Пролог (Часть 2)
11 апреля 2025 г., 13:49
Глядя на тёмный потолок своей спальни, Гермиона старается не думать о том, что принесёт ей завтрашний день.
На прошлой неделе она смогла немного расслабиться — это был единственный момент отдыха за четыре месяца, которые она провела в ужасной роли секс-рабыни слизеринцев. Время, проведённое с родителями на рождественских каникулах, стало для неё настоящим спасением — чем-то вроде приятной мечты среди долгого кошмара. Семь полных дней отдыха от роли порабощённой шлюши для кучки избалованных людей.
Она почти забыла, что значит быть свободной. Просыпаться, заниматься своими делами, не думать о сексе под влиянием зелья похоти, не напоминать себе о своём униженном положении, не прятаться в чуланах или пустых классах для перепихона. Не проводить ночи в своей спальне, в ожидании, когда её трахнут. Никто не прикасался к ней без её согласия — только бабушка, когда обнимала её на Рождество.
Но завтра её каникулы заканчиваются, а вместе с ними и её временная свобода. Она шмыгает носом в темноте, стараясь не заплакать - снова.
Гермиона начала свой шестой курс с надеждой. Директор Дамблдор помог им в Отделе тайн несколько месяцев назад — он помог Гарри навсегда победить Лорда Волан-де-Морта. Многие пожиратели смерти оказались в Азкабане, и в волшебном мире наконец-то всё начало налаживаться.
После долгих лет, когда ей казалось, что её "грязная" кровь делает её менее могущественной, она наконец приняла свою силу. Она чувствовала себя уверенно, начиная шестой курс, едва достигнув семнадцатилетнего возраста — времени, когда в волшебном мире человек становится взрослым. В тот день она вошла в вагон Хогвартс-экспресса с высоко поднятой головой.
Но потом Драко Малфой подошёл к ней и сказал, что хочет "поговорить". Это показалось ей странным, но после всего, что произошло, она не могла его опасаться. Ведь её сторона победила.
Если бы только она прислушалась к своей интуиции.
Малфой привёл её в последнее купе поезда и тут же наложил на неё Империо. Затем пришли его друзья и по очереди её изнасиловали. Когда они сняли заклинание, она закричала, плача о насильственной утрате своей невинности.
Казалось, никому из них не было до этого дела. Малфой сказал, что они сотрут ей память и будут делать это снова и снова, пока в её животе не зародится один из их чистокровных ублюдков. Затем они предложили ей способ избежать этой ужасной участи: если она подпишет магический контракт, фактически отдав своё тело факультету Слизерин, всё пойдёт по-другому.
Всё было как в тумане. Она не до конца понимала их предложение, но мысли о том, что она забеременеет в 17 лет и не будет знать от кого именно, было достаточно, чтобы она поспешно согласилась и всё подписала. С самодовольными ухмылками слизеринцы отпустили её. Она была настолько потрясена всем случившемся, что зашла в туалет и не выходила оттуда, пока поезд не остановился в Хогсмиде.
Гарри и Рон даже не спросили её, где она была всё это время. Они радостно болтали без умолку всю дорогу до замка о том, каким замечательным будет их шестой год учёбы. В тот день её друзья выглядели такими беззаботными. Это должен был быть их первый нормальный учебный год. И, вероятно, так оно и было — для них.
А Гермиона переживала свой худший учебный год за всё время.
Она понятия не имела, что делать, поэтому молчала об изнасиловании. Её память была затуманена шоком от всей ситуации, но она помнила, что они сказали, что придут к ней снова и потребуют выполнения подписанного ею контракта. Они сказали, что она была "выбрана" — что бы это ни значило. Она надеялась, что если будет молчать, то они не придут, но в конце её надежды не оправдались.
18 сентября, примерно за 15 минут до её 17-го дня рождения, Малфой похитил её из общежития и отвёл в подземелья. Она достигла совершеннолетия в полночь посреди гостиной Слизерина, обнажённая перед шестикурсниками и семикурсниками.
С днём рождения, Гермиона.
Парни сообщили ей о её новой должности в качестве их секс-рабыни и зачитали вслух ужасающие подробности её контракта. С каждой строчкой ей становилось всё невыносимее. Она на самом деле оказалась в ситуации, где её жизнь зависела от решения, которого она не хотела — как бы они это не формулировали. В поезде ей пришлось столкнуться с двумя ужасными вариантами, но разве можно утверждать, что она действительно сделала выбор?
Она ужаснулась, узнав, что если нарушит указания своих новых хозяев, они могут активировать опасный пункт контракта. Они утверждали, что в большинстве случаев просто накажут её за любое неповиновение, но угроза оставалась: магия контракта могла убить её в любой момент. В 17 лет, рискуя лишиться жизни, она приняла свою новую судьбу.
Правила, которые ей предстоит соблюдать, были простыми: выполняй всё, что говорят, иначе будешь наказана.
