Butterfly & Chameleon

Настоящее время

Распахнув глаза, Бруно некоторое время со скрипом в и без того трещавшей по швам голове пытался понять где вообще находится. Первой же проскользнувшей мыслью было, что он вновь оказался в холодной и сырой камере. Не сумев пошевелить ни одной своей конечностью, обнаружив над головой тёмный, практически черный потолок, Мадригаль начал впадать в иррациональную панику и продолжал бы, не опровергни собственное же тело эту теорию. Какими бы яркими, освежеванными недавними событиями ни были воспоминания, мужчина мог поклясться, что в плену ему никогда не было настолько тепло. По мере того, как его глаза привыкли к полумраку, Бруно смог рассмотреть, что находится над его головой. Нет, его бывший похититель не был настолько безалаберным, чтобы держать помещения в таком кошмарном состоянии. Потолок был деревянным, покрытым плесенью и прогнившим в некоторых местах; трещины, огромные и черные, заставляли промелькнуть сомнениям, что конструкция вообще продолжит сохранять форму, пока те, кто прятался под ней от дождя не сбегут отсюда. Едва не поперхнувшись воздухом, Мадригаль активнее зашевелился. Племянники. Когда он потерял сознание? Насколько сильно он напугал и без того замученных страхом детей? Как он вообще мог позволить себе вот так просто уснуть? Его возня стихла, когда он понял по какой причине не мог до сих пор поднять руку. Он четко помнил, что перед обмороком под его спиной была куча подушек, однако обнаружил себя лежащим лишь на части из них, без обуви и укрытым как минимум тремя очень тяжелыми чуть отсыревшими одеялами. Вторая попытка встать напомнила о ране на плече. Чуть не вскрикнув, Бруно поморщился, но всё же сел и согнулся к коленям, предпочитая переждать головокружение в таком положении, чем лёжа. Потирая здоровой рукой глаза, мужчина медленно огляделся и опустил взгляд на то место, где племянница энное время назад обрабатывала его ранение. На губах появилась ласковая улыбка. Мирабель обнаружилась лежащей практически вплотную к нему. Бруно нахмурился в беспокойстве. Девочка опять вернула себе привычку спать с согнутыми к туловищу коленями — явный признак того, что ей было страшно. Она делала так первые несколько дней после спасения и каждый раз, когда они сталкивались с неприятностями. Наклонившись к ней, чтобы поправить сползшее с плеча одеяло, Мадригаль вздрогнул. По щекам подростка катились слёзы. Нерешительно протянув руку, Бруно мягко провёл по волосам племянницы. Этот жест ему тоже пришлось запомнить, как способ ненавязчиво помогать девчушке справляться с кошмарами. Плохие сны до сих пор снились обоим его детям. Какими бы сильными не пытались казаться подростки, шесть лет в плену у сошедшего с ума от чувства власти человека не прошли мимо них просто так. Последствия ощущались. Проявлялись приглушенными одеялом криками среди ночи, необъяснимым (для посторонних, Бруно всё прекрасно понимал) страхом совершенно обыденных на первый взгляд вещей и попытками игнорировать новые части своего внешнего вида. Захлёбываясь горьким опытом, старший Мадригаль пытался помочь племянникам. Успокаивал и прижимал к себе, мягко поглаживая по голове или спине, если кому-нибудь из них (или обоим) приходилось мучиться от пугающего сна. Помогал справиться с ситуациями-триггерами, спокойно объясняя что происходит и что в этой реакции нет их вины. И с недавнего времени постепенно уничтожал в них самоненависть, дав возможность привыкнуть и даже найти плюсы в их мутациях, перестать бояться использовать их. Преисполненный гордостью он наблюдал, что они отходят от своей внутренней боли гораздо быстрее, чем он сам в своё время. Со страхом он догадывался, что это происходит лишь из-за необходимости сосредотачиваться на погоне и спасении собственной жизни. Подросткам, пережившим в заточении достаточно важную часть своего взросления, понадобится намного больше времени, чем те недели, проведённые на пути в Энканто, чтобы окончательно отпустить своё прошлое. Однако как бы то ни было, что бы не произошло, провидец поклялся: утонуть, рассыпаться, сгореть изнутри этим детям он не даст. По крайней мере пока ему позволяют быть рядом. Повнимательнее рассмотрев племянницу, Бруно с удивлением нашёл у неё в руке небольшую влажную тряпочку. На тумбочке рядом с кроватью было какое-то подобие кастрюли с чистой водой, вид которой заставил мужчину машинально ощупать свой лоб. Лихорадка ему не приснилась? Кожа была чуть теплее, чем он думал и вместе с этим пришло понимание, что озноб, сковавший его тело, мог быть связан не только с холодом, витающим по комнате. Кашлянув, Мадригаль тут же на всякий случай тронул щёку девочки, заодно стирая остатки слёз, и замер, присматриваясь к её подрагивающим ресницам. Он не мог поверить, что всё время, пока он провёл в бреду, этот ребёнок сидел над ним, пытаясь облегчить его жар. Бруно определенно не заслуживал своих племянников. Предстояло только найти второго. Повинуясь привычке, провидец не задумываясь накинул на спящую девушку второе одеяло и подоткнул края, забирая у неё из руки тряпку. Голова запротестовала и закружилась, подсказывая, что в одном положении мужчина провёл гораздо дольше, чем смел надеяться. В противовес этому состоянию рана прекратила пытаться убить его вспышками боли и напоминать о себе, стоило ему прижать руку к животу, найдя удобное положение. Очутившись на ногах, Бруно вяло осмотрел пол в страхе наткнуться на бутылочное стекло и огляделся, практически сразу замечая Камило. Мальчик нашёлся совсем недалеко, сидящим у оконной рамы на тумбе. Забрав себе пару подушек и обнимая одну из них, он дремал, прислонившись головой к стене и укутавшись в одеяло. Большинство окон этого дома были заколочены, а те, через которые всё ещё можно было смотреть, блестели осколками разбитых стёкол. Лицо подростка, на котором оказались пластыри и один заметный синяк, обдувал неприятный сырой ветерок из щелей. Внутри старшего Мадригаль вновь кольнула совесть. Мира тратила силы на то, чтобы сбить его жар, Майло очевидно запрещал себе спать, ведя слежку за улицей. Не зная сколько провалялся в отключке, Бруно мог только предполагать как сильно племянники устали и даже несмотря на это они в первую очередь волновались за него. Смешанное чувство тревоги и гордости разлилось по его телу, когда он подошёл к Камило поближе. Выражение лица племянника было беспокойным. Он хмурился, по движению глаз под закрытыми веками и подрагиванию плеч складывалось ощущение, что сон паренёк тоже видит не из приятных. Наклонившись, Бруно мягко опустил ладонь на кудрявые волосы мальчика. Успокоить его этим было сложнее, чем Мирабель, Майло обычно быстрее приходил в себя благодаря ощущению тепла на спине или плече, но переместить свою руку предсказатель не успел. Вздрогнув и распахнув глаза, юный Мадригаль уставился на нависшего над ним мужчину и несколько секунд, которые тот благоразумно предпочёл не шевелиться, испуганно пытался понять кто перед ним. Когда во взгляде подростка начало появляться понимание, Бруно убрал руку с его головы и улыбнулся. — Привет, Камило. — Он успел только неловко поднять ладонь в приветственном жесте, когда парень без слов вскочил на ноги, запутавшись в одеяле, и крепко обнял дядю, прижимаясь к нему. Имея возможность действовать только одной рукой, мужчина крепко обхватил спину мальчика в ответ и положил подбородок ему на макушку. — Всё хорошо, всё хорошо, я здесь. — Ты напугал нас, tío Бруно. — Приглушенно пробормотал Камило и уткнулся лицом ему в грудь. Мужчина успокаивающе погладил его по спине. — Мы боялись… Мы боялись, что ты… — Эй, эй, всё в порядке. — Не дав ему закончить пугающую фразу, старший Мадригаль потрепал его по волосам. — Прости, малыш. Я не хотел… — Бруно поперхнулся воздухом и едва удержался на ногах, когда со спины его тоже обняли. Не обращая внимания на боль в плече, он с улыбкой сжал ладонь племянницы свободной рукой и позволил всем троим хотя бы недолго насладиться этим моментом. От детей он узнал, что провалялся в кровати чуть меньше суток. Когда он только потерял сознание, племянники некоторое время пытались его разбудить, но затем дали ему возможность отдохнуть от боли и длинной дороги к этому месту. Запасов пищи и чистой питьевой воды хватило, дабы они не чувствовали себя голодными всё это время. Свой собственный голод мужчина ощутил только после того, как Камило подсунул ему в руки какую-то лепёшку. За окном до сих пор было пасмурно. Тучи, низко и быстро плывущие по небу, не оставляли ни шанса избежать очередной прогулки под проливным дождём. Метаясь между вариантами и хмуро поглядывая на треснувший потолок, Бруно пришёл к выводу, что искать новое пристанище сейчас таки безопаснее, чем ждать утра и ночевать здесь. Вид вялых замерзших подростков со слипающимися глазами подстегивал его к этому решению. — Если выдвинемся сейчас, к середине ночи или около того мы сможем пересечь границу. В такое время суток это проще всего, пропускной пункт обычно свободен. — Бруно продолжал говорить с детьми, пока пытался собрать вместе остатки еды и решить как скоро им вновь нужно искать где пополнить запасы. — Наш путь будет чуть дольше, чем мы планировали, придётся сделать крюк. Есть несколько дорог, почти не используемых, мы вернёмся чуть назад и выедем на них. Оба подростка кивнули. Майло среди одеял выбирал те, которые можно было бы украсть позаимствовать у гипотетических хозяев разваливающегося на части дома, а Мирабель сидела рядом с дядей, не желая оставлять его одного. — Tío Бруно? — Племянница робко коснулась его предплечья, привлекая к себе внимание. На её лице буквально читалась тревога. — А как быть с пересечением границы? Эти люди… они могут ждать нас там. — Выставить перехват для нас на всех путях они не смогут физически, cariño. — Бруно накрыл её руку ладонью. Он уже давным давно понял: вся сила Пабло Гонсалеса, каким бы хитрым и властным он ни был, основана лишь на умении подать себя и в нужный момент подчистить хвосты. У него не было и половины того могущества, которое он сам себе приписывал, он лишь ведёт себя так, словно всё подчиняется ему. — Поверь, его людей недостаточно, чтобы суметь остановить нас на любом из путей, как и возможностей собрать их за такой короткий срок. — Чувствуя, как напряглась Мирабель, он успокаивающе улыбнулся ей. — Ускользнуть от них будет сложно, но мы это сделаем. — Но… — Камило опустился перед дядей. — Но в Энканто вход один. И они… они же точно знают куда мы направляемся. Что если… — Скажем так, — Бруно устало потёр затылок. — Территории, среди которых затеряно Энканто, теперь тщательно охраняются, и всё благодаря вашей бабушке. — Встретив два ошарашенных взгляда, провидец слегка улыбнулся. Энканто был найден Альмой и Педро Мадригаль ещё до рождения их детей. Маленькое место среди гор было ничьим, они поселились там, а какое-то время спустя уже оставшаяся без мужа матриарх Мадригаль помогла небольшой группе людей, попавших в беду, позволила остаться им столько, сколько потребуется. Когда они ушли, они пообещали Энканто защиту, даже более надёжную, чем лабиринт гор, окружающий его. — Ваша бабушка продолжала помогать тем, кому нужно было спрятаться, взамен она получила связи, которые до сих пор позволяют ей держать деревню в секрете и сохранять там полную безопасность. — Бруно вздохнул и отвёл глаза в сторону. — Почти полную. После того, как семья вернула меня назад, мы все некоторое время жили в страхе, что за первыми похитителями явятся вторые. Но время шло и мы… мы просто успокоились, поверили в то, что никакой опасности нет и больше не будет. Зря, как оказалось. — Прокашлявшись, он продолжил чуть более уверенно. — Сейчас Энканто под полной защитой, более закрытый, чем когда-либо. Есть шанс, что Гонсалес просто не сунется туда. Но в любом случае о попытке перехвата у входа в деревню можно не беспокоиться. Вновь получив лишь пару молчаливых кивков головой вместо ответа, Бруно с беспокойством осмотрел детей в, наверное, тысячный раз за этот вечер. От него не ускользнуло это — они продолжали в страхе поглядывать на улицу сквозь огромные щели в стенах и разбитые окна. Как часто они вздрагивали от каждого шороха этой злополучной ночью, что им пришлось провести без его присмотра? — Эй. — Он чуть нахмурился, когда оба подростка дёрнули плечами, повернувшись к нему. — Всё будет хорошо. Я не дам им снова напасть ни на одного из вас. И пока мы не войдём в Энканто, пока не окажемся под его защитой, я буду рядом. Растянув губы в спокойной улыбке, мужчина мягко потрепал по волосам вцепившихся в него племянников прежде чем встать и продолжить собираться. Вечер плавно превращался в ночь, опуская тяжёлые грозовые облака всё ниже и ниже к земле. Двигать рукой всё ещё было сложно, но не настолько больно, как ожидал Бруно. На всё той же тумбочке рядом с кастрюлей он вспомнил кучу старых бинтов и пустую банку антисептика из его походной аптечки. Похоже, что Мирабель делала ему ещё как минимум одну перевязку, пока он спал. В кармане его пальто пискнули сытые крысы. Мужчина не ожидал, что Камило так сильно привяжется к его маленьким друзьям, чтобы следить за их питанием активнее, чем за собственным. В довесок Мира таки добралась до одежды своего дяди, от скуки или в попытке избавиться от стресса починив его порванный рукав и даже создав там аккуратную вышивку в виде песочных часов, сделав шов элементом орнамента. Это было красиво. Мужчина искренне жалел, что не заметил его раньше, чем Мирабель уткнулась в плечо брата и они оба не задремали на заднем сидении машины. Поймав свой хмурый взгляд в отражении зеркала, Бруно нервно вздохнул. Пусть даже преследователи Гонсалес и не были проблемой для них на въезде, проехать границу и без погони будет сложновато. Что-то Мадригаль сомневался, будто местная охрана так легко пропустит трёх подозрительных людей на не менее подозрительной машине без документов. — Ладно, как говорит Пепа, «самое лучшее решение рождается в условиях дедлайна». Валенсия, поедающая стащенное из кармана Мирабель печенье, согласно запищала.

***

Пост досмотра на границе казался пустынным, одиноким и на первый взгляд заброшенным. Ночная мгла рассеивалась лишь жалким тусклым фонарём, который прямо-таки умолял о замене лампочки, постоянно моргая и лениво включаясь опять. Железная коробка с крохотным окошком, гордо именуемая постом таможенного контроля, заскрипела проржавевшей дверцей и выпустила на свежий полночный воздух заспанную полную мужскую фигуру с недоеденным бутербродом в руке. Камило вцепился в обивку кресла дяди. Если бы парень был чуть более настойчив, они бы просто без проблем снесли шаткий шлагбаум и почти преспокойно поехали дальше. — Доброй ночи, señores. — Мужчина чуть наклонился, посмотрев вглубь салона через открытое окно. — И señorita. Куда направляетесь? Его вялый сонный голос едва не перекликался с раздражением. Понять человека было можно: как никак шёл второй час ночи. Таможенник облокотился о крышу автомобиля всё с тем же бутербродом и начал нетерпеливо постукивать ногой по асфальту, ожидая документы в протянутую пухлую руку с короткими пальцами. — Богота. — Бруно не стал изображать из себя многословную личность и полез в рюкзак в поисках водительских прав. — Тянет же людей в этот муравейник. — Охранник проворчал себе под нос и фыркнул, откусив от ночного ужина внушительный кусок. — Touristes stupides, ils ne comprennent rien. Знакомый язык резанул по ушам. Камило косым взглядом ещё раз пробежался по грузной фигуре. Чуток одутловатое, но характерно вытянутое лицо, слишком светлая по меркам местных жителей кожа и прямой нос нет-нет, а выдавали в ленивом страже правопорядка человека, родившегося в самой романтичной стране мира. Медлительность, явно специальная, таможенника продолжала раздражать, однако агрессивным он не выглядел. Это на руку. Парень мельком глянул на сестру и согнулся к коленям, потянув капюшон ещё ниже, чтобы закрыть глаза. После чего, не разгибаясь, всхлипнул так громко, чтобы его определенно точно было слышно с улицы. — Monsieur, s'il vous plaît laissez-nous passer! — Обратив всё внимание таможенника на себя, Камило сжал кулаки, чтобы скрыть когти и снова всхлипнул, ещё громче и жалостливее. — Il faut sauver notre petit frère, il a vécu si longtemps avec des parents terribles! — Ah, donc tu es aussi de ma noble patrie? — Мгновенно ободрившийся таможенник от радости всплеснул руками, рассыпав недоеденный бутерброд по мостовой. Парень активно закивал головой. Акцент в его голосе был прямо-таки кошмарным. Сказывалось многолетнее отсутствие толковой практики, однако мужчину, мигом позабывшего о печально испорченном ужине, это даже не насторожило. Напрочь потеряв интерес к водителю, таможенник бросился к окошку, из которого выглянул Камило и разве что не схватил того за руки от счастья слышать родную речь. — Pauvre petit Robert! — Мирабель едва успела спрятать любопытно высунувшую нос крысу в складках юбки и натурально высморкалась в шелковый платок. — J'ai tellement envie de le serrer dans mes bras dès que possible! Ces horribles gens ne lui donnent pas de bonbons! — Фальшь в произношении кузины была ещё более очевидной, чем у Камило. Этот язык давался девушке со скрипом ещё с детства, и это всегда вызывало у неё раздражение, так как именно её отец был их учителем. Парень был уверен — Мирабель с воодушевлением пересказывала давным-давно заученный пример из пособий tío Агустина. Дядя на переднем сидении очень медленно повернулся к племянникам и одарил их глубоко недоумевающим взглядом, вмешиваться не стал лишь из чувства собственного достоинства и продолжил изображать статую. Мешанина всхлипов, неразборчивых возгласов и почти натурального плача, щедро приправленная грубым французским басом заставила бы любого проникнуться историей двух родственников, которые приехали сюда за своим несовершеннолетним братиком, чтобы стащить его из-под носа безответственных родителей и вернуться на родину. Утерев скупую мужскую слезу, таможенник вылез из окна, куда так и норовил забраться чуть ли не всем своим телом, и принял очень воинственный вид. — Je vais vous trouver une escorte, nous vous aiderons… — Нет! Их крик хором заставил таможенника растерянно замереть с телефоном в руке, а Бруно насторожиться. Осознав их ошибку, Мирабель стала активно махать руками в воздухе. — N-Non monsieur, эээ, ils ne doivent pas savoir qu'on est là, ils veulent le prendre! — S'il vous plaît, monsieur, un homme d'une naissance aussi noble que vous refuserait-il de garder notre secret? — Стараясь быть как можно более убедительным, Камило заговорил сразу же после сестры, не оставляя таможеннику даже крошечного шанса подумать своей собственной головой. — Monsieur, les secondes comptent! — Мирабель снова достала свой шёлковый платок и это стало последней каплей, вытекшей из блюдечка сомнений коренного француза. — Assurément! Je garderai ton secret! — Спотыкаясь в сумерках о невидимые препятствия он побежал к своей ржавой будке, смачно уронив там всё, что вообще возможно было уронить. Шлагбаум медленно пополз вверх. — Dépêchez-vous et sauvez le petit Robert! Pour notre patrie commune! Второго приглашения они решили не ждать и под стихающие возгласы их нового «друга» скрылись в лёгком ночном тумане. Провожая взглядом тусклую мигающую лампу, подростки почти одновременно отвернулись от заднего стекла и утонули в сидении. — Поверить не могу, что это сработало. — Из-за специфической речи голос парня стал чуть хрипловатым и он прокашлялся под согласный кивок Мирабель. — Как только мы окажемся в безопасности я обязательно буду аплодировать стоя вашей актёрской игре. — Улыбнувшись оживившимся племянникам, Бруно вернул внимание на дорогу. Судя по лицу провидца, он не понял и части их придуманного на коленке рассказа, однако от гордости за детей так и сиял. Вечера, когда они с Камило ради развлечения придумывали сценарии для разномастных коротеньких спектаклей не прошли даром. — Ну вот, а ты ещё не доверяешь мне вести машину, tío Бруно. — Мальчик с надеждой бросил взгляд на старшего Мадригаль. — И не доверю. — … и ударился в глухую стену излишней рациональности их невольного опекуна. Помолчав, Бруно поправил зеркало заднего вида и кашлянул. — Так кто такой Роберт?

***

Второй пункт контроля, уже на въезде, они прошли как-то уж слишком… просто. Местный страж правопорядка долго и молча рассматривал документы Бруно, изучал печатные строчки и хмыкал в густые седые усы, пока Камило с Мирабель, опустившись на самое дно машины, с тревогой ждали когда их раскроют, да так и не дождались. Негромкое «проезжайте» — единственное, что они услышали от незнакомца в пограничной форме — колыхало нервы даже после того, как пост скрылся за горизонтом, а дядя принялся успокаивать подростков, уговаривая вздремнуть и ловко избегая расспросов. Провалиться в сон у них так и не получилось. Маленькие селения и небольшие города сменялись друг за другом по ту сторону окна, но ни в одном из них пристанища Мадригаль так и не нашли. В каких-то местах отдохнуть было банально просто негде, из других они сами сбегали, едва успевая отыскать себе немного еды и пополнить запасы топлива. Безостановочная поездка и вынужденная бессонница ощутимо съедала их силы и уже к вечеру того же дня даже Бруно, проспавший почти сутки до этого, норовил потерять концентрацию и выпустить руль. Хмуро наблюдая за последними лучами солнца, Камило невольно поёжился и напряженно втянул голову в плечи. Климат здесь был ощутимо теплее, но прохладный ветерок всё же нашёл свой способ пробраться под лёгкую кофту подростка. Окружение ему не нравилось. Они не доехали до крупного города всего несколько миль и решили поискать себе еду в местном крошечном магазине, где было меньше шансов привлечь ненужное внимание. В целом парень был согласен с этой идеей, только вот все эти стриженные газоны, почти неуютно узкие улочки и наставленные чуть ли не друг на друга дома, огромные или совсем крошечные, до боли напоминали место, где Мадригаль столкнулись с Ребеккой Гонсалес и её свитой. Оборванные тут и там провода, медленно покачивающиеся на столбах электропередачи, энтузиазма тем более не добавляли. В груди ныло противное ощущение липкого страха. С наступлением темноты пейзаж стремительно менялся, погружая тихое поселение в грязно-серый сумрак. Мальчик то и дело ловил себя на мысли, что постоянно оборачивается и избегает любых деревьев, что хоть немного похожи на живую изгородь. Мирабель так вообще предпочла не отходить от Бруно дальше пары шагов, помогая ему нести сумки. — Устал? — По телу пробежала лёгкая дрожь, когда сестра неожиданно оказалась вплотную к нему. Напряжение, что Камило через одежду улавливал в её плечах намекало, что не ему одному неприятно находиться в этом месте. Отобрав у Мирабель самую тяжёлую сумку, стащенную в свою очередь у дяди, парень двинулся по узкому переулку следом за девушкой к тому месту, где они оставили машину. — Просто предпочёл бы оказаться отсюда как можно дальше. — Ворчливо протянул парень, уставившись в спину собеседницы и нарочно шлёпая кроссовками по лужицам. Приближающаяся ночь лишь добавляла им проблем. Уличное освещение оставляло желать лучшего, и почти половину пути Мадригаль двигались исключительно на удачу. В таком состоянии, в каком находился сейчас каждый из них, идея ехать дальше казалась неоправданной, но даже при мысли о том, чтобы заночевать здесь, а не в городе у Камило лично начиналась нервная одышка. — А ведь кое-кто утверждал, что тут «красиво и солнечно». — Камило попытался отшутиться и даже не поленился нарисовать в воздухе кавычки, высвободив одну руку от своей ноши. Бруно, поравнявшийся с ним, тихо хмыкнул на это заявление, приложив к уху трубку мобильного. В очередной раз по наблюдениям парня. — Это было до того, как «солнечно» превратилось в «сейчас начнётся дождь», и до того, как мы доехали. — Мирабель вздрогнула, когда рядом с ней на крышку мусорного бака приземлилась облезлая тощая кошка. — О, приветик. — Сверкнув на девочку янтарными глазами, животное пронзительно мяукнуло и метнулось между ног её спутников, испугавшись шуршания пакетов. — И-и-и она убегает как раз когда я пытаюсь её накормить. — Пробормотав себе под нос, Мирабель закатила глаза и чуть улыбнулась, подходя к машине. Замок Бруно открыл ещё в начале их лёгкой перепалки с братом, и девушка устало взялась за ручку, распахивая дверцу. — Говоря о солнце… Камило едва не вскрикнул, когда с тихим шуршанием длинных пол пальто мимо него пронёсся силуэт дяди. Оттолкнув племянника обратно в переулок, Бруно аккуратно, но крепко схватил Мирабель за плечо и дёрнул на себя с такой силой, что девочка от неожиданности выпустила из руки пакеты, рассыпав их содержимое по тротуару. Короткий свист в воздухе перекрыл любой вопрос, который пытались задать подростки. С оглушительным звоном стекло раскрытой двери автомобиля разлетелось на мелкие осколки и осыпалось в то место, где секундой ранее стояла девушка. — Бежим. — Вытолкнув племянницу вперёд себя, Бруно настойчиво потащил детей обратно в лабиринт улиц. Это не было случайностью. Помимо их торопливых шагов переулок заполнился топотом двух пар ног в тяжёлой обуви. Стремительно приближающимся топотом. Времени не было даже на то, чтобы испугаться. Вместо мыслей в голове парня отчетливо звенел очередной выстрел в кирпичную стену, от которого его спасла лишь случайность и грохот лёгкого ящика из-под овощей, который Мирабель кинула в сторону преследователей. — Майло, сюда. — Тонкая ладонь дяди подтолкнула его вперёд как раз когда он едва не поскользнулся на куче строительного мусора и каменной крошке под ногами. Лёгкие горели огнём. Впереди юноша едва различал силуэт кузины, только мелькающий край её кардигана позволял понять, что они не отстали друг от друга. Пульс стучал в ушах, за спиной коротко вспыхивали изумрудным светом глаза провидца, но измученный долгой дорогой мужчина едва мог подсказать нужный поворот, что уж говорить о способе добраться до машины без вооруженных солдат на хвосте. Гонсалес явно подходили к крайней черте собственного отчаяния. Стреляли преследователи отнюдь не дротиками со снотворным. Глупым Камило себя не считал. Как не считал, что шанс сбежать от этих людей появится из воздуха сам по себе, если просто продолжить смертельные догонялки по замшелым улицам не менее замшелого городка. Глубоко вдохнув и медленно, насколько позволял бешеный темп их бега, выдохнув, юноша глянул на свои руки и слегка улыбнулся. О, дядя определенно будет недоволен. Рывок. Бруно пытался поймать его, но лишь безуспешно махнул руками. Преследователи, чьи лица юный Мадригаль даже смог рассмотреть, так и вовсе ничего не поняли, когда один из них совершенно случайно споткнулся на ровном месте и стал препятствием для второго. Мелькнула шальная мысль забрать их ружья, но выкинуть в таком смехотворно узком переулке их было некуда, он бы просто совершил пробежку с ними наперевес, пока его не схватят как загнанного кролика. И для начала оружие нужно было ещё вытащить из чужих крепких пальцев. — Малыш, ты меня напугал до полусмерти. — На бегу сообщил ему очевидное Бруно, когда Камило снова стал видимым. Не успев ответить, юноша заметил, что Мирабель впереди них стала притормаживать. Предсказатель догнал её и сам едва не замер как вкопанный, тихо прошипев что-то невнятное себе под нос. Впереди, совсем недалеко, практически во всю ширину прохода стояло нагромождение коробок и ящиков с бутылками, выставленное перед открытой дверью, откуда лился тусклый желтый свет. Владельца рядом не оказалось, как и шанса перелезть через это препятствие, не в тот момент, когда за поворотом, оставшимся у них за спиной, слышались громкие проклятия солдат и грохот их шагов. Последний раз сверкнув глазами, Бруно подхватил под руку задыхающегося от бега юношу, притянул к себе выбившуюся из сил племянницу и нырнул навстречу неяркому свету, пробормотав нечто о надежде на второй выход. Дверь оказалась черным ходом бара. Освещаемый старомодными потолочными светильниками в огромных деревянных абажурах, он вмещал в себя неожиданно много посетителей. Внутри царило спокойствие, лёгкий уютный полумрак и гул пьяных разговоров, тягучий и завораживающий. Атмосфера при появлении трёх незнакомцев удивительным образом не изменилась. Казалось бы, на их присутствие обратили внимание и вовсе лишь пара завсегдатаев да молоденькая посудомойщица в забрызганном переднике, тут же от страха нырнувшая за металлический край раковины. Второй выход, центральный и основной, маячил спасением для трёх беженцев. Бруно выпустил Мирабель, дав ей пойти своими ногами и тут же остановился, когда она дёрнула его за край пальто. За большими окнами, закрытыми желтоватыми тонкими занавесками, в свете уличного фонаря нарисовались две подозрительные фигуры. В просветах ткани были заметны кончики ружий, что незнакомцы держали в руках. Преследователей было больше двух. Плохо соображая, Камило потянул сестру и дядю куда-то в сторону, даже не пытаясь понять куда. Они провалились за тяжелую засаленную штору и замерли в тупике, слушая, как переругиваются между собой солдаты, что мчались за ними по переулку. Оглушительный выстрел в потолок заставил всех посетителей бара повскакивать со своих мест. — Добрый вечер, señores. — Молодая парочка, что ютилась у самого крайнего к главному входу столика, в страхе выбежала на улицу, когда два солдата, ожидавших у центральных дверей, зашли внутрь. Стоящий впереди незнакомец медленно опустил ружьё, обведя глазами помещение и встретившись взглядом с напарниками у черного хода. — Тысяча извинений, что прерываем ваш вечер, но мы здесь только для того, чтобы забрать своих приятелей. Камило ощутил, как сестра сжала его руку. Он разделял её чувства. Никому из них не хотелось подставлять под удар невинные жизни. Каким бы сильным ни было желание вернуться домой, по чужим головам дети, как и Бруно, идти согласны не были. — Я сотни раз говорила, чтобы вы не загромождали этот чертов проход своими коробками. — Ворчливый грубоватый женский голос, послышавшийся откуда-то из недр подсобного помещения, обратил на себя внимание всех четырёх солдат, но прежде чем кто-либо из Мадригаль бросился ей наперерез, она сама остановилась, заметив обстановку в баре и подняла ладони перед собой. — Чем могу помочь? Незнакомка не отличалась высоким ростом. Загорелая коренастая женщина со смолянисто-черными волосами, заколотыми наверх простым грифельным карандашом, переводила взгляд то на одну пару солдат, то на другую. — О, не сочтите за грубость, мы просто ищем троих нарушителей, — от показушной галантности этого мужчины Камило почувствовал подкатившую тошноту. Сквозь крошечную щель он наблюдал за происходящим в зале, но никак не мог справиться с дрожью, медленно пробиравшейся к его мышцам. Из каморки, где они спрятались, выход был лишь один — через двух солдат, что стояли неподалёку. Бруно крепко обнимал племянников, но даже это не помогало. Страх вновь овладевал ими. — Если ты найдешь в моём баре хоть одного человека, у которого нет проблем с законом, будь другом, дай знать. — Она криво улыбнулась, и смех эхом прокатился между посетителями. Собеседник женщины скривился. Бруно рассказывал, что просто так стрелять в окружающих люди Гонсалеса не станут, но сколько терпения есть конкретно у этих головорезов? — Вы, местные, знаете каждого пьяницу и неудачника в этой дыре. — Когда заговорил один из тех, кто стоял поблизости от убежища Мадригаль, сестра вздрогнула в объятиях Бруно, но подавила любой случайный звук. — Не думаю, что сложно было заметить старика с двумя детишками, что только что забежали в эти двери. — Да ладно, не будьте такими неприветливыми. — Самый болтливый выставил напоказ ружьё и навязчиво глянул на него, перебирая пальцами около курка. — Мы же гости как никак. Окажите тёплый приём, нам просто хочется поболтать со старыми знакомыми. — Его голос вдруг лишился всей приторной вежливости и стал серьёзным. — Неприятности не нужны никому из нас, разве не так? На секунду Камило показалось, что взгляд почти черных глаз женщины метнулся прямо к нему. Она медленно опустила руки и прикрыла глаза. — О, без проблем. Щелчки, что последовали сразу же за последним словом хозяйки этого бара, на секунду выбили преследователей из колеи. Сама женщина помедлила буквально секунду, выкинув вперёд руку, когда несколько десятков дул пистолетов, ружей и дробовиков оказались направленными в сторону всех четырёх незваных гостей. Те, что стояли ближе всего к черному ходу подняли руки, когда за их спинами объявились двое запыхавшихся мужчин и девушка, преграждая им выход. Придя к какому-то решению, солдаты один за другим побросали своё оружие на землю. Хозяйка бара выглядела рассерженной. — Вы, ребята, для наёмников болтаете на удивление громко. — Она нахмурилась. — Не думайте, что мы не признали в вас жалких шавок Гонсалеса. — Не умеете вы, парни, свой рот на замке держать. Так много ценного нам поведали, пока свои планы обсуждали. — Один из запыхавшихся мужчин в дверях черного хода по-доброму усмехнулся. — И бегаете так же быстро, как трусливые зайцы. Воспользовавшись тем, что часть внимания оказалась в другом конце здания, самый говорливый из солдат и его напарник с громким звоном дверного колокольчика выскочили на улицу под аккомпанемент ругательств аж на четырёх языках. Лёгким кивком головы хозяйка отправила нескольких своих людей следом за беглецами и перевела всё внимание на оставшихся головорезов, на которых уже цепляли самодельные наручники. — Сам ты бегаешь как трусливый заяц, Хосе. Вот кто тебя тянул за язык? — Тоном уставшей матери женщина поворчала на одного из своих людей и встретила в ответ виноватую улыбку. — Уведите этих с глаз долой и, как они сказали? Окажите им теплый приём, о котором они так мечтали. Девушка, что была вместе с Хосе и его приятелем прошла в прачечную и закрыла за собой дверь, приглушая рыдания перепуганной посудомойщицы. Хозяйка бара некоторое время не двигалась с места, наблюдая, как спокойствие неоправданно легко возвращается в это заведение. В воздухе загудели голоса, заскрипели стулья. Посетители попрятали своё оружие, будто те были игрушками, и неспешно возвращались на свои места к недоеденной еде и недопитой выпивке. — Типичная среда, а, Сильвия? — Почти беззубый старик поднял в воздух видавшую лучшие времена деревянную кружку и хрипло рассмеялся, когда женщина проходила мимо него, закатив глаза. С тихим стуком коротких каблуков хозяйка бара безошибочно направилась прямо к укрытию Мадригаль. Резко дернув плотную занавеску, Сильвия долго рассматривала мужчину и прячущихся за его спиной детей. Тяжело дыша, подростки пытались понять что у неё на уме, в ужасе глядя на пистолет, который она продолжала сжимать в ладони. Медленно моргнув, женщина шумно выдохнула и упёрла свободную руку в бок. — Ты мог хотя бы попытаться найти более простой способ сказать мне «привет», Бруно.

