по ᴛу сторону веры

— Сволочь, —топнула ногой женщина и глянула в сторону выхода. Искать богиню нет смысла, сама придёт рано или поздно, но кажется она сделала все, что пока могла. И о каком ограничителе она говорила вообще? Саида хмыкнула и пальцами липкую пленку начала рвать. Сдирая ее всю, она неприятно ощущала как тело ныло и каждая клетка срасталась с собой.       Все же здесь она слаба, как и предупредила Иштар. Потому что любое подземное — территория Эрешкигаль, не ее, а значит, та более неуязвима. Однако обеих смутило то, что богиня та не стала убивать ее, