Глава 3: Прибытие
11 марта 2026 г., 02:01
Утро наступает слишком быстро. Гермиону будит тихий стук в дверь её спальни. В комнату заглядывает мама.
— Доброе утро, милая, — говорит она.
Гермиона что-то ворчит, потягиваясь.
— Во сколько ты собираешься воспользоваться этим... Порталом? — Спрашивает мама.
— Портключом, — поправляет Гермиона с улыбкой, и она исчезает так же быстро, как и появилась. Она с ужасом осознаёт, что ей придётся покинуть безопасный дом в... Сколько сейчас времени?
Ярко-розовый будильник в виде единорога на прикроватной тумбочке показывает, что сейчас чуть больше девяти. Портключ активируется в полдень, и ей страшно подумать, что будет, если она опоздает.
— В полдень, — хрипло говорит Гермиона матери, понимая, что у неё осталось 2 часа 56 минут.
— Гермиона, — нерешительно произносит мама, проходя в комнату и садясь на пустой край кровати. — Тебе не обязательно туда отправляться.
Гермиона хмурится.
— Я, э-э-э...
— Просто я беспокоюсь о том, как ты будешь проводить время с семьёй своего парня, — объясняет мама, тщательно подбирая слова. — Судя по тому, что ты рассказывала, они не очень гостеприимные.
— О, всё в порядке, мам. — Она машет рукой, словно отмахиваясь от материнской интуиции. — Всё уже изменилось.
— Ты уверена? — Спрашивает мама. — Я помню, как ты рассказывала, что мистер Малфой был в Министерстве магии и сражался на стороне того злого лорда.
Гермиона садится, прислонившись к изголовью кровати, и мысленно благодарит маму за проницательность, но в то же время надеется, что ей всё-таки удастся обмануть эту женщину. Она не любит лгать, но должна скрывать правду, потому что её жизнь связана магическим контрактом. Разговор о сексе, который состоялся между ними в начале недели, тоже был очень непростым.
— Лорд Волан-де-Морт угрожал Малфоям, — пытается объяснить Гермиона, стараясь не закатывать глаза. — С мистера Малфоя были сняты все обвинения.
— Хорошо, — пожимает плечами мама. — Но мы так мало проводим вместе времени, милая. У нас даже не будет возможности пройтись по магазинам. Ты уверена, что хочешь провести целую неделю у Малфоев?
— Я уверена, — говорит Гермиона и надеется, что мама не заметит, как дрожит её голос.
Больше всего на свете она хочет остаться с родителями на Новый год — а может, и навсегда. Но она не готова рисковать и нарушать приказы. Она берёт маму за руку и сжимает её.
— Прости, мам, — пытается объяснить она. — Это важно для Драко, и я хочу познакомиться с его семьёй. Я также слышала, что у них дома потрясающая библиотека, в которой есть книги заклинаний, датируемые XII веком! Думаю, мне понадобится больше недели, чтобы всё изучить. — По крайней мере, она может сказать матери часть правды: единственное, чего она ждёт от Малфоев, — это библиотека.
Мама улыбается.
— Да, ты уже говорила об этом. Несколько раз.
— Я бы хотела, чтобы было больше времени. Конечно, одной недели недостаточно!
— Я знаю, — сочувственно говорит мама. — Так приятно, что ты дома. До Пасхи ещё так далеко.
Гермиона вздыхает.
— Я уверена, что время пролетит быстро.
Мама грустно улыбается.
— Ты действительно взрослеешь, милая. Я горжусь тобой за то, что ты дала Драко и его семье шанс. Но я повторю ещё раз: если передумаешь, ты можешь остаться здесь — или всегда можешь вернуться, если будет тяжело. — Мама всегда усложняет ситуацию.
— Спасибо, мам, — шепчет она, сдерживая слёзы. — Я пойду... Приму душ.
Гермиона похлопывает маму по плечу, встаёт с кровати и спешит скрыться из виду, пока на её лице не отразилось, как сильно ей хочется остаться. Она заходит в ванную и сразу же включает душ. Глядя на себя в зеркало над раковиной, она призывает себя быть сильной. Но слёзы всё равно наворачиваются на глаза, и она закрывает рот, чтобы не издать ни звука.
Когда вода становится настолько горячей, что в комнате появляется пар, Гермиона раздевается и встаёт под струи воды. На протяжении всего душа её тошнит, и она даже слегка давится. Но к тому времени, как она выходит из душа, она уже полностью контролирует себя.
Возвращаться в свою комнату — всё равно что идти на виселицу. Ей нужно сделать ещё кое-что, прежде чем она снова станет Игрушкой.
Она подходит к чемодану и достаёт волшебную палочку. Взмахнув ею и произнеся короткое заклинание, она избавляется от волос на теле, которые так ненавидят её Хозяева. Затем она достаёт набор зелий. На этой неделе она продолжала принимать противозачаточное зелье, но зелье похоти ещё осталось. Она решает, что можно подождать до отъезда, прежде чем принять его, и краснеет при мысли о том, что может возбудиться за завтраком в присутствии родителей.
Затем она достаёт спрятанный на дне чемодана пакет и разворачивает его содержимое. Её желудок снова сжимается, когда она выдавливает на руки жидкость из флакона со смазкой. Она тщательно втирает её на анальную пробку, опасаясь, что после недели без постоянного анального проникновения ей будет больно снова вставлять пробку.
И она права. Её лицо искажается, когда она проталкивает пробку в анальное отверстие, растягивая себя для члена Малфоя, если он решит ею воспользоваться.
По крайней мере, в школе есть время, когда она не зависит от своих Хозяев. На самом деле она может прятаться в башне Гриффиндора, когда захочет. Самое страшное в поездке в поместье Малфоев — это то, что ей негде будет спрятаться. Разве что в библиотеке, если она такая впечатляющая, как утверждал Малфой.
Она надевает единственную мантию, которая у неё есть и которая не является школьной. Она понимает, что появление в доме чистокровной семьи в маггловской одежде будет воспринято неодобрительно.
Она собирает чемодан и смотрит на часы: до отбытия осталось 2 часа 23 минуты и 34 секунды. Она спускается вниз, чтобы позавтракать с родителями, надеясь, что они не заметят, как неловко ей будет сидеть.
***
— Здравствуй, дорогая. Портключ переносит Гермиону в то, что она принимает за вестибюль поместья Малфоев. Здесь в ряд стоят три больших камина, совсем как в Министерстве. Но если в Министерстве они обычные, то у Малфоев — роскошные. Оглядываясь по сторонам, она задаётся вопросом, поместится ли весь её семейный дом в этой экстравагантной комнате: итальянский мрамор, роскошные вазы со свежими цветами и даже сусальное золото на потолке? Драко Малфой ухмыляется, глядя на неё с другого конца комнаты. Она неохотно подходит к нему, волоча за собой чемодан, который скрипит при каждом шаге. — Здравствуй... Хозяин, — тихо произносит она. — Я вижу, что, несмотря на неделю отдыха, ты не растеряла свои манеры, — отвечает он сухо. — Хорошо провела Рождество? Как будто тебе не всё равно. — Да, сэр, — отвечает она. — А вы? — О да... Хотя скоро будет намного лучше. — Он ухмыляется и щёлкает пальцами. В этот момент появляется домовой эльф, и Гермиона не может скрыть своего удивления. Малфой явно знает, какое впечатление это на неё произведёт. Этот ублюдок подмигивает ей, прежде чем обратиться к своей слуге. — Пиппи, это мисс Грейнджер, — представляет её Малфой. — Ты должна заботиться о ней, пока она наша гостья. Постарайся сделать так, чтобы ей было комфортно. Пиппи нервно кивает. Гермиона стискивает зубы, но не может удержаться и выпаливает: — В этом нет необходимости. Малфой смотрит на неё с притворным возмущением. — Почему нет? Ты что-то имеешь против нашей Пиппи? Пиппи смотрит на Гермиону широко распахнутыми глазами. На бедной эльфийке грязное кухонное полотенце, а на лице синяки. Гермиона задаётся вопросом, нравится ли Малфою унижать домашних эльфов так же, как и её. Кого она обманывает? Скорее всего, он обращается с ними ещё хуже. — Нет, сэр, — отвечает она. — Просто... Я уверена, что ты очень компетентна, Пиппи, но я могу сама о себе позаботиться. Малфой цокает языком, и Пиппи нервно смотрит на него. — Ерунда, — настаивает он. — Пиппи, мисс Грейнджер, должно быть, устала с дороги и плохо соображает. Иди, приготовь ей ванну. Пиппи кивает и с хлопком исчезает. Гермиона замечает, что её чемодан исчезает вместе с ней. Конечно, Малфой знает о том, что Гермиона терпеть не может рабский труд домашних эльфов. Должно быть, он рассчитывал сбить её с толку, как только она войдёт в его дом. Она ожидает, что в течение недели он будет продолжать свои психологические игры. Шесть дней, 23 часа и 45 минут, плюс-минус. — Следуйте за мной, — говорит Малфой, разворачивается на каблуках и исчезает в коридоре. Гермиона бежит за ним, пытаясь угнаться за его широкими шагами. Когда они доходят до конца коридора, он распахивает двери в гостиную с деревянными панелями и каменным полом. В дальнем углу комнаты горит огонь в камине, но, несмотря на это, в комнате всё равно холодно. Гермиона вздрагивает, чувствуя себя здесь неуютно. — Ужин в 19:00, но ты должна быть здесь раньше. Не успевает она кивнуть, как он уже вновь ведёт её по коридору. Он не рассказывает ей, что находится в комнатах, мимо которых они проходят. Гермиона никогда не была в доме, где так легко можно потеряться. Она почти благодарна за то, что не знает многого о планировке дома, и старается запомнить маршрут. Они входят в ещё один просторный коридор с лестницей, которая расходится в двух направлениях. Малфой быстро поднимается по лестнице и сворачивает в правое крыло дома, ведя её по ещё одному длинному коридору. Этот коридор увешан портретами людей, которые, как она предполагает, являются предками Малфоя. Они внимательно смотрят на неё, но, к счастью, не говорят ни слова. Малфой бесцеремонно распахивает дверь и указывает внутрь. — Это твоя комната. Она выжидающе смотрит на него, и, когда он больше ничего не добавляет, заходит в комнату. Её чемодан стоит в изножье огромной кровати с плюшевым постельным бельём цвета Слизерина. — Что мне... — Начинает она, обращаясь к Малфою, который так и не объяснил, чего от неё ждёт. — Сегодня суббота, — отвечат он из коридора. Она хмурит брови. — У тебя выходной. — А, — в ту ночь, когда её посвятили, её спросили, в какой день недели она хотела бы "отдыхать" от своих обязанностей Игрушки. Ей стало удивительно, что Малфой соблюдает эти правила, пока она под его контролем. Возможно, контракт обязывает его к этому? — За исключением того, что сегодня вечером ты будешь ужинать с моими родителями. Пиппи должна подготовить тебе ванну. В шкафу найдёшь необходимую одежду. Может, сегодня ты и не моя Игрушка, но не ставь меня в неловкое положение сегодня вечером, иначе мне придётся тебя наказать. Он ухмыляется, разворачивается на каблуках и направляется через холл. Не оборачиваясь, он говорит ей: — С завтрашнего дня это будет наша комната. Она не может унять дрожь страха, которая пронизывает её до глубины души. Он закрывает за собой дверь, прежде чем она успевает заглянуть внутрь. Конечно, её воображение рисует самые ужасные сценарии относительно того, что может ожидать её, но узнать об этом она сможет только завтра. Однако Малфой умеет удивлять. Он может быть весьма... Изобретательным. Она делает глубокий вдох и закрывает дверь в "свою" комнату. По крайней мере, на одну ночь у неё будет собственное пространство. Она идёт в комнату, которая, как она предполагает, является ванной, и видит там ожидающую её Пиппи. Ванная почти такая же красивая, как прихожая, в которую она попала с помощью портключа. Пол выложен белым мрамором, а в центре комнаты под хрустальной люстрой стоит ванна. Если так выглядит гостевая ванная, то интересно, как выглядят ванные комнаты Малфоев. — Ваша ванна, мисс, — тихо говорит Пиппи. — Спасибо, — отвечает Гермиона, хотя и не собирается принимать ванну. Она уже приняла душ, и если её волосы снова намокнут, они станут пушистыми. Пиппи выжидающе смотрит на неё, и Гермиона пытается понять, что происходит. Когда Пиппи не собирается уходить, Гермиона отступает в спальню. — Мисс, ваша ванна! — Восклицает Пиппи, следуя за ней. — О, эм... — Гермиона пытается придумать оправдание. — Молодой хозяин велел Пиппи набрать ванну для мисс Грейнджер, — объясняет домовой эльф с усталым видом. — Ей не нравится ванна? — Нет, выглядит очень хорошо, просто... — Мисс нужно ещё пены? — Э-э-э... Пиппи подходит к стене и начинает биться об неё головой. — Плохая Пиппи! — Нет! — Восклицает Гермиона, подходя ближе к эльфийке. — Всё просто идеально! Взгляд Пиппи становится стеклянным, и Гермиона задаётся вопросом, не заработала ли эльфийка сотрясение мозга. — Мисс примет ванну? — Да! — Быстро отвечает Гермиона. — Да, я приму. — Она срывает с себя мантию и сбрасывает туфли. Она не хочет принимать ванну, но сделает всё, чтобы Пиппи не навредила себе. На её предыдущий вопрос о том, хорошо ли Малфой обращается с домашними эльфами, получен ответ: с Пиппи, вероятно, обращаются так же плохо или даже хуже, чем с Добби. Сердце Гермионы сжимается от боли за эльфийку, и она обещает себе сделать всё возможное, чтобы Пиппи не страдала в этом ужасном доме.***