***

За тонкими деревянными стенами всё ещё слышались разговоры и шум от нескольких пар ног, когда Бруно смог оглядеть ту комнату, куда их привела хозяйка бара. Сосредоточенно пробормотав сквозь плотно сжатые зубы, что разберётся с остальным, Сильвия буквально втолкнула своих внезапных ночных гостей в винный погреб и тут же ушла. От созерцания пыльных полок и нагромождения ящиков мужчину отвлекла рука, крепко сжавшая его ладонь. Дрожащая рука. — Tío Бруно, ты можешь сказать когда они все отвлекутся, чтобы мы могли выскочить? — Нервный голос принадлежал Мирабель. Оглянувшись, провидец встретился с двумя абсолютно напуганными и растерянными взглядами, блуждающими то по его лицу, то по лестнице, ведущей наверх. Полностью обернувшись к детям, Бруно мягко положил ладони на плечи племянницы. — Эй, в этом нет никакой необходимости, мы здесь в безопасности. — Его слова не возымели эффекта от слова совсем. Плечи Мирабель до сих под подрагивали под его руками и Бруно предполагал, что племяннику сейчас не лучше. Камило всё ещё тяжело дышал после бега и с недоумением посмотрел на своего дядю. Мужчина вздохнул. — Послушай, я… Я знаком с этими людьми. Сложно поверить, но они и есть те, под чьей защитой существует Энканто. Они не причинят вам вреда. — Бросив мимолётный взгляд на выход из погреба, он продолжил. — Эту женщину зовут Сильвия Карраско. Мы вроде как знакомы с ней с самого детства, её родители до сих пор живут в Энканто. Со стороны может показаться, что это не так, но она хороший человек. — Мужчина чуть улыбнулся племяннику. — И она ведет тесную дружбу с твоей мамой, Камило. — Подожди, так мы приехали сюда, чтобы найти её? — Его тон не был обвиняющим, но мальчик выглядел настроенным решительно. — Ты знал, что они будут в этом городе? — У меня тот же вопрос. Новый голос, прозвучавший с верхушки лестницы, резко контрастировал со спокойной речью предсказателя. Дёрнувшись, оба подростка спрятались за спину дяди, когда женщина начала спускаться к ним. — Почему ты даже не попытался сказать мне, что ты здесь? Бруно, я информатор, а не экстрасенс. — Она остановилась перед ними и вскинула бровь. — Сильвия, я звонил тебе четырнадцать раз. — Пока удивленная женщина шарила по карманам в поисках телефона, Бруно устало вздохнул. — И почему-то я думал, что твой человек, который встретил и пропустил нас через таможню прошлой ночью, предупредил тебя о том, что мы тут. Я надеялся застать тебя дома, так как мы должны были проезжать мимо. Но то, что ты и Тед открыли здесь бар я даже не предполагал. — Неудивительно, мы с тобой не виделись… сколько? Два года? — Почти три. — Бруно тихо поправил свою знакомую и они оба ненадолго замолчали. Опустив плечи, Сильвия некоторое время осматривала детей за его спиной. Складка между бровями на её лице разгладилась. — Не верится, что вы отыскались, ребята. — Голос брюнетки стал в разы мягче. Было видно, что ей не терпится лично поговорить с подростками, но заметив как они жмутся к мужчине и поглядывают на неё с явным недоверием, она решила не трогать их. — Представляю как они обрадуются… — Мы поймали тех двоих! — Грубый бас в установившейся тишине погреба заставил детей вздрогнуть и насторожиться. В попытке успокоить племянников, старший Мадригаль бросил на них ободряющий взгляд и позволил прижаться к себе чуть ли не вплотную, существуя для них своеобразным якорем в море дикого беспокойства. По лестнице к ним спускался мужчина, чьё лицо провидцу также было прекрасно знакомо. Упомянутый Теодор Карраско собственной персоной. — Мы следили за этими… — новоприбывший бросил взгляд на своих юных гостей и прикусил язык, — пару дней, но даже не предполагали, что они ведут охоту именно на вас, ребята. Мы надеялись получить от них больше информации, правда думаю они почувствовали, что за ними следят, раз объявились снова только к моменту нападения. Хосе сказал, что гнался за ними несколько кварталов пока не поймал их здесь. — Мужчина подошёл к Сильвии и приобнял её за плечо, представившись детям, и кивнул Бруно в знак приветствия. — Не думаю, что их здесь может быть больше, но сказал парням на всякий случай ещё раз прочесать местность. — Т-Тогда думаю нам надо бы ехать, время позднее. — Бруно стал шарить по внутреннему карману пальто в поисках вещи, которую собирался отдать подруге своей сестры. Женщина уставилась на него в недоумении, безуспешно пытаясь пребить. — Сильвия, Тед, был рад повидаться, но нам ещё нужно доехать до города и решить как попасть на поезд, который привезёт нас ко входу в Энканто, так что… — Так, стоять, вы никуда не пойдёте! Звучно ударив кулаком по ближайшему деревянному столбику, Сильвия нахмурилась и преградила Бруно путь. Подростки, к этому моменту успокоившиеся достаточно, чтобы просто слушать разговор взрослых, почти одновременно схватили своего дядю за плечи, готовясь оттащить от разозлившейся женщины. — Сильвия! — Старший Мадригаль с упрёком зашипел на приятельницу, обняв детей. — … пока не поедите и не отдохнёте как следует. — В ответ на их испуг она стала выглядеть озадаченной. — Эм, просто хотела сказать, что вам опасно и нет смысла ехать в город прямо сейчас, вы можете переночевать у меня дома. Поймав и проглотив от Бруно ещё один заслуженный укоризненный взгляд, информатор пихнула мужа локтем в бок, когда он добродушно засмеялся и развернулась на каблуках. — Так, всё, Бруно, дети, за мной. Тед, ты за главного… — Это буквально мой бар, amor. — …а я пока разузнаю как обстоят дела с поездом, на котором вы собираетесь ехать. Ощутив, что его снова нервно схватили за руку, Бруно вздохнул и погладил большим пальцем чешуйчатую кожу ладони племянника. Ночь обещала быть длиннее, чем он предполагал.

***

Когда они выбрались наверх, бар показался совсем опустевшим. Между столиками расхаживали только люди, в которых безошибочно угадывались подопечные Сильвии, и их вид, гораздо более грозный, чем должен был быть, заставлял детей сильнее и сильнее жаться к своему дяде, пока они вместе выходили на улицу. Бруно вздохнул. В какой-то момент их безумного путешествия у него успела промелькнуть мысль, что детям стало комфортнее в присутствии чужих рядом с собой. Но, по всей видимости, работало это лишь с ним одним. В тех случаях, когда Мирабель или Камило без проблем оставались в одиночестве, сейчас они оба боялись даже банально выпустить ладонь предсказателя. И угрожающая аура телохранителей Карраско никаким образом не играла на руку. Глядя со своих мест под боком дяди на безмолвных незнакомцев, дети были на грани состояния, в каком Бруно нашел их в момент побега. Пока старший Мадригаль отчаянно придумывал выход, рядом с ними что-то звучно шмякнулось об пол. Камило вздрогнул. — Поймал! — Напряженную тишину, в какой Сильвия и её люди готовились к поездке в дом информатора, разрезал звонкий бас. — Было бы жалко, если бы разбилось. Бровь провидца прямо-таки сама по себе скользнула вверх. На земле, в мокрой от недавнего дождя пыли, валялся молодой мужчина, кого Бруно доводилось вскользь видеть в баре перед выходом. В руках внезапный собеседник держал бутылку с водой — то, во что цеплялся Камило всё время с момента, как старший Мадригаль вручил её ему. По куртке незнакомца рассыпалось несколько грязных земляных отметин, чего нельзя было сказать о бутылке. В отличие от своего спасителя, та была абсолютно целой. И пластиковой. — Спасибо… — Смутившись, Камило принял воду из рук неизвестного и вдруг протянул ему ладонь. Бруно успел удивиться лишь на секунду — ни возгласов удивления необычному виду чужой конечности, ни замешательства он не заметил, когда молодой мужчина с радостью принял помощь и подскочил на ноги. — Да не за что, приятель! — Остановить дружеский хлопок по плечу племянника Бруно также не успел. Что именно Камило прохрипел в ответ предсказатель понять был не в состоянии, но расслабился, не заметив испуга на лице юноши, когда собеседник двинулся на зов Сильвии вместе с ними. — Кстати, меня зовут Пьер. Госпожа Карраско была очень любезна принять меня к себе, хотя мне уже почти двадцать восемь, не думал, что столкнусь с проблемами возраста при приёме на работу. Но знаешь, есть секрет. — Пьер наклонился к Камило поближе и отгородил свой рот ладонью от окружающего мира, чтобы его мог слышать только подросток. — Она жутко заботливая, но при этом кошмарная ворчунья. Забыл ли Пьер, что рядом с Камило идут ещё два человека, или это было частью какого-то замысловатого плана, но Мирабель тихо рассмеялась на это заявление. Вскинув голову, молодой мужчина одарил её в ответ ослепительной улыбкой и снова похлопал Камило по плечу. Хрипеть подросток уже не стал. Он слегка улыбался, и его хватка на руке Бруно, к явному облегчению последнего, перестала быть такой напряженной. — Вау, ты сама это сделала? — С другой от предсказателя стороны нарисовался ещё один наёмник. Он был немного старше Пьера и с искренним восхищением рассматривал вышивку на одежде Мирабель, словно узор был выполнен нитями из чистого золота и дополнен драгоценными камнями. От неожиданной похвалы девушка улыбнулась, кивнула и взмахнула краем юбки, явно воспрянув духом. — Выглядит просто волшебно! — Пьер обошёл всю компанию, чтобы посмотреть самому, и по лицу молодого мужчины было очевидно, что он не лжет. — Моя жена тоже увлекается рукоделием, но она вяжет спицами. Сетует, мол, это занятие для бабулек, но ты бы видела, какие потрясающие носочки Фелиция создала для нашей будущей дочки! — На словах о ребёнке Пьер засиял похлеще фонарной лампочки. — Я думаю, вы бы нашли общий язык. Как думаешь, ты смогла бы показать мне, как вышивать такие же великолепные… — Пьер, ты мне нравишься и я глубоко уважаю твоё дружелюбие, однако, будь так сказочно любезен, хоть на минуту захлопни варежку и дай детям успокоиться, ты их уже достал. — На макушку молодого мужчины опустилась чья-то непомерно огромная ладонь и растрепала его короткие каштановые волосы. Ничуть не оскорбившись, Пьер засмеялся и выпутался из чужой хватки, встав рядом. — Сильвия искала тебя, хочет что-то передать. Приклеиться к нашим гостям обратно сможешь завтра, когда они отдохнут. Пожилой мускулистый мужчина, что прервал их разговор (монолог по большей части) дружелюбно улыбнулся подросткам и их дяде. И, несмотря на то, что он был почти на полторы головы выше детей, те в ответ не стали вновь прижиматься к своему временному опекуну. Пусть даже на время, на крошечное мгновение, Бруно увидел на их лицах спокойствие, даже когда им пришлось сесть в незнакомую машину и направиться в совершенно незнакомый дом.

