Пожалуйста, только не уходи!

Ранним субботним утром в квартире Антона Шастуна, чему тот очень удивился, собрались все друзья: семейство Позовых, почему-то в полном составе, Оксана и Серёжа, зашедшие в квартиру поодиночке, хотя Антон прекрасно видел, как они подъехали вместе. Около подъезда друга они, переступая чёрные лужи, держались за руки и смешливо разговаривали о чём-то. Когда они, мечтательно (во всяком случае, Оксана — точно) глядя друг на друга искрящимися глазами, вдруг поцеловались, Антон подумал, что теперь он стал свидетелем чего-то слишком важного. С одной стороны и приятно, а с другой — ведь если ребята не рассказывали о себе, значит, не следовало бы акцентировать на этом внимания? Он никогда бы не подумал, что его друзья, которые постоянно стебутся друг над другом, видели друг друга в самые тяжёлые моменты жизни и в самом ужасном состоянии, могут стать… парой. Встряхнувшись, парень решил сделать вид, будто бы ничего не произошло. Так будет проще всем. В конце концов, здесь все собрались сегодня совершенно по другому поводу. В то время, как Дима с Серёжей отчаянно перебирали гардероб Шастуна, выискивая что-то «живенькое и элехантное», прикладывая ещё старые вещи Антона — времён универа — к его тощему телу. — Тох, ну я всё понимаю, конечно, — Матвиенко отбросил в сторону ярко-голубой свитшот. — Но как ты мог при своём максимально лоховском виде носить ещё и такие ублюдские шмотки. Нет, вопрос в другом: как Я мог это допустить? — А ничего, что ты в универе только о бабах и о попойках думал? — поставив руки в боки, предъявил Позов другу. — Так, ты ищи лучше, ботаник! — вслед за этой фразой в армянина сразу же полетел тот самый «ублюдский» свитшот, от чего тот поморщился, держа его в руках, — Фу, гадость! В комнату то и дело заходила дочка Димы, — Савина — явно заскучавшая сидеть вместе с мамой на кухне, пока та взялась, не смотря на все возражения Антона, приготовить что-нибудь съестное. Парень в последнее время питался только перекусами в «Шоколаднице» недалеко от офиса, а дома довольствовался лишь чаем/кофе и за редким исключением бутербродами с сырокопченой колбасой. Ведь на то, чтобы сходить в магазин времени не хватало катастрофически — его взяла в заложники работа. Доставка — прихоть, как считал Антон. Она подошла к комоду и, тихонько спросив у хозяина квартиры «Можно?», приоткрыла ящик. Антон молча кивнул, задержав взгляд на девочке. Её пушистые тёмные волосы были собраны в чуть растрепавшийся низкий хвостик. «Чёрт, как же она похожа на Димку…» — подумал парень, и сразу же нахлынули воспоминания. Отогнав их куда подальше, он всё-таки вернулся к своему занятию — творить на своей голове взрыв на макаронной фабрике. Но всё же получалось высокохудожественно… и парню отлично подходили эти лёгкие кудряшки. — Слушайте, а куда Окс пропала? — спросил грек, отвлекшись от ящика с рубашками друга. В голове Антона при этих словах сразу появилась картинка, которую он наблюдал из окна. — Суркова! Ты в Нарнии? Через пару секунд в комнате появилась девушка. На её голове был ярко-рыжий парик с клоунскими кудрями. Сощурив глаза, она прислонилась к дверному косяку, облокотившись, изображала комичное кокетство: — Цигель, цигель, ай-лю-лю! — нащупав телефон в кармане, она включила песню «Звенит январская вьюга», и за считанные секунды комната наполнилась смехом. Больше всех хохотала Савина. Детский смех вызывал у взрослых ещё более крутые эмоции, ведь он такой задорный и заразительный. Позов, умилившись дочери, поднял её на руки и прижал к себе с такой необъятной любовью, что Антон готов был заплакать. Внезапно накатило осознание. Как будто облили ледяной водой сердце и все внутренности. «Мама…» — прозвучало в голове Антона. Он бегом схватил телефон и уже готов был набрать номер, но… на несколько секунд задумался: а стоит ли? Прошло столько времени, но старые раны до сих пор саднят и кровоточат. Слишком больно. Всё же пересилив себя, Антон накинул