Однако, в контракте были прописаны и некоторые меры защиты для Игрушки: установленный комендантский час, когда её можно "использовать", выходной раз в неделю; отдельная комната в подземелье, ежедневное противозачаточное зелье, зелье похоти, чтобы её тело было всегда "готово" к ним, а также назначенный человек, к которому она всегда могла обратиться.
Удивительно, но контракт не заставляет её автоматически подчиняться им. Нет, похоже, им самим это нравится. Особенно главарю банды насильников.
Малфой, будучи истинным принцем Слизерина, с гордостью сообщил ей, что это была его идея — выбрать её для предполагаемой тысячелетней "традиции". Хотя Гермиона не нашла никаких упоминаний об этом в "Истории Хогвартса", ей сказали, что с момента основания школы раз в два года выбиралась девушка, которая служила факультету Слизерин в течение двух лет... В сексуальном плане.
Они неоднократно говорили, что это своего рода честь. Из всех девушек в школе они выбрали её. Они сказали, что впервые за два столетия в качестве Игрушки была выбрана "грязнокровка". Они пытались убедить её, что ей повезло.
Как будто того, что она узнала о своей новой судьбе, было недостаточно, чтобы травмировать её, они ещё и "посвятили" её. Каждый из её хозяев представился, показав свой член. Шестикурсников она уже знала по совместным урокам: Малфой, Крэбб, Гойл, Нотт и Забини. Семикурсников она знала только по слухам: Флинт, Монтегю, Пьюси и Уоррингтон.
Гермиона была вынуждена целовать их члены, прежде чем брать в рот и сосать, пока они не кончали ей в горло. Казалось, это длилось целую вечность, один за другим. Она никогда раньше не делала минет — чёрт, она даже никогда не видела пенис вблизи. Она надеялась, что её челюсть никогда больше не будет болеть так, как в ту ночь.
Дафна Гринграсс наблюдала из угла, предположительно будучи человеком, к которому она в любой момент может подойти и поделиться всем — такая же соучастница в её изнасиловании, как и парни, которые делали это физически. Парни с пятого курса тоже были, наблюдали и учились, жадно глядя на то, в чём они смогут участвовать через год.
Затем Малфой продолжил посвящение, грубо трахнув её на глазах у всех. Он поставил её на четвереньки посреди комнаты и схватил за волосы. Он унизительно шлёпал её по заднице, одновременно проникая в неё. Это было её первое знакомство с его наклонностями, и оно напугало её до чёртиков.
На этом всё не закончилось. К её ужасу, после того как Малфой кончил на её обнажённое тело, он сказал, что они будут трахать её во все дырочки.
Когда она воспротивилась, то впервые испытала на себе наказание. Её привязали к скамье для порки и использовали деревянную трость, чтобы она почувствовала, каково это — не подчиняться. Этого было достаточно, чтобы она безропотно выполняла их требования до конца церемонии посвящения. Её ударили всего раз, но этого было достаточно, чтобы она поклялась больше не выходить за рамки дозволенного.
Оглядываясь назад, всё ещё невозможно поверить, что всё это реально произошло. Гермиона пытается не предаваться воспоминаниям, но ничего не может с собой поделать.
Когда Гермиона чувствует себя совсем подавленной — как сейчас, — она задумывается:
Почему я?
Она подозревает, что Малфой нацелился на неё из-за того, что произошло в Отделе тайн. Ведь они пытались отправить главу семейства Малфоев в Азкабан — вместе с другими Пожирателями смерти — после того, как они попытались убить её, Гарри, Рона и остальных. Конечно, великий Люциус Малфой выкрутился и на этот раз. Отцам Крэбба и Гойла повезло меньше, и эти парни никогда не давали ей забыть об этом.
Она часто размышляет о других причинах, по которым её могли выбрать, — помимо миссии Малфоя по разрушению её жизни или мести слизеринцев. Она думала, что всё это испытание с победой над Лордом Волан-де-Мортом доказало, что она сильная ведьма, но, должно быть, в ней всё же было что-то, что выдавало её слабость. Что-то же заставило их после просмотра всех девушек-шестикурсниц сказать: вот эта, Гермиона Джин Грейнджер.
Зелье похоти, которое она вынуждена пить каждый день, каким-то образом внушает им нелепую мысль, что ей нравится, когда они её насилуют. Неужели они с самого начала считали её какой-то шлюхой? Что по какой-то причине ей должно нравиться положение их рабыни?
Малфой, в частности, получает удовольствие от того, что заставляет её стыдиться. Он заставляет её сомневаться в том, что она сама навлекла на себя всё это. В том, что она на самом деле хочет, чтобы они трахали её по пять-десять раз в день. Большинство других парней, так сказать, "кончают и уходят", но не Малфой. Он всегда заставляет её кончать, часто не один раз. Он делает так, что она вынуждена наслаждаться своим изнасилованием, а потом смеётся над ней.