***

Упав на холодный жесткий пол, мальчик сжался и попытался защитить голову руками. Разбитая щека горела, место, куда его только что ударили начинало болезненно пульсировать и ныть. Внимание ребёнка было полностью сосредоточено на паре лакированных туфель поодаль от него. — Почему он всё ещё сопротивляется? — Сеньор Гонсалес, приносим свои извинения. — Камило почувствовал, как его подняли и заставили стоять на собственных ослабевших ногах. Его тело, заметно похудевшее с момента, когда он последний раз пробовал тёплую выпечку своей тётушки, дрожало так сильно, что колыхались даже кончики его волос. Над ним нависла тень. С тех пор, как их с Мирабель украли из дома, этот человек появлялся перед ними не слишком часто. Камило знал, что по каким-то причинам их похититель не может находиться здесь постоянно, но его визиты всегда приносили одни неприятности. Забрав их с сестрой от родителей, заперев в абсолютно незнакомом месте, он требовал, чтобы они подчинялись и наказывал, если они пытались дать отпор. Будучи старшим, десятилетний ребёнок старался защищать свою кузину. Наказания с каждым разом становились всё более жестокими. — Мне начинают надоедать твои истерики. Хочешь закончить как дядюшка? Мальчик не имел ни малейшего понятия, почему сеньор Гонсалес так часто упоминал родственника, которого лично Камило помнил только по слухам и байкам, гуляющим в родной деревушке. В своей излюбленной манере похититель никогда не говорил ничего прямо, ждал, что дети начнут расспрашивать его об этом, но уже заметно терял интерес и о давно потерянном tío Бруно говорил всё реже. Как только врачи отпустили руки Камило, он тут же вжался в стенку. Страх пронизывал его до самых кончиков пальцев, но мальчик не хотел выполнять приказы этого человека. Надежда, что семья вот-вот отыщет их, что мама или папа прижмут его и кузину к груди и заберут из этого ужасного места теплела где-то в груди. Им нельзя было сдаваться просто так. — Мешая моим планам вы делаете хуже лишь себе. — Он наклонился к ощетинившемуся ребёнку. Ноги всё же подвели Камило и он упал на пол. — Я думал, что мне не придётся снова обрисовывать последствия, если вы продолжите тормозить мою работу. И вам, и мне станет гораздо легче, если вы, наконец, научитесь меня слушаться. Я не прошу слишком многого. Когда тебе говорят, что ты должен молчать, ты молчишь. Когда тебе приказывают стоять спокойно, ты стоишь, а не плачешь и кричишь. — Он потянулся к шее паренька. — Когда я велю… Испугавшись руки, что так часто оставляла на его теле синяки, Камило со всей силы ударил своего мучителя. Он не станет подчиняться. Пусть сеньор Гонсалес накажет в ответ, пусть даже снова запрёт его в камере без воды и пищи. Пусть. Мальчик знал, что если ты покажешь кому-то свою силу, рано или поздно обидчик перестанет нападать. Вместо пощёчины, криков или попыток связать его руки, юноша услышал раздраженный выдох. Сеньор распрямился и смотрел сверху вниз на своего юного пленника почти изучающим взглядом. Ребёнок мог признать, что такое молчание его пугает сильнее боли. — Я надеялся, что мне не придётся прибегать к этому. Твои родители, как я вижу, не слишком хорошо воспитали тебя. Обычно дети понимают, что взрослых надо слушаться. — Резко развернувшись, Гонсалес щелкнул пальцами и двинулся в сторону выхода из камеры. Учёные, что нервно семенили поодаль, ринулись к подопытному. С беззвучным стоном Камило снова поднялся на ноги и ждал, что его поведут за сеньором. Вот только этого не случилось. Мужчина открыл дверь и вышел в едва освещенный коридор. В полутьме его фигура превратилась в черный силуэт, его лицо почти утонуло во мраке, поэтому когда он начал говорить снова это застало ребёнка врасплох. — Я вижу, что ты перестал бояться наказаний. Похвально. Вот только не думай, что я просто оставлю тебя в покое. Если последствий не боишься ты, пусть их боится она. Рука мужчины пошарила где-то вне пределов видимости Камило и дёрнула вверх маленькую хрупкую фигурку. Сердце мальчика екнуло. Бывшая когда-то здоровой, активной и весёлой, его сестра обессиленно повисла в чужой хватке, боясь даже шелохнуться или издать хоть какой-то звук. Сеньор Гонсалес держал на весу его младшую кузину. — Пожалуйста, не трогайте её! — Собственный голос показался чужим от дрожи, что сковала его. Мирабель болталась в воздухе безжизненной куклой, и воображение тут же услужливо принялось рисовать в детском мозгу, что эти люди уже с ней сделали. Гонсалес явно ждал именно такой реакции. — Я не буду больше сопротивляться, я не буду пытаться убежать, только, пожалуйста, не трогайте её! — Как жаль, что я слышу эти слова лишь после того, как пришлось причинить боль маленькой девочке. — Гонсалес медленно передал её охраннику, который стоял всё в том же тёмном коридоре. Черные руки держали чёрный силуэт пленницы ровно так же, как в комнате напротив врачи удерживали Камило от попыток добежать до сестры. Голова Мирабель свободно свесилась к груди, и сеньор бережно поднял её за подбородок. — Интересно. — Он помолчал, присматриваясь к лицу ребёнка. — Станешь ли ты послушнее, если я сделаю ей больнее? Распрямившись, Гонсалес замахнулся и ударил кулаком в район солнечного сплетения девочки. Внутри Камило похолодело. Он услышал хруст. Снова попытавшись вырваться, мальчик почувствовал, как по лицу побежали горячие слёзы. Второй удар мужчина нанёс по голове Мирабель, от чего её шея неестественно вывернулась. В темноте юный Мадригаль не мог рассмотреть лица кузины и отчаянно умолял похитителя остановиться. — Когда я говорил подчиняться, ты не слушал. Если твои родители не справились с этим, придётся мне побыть тебе примером для подражания. Смотри. — Он остановился после ещё одного удара, любуясь своей работой. — Ты просишь меня больше не причинять боль твоей сестрёнке. Я прекращаю. — Бессознательная девочка так и осталась висеть в руках солдата. Сеньор вышел на свет, вытирая с кулака алые следы шелковым платком. Мужчина выглядел скучающим. Приблизившись вплотную к Камило, он наклонился и приподнял его лицо. Обессилев от страха, юноша не мог перестать смотреть, как солдат сажает обмякшее тельце Мирабель прямо напротив входа, чтобы у пленника не было ни малейшего шанса забыть, что с ней только что делали. Юный Мадригаль мог только молить, что они не смогли причинить ей столько вреда, чтобы её нельзя было вылечить. Чтобы сейчас она не была способна ощущать всю эту кошмарную боль. Как никогда хотелось, чтобы tía Джульета была здесь. Как никогда хотелось быть там вместо своей кузины. Слёзы продолжали катиться по его лицу. — Я надеюсь теперь мои слова окажутся более доходчивыми. — Он присел на корточки, продолжая держать подбородок ребёнка так, чтобы его взгляд был направлен в коридор. На недвижимую десятилетнюю сестру. — Скажи, ты всё ещё будешь отказываться выполнять мои приказы? — Он повернулся так, чтобы смотреть в проём двери вместе с мальчиком. — Н-Нет. — Что «нет»? — Рука мужчины крепче сжала его скулы. — Я больше не буду сопротивляться, сеньор Гонсалес. — Его голос напоминал шелест. Язык поворачивался с огромным трудом. — Прекрасно. — Удовлетворённый ответом мучитель пошарил в кармане. — Последний штрих. Обыденным движением мужчина вытащил из брюк пистолет. Дав пленнику секунду понять, что держит в руках, Гонсалес направил дуло в сторону девочки и без единого слова нажал на спусковой крючок. С оглушительным выстрелом пуля вонзилась в тельце Мирабель, от чего она дернулась и упала. На стену позади неё брызнула черная жидкость и потекла к полу тягучими полосами. Дыхание Камило перехватило. Уже без какой-либо помощи он неотрывно смотрел в коридор остекленевшими пустыми глазами и не сразу понял, что кричит. Он не мог прекратить. Кричал и кричал, в то время как Гонсалес, казалось бы, наслаждался случившимся. Подождав, пока мальчик охрипнет, он поднялся на ноги и наклонился к пленнику. — Пожалуй здесь мы остановимся. — Он щёлкнул пальцами. Охранник, стоявший в коридоре, поднял тело девочки и вынес на свет, бросив на пол. К ногам Камило упала простреленная насквозь кукла без лица. — Если ты не прекратишь мешать мне, это действительно будет твоя сестра, m3c10-01. Пока я выясняю какие способности дремлют в ваших организмах, мне нужны вы оба. Но не думай, что в какой-то момент я не захочу оставить себе только одного. Они ушли все разом, оставив его наедине с чучелом. Когда настоящая Мирабель, живая, целая и относительно здоровая, подошла к нему через какое-то время, мальчик от шока не мог даже плакать. Вид этой куклы долго, очень-очень долго стоял в голове маленького Камило. И всякий раз, когда он пытался дать отпор сеньору Гонсалес, на её месте в его воображении постоянно была Мирабель.