пуховик, висевший в раскрытом шкафу и, бросив: «Ай-лю-лю — потом!», улыбаясь во все 32 зуба, несмотря на бушевавший внутри океан страстей, и вышел на балкон. В трубке слышались лишь гудки. Один, два, три… семь попыток дозвониться не принесли успеха. Лишь гудки и голос робота. Боль. Обида. Непонимание. Антон думает: «В чём же, сука, я так провинился перед тобой? За что ты так с родным сыном?». Не допустив появления слёз, он бегом возвращается в комнату, стараясь вернуть себе прежнее бодрое расположение духа. Отключив голову, это получается довольно неплохо… Оксана уже сняла клоунский парик, игнорируя вопросы «откуда» и «зачем», потому что не хотела напоминать Антону то, с чем он живет уже почти семь лет. А он снова предпочёл не замечать ничего. Так проще — думал каждый. Вскоре она снова исчезла на пару минут, а вернулась к парням уже с подобранным луком. Лица Позова и Матвиенко выражали весь спектр эмоций и самые разные вариации фразы «А что, так можно было?». — Ещё раз напоминаю: не просите разом трёхэтажный замок, кольца, серьги и меха, — тихонько напевала девушка, убирая ворсинки с воротника чёрного пальто. — А главное, заклинаю: не знакомьте сразу со своею мамой — не спугните жениха! — Ну да уж, с мамой точно лучше не знакомить, — буркнул Шастун, выключая утюжок из розетки. Увидев подобранный Оксаной образ, он раскрыл рот от удивления — насколько это просто и со вкусом. — Оксана, выходи за меня замуж… — поняв, что сказал, он едва бросил взгляд на Матвиенко, который напряжённо смотрел на Суркову. — Прости, Тошенька, — она тонкими пальчиками осторожно тронула ещё теплые волосы парня, закручивая чуть распустившийся локон. Не убирая руки, она отдала армянину вещи и схватила стоящий рядом лак для волос, сбрызнула раскрутившуюся прядь противнопахнущим средством. — Но я оставлю эту возможность за Арсюшей Сергеевичем. — Вообще-то, это коварное мероприятие, по сути, — встрял Дима. — У Антона, насколько мы все поняли, несколько другие цели, чем женитьба. — Ну, мало ли… Никто не знает, как повернётся судьба. — эти слова вмиг вернули Шастуну тяжёлые сомнения, от которых он избавился буквально вчера. «А что, если реально всё зайдёт слишком далеко? Мне же… нельзя. Нет, не хочу». — Ребят, может, мы зря это начали? — присев на кровать, начал парень. — А если Оксана права? — Эй, ты чего? — вмиг в комнате появилась Катя, вытирающая мокрые руки кухонным полотенцем чайного цвета. Она села рядом с парнем и, склонив голову, смотрела ему в глаза. — Антон, пути назад нет. И даже не сомневайся! Знаешь, даже если что-то произойдёт не совсем так, как ты планировал — это к лучшему! Всё к лучшему. Всегда. — Действительно, Тох. — грек, поразмыслив, согласился со своей женой. — А вдруг, это будет тебе необходимо? Вдруг ты обретёшь то, что потерял? Нет, неправильно, — кашлянув, он продолжил, — С тобой случится что-то прекрасное. Не хотел затрагивать, но сколько ещё ты будешь вспоминать о ней? — он сказал это слово с такой неприязнью, что внутри парня всё сжалось. — Так же невозможно. Тебе нужно строить новую жизнь. В комнате наступила тишина. Мысли друзей казались здравыми. Ребята желают ему только счастья, хотят, чтобы он перестал жить горькими воспоминаниями. Нет, конечно, полностью отпустить Кристину он никогда не сможет, — обстоятельства так сложились — но хотя бы на мгновения снова почувствовать себя счастливым он может? Он же заслуживает этого! — Дядь Антон, какой красивый рисунок! — тишину робко нарушила девочка, подходя к взрослому поближе. Она села на колени матери и протянула слегка посеревший листок с потрёпанными краями. На нём простым карандашом была изображена девушка с выразительными глазами и милыми чертами лица. Её улыбка, несмотря на цвет, когда-то была самой лучезарной в мире. Слабая ухмылка коснулась губ парня, словно поток воздуха. Погладив девочку по голове, Антон медленно поднялся и снова схватив пуховик, вышел на балкон под молчаливые взгляды друзей. Flashback Антон