Спустя месяц после заключения контракта ей становилось всё труднее объяснять своё отсутствие друзьям-гриффиндорцам. Это был первый и последний раз, когда она обратилась к Дафне. Та рассказала о "беспокойстве" Гермионы парням, и они решили, что один из них должен стать её официальным парнем. И кого же они могли выбрать, как не своего лидера — Малфоя.
Гарри и Рон были так возмущены новыми "отношениями" Гермионы, что не разговаривали с ней две недели. Она считала, что было совершенно очевидно, что она лжёт, когда ей пришлось рассказать им об этом, и ей было больно, что они так легко поверили в такую нелепую историю.
С тех пор она была вынуждена притворяться. Это сделало её ещё более уязвимой для Малфоя. Он может позвать её в любой момент, потребовать от неё чего угодно, и никто не поймёт, что всё это происходит против её воли. Её соседки по комнате Парвати и Лаванда завидуют тому, что Гермиона встречается с богатым, красивым чистокровным наследником.
Ни один из других слизеринцев не утруждает себя тем, чтобы мучить её; они довольствуются тем, что трахают её в разные отверстия. Малфой же получает извращённое удовольствие. Она никогда не знает, чего от него ожидать, когда он отводит её в сторону. Он часто говорит об "исследовании извращений", но, кажется, наслаждается каждым из своих экспериментов.
Малфой любит причинять боль, и она знала это ещё с церемонии посвящения. Но узнала, что он любит кое-что ещё: унижать её. Он шепчет ей на ухо непристойности посреди занятий по Зельеварению, зная, что зелье похоти заставит её киску течь. Он дразнит её, говоря, что ей нравятся его шлепки, и заставляет её умолять о большем, когда трахает её. Иногда он заставляет её ходить весь день с каплями спермы на бёдрах. Он часто забирает её трусики и бюстгальтеры.
Гермиона быстро привыкла ходить по коридорам Хогвартса без бюстгальтера, без трусиков, с вытекающей из её жаждущей киски спермой, втайне испытывая стыд. Опустив голову, она надеялась, что никто не заметит её позор. Затем профессор Снейп с помощью волшебства увеличил её грудь, и она больше не могла прятаться.
Теперь её груди заметно подпрыгивают при каждом шаге в её слишком обтягивающих рубашках, а когда её соски тёрлись о грубую ткань, они становились чувствительными и затвердевали. Парни, даже из других факультетов – иногда даже Гарри и Рон — без смущения пялились на её грудь. Девушки шепталист у неё за спиной – или, что ещё хуже, говорили ей в лицо, – что она ищущая внимания шлюха.
Она чувствует пульсацию между ног и в отчаянии всхлипывает в подушку. Нет, ей ничего не нравится в том, чтобы быть слизеринской Игрушкой. Они никогда не убедят её. Она не может доставить им такое удовольствие.
Переворачиваясь в постели, она думает о дурацкой роже Малфоя и его дурацком особняке, куда ей нужно будет отправиться утром. Они дают своей Игрушке выходной только на первую неделю каникул. Малфой "выиграл" её на вторую неделю, но она не уверена, что это удача.
На самом деле получается, что она едет к нему домой на Рождество — в поместье своего парня. Иначе как бы она объяснила, что так скоро уезжает от своей семьи? Или что отклонила приглашение Рона в Нору? Она лучше отправится в Азкабан, чем будет целую неделю находиться во власти Малфоя. По крайней мере, его родители тоже будут там.
Она вздрагивает под одеялом, думая о том, что Малфой приготовил для неё. Драко никогда не относился к ней иначе, как к предмету — грязнокровке, игрушке, шлюхе. Она уверена, что следующая неделя будет адом на земле, когда они останутся наедине. Она размышляет, куда он трахнет её при встрече — в киску, задницу, рот или между сисек.
Её желудок скручивается от отвращения.
Сейчас более двух часов ночи, но она хочет растянуть каждую минуту оставшейся у неё свободы. Она не хочет читать, смотреть телевизор или делать что-то, что поможет скоротать время. Она хочет наслаждаться каждой минутой вдали от слизеринцев.
Всю прошлую неделю она избегала реальности, но теперь, посреди ночи, она снова начинает обдумывать способы сбежать от неё. Есть обязывающий контракт, но должен быть какой-то выход из этой ситуации. Даже если другие Игрушки за 1000 лет не смогли найти выход из ситуации, может быть, она сможет. В конце концов, Гермиону часто называют "самой умной ведьмой своего поколения".
Рождество, может, и закончилось, но она всё ещё надеется получить ещё один подарок в этом году. Если кто-то и нуждался в рождественском чуде, так это она. Она молится далёкой звезде, Богу, ангелам и призракам, чтобы они помогли ей. Она не могла пережить Битву только для того, чтобы стать жертвой кучки похотливых змей. Для неё должен быть выход из этой ситуации.
Её разум продолжает лихорадочно перебирать мрачные подробности затруднительного положения, в котором она оказалась, и страхи перед тем, что может произойти. В конце концов, почти против своей воли, она засыпает. И ей снится Малфой.