***

С обреченным вздохом Бруно откинулся на спинку стула и взял в руки свою записную книжку. Самые важные сведения он очевидно доверял фиксировать курицам, раз собственный почерк выглядел не намного понятнее кардиограммы. Раздраженно вцепившись в вымытые до скрипа волосы, мужчина снова положил потрепанный блокнот на стол и ссутулился над записями, покрутив шариковую ручку в тонких пальцах. Огонёк масляной лампы — единственный источник света — колебался и танцевал на фитиле. Глаза протестовали и не желали делать буквы четкими, не помогали даже тоненькие очки для чтения, что мужчина был вынужден использовать уже несколько лет. Шутить по поводу пропадающего с возрастом зрения Мадригаль-старший своим племянникам мягко, ненавязчиво и дружелюбно строго-настрого запретил. В спокойной тишине послышался негромкий всхлип. Перестав шуршать ручкой по бумаге, Бруно поднял голову и прислушался. Долгое время он не мог уловить ничего, кроме шипения горящего масла и пробивающегося сквозь захлопнутые ставни шелеста листьев за окном. В помещении царила почти кромешная темнота, но всё же мужчина без труда смог отыскать место, откуда шёл звук, когда всхлип повторился. Отложив своё занятие, он поднялся из-за стола. Спящий на такой огромной кровати Камило казался гораздо меньше, чем Бруно привык видеть. Свернувшись калачиком почти на самом краю, мальчик лежал, прижав к себе колени и обхватив себя руками, будто это последнее и единственное, что тот мог делать ради собственной защиты. С болезненным сочувствием предсказатель вздохнул, стоило ему наклониться поближе к его лицу. Камило бесшумно давился слезами. Осторожно присев рядом, Бруно ласково погладил плечо племянника. Пижама, которую Сильвия выделила юноше пока его одежду забрали в стирку, была велика ему размера на три, лишний раз подчёркивая его худобу. Тонкие руки мальчика торчали из непомерно больших рукавов рубашки; он сжимал и комкал край одеяла, едва не оставляя на ткани дыры своими когтями. — Майло, всё хорошо. — Испугавшись, что парень свалится с кровати, Бруно приобнял его одной рукой. Ему не понравилось, что тот сразу же попытался вырваться. — Ты в безопасности, а Мирабель… На имени сестры Камило резко распахнул глаза и подскочил. Позволив мальчику сесть, Бруно не дал ему скинуть свою руку и ждал, пока он резко крутил головой, осматриваясь. Всхлипы паренька перешли в дрожь, несколько раз он порывался встать, но в конце концов Бруно с облегчением заметил узнавание в глазах напротив. И едва не задохнулся, когда племянник вцепился в него мёртвой хваткой словно утопающий. — Я здесь, я здесь, малыш. — Сомкнув руки вокруг дрожащего тела юноши, Бруно прижал его голову к своему плечу, полностью игнорируя вспышку боли от своей раны. — Это был всего лишь сон. — Где М-Мирабель? — Метания между тем, чтобы бежать искать сестру или остаться в согревающих безопасных объятиях дяди отнимали все силы подростка. Старший Мадригаль мягко провёл ладонью по его волосам. — Она в порядке? С ней ничего не случилось? — Она сейчас в ванной, Сильвия обещала присмотреть за ней. — Бруно с беспокойством нахмурился. Подобный сон у племянницы заставлял её задавать в точности такие же вопросы. — Верь мне, Мира в безопасности. Она скоро придёт. В помещении они были одни. Всю дорогу до дома подруга Пепы поглядывала на то, как дети недоверчиво смотрят в окна, пододвигаясь всё ближе и ближе к своему дяде, и вслух рассудила, что давать гостям отдельные комнаты нет никакого смысла. Люди информатора уже не казались подросткам такими опасными, как поначалу, но прибытие в незнакомое замкнутое место сыграло свою печальную роль — тревога понемногу возвращалась к младшим Мадригаль. Пусть даже Сильвия смогла добиться их расположения, Камило продолжал с подозрением следить за дверью, ожидая возвращения кузины, пока случайно не заснул. Понемногу тело племянника в руках предсказателя перестало так сильно колотиться от страха. Принимая более удобное положение, Бруно не переставал успокаивающе водить ладонью по спине подростка. — Хочешь поговорить о том, что тебе снилось? — Когда тишина вновь воцарилась вокруг них, Бруно опустил взгляд на макушку мальчика, будто бы это могло помочь понять о чем он думает. — Нет. — Дернув плечами, он крепче вцепился в рубашку старшего Мадригаль. Кивнув самому себе, мужчина и не думал настаивать. Кошмарные сны его детям снились гораздо чаще хороших. Постепенно подростки нашли какое-то утешение в том, чтобы рассказывать их Бруно и тот никогда не возражал, видя, что от разговора им обоим становится легче. Но было что-то, чем и Камило, и Мирабель наотрез отказывались делиться со своим временным опекуном. Что-то такое, из-за чего некоторое время после пробуждения они вели себя в точности как было во время их самой первой встречи. То, что заставляло их подскакивать среди ночи с криком, громким и полным боли, а успокоиться они могли только обняв друг друга покрепче или хотя бы отыскав глазами. Вот только Мирабель рядом не было. Пытаясь справиться с тревогой племянника самостоятельно, Бруно начал тихо говорить с ним, радуясь, когда тот отвечал и постепенно перестал всхлипывать совсем. — …Осталось совсем немного. — Провидец старался говорить тише, когда ответы мальчика стали вялыми и редкими. В середине ночи в этом не было ничего удивительного. — Пройдёт день или два, и вы с Мирабель снова увидите своих родных. Не верится, да? Камило молчал. Решив, что он наконец-то заснул, Бруно осторожно потянулся через его спину за одеялом и замер на полпути, когда юноша в его объятиях снова зашевелился. — А что… если он не примет меня, tío? — Его хриплый голос совершенно не казался сонным. Оставив одеяло в покое, Бруно вернул руку на плечо юноши. — Вдруг я не понравлюсь ему… таким? — Я знаю твоего отца достаточно давно, чтобы быть полностью уверенным — тебе не о чем беспокоиться, cariño. Вместо ответа парень покачал головой. Уткнувшись макушкой в грудь предсказателя, он продолжал сжимать и разжимать кулаки на его рубашке. — Я говорил об… Антонио. — Мужчина вздрогнул, когда Камило прерывисто выдохнул. — Tío, ему было всего полгода, когда я исчез. Он не может помнить меня, а вдруг… вдруг я напугаю его? Вдруг он не захочет знать меня? Вдруг я… — Он замолчал, когда поднял голову и встретился взглядом с Бруно. Тот смотрел с уверенностью. — Майло, такие мысли могут возникнуть у тебя только если ты говоришь не о нашей семье. — Он чуть улыбнулся. — Ты слишком дружелюбный, весёлый и добрый, чтобы заставить своего брата бояться тебя. Так что не вижу ни одной причины, по которой Антонио мог бы тебя не любить. Встрепенувшись, Камило попытался возразить, но так и не смог произнести ни единого слова. Борясь с собой, несколько раз открывая и закрывая рот, он сдался и опустил голову. — Спасибо, tío. — В мыслях поселилось отчетливое чувство дежавю, но юноша умудрился выбить его вместе с воздухом, с размаху уткнувшись лицом в грудь дяди, когда снова обнял его. — Отдыхай, Майло. — Вспоминая его скрюченную позу на краю кровати, Бруно мягко уложил его на подушки и накрыл одеялом. — С Мирой всё будет в порядке, я прослежу за этим. Доверься мне. Последний раз проведя рукой по взъерошенным кудрям юноши, мужчина поднялся и тихо вернулся за стол, слушая, как Камило возится на своём месте, укладываясь. Фраза в блокноте по-прежнему требовала расшифровки, а мыслей по этому поводу так и не прибавилось. Если попытаться вспомнить в каких условиях он делал эти записи, есть шанс… — Кстати, чем ты занимаешься? — Бруно дёрнулся и случайно выбросил ручку. Племянник, который ровно две минуты назад был сонным и в постели, сидел в кресле возле стола, скрестив ноги и рассматривая один из листов записей. Сходив за ручкой, предсказатель смерил мальчика многозначительным родительским взглядом. В такие моменты список претензий к собственному дару пополнялся новыми пунктами. — Перечисляешь места где делал покупки? — Погоди, повтори ещё раз? — Забыв обо всём, что хотел высказать пареньку, Бруно прислушался к его шутливой болтовне. Каким образом Камило смог разобрать в его каракулях буквы и сложить их в слова старший Мадригаль так и не понял, но на свою тираду про позднее время суток и недостаток отдыха мысленно прилепил пометочку «отложено». Стараясь избегать мест, что читать подросткам такого возраста не следовало бы ещё несколько лет, Бруно с чувством выполненного долга записал новые сведения на аккуратный лист перед собой. Краем глаза мужчина на всякий случай наблюдал за мальчиком. После кошмара он всё ещё казался самую малость разбитым, но упорно это скрывал или старался отвлечься, следуя одному из советов Бруно. Испытав лёгкое недовольство, мужчина заметил, что парень опять полез ковырять свежие пластыри на лице. С когтями, отросшими настолько, что простыми ножницами срезать их уже не получалось, эта деятельность могла обернуться печальными последствиями. В попытке занять его руки, Бруно протянул племяннику яблоко, на что тот сразу же набросился. За ужином, несмотря на разнообразие и (чисто показушное, Сильвия) изобилие еды дети съели слишком мало, гораздо больше интереса отдав окружению. Камило очевидно был уже снова голоден. — Так всё же, что ты делаешь? — Вертя в руках надкусанное яблоко, он не утратил интереса, что сподвиг его отказаться от сна и пристать к дяде. — Это сведения, которые я собирал для Сильвии. — Позволив ему взять в руки блокнот, Бруно потёр повязку на плече и чуть поморщился. Подняв глаза к потолку, он поразмышлял, подбирая слова. — Её, эм, работа тесно связана с предоставлением другим людям информации. По первому времени она и её союзники очень сильно помогали мне и нашей семье в поисках. Взамен я параллельно искал то, что интересовало её и передавал эту информацию, когда… если возвращался в Колумбию. — Бруно помолчал. Он боялся признаться, что несколько раз терял надежду и практически сдавался. Но всегда начинал сначала, стоило ему хоть краем глаза увидеть свою семью. Пусть им самим он ни разу и не показался за это время. — Около трёх лет назад мне пришлось оборвать с ней связь, когда я нашёл настоящую зацепку. Я не мог остановиться на полпути. Передавать Сильвии сведения я мог только лично, поэтому и получилось, что мы не виделись всё это время. — Кстати, она сказала что-то по этому поводу, но, кажется, это был итальянский и я не смогла понять. — Когда голос Мирабель прозвучал с другой от провидца стороны, Бруно ощутил себя отомщенным, заметив, что девочка напугала своего брата. — Именно по этой причине это был итальянский. — Помолчав, мужчина закатил глаза. — И я не уверен, что тебе стоит знать перевод. Мирабель улыбнулась, когда увидела блокнот. На самом деле к ней в руки он уже попадал, и яркая тканевая обложка с красивой (по мнению Бруно потрясающе красивой) вышивкой служила тому доказательством. Он берёг эту вещь с момента, как получил и стал любить свою потрепанную книжонку в тысячу раз сильнее. Повернувшись к племяннице, Бруно столкнулся с сонным взглядом, закрытым завесой из полностью растрепанных влажных волос. Справится ли с этим расчёска наутро было абсолютно неясно, но Мирабель выглядела так, словно была готова уснуть прямо там, в ванной, укрывшись тёплой водичкой и подоткнув под голову жесткий металлический бортик. Отряхивая крылья, она обошла его стул, шаркая по полу пушистыми тапочками и волоча за собой подол уж слишком длинного для подростка халата, накинутого поверх её ночной рубашки задом наперёд. — Я думаю, вам обоим теперь можно отправляться спать. — На него упал взгляд, красноречиво вещающий что-то вроде «только после вас». Помолчав, он усмехнулся. — Нужно вернее. — «Нам»? Ты не идёшь? Но ведь ты тоже устал, tío Бруно. — От беспокойства в голосе племянницы защемило сердце, и он с явным сожалением посмотрел на стол с недоделанной работой. — Тебе отдых нужен сильнее, чем даже нам с Майло. — Я закончу это и сразу же лягу, обещаю. — Он слабо улыбнулся ей. Разочаровывать Мирабель ему не хотелось, искренне не хотелось, но единственное, чем он мог сейчас отплатить Сильвии за всю её помощь — предоставить ей то, что она просила узнать. Он сомневался, что приятельница сможет понять его почерк и хаотичные пометки так же легко, как Камило. — Окей, спокойной ночи, tío Бруно. — Дополнительных возмущений и беспокойств не последовало. Обычно Мирабель всё же попыталась бы добиться своего, но сейчас, очевидно, слишком устала для этого. — Тогда нужно побыстрее добраться до кровати. Иначе кое-кто опять заберёт себе все одеяла. В Мирабель полетел огрызок яблока, и в отместку Камило получил по лицу сырым полотенцем. Бруно когда-то слышал от Пепы (во время первой беременности её по какой-то причине успокаивало чтение пособий для молодых матерей, причем вслух и обязательно для кого-нибудь), что из-за усталости у детей порой может случиться приступ гиперактивности. Драма, что набирала обороты прямо у него за спиной, вроде как подходила по пунктам, вот только до рекомендаций Бруно тогда не досидел и был вынужден заменить себя Феликсом. Как же он сейчас жалел об этом. До последнего он был уверен, что ситуация разрешится так же внезапно, как и возникла без его участия, но надеялся зря. Подперев голову рукой и сняв очки, он хмуро наблюдал, как дети продолжали спорить по поводу одеяла, которое на кровати действительно оказалось одно. В глубине души он больше радовался тому, что в отсутствии чужих настроение племянников значительно улучшилось, однако шёл второй час ночи и как единственному взрослому человеку в этой комнате ему нужно было что-то предпринять. — Проблема решается чуть менее кровопролитно. — Бруно усмехнулся, подходя к кровати с одеялом, под которым собирался спать сам на диване, и вытянул руки вперёд. Дети ненадолго остановились, перестав тянуть тряпку друг на друга. — Великой Мадригальской жертвой я дарую этот тёплый, мягкий, удобный предмет домашнего обихода, чтобы ваш многовековой спор был… Ощущение цепко схватившей его руки было настолько внезапным, что Бруно сам не понял, как Камило удалось перебросить его через бортик прямо в центр кровати. Приземление головой на подушки вышло до обидного мягким, но даже по этому поводу мужчина хотел бы возмутиться, если бы смог выпутаться из-под своего «подношения», которым его тут же укрыли. — О, tío Бруно, представляешь, я только что нашла третье одеяло. — Если бы они играли в покер, племянница вылетела бы самой первой. Она как раз заканчивала укладывать его больную руку, а затем придавила половину его тела подушкой, устраиваясь на ней. Камило обошёлся без таких ухищрений, уронив голову на вторую руку своего дяди. — Я чувствую, что попался в очень хитро спланированную ловушку. — Глядя конкретно в никуда, Бруно закатил глаза. Ему стоило раньше догадаться, что просто так дети вести себя настолько странно не стали бы. Наверное. Скорее всего. Была надежда. — Ладно, я лягу спать прямо сейчас, если вы меня отпустите, идёт? В ответ ему прилетела абсолютная тишина. Чуть приподнявшись, мужчина уставился на макушки племянников как на единственную часть, которую он мог видеть из своего положения. — Да ладно, я не верю, что вы так быстро уснули. Затихшие подростки не среагировали на его слова и в этот раз. Мирабель тихо сопела на своей подушке, а пальцы Камило продолжали сжимать край одеяла мужчины, будто он всё ещё боялся, что дядя уйдет. Освободив руку насколько смог, Бруно получше укрыл племянника и расслабился, глядя на танцующий отсвет огонька лампады и наслаждаясь теплом, что мгновенно окутало его с головы до ног. Сон накрыл его практически мгновенно и он закрыл глаза, последний раз посмотрев на мерцающий свет. — Мне так жаль.