В моей больной памяти нету уж места

Для нового, яркого, чистого, вечного.

Я будто сгораю от этого слова,

Планирую скоро подохнуть от боли.

— Крис, ну не смейся! — уже битый час Антон пытался заставить девушку перестать смеяться и хотя бы на пару мгновений стать серьёзной. — Вот получишься ты с кривым ртом и косоглазой — будешь смеяться. — от этой фразы эмоции девушки усилились в трёхкратном размере. Она хохотала до слёз. — Чёрт, зря я это сказал… — усмехнулся он, подправляя шероховатости портрета. — Конечно, буду, Антош! Вот только у тебя даже из такого говна, как я, получится сделать что-то вроде Пала Фрида или Вернона. — Кристина, отдышавшись, провела руками по животу, показывающемуся из-за расстёгнутой рубашки в крупную чёрно-белую клетку. — У тебя никогда не получается плохо. Вот, — склонив голову, пробормотала она, — Будешь художником, как папка твой. Парень на секунду отвлёкся от портрета и, улыбаясь, медленно подошёл к сидящей на стуле с высокой спинкой Крис. Глядя в бездонные глаза девушки, он утопал. Медленно и губительно. Утопал в безграничном счастье, в моментах, которых, по его мнению, не заслуживал. Он приложил большие ладони к тёплому животу девушки и погладил вверх-вниз мягкую кожу. Задержав руки где-то на середине, он почувствовал слабые толчки. Пара вмиг посмотрели друг на друга, раскрыв рты от удивления — первые пинки малыша. Глаза мгновенно налились слезами. — Пинается, Тош! Он пинается! — воскликнула девушка, испытывая непередаваемые ощущения — смешалось всё и сразу. В такие моменты Антон понимал, что больше ему ничего и не нужно. Всё, что необходимо, у него уже есть. Flashback is over После раздумий Антон вернулся в комнату с расслабленной улыбкой на лице. Взяв уже лежавший на комоде листок, парень разорвал его на несколько частей и выбросил в стоящую под столом урну для бумаг. — Этого человека в моей жизни больше нет. — заявил он, отвечая на непонятливые взгляды. — Ну, что раскисли? Продолжаем, — он посмотрел на наручные часы, — У меня осталось полтора часа.

***

В прихожей Антон стоял перед зеркалом. Составленный Оксаной лук невероятно подходил парню: лёгкий оверсайз свитер тёмно-синего, чернильного цвета с массивным воротником, слегка укороченные чёрные брюки, идеальное чёрное пальто, которое Шастун обожал всей душой и постоянно сдувал с него любые пылинки, и чёрные челси, компенсирующие укороченность брюк. — Ну, жених… — выдал Димка, приобнимавший жену за плечи, глядя на Антона. — Эх, вот и вырос наш сынок… — пробормотала Оксана, сразу пытаясь избежать испепеляющего взгляда Шастуна, который ненавидел подобные реплики. — Вот в следующий раз хрен о чём вас попрошу. — Да ты и не просил — мы сами захотели тебе помочь. — Ладно, такси приехало, — телефон в руке завибрировал от пришедшего уведомления, — Я погнал. — Удачи, Тош! — девушка погладила Шаста по плечам.

