. — Господин Северус будет доволен.       Девушка с трудом повернула голову, и сквозь стоящую перед глазами пелену различила очертания домового эльфа.       — Воды, — едва ворочая языком, прохрипела колдунья, — пожалуйста…       — Господин Северус запретил Нукси давать госпоже Гермионе воду, — залепетала эльфийка, — только травяной отвар.       — Пить, — тяжело выдохнула девушка, — прошу!..       — Ох, сейчас-сейчас!       Сначала она почувствовала холодное прикосновение своим иссушенным губам, а затем в рот потекла горьковатая жидкость. В нос ударил запах чабреца, ромашки и травы, название которой никак ни шло в голову. Но сейчас это было не так важно — она всё-таки не на экзамене — главное, что этот отвар облегчил её жажду и угомонил ежа в горле.       — Какое сегодня число? — едва осушив стакан, спросила Гермиона.       — Двадцать третье октября, госпожа Гермиона, — ответила Нукси.       Колдунья не успела хоть как-то отреагировать на ответ эльфийки, как опять провалившись в беспамятство.

***

      Прошла неделя с тех пор, как Гермиона пришла в себя после инцидента с ядовитой пудрой, из-за которой она шесть дней находилась между жизнью и смертью. Пять дней у неё ушло на полное восстановление, хотя общая слабость всё ещё не покидала девушку — она очень быстро уставала. Недомогание раздражало колдунью, почти злило. Хотя пару раз она всё-таки воспользовалась своей слабостью в эгоистичных целях, удерживая Северуса возле себя чуть подольше. Гермиона понимала, что крадет у него: его заботу, время и внимание — всё то что должно было принадлежать другой, но любовь требовала от девушки быть бессовестной воровкой.       Неумолимо приближался день-Д — тридцать первое октября. Тот факт, что все крестражи были собраны, а слова Дамблдора о том, что Петтигрю не является хранителем Фиделиуса, создавали подобие покоя. Но червь сомнения никак не мог угомониться, и Гермиона настояла на том, что раз уж директор не хочет лишний раз беспокоить Поттеров, то пусть он разыщет Сириуса.       Едва Гермиона успела уютно устроиться в постели с книгой, как вдруг услышала, что к дождевому стаккато примешалось настойчивое “тук-тук” со стеклянными нотками. Девушка повернула голову к окну и увидела за стеклом размытый силуэт совы. Предчувствие беды змеёй вкралось в сердце Гермионы и обвило её сердце ледяными кольцами. Раз кто-то отправил в такое ненастье сову, то об уютном вечере за книгой можно было забыть. Колдунья сию же секунду выскочила из постели.       — Ох, бедняжка, — запуская птицу внутрь, произнесла Гермиона.       Сова быстро шмыгнула в тёплое помещение, встряхнулась, осыпав всё вокруг мелкими холодными брызгами. В комнате запахло мокрым пером. Птица вытянула лапку, к которой был привязан небольшой свёрнутый в трубочку кусок пергамента. Колдунья отвязала его от лапы совы, вручила пернатой вестнице полагающуюся плату и расправила пергамент. Она прочитала послание в первый раз и почувствовала, как перед глазами всё потемнело, а ноги стали подгибаться. Справившись с приступом нервного потрясения, девушка перечитала сообщение, посланное ей Дамблдором:       «Я нашёл Сириуса. Он сейчас у меня. Мы ждем тебя. Ты была права насчёт настоящего хранителя»       Гермиона почувствовала себя заключённым, которому огласили приговор. Смертельный приговор.

***

      Им всегда двигала жажда любви. С первых своих шагов Питер был в зависимости от этого чувства. Сначала к матери, членам семьи, а потом к друзьям. В подростковом возрасте он остро осознал, что не так красив, как его приятели Джеймс и Сириус. Даже Римус очаровывал окружающих своей внешностью с романтическим налётом болезненности. И это уязвляло юношу глубоко в душе. Нет, он не завидовал успеху друзей у противоположного пола. Вечно крутившиеся вокруг их квартета Мародёров девчонки раздражали его не меньше, чем гнус раздражает пасущееся на лугу стадо. Он хотел быть красивым в своих глазах исключительно для собственного удовлетворения, так как в нем уже развилась острая тяга к прекрасному. Перебродив в душе юноши, эта тяга трансформировалась в скрытое желание окружать себя красивыми вещами и обладать объектом красоты. Находясь в окружении своих блестящих друзей, Питер был счастлив.       Но счастье Питера Петтигрю начало сыпаться на кусочки после окончания Хогвартса. Едва Мародёры покинули школьные стены, как тут же примкнули к Отряду Дамблдора. Питер присоединился без того энтузиазма, который испытывали его приятели. Он твёрдо знал, что у войны безобразное лицо. Она уничтожает красоту. Питер лучше друзей понимал, чего может лишиться, и поэтому предпочитал худой мир хорошей войне. Вскоре их столь крепкий квартет стал распадаться: Джеймс женился на лицемерке Лили Эванс, Сириус и Римус постоянно где-то пропадали, выполняя задания Дамблдора. Питер всё реже виделся с друзьями. Чёрная обида на школьных приятелей росла в нём с каждым днём.       И вот среди одиноких и гнетущих дней Питер Петтигрю влюбился. И предметом его любви и обожания стал не кто иной, как сам лидер оппозиции Дамблдора, Волан-де-Морт. Роковое чувство зародилась в тот день, когда Питер по чистой случайности оказался на сборище, где выступал Тёмный Лорд. Красота, харизма, проникновенность речей лидера Пожирателей Смерти сразили юношу наповал.       Но всё же прошли долгие месяцы размышлений и внутренней борьбы, прежде чем Питер решил пойти на предательство. Хотя сам он не считал свой вероломный поступок предательством: его тёмный кумир жаждал заполучить жизнь ребёнка этой рыжей твари, которая затянула в ловушку брака его некогда лучшего друга. И он, Питер Петтигрю, самопровозглашённый слуга и раб Тёмного Лорда, должен удовлетворить желание господина своего сердца. Верность друзьям и их жизням — прекрасная жертва для любви. Его такой чистой и искренней любви.