***

— Самое прекрасное утро начинается после обеда, да, Бруно? Спали они втроём настолько долго, что к моменту пробуждения на лице Сильвии читалось неподдельное беспокойство. Первое впечатление об этой женщине было обманчивым. Ночью, она, по крайней мере, всеми силами старалась успокоить Мирабель, если видела, что та ощущала себя подавленной, и даже проводила до самой комнаты, чтобы убедиться в её безопасности. Впрочем, заметив возможность подколоть давнего приятеля, тревога в ней мгновенно испарилась. Бруно подарил ей свой самый мрачный взгляд, каким только владел. — Для того, чтобы попасть в Энканто, вам нужно будет оказаться в поезде, который отходит от станции ровно в пять утра. — После запоздалого завтрака Сильвия раскрыла на столе подробную карту этой местности и постучала по выделенной желтым дороге коротким обломанным ногтем. — Это подземная станция метро, она расположена в соседнем городе. Мы доставим вас туда, но дальше вам придётся добираться самостоятельно. Свою собственную машину Бруно не видел с момента их погони по улицам. Сеньор Карраско объявился на пороге только к обеду и с гордым видом сообщил, что, несмотря на возраст, средство передвижения в перестрелке таки выжило и со всеми вещами уже в безопасном месте. Как объяснил дядя, до родного дома в любом случае им придётся дальше идти пешком. — Сильвия, есть… просьба. — Уличив спокойный момент, Бруно окликнул приятельницу. Она кивнула, сворачивая карту в трубочку. — Ты можешь помочь мне связаться с Энканто? Не думаю, что мама будет в восторге от… настолько внезапных новостей. Лицо сеньоры слегка омрачилось виной и мелькнувшим буквально на секунду отстраненным раздражением, направленным куда угодно, кроме её собеседника. — Прости, но связь с Энканто временно, эм, недоступна. — Едва уловимая взволнованность нашептывала, что мысли женщины сейчас занимают её собственные родители, от которых она не могла получить вестей. — Недавняя буря уничтожила большую часть наших коммуникаций и на их восстановление потребуется время. Бруно кивнул ей. Даже с освоением новых технологий, взаимодействие Энканто с внешним миром до сих пор было ограничено. Изначально это была вина гор, что препятствовали любому виду беспроводной связи, а затем превратилось в очередную ступень защиты безопасности деревни. Альма всегда была нетерпима к новому, предпочитая нечто проверенное временем и изученное до дыр, поэтому внутри Энканто практически не было устройств сложнее обыкновенного дискового телефона. И защита эта имела недостаток: если с системой проводов что-то случалось, связаться с Энканто было практически невозможно. Бруно доводилось вместе с сестрами искать места, откуда можно было бы позвонить по сотовому телефону, но их расположение было настолько далеко от самой деревни, что с тех пор мужчина почти не пользовался полученными знаниями. — Вчера я отправила пару человек убедиться, что с Энканто всё в порядке, но могу найти для тебя гонца, он передаст новости до вашего появления. — Женщина обвела взглядом всех людей в поле своего зрения. — Куда запропастился Пьер? — Мы не видели его с ночи, Сильвия. — Кто-то из её подопечных отозвался с угла комнаты и обыденно пожал плечами. — Его телефон недоступен, но он всегда отключает его, если ездит к жене. Хотя не припомню, чтобы у них там какой-то срочный разговор намеревался. Волей-неволей внутри Мирабель начала нарастать тревога за нового приятеля. За ужином он успел пересказать им половину своей жизни, отдельное внимание уделяя своей семье, которыми на самом деле дорожил. Забавная привычка приукрашивать некоторые части всколыхнула в Камило необходимость упомянуть своё собственное хобби и затянуть их разговор на час, не меньше. С Пьером разговор лился так легко, что Сеньора Карраско мимоходом даже успела кинуть ему подкол по поводу того, что он, женатый человек двадцати семи с лишним лет от роду, будущий отец, с пятнадцатилетними подростками находился на одном ментальном уровне. — Срочно это или нет, Пьер мне нужен здесь. — Закатила глаза женщина чисто для протокола и фыркнула. — Сообщите мне, когда вернётся. Я хотела дать ему поручение и не хочу искать для этого другого человека. От идеи послать связного в Энканто и Бруно, и Сильвия очень быстро отказались. Они успели ещё немного отдохнуть, подремать и прийти в себя, прежде чем начали собираться в дорогу. Сеньора Карраско с мужем жила в не слишком приметном доме на окраине пригорода, где Теодор содержал бар. Сам город, крупный и развитый, куда они и направлялись, находился в некотором отдалении. Чтобы добраться до станции вовремя, выехать им предстояло глубокой ночью. Обняв себя руками, Мирабель подняла голову к небу. Сейчас, всего за пару часов до рассвета, даже настолько близко к большому городу были видны крошечные мерцающие звёзды. Те же самые звёзды, какие они любили рассматривать в своём детстве. Воспоминания о теплоте родного дома постоянно казались преувеличенными, дорисованными фантазией её неокрепшего разума, отчаянно желавшего оказаться в этой безопасной картинке вместо холодной клетки. Но эти звёзды прямо сейчас выглядели в точности так же, какими она их запомнила. Какими они были, когда она, её сестры и брат сбегали на крышу, чтобы не спать всю ночь до самого утра и просто разговаривать. — Волнуешься, малыш? — Небольшая, но крепкая ладонь сеньоры Карраско легла ей на плечо. Мирабель слегка вздрогнула, но по какой-то причине совсем не испугалась. То ли Бруно ей сказал, то ли сама догадалась, но Сильвия ни разу с момента встречи не попыталась дотронуться до её крыльев. Из-за простого действия страх перед этим почти незнакомым человеком полностью исчез. Девушка смущенно улыбнулась. — Всё будет хорошо. Просто верь своему дяде и следуй за ним что бы не случилось. Вход на станцию начинался с огромных кованых ворот. Вокруг не было ни души, но входить их маленькая группа совершенно не спешила. Лицо предсказателя было хмурым. Благодаря отдыху и тому, что ему наконец-то удалось полноценно поесть, Бруно мог воспользоваться всем потенциалом своих способностей, но ясности это, по его словам, не добавляло. Возможность столкнуться с новой группой преследователей то появлялась, то странным образом исчезала практически бесследно, не позволяя с чистой совестью развернуться и ждать другого поезда или другого дня. Люди Сильвии прибыли с отчётом, что всё спокойно и в момент, когда дар Бруно вновь подсказал, что опасности нет, они решили рискнуть. Выспавшийся мозг оказался вновь способен воспринимать опасность, которую Мирабель ожидала заметить буквально за каждой колонной. А прятаться недоброжелателям было где. Железнодорожным сообщением здесь перестали активно заниматься уже несколько лет, уцелевшие и всё ещё используемые станции имели не слишком презентабельный вид. Некогда красивая лазурная плитка вестибюля шла трещинами, аляписто замазанными серой шпаклевкой прямо поверх рисунка. Лампы над потолком противно жужжали и некоторые моргали, напоминая, что скоро им потребуется замена. Если люди здесь и появлялись, они явно предпочитали для поездки не настолько раннее время суток. Пустота и простор постаревшего помещения навевали лёгкую жуть. Они затаились в неприметном углу. Из вестибюля, что они только что пересекли, было несколько выходов к лестницам, ведущим на разные платформы станции. Когда этот вид транспорта пользовался большей популярностью, существовало несколько веток и ведущих к ним путей, но сейчас от них остались лишь напоминания в виде закрытых для поездов рельс и старых выключенных табло над тоннелями. Бруно бросил взгляд себе за спину и медленно развернулся, встав поближе к Камило и его сестре. — Когда мы войдем в те двери, нам нужно будет держаться правой стороны и долго спускаться вниз. — Теодор указал пальцами себе под ноги. — Станция гораздо глубже, чем кажется. — Стоянка поезда не слишком долгая, поэтому нам следует поторопиться, иначе придётся вернуться ни с чем. — Сильвия прищурилась. — Эм, Бруно? Что-то не так? Несколько людей уже проверили лестницу на предмет поджидающих там солдат Гонсалеса. С виду всё казалось спокойным. Слишком, не по-настоящему спокойным. И дядя, время от времени бросающий косые взгляды то в один угол, то в другой, считал, судя по всему точно так же. Он нахмурился. — Если на лестнице никого нет, — мужчина медленно взял руку племянницы. — Тогда всем. Сейчас же. Вниз. Они успели пройти через двери до того, как рядом с ними грохнуло, и на пол с колонны посыпалась штукатурка. Будто поняв, что их раскрыли, со стороны входа появилось несколько человек в той же форме, как и те четверо, что преследовали Мадригаль до входа в бар Карраско. — Объекты не убивать! Не дайте им сесть в этот поезд! Конечно же всё это было ловушкой. Конечно же солдаты Гонсалеса решили спланировать свои действия, а не просто кидаться в погоню, и в этот раз учли способности старшего Мадригаль. Отступать было уже некуда. Капкан захлопнулся и поезд был из него единственным выходом. За спиной по лестнице стучали тяжелые ботинки. Сердце от страха пульсировало в ушах и мешало сосредоточиться на беге. Мирабель постоянно спотыкалась о подол собственной юбки, пропускала ступеньки и держалась лишь благодаря тому, что по-прежнему сжимала руку Бруно. Вернее пока она сжимала его руку. В какой-то момент, когда она в очередной раз неуклюже запнулась, пальцы дяди выскользнули из её ладони. Стараясь сохранить темп бега, Мирабель не позволила панике окончательно выбить её из колеи и ускорилась. Сеньора Карраско сказала, что всё будет хорошо, если они будут следовать прямо за Бруно. И он, и Камило, они были совсем рядом, ей не нужно было прикладывать слишком много усилий, чтобы догнать их. Вот только… Вот только преследовали оказались гораздо ближе, чем она думала. Сама она легко избежала бы хватки солдата. Ловко извернувшись, она не позволила чужой ладони в огромной перчатке схватить её за руку и попыталась бежать дальше. Но ноги вопреки её желанию уже потеряли опору и вместо новой ступеньки махнули по воздуху. Солдат вцепился в её кардиган. — Я поймал… От резко ослабшего натяжения преследователь отшатнулся назад, когда Мирабель выскочила из своей верхней одежды и отбила колени, ударившись об пол площадки между лестничными пролётами. Рядом с ней рухнул потерявший равновесие преследователь, до сих пор сжимающий в руке её кардиган. В панике девочка заскользила кедами по гладкой поверхности, когда тот попытался схватить её лодыжку и смогла отползти достаточно далеко, чтобы встать. Почти вслепую, натягивая обратно на нос свои очки, Мирабель побежала дальше вниз. Догнать дядю. Ей нужно догнать дядю, нужно быть рядом с Камило, чтобы они все оказались в безопасности, а этот кошмар, наконец, закончился. Она слышала их голоса, слышала с каким отчаянием они звали её, но никак не могла понять почему не видит их. Осознание пришло лишь в тот миг, когда лестница вдруг резко закончилась. Впереди не оказалось ни платформы, ни поезда, лишь перила и огромное пространство, что открывалось сразу за ними. Разве сеньор Карраско не сказал, что станция находится глубже? Подбежав к перилам, девушка заметила далеко внизу нескольких союзников Сильвии. Здесь их тоже явно поджидали: люди информатора пытались отогнать от себя ещё несколько человек в черной форме. Когда там же Мирабель заметила мелькнувший желтый капюшон толстовки брата она нервно сжала ограждение пальцами. Она даже не могла вспомнить где именно свернула не на ту лестницу, что привела её не к поезду, а на высокий виадук над железнодорожными путями. Глянув вниз, девочка отпрянула. На очень-очень высокий виадук. Повертев головой, она заметила, что отсюда к станциям вело несколько лестниц. Самым лучшим выходом было вернуться откуда она пришла, но… — Не хочешь подойти поближе, бабочка? — Один из путей отхода был прегражден тем солдатом, что бежал за ней по пятам. Медленно отступая назад, Мирабель прикинула, сколько времени ей понадобится, чтобы перейти от одной платформы к другой, если она спустится по второй лестнице. Будто прочитав её мысли, солдат засмеялся. — Или хочешь познакомиться с ними? С противоположной стороны виадука к ней поднимались ещё два солдата. Люди Сильвии и она сама уже пытались пробраться Мирабель на помощь, но они тоже не были в безопасности, пытаясь оторваться от оставшихся солдат. Поезд уже стоял в ожидании. Мирабель неотрывно смотрела на открытые двери неосвещенных вагонов далеко внизу, застыв посередине мостика. На одну