***

На улицах города было слишком много людей. Некоторые из них устраивали очереди в магазинах, чтобы успеть купить подарки. Кто-то разглядывал невероятно красивую городскую ёлку, стоящую среди серой и унылой природы, а кто-то радостно шёл навстречу, улыбаясь. На самом-то деле, улыбки от прохожих — редкость. Всё-таки чаще ты встречаешься с угрюмыми рожами, ненавидящими и проклинающими всё и всех вокруг. Такси остановилось прямо у входа в ресторан. Бросив водителю «спасибо», Антон уверенно вышел из машины. Двери ему открыл швейцар, — парень всегда удивлялся, как они могут стоять в холоде только лишь в форме работников ресторана — и Антон сразу же подметил, что ресторан Арсений выбрал подходящий. Несмотря на предновогодние дни, зал был полупустой. Тёплый желтый свет озарял помещение с дорогой мебелью, все люди были одеты более чем прилично, даже изысканно, играла приятная музыка с отдалёнными новогодними мотивами. Во всяком случае, в уши они не бросались. — Добрый вечер, — хостес с такими же кудрями, как и у Антона, улыбчиво поприветствовала гостя, — Позвольте помочь вам, — внезапно за спиной появился молодой парень и снял пальто с плеч Шастуна. — Скажите, у вас забронирован столик? — Нет, но меня должны ожидать, — на секунду засмущавшись, парень потеребил кольцо на среднем пальце. — Должен быть столик на фамилию Попов. — Да, есть такой. Пойдёмте, я вас провожу, — девушка уверенно шагала между рядов. Казалось, что все здесь присутствующие разглядывали Антона, пока он следовал за хостес с высоко поднятой головой, поняв, что он в таком простом наряде всё равно выглядит отлично. Ближе к концу помещения, парень увидел сидящего за столом Арсения. Он, склонив голову, равнодушно листал что-то в телефоне. — Ещё раз добрый вечер, Арсений Сергеевич. — Добрый вечер, — заметив Антона, Попов переключил всё своё внимание на него. — Спасибо, Анечка. — мужчина приподнялся и, подозвав к себе Антона, попытался чмокнуть его в щеку. Но Шастун, опасаясь быть кем-то уличённым, засмущался и отстранился, — Не переживай, здесь все свои. — Арсений всё-таки прикоснулся губами к щеке парня и, задержавшись, произнёс томным голосом, — Привет. — Привет, — Антону стало неловко, но он старался не подавать вида. Сразу же к ним подошёл черноволосый парень официант, подавший меню. Попов попросил подойти его через 5 минут. — Ты круто выглядишь… Особенно, кудряшки! — он легко щёлкнул пальцем по одной из них, наклонившись к парню. — Я заказал нам облепиховый морс, ты не против? — Сухой закон? — приподняв взгляд, улыбаясь, спросил Антон. — Можно и так сказать. Я за рулём, поэтому не пью. А ты, конечно, можешь выпить, но… — Нет, я не хочу, чтобы ты снова возился с пьяной свиньёй. — «Пусть наш первый раз будет по трезвости» — подумал парень и вдруг услышал смешок, — Ты что смеёшься? — внезапно пришло осознание. — Я что, вслух это сказал? Как неловко… — Не переживай, — усмехнувшись, Арсений взял в свою руку ладонь Антона и погладил его пальцы своими. — У тебя чего такие руки холодные? Волнуешься? — «Чёрт, всё к одному…». — Я с улицы. — мужчина кивнул, — Думаю, это можно считать оправданием. — Скажите, вы уже что-то выбрали? — из ниоткуда подошедший официант напугал Шастуна. — Да, — рвано выдохнув, ответил парень. — Будьте добры, утиную грудку с вишнёвым соусом и… — он пролистал в сторону десертов, — без сладкого Шастун не сможет вынести этот вечер — И чизкейк с солёной карамелью. — официант кивнул и вскоре удалился.