Пиппи не исчезает, пока Гермиона не погружается в ванну. Гермиона вздыхает с облегчением, и не только из-за Пиппи. Ванна идеальна. Возможно, она даже лучше, чем у старост в Хогвартсе. Гермиона погружается в идеально прогретую воду, позволяя ей смыть стресс и напряжение — хотя бы на мгновение. Через несколько минут она с воодушевлением осознаёт, что, раз сегодня у неё выходной, она может вытащить пробку из своей попки. Она проводит рукой между ног и случайно задевает свою промежность. Её тело неожиданно вздрагивает. Она чувствует себя некомфортно, её тело неожиданно стало более чувствительным, и она не знает, почему это происходит. Она не принимала зелье похоти и с тех пор, как воспользовалась портключом, находилась на грани паники. Сейчас она никак не может возбудиться... Или может? Она проводит пальцами по клитору и вздыхает. Всю прошлую неделю она старалась не думать о своей киске. С ней так часто плохо обращались, что она была рада передышке. Гермиона обнаружила, что легко может перейти от нескольких оргазмов в день к полному их отсутствию. Каждый раз, когда она возбуждалась, ей нужно было лишь подумать о том, какие слизеринцы отвратительные. Одного вида Крэбба или Гойла — или обоих сразу — достаточно, чтобы унять возбуждение. Но, похоже, сейчас это не работает. Она словно вернулась к своей роли. Ей бы это ненавидеть, но так приятно делать себе приятно. Она вспоминает о своей пробке и собирается её вытащить, но от одного поворота украшенного драгоценными камнями верха по всему телу разливается тепло. Она ахает от неожиданности и делает это снова. При анальной стимуляции из её горла вырывается тихий стон. Она совмещает движение пробки с давлением на клитор. Это сочетание ощущается так приятно; она продолжает. Во время посвящения анальный секс привёл её в ужас. Именно это стало причиной первого наказания от рук слизеринцев. Когда они впервые заставили её носить анальную пробку постоянно, она удивилась, что это было скорее проявлением милосердия, чем наказанием. Она узнала, что анальный секс может приносить удовольствие, если к нему не принуждают насильно. Главное — расслабиться, и она делает это прямо сейчас. Она отдаётся ощущениям и начинает трахать себя пробкой. Её стоны и вздохи эхом разносятся по просторной ванной комнате. Приятно самой отвечать за своё удовольствие. Она не прикасалась к себе по собственному желанию с тех пор, как стала игрушкой Слизерина. Возбуждение, вызванное зельем похоти, только усилило её стыд перед сексом. Она не хотела поддаваться ему, даже когда возбуждение было настолько сильным, что становилось больно. В этот момент она не испытывает стыда. Она сосредоточена только на удовольствии. На этот раз на своём удовольствии. Она не просто пытается как можно быстрее избавиться от слизеринцев, чтобы продолжить свой день. Вода в ванне служит смазкой, когда она слегка вводит и вынимает пробку из ануса. Её пальцы играют с клитором и проникают во влагалище. Ей не нужно ничего представлять, чтобы получить удовольствие. Она не хочет быть где-то ещё или с кем-то ещё. Только она. Есть только ощущения и желание. Она позволяет себе вскрикнуть, когда кончает. Часто она пытается скрыть своё удовольствие, когда её используют как игрушку. Сейчас, когда она одна, она может озвучить свой оргазм без чувства вины или стыда. Она погружается в ванну ещё глубже, опускает голову в воду и плывёт по волнам пены. Она полностью расслаблена. В конце концов она запускает руку под ягодицы и вытаскивает пробку. Когда кожа на пальцах морщится, она неохотно вылезает из ванны. Она достаёт из шкафчика халат и, шаркая ногами, идёт в спальню. У окна для неё накрыт чайный столик. Она опускается на огромный диван и кладёт в рот крошечный кусочек торта. Поместье Малфоев не кажется таким уж плохим — пока. Она заваривает чай и смотрит на сад, покрытый снегом. Похоже, весной и летом здесь будет красиво, но даже сейчас, когда почти всё замёрзло, место всё равно очаровывает. В круговороте жизни всегда есть что-то прекрасное. — Всему своё время, — бормочет она себе под нос. Она провела в роли слизеринской игрушки примерно четверть сезона. Один учебный семестр позади, осталось три. Она надеется, что осенний семестр шестого курса запомнится ей как худший в её жизни. Может быть, каким-то чудом следующие три семестра пройдут легче. Зима сменяется весной, а весна — летом. С тех пор как ей исполнилось 17, Гермиона чувствует себя почти мёртвой. В тот день вся её жизнь изменилась к худшему. Но со временем она ко всему привыкла. Иногда она находит моменты, которые можно вытерпеть. Иногда даже чрезмерный секс может быть терпимым. Она тешит себя мыслью, что идёт навстречу весне. Эта неделя с Малфоем будет невыносимой — по крайней мере, она на это надеется. Если она выдержит эту неделю, то выдержит всё. Начало следующего семестра уже не кажется таким мрачным и унылым.