долгую секунду она отключилась от происходящего. От криков, от смеха громил по обеим сторонам от себя, от боли в ушибленных коленях и грохота сердца у себя в ушах. Дядя и брат ждали её внизу и она пообещала себе, что не станет причиной, по которой всё случившееся окажется зря. А затем она перепрыгнула через перила. Её крылья никогда не позволяли ей летать. Как бы больно ей не делали в лаборатории, их не могли увеличить настолько, чтобы они могли поднять её, даже столь небольшой, вес с земли. Но в момент, когда она летела вниз, когда солдаты, которые уже почти добрались до неё, застыли в немом шоке, в голове подростка был лишь добрый голос её дяди, уверяющий что её крылья не бесполезны. Полностью расправив их, Мирабель ощутила надежду, что по крайней мере не разобьётся насмерть. Со взмахом появилась уверенность, что приземление принесёт ей всего один перелом, а не двенадцать. Она продолжала падать, но медленно, уже рассчитывая точку, где её ноги коснутся земли. Вместо каменного пола девочка оказалась в крепкой хватке своего временного опекуна. — Мирабель Мадригаль, однажды ты станешь официальной причиной моей преждевременной смерти от сердечного приступа и я даже не буду способен предугадать это. — В голосе Бруно слышалась дрожь и облегчение, пока он бежал с ней на руках и Камило под боком в сторону поезда. — Бруно, дети, вперёд, мы постараемся их задержать! — Сильвия махнула им рукой, когда они влетели в двери ближайшего к ним вагона и побежали в сторону самого последнего и самого темного, что почти полностью находился в глубине тоннеля. Один из преследователей ненадолго остановился и растянул губы в кривой улыбке. — Все, кто может — внутрь. — Поезд подал сигнал к отправлению. Солдат нацелил ружьё на людей Сильвии, что пытались остановить его. — С поезда им деваться некуда. Перехватим их к следующей же станции. Двери закрылись с глухим грохотом. Теодор, проследивший за тем, как их союзники догоняют оставшихся людей Гонсалеса, встал рядом с женой, что неотрывно глядела в сторону тоннеля, где только что скрылся поезд. — Да я смотрю те четверо, которых мы поймали перед нашим баром, таки прекрасно умели хранить информацию. О такой операции умолчали, скотины. — Мужчина глянул на Сильвию и смягчился. — Бруно и детям ничего не угрожает. На следующей станции тех идиотов уже ждут наши люди. — Да. — Она кивнула самой себе и вздохнула в пустоту. — Удачи, ребята. Развернувшись, они быстрым шагом покинули станцию, оставив после себя ошеломительную тишину. Разбежавшиеся сотрудники не спешили вернуться на свои места, лишь лампы продолжили жужжать и мерцать, маскируя едва заметный шум шагов, пока он совсем не стих. Мирабель долго не могла отдышаться. Лёгкие после бега горели так, словно она вдохнула в себя перец и откашляться, справиться с чувством удушения не получалось. Из темноты к ней протянулись руки дяди и мягко постучали её по спине, одновременно удерживая её за плечо, пока она не прекратила давиться воздухом и выпрямилась. — Tío Бруно? — Мирабель услышала рядом с собой шепот брата и сжала его руку. Он крепче сомкнул свои холодные пальцы и вздрогнул, когда вместо ответа провидец сверкнул глазами в почти полной темноте. — За мной, осторожно. Под ногами захлюпала вода. Периодически они останавливались, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии погони и продвигались дальше по безопасной дорожке, отделявшей их от электрического рельса. Мирабель оставалось надеяться, что пока они идут новый поезд не проедет по этому пути. Им удалось выскочить из последнего вагона буквально за секунду до отправления. Ещё до того, как они встретили Сильвию Бруно объяснил, что ради лишней меры безопасности под «поездкой в метро» среди своих подразумевалось намерение войти в Энканто. Но находилось оно вовсе не на соседней станции. А гораздо, гораздо дальше от этого места. Благодаря тому, что в вагонах не было света, люди Гонсалеса и не заметили, как их цели убежали в тоннель, в противоположную от поезда сторону. Теперь, по крайней мере, было понятно почему машинист остался на месте, а не сбежал ещё тогда, когда началась погоня. Похоже, тоже был знаком с негласной охраной Энканто. Сколько времени прошло с момента, как они начали идти, Мирабель не знала. В темноте время словно бы стиралось, девочка не была бы удивлена, если по прибытию ей сказали, что прошло больше суток. Или минута. По ощущениям и слабому, неясно откуда льющемуся свету, было понятно, что они давно свернули в сторону от тоннеля и шли по гораздо более узким проходам. Постепенно рукотворные стены, выдолбленные инструментами, исчезли совсем, сменившись каменными природными образованиями. Под ногами всё чаще попадались камни, о которые путешественники норовили споткнуться, вокруг было сыро и холодно. Мирабель знала, что брат гораздо более чувствителен к холоду, чем она, и жаловаться не думала, потирая оголенные плечи. — Tío? А как… как далеко находится настоящий вход? — С надеждой в голосе Камило озвучил её мысли, когда они остановились на небольшую передышку. Им едва удавалось рассмотреть силуэт предсказателя, пока он шарил ладонью по неровным камням завала перед ними. Он подёрнул плечами. — Мы уже внутри. Смотри. В качестве объяснений Бруно поманил детей за собой и исчез в проходе между валунами. Если бы девушка не держала дядю за руку она бы поверила, что тот научился быть невидимкой вторя своему племяннику. В попытке понять куда они идут, Мирабель пришлось прикрыть глаза ладонью и зажмуриться. В лицо внезапно со всех сторон ударил солнечный свет. По коже пробежался тёплый воздух. Контраст после сырого холодного тоннеля был колоссальным, девочка дёрнула крыльями, ощущая приятный перепад температур. Пытаясь привыкнуть к новому освещению, Мирабель сперва заметила Камило, точно так же прикрывающего лицо руками, а потом рассмотрела дядю, приложившего ладонь козырьком ко лбу. Остановившись, он встал к ним полубоком и махнул рукой куда-то вперёд, чуть улыбнувшись. — Добро пожаловать в Энканто. Если девочка и собиралась что-то сказать, то увиденное напрочь лишило её дара речи. Внезапно открывшийся вид был… очаровательным, и Мирабель просто застыла, пытаясь не засмеяться. Никогда в своей жизни она не могла бы предположить, что прямо под скалами, окружающими родной дом, есть пещера. Пещера, которую кроме закрытого каменным сводом потолка абсолютно ничего не смогло бы отличить от самых настоящих джунглей. Растения, огромное их разнообразие, были повсюду. Они тянулись по краям пышными кустарниками, поднимались в воздух исполинскими пальмами и нависали над потолком лианами, украшенными такими знакомыми и такими родными цветами. Мох на земле стелился мягким ковром прямо под ступнями, Мирабель даже наклонилась потрогать его рукой, чтобы убедиться в его реальности. Камило рядом с ней, не менее ошеломленный, наблюдал за стайками птиц, летающими в свете утреннего солнца, пробивающегося сюда сквозь небольшие дыры в скале. И не только. С момента, как первые рассветные лучи коснулись листвы, из-под неё ярким вихрем вырвались сотни солнечно-желтых бабочек, взметнувшихся к самому потолку. Глядя на то, как они порхают над изумрудным лесом, Мирабель в молчаливом восторге прикрыла рот ладонями. Бруно успел подхватить племянницу под локти прежде чем она наступила в реку, весело журчающую по дну, что был устлан ярким разнообразием водорослей. Потратив пару минут, чтобы ещё раз убедиться в сохранности детей после погони, Бруно мягко позвал их за собой и повёл вдоль берега. — Мы все привыкли называть Энканто только нашу деревню, но это место, — он сделал неопределенных жест рукой, — тоже является его частью. Эта река, та самая, что обеспечивает нас водой, она берёт начало здесь, внутри гор, и позволяет этой пещере существовать в таком виде дольше, чем мы живём здесь. — Он принял помощь, когда дети помогли ему забраться по небольшому скользкому склону и чуть нахмурился. — Найти этот вход тяжело. Случайно наткнуться на него практически невозможно, нужно точно знать куда идти и где свернуть, иначе ты просто выйдешь на поверхность или вернёшься туда, откуда начал. Да и эта пещера не так проста, как кажется. Мы… мы в безопасности. Ощущая на коже прикосновение тёплого солнца и свежего ветра, Мирабель не могла не согласиться с дядей. Сейчас, зная, что они наконец-то дома, девочка широко улыбнулась, пропуская сквозь пальцы высокие травинки и смеясь, когда они щекотали её ладонь. Прильнув к боку Камило, она обняла его. Сейчас, несмотря на пережитое, он казался счастливым. Девушке даже удалось рассмотреть крапинки веснушек, что недавно вновь проступили на его побледневшей за эти годы коже. — Этот вход единственный? — Майло отмахнулся от стайки бабочек, едва не влетевших ему в лицо. — Нет, но этот используется местными чаще всего. Остальные спрятаны ещё лучше, но жители деревни предпочитают обходить их стороной из-за того, насколько опасно по ним идти. Боятся заблудиться и всё в таком роде. Когда-то, — Бруно запнулся, но быстро вернул речь к нормальной громкости, — существовал официальный вход в Энканто, но сейчас его не используют. Он полностью уничтожен и завален скалами. — Интересно, можно ли будет здесь побывать снова. — Мирабель с улыбкой задрала голову, наблюдая за пролетающими над ней туканами. — Это место… потрясающее. — Не думаю, что в этом есть какая-то проблема. — Мужчина пожал плечами. На секунду он снова нахмурился и устремил глаза в пол. — Когда приходится часто пересекать его, уже привыкаешь настолько, что ничему не удивляешься. — Ты точно не выглядишь удивленным. Пф, говоришь так, будто собираешься покинуть деревню завтра же. — Камило усмехнулся. Он пошёл дальше, не сразу заметив, что шаги дяди замедлились. Остановившись, мальчик обернулся и растерянно посмотрел на их временного опекуна. — Tío, я же… я же пошутил. — А, д-да, это… — Он замялся. Усмешка вышла горькой и настолько фальшивой, что он тут же мотнул головой, прогоняя её. В задумчивости его лицо снова стало хмурым. — Tío Бруно? — Мирабель подошла чуть поближе. Внутри начал разгораться страх, болезненно щемящее чувство, подтверждение которому она боялась услышать. — Ты… ты собираешься?.. — Н-Нет. Я не… собираюсь покидать деревню. — Он сделал неровный вдох. За секунду он вдруг будто бы стал меньше, ниже и сделался хрупким. Она видела его таким, когда ему пришлось рассказать о своём собственном похищении. Дядя смотрел то на неё, то на Камило и никак не мог заставить себя продолжить говорить. Мирабель вдруг вспомнила о его обещании не врать ей с братом. Он явно тоже не забыл об этом. — Но есть вероятность что… — Он судорожно вздохнул и медленно выдохнул, будто бы борясь с самим собой. — Есть вероятность, что мне придётся уйти. — Ты… хочешь оставить нас? — В голосе девушки мелькнула боль. Уловив это, мужчина встрепенулся и замахал руками. — Нет, нет, я и не думал бросать вас на полпути, мы придём в деревню вместе. Просто… — Его руки ослабели и опустились, дрогнув. Голос мужчины стал едва слышным. Он отвел взгляд в сторону. — Когда-то я упоминал, что есть нечто, о чем я обязан рассказать вам, когда буду готов. Наша семья… Они вряд ли захотят видеть меня после того, что случилось, после всего, что… я натворил. Мне лучше не показываться им на глаза. Ненадолго между ними повисло молчание. Бруно говорил так, словно ему физически тяжело произносить эти слова. Только сейчас Мирабель осознала, что ни разу не спросила у дяди почему он ищет их в одиночку. Это не казалось ей каким-то странным. И не хотелось считать странным даже теперь. — Tío Бруно, я не верю, что есть что-то настолько ужасное, что ты был бы способен совершить и за что моя мама не смогла бы тебя простить. — Поборов печаль в голосе, Мирабель робко взяла его руку в свою, но не ощутила ответного пожатия. — Ну же, tío. Ты сделал для нас столько хорошего, ты спас нам с Камило жизнь, ты всегда защищал нас, заботился, почему ты думаешь, что мы позволим бросить тебя? Что… что случилось? Рука под её пальцами задрожала. Мягко освободив ладонь, Бруно попытался поднять голову, но в конце концов бессильно опустил её, сощурившись словно от боли. Он долго молчал прежде чем снова заговорил. — … из-за меня. — П-Погоди, я не расслышала… — Мирабель вытянула шею, пропустив половину фразы дяди из-за того, насколько тихо это прозвучало. — Это всё произошло из-за меня. — Он сжал кулаки и поднял голову. По его щеке скатилась слеза. — В том, что вы оказались в руках этих людей… виноват я.