***

— Ну вот, как-то так… — усмехнулся парень, отправляя кусочек чизкейка себе в рот, — Димка у нас всегда был «облик морали», но в тот вечер, когда ему пришлось каждого из нас приводить в чувства, как единственному трезвому, он научился материться. — Ох уж эти студенческие годы! — воскликнул Попов, протирая выступившие слёзы от рассказов Антона. — Антош, тебе нужно издавать сборник юмористических рассказов, основанных на реальных событиях. Обязательно! — Ну да, чего в нашей жизни только не было. — внезапно улыбка с лица Шастуна исчезла, что не осталось без внимания Арсения. — Всё нормально, не переживай. Я скоро вернусь, мне нужно ответить. Он быстрым шагом направился к выходу из ресторана, решив поговорить на улице, отмахнулся от парня, выполняющего роль гардеробщика, улыбнувшись ему. Трясущимися пальцами он нажал «принять». — Да? — послышался усталый женский голос на том конце связи. — Антон, что-то случилось? Зачем ты звонил мне? — серьёзный тон резал сердце как самый острый нож. — Мам, с Днём Рождения тебя! — сдерживая слёзы, парень начал воодушевлённо говорить, — Будь самой здоровой и самой счастливой. Ты и так самая красивая, но становись только лучше и лучше с годами. — Спасибо. — сухо ответила женщина, от чего Антону стало в разы хуже. Ведь поздравляя самого родного в мире человека, ты явно хочешь услышать что-то потеплее. Как грустно осознавать, что в одно мгновение человек, который стал целым миром, отрекается от тебя. Особенно, если этот человек — родная мать. — Я люблю тебя, мам… — слёзы уже сами катились по щекам, неприятно обжигая нежную кожу щёк. В ответ лишь тишина… и гудки.

И всё в этом мире так странно.

С каждым днем тебе всё холодней.

Ушедший взглядом в себя, ты прячешься от людей.

А память твоя — на сердце якорь.

Но только не вздумай плакать!

Только не вздумай плакать…

Несколько минут Антон сидел на холодной лавочке, одиноко стоящей около ресторана, вглядываясь в тёмные пятна на асфальте. Казалось, эти самые минуты длились бесконечно. Мир ушёл из-под в один момент. Вдруг на плечи погрузилось пальто, и чьи-то руки взяли ладонь в свои. Повернув голову в сторону, Шастун увидел перед собой Арсения. — Застегнись, пожалуйста, а то замёрзнешь, — он заботливо поправил воротник свитера и прижал к груди парня бортики пальто. Не в силах себя сдерживать, Антон прильнул к мужчине, не бросившему его в такой… трепетный момент. — Ну чего ты… Всё будет хорошо, солнышко. Если хочешь плакать, я буду плакать вместе с тобой! — он усмехнулся, прижимая Шастуна ближе к себе.

Даже когда перебьется хрусталь,

Когда догорят все краски заката,

Пожалуйста, перестань.

Ведь я буду рядом.

— Как ты смотришь на романтическую прогулку по ночному городу? — тёплое дыхание мужчины согревало закоченевшие щёки, из-за холода изо рта шёл пар. — Исключительно положительно, — улыбаясь, ответил Антон. Они бродили по центральным улицам города, любуясь разноцветными новогодними огоньками, наблюдая за людьми, болтали на разные приятные темы. Так Антон узнал, что Арсений родом из Омска, до перевода жил в Питере, увлекается коллекционированием монет и на дух не переносит рыбу. Так интересно было слушать рассказы мужчины из детства, и Антон сам невольно делился какими-то счастливыми воспоминаниями, отставив сегодняшний звонок куда подальше. Шастун, в свою очередь, рассказал о своём увлечении футболом и разъяснил, почему носит так много колец. Улыбка всё время не спадала с лица Арсения. Вдруг они остановились около арки в городском парке, оплетённой гирляндой с золотым светом. На секунду Антону показалось, что что-то мокрое касается его лица. Подняв голову вверх, он понял, что начался снегопад… — Знаешь, а что-то в этом есть хорошее…

***

— Ну вот, потом он отвёз меня домой. — сидя с друзьями в ещё пустом конференц-зале (что бывало достаточно редко, потому что они либо опаздывали, либо кого-то из них не хватало), Антон рассказывал подробности своего первого свидания с начальником. — Целовались? — наигранно заискивающе спросил Матвиенко, сидевший напротив Шастуна, подставив подбородок на руку. — Серёга! — толкнула в плечо его Суркова, действительно заинтересованная рассказом друга. — Антон, это супер! — Да, согласен. — внезапно дверь в кабинет отворилась, и соседние кресла вмиг заняли коллеги. Вскоре появился и виновник торжества — Арсений Сергеевич. — Потом договорим. Мужчина, словно не замечая никого вокруг, размеренно прошагал к креслу в торце стола и, окинув взглядом аудиторию, начал совещание. Антон был рад, что такая суровость проявлялась в Попове на публике. И вспоминая прошедший вечер, в душе становилось тепло. — Всем доброе утро, коллеги! Итак, оглашаю повестку дня… — Антон старался отвлечься от разглядывания начальника, хоть получалось и плохо. Всё же он надеялся, что всем далеко всё равно.

***

30 декабря — последний рабочий день с особой атмосферой. Все ходят по офису радостные, поздравляют друг друга с наступающим праздником, кто-то дарит друг другу подарки. А за окном лежат сугробы, а на самом этом окне висит красивущая и дорогущая гирлянда. «Эх, оторвёмся мы завтра! — восклицал при каждой встрече Матвиенко, довольно потирая руки». Антон, конечно, соглашался, но что-то в глубине души подсказывало, что всё будет не так гладко, как хотелось бы, но эти поганые мысли он отгонял от себя всеми силами. Он всё чаще за эти дни оставался в кабинете один на один с Поповым. За чашкой кофе или чая они обсуждали ситуацию в кредитном отделе, — так думали все работники — а на самом деле — болтали о жизни и планах на январские праздники. Антон рассказал о грандиозных планах друзей, а Арсений пообещал присоединиться. Позже он проболтался о том, что родители решили прилететь к нему на январские праздники, чтобы вместе встретить Новый год и погулять по праздничной столице. Когда Попову настала пора ехать на совещание в бизнес-центр, находящийся в нескольких километрах от офиса, Антон целовался с ним как в последний раз. Казалось, даже сам Актив Сергеевич был ошарашен таким напором молодого человека. «А что уже терять? Ждём Новогоднего чуда, Антон Андреевич!» — твердил он сам себе, начиная погружаться в новогоднее безумство с головой. Вернулся шеф только к вечеру. Антон уже ждал его в кабинете, поскольку они договорились поехать домой вместе — живут же относительно рядом. — А вот и я! — Попов зашёл в кабинет в… красной шапке Деда Мороза. — Антоша, — мужчина увалился на кожаный диван, стоящий у стены, и потянул за собой Шастуна, сажая к себе на колени, — Скажи, ты хорошо вёл себя в этом году? — Знаешь, Дедушка Мороз, в этом году я был такой скотиной… Таким плохим мальчиком, что и подумать страшно! — обхватив мужчину за шею, парень наклонился к нему поближе. — И плохим мальчикам бывают подарки. — мужчина резво поцеловал его. Сминая тёплые пухлые губы, он, казалось, передаёт свою душу внутрь парня. В груди разливалось тепло, становилось душно. — Только им — особенные. — Ой, кажется, Дедушка Мороз поедет сегодня на пассажирском сидении. — от начальника шёл слабый запах алкоголя. — Или кажется, что кто-то сегодня заночует у меня, — он пальцами прошёлся по руке Антона. — Возьмёт свои необходимые вещи и после повезёт нас ко мне домой. — Это тоже подарок? — улыбаясь, спросил парень. — Можешь считать, что да… — вдруг идиллию прервал телефонный звонок. Попов, прижимаясь к парню, бормотал что-то вроде, «неважно, перезвонят», но Антон всё же потянулся за телефоном. Увидев имя абонента, тот вмиг посерьёзнел и принял вызов, чуть отстраняя от себя мужчину. — Да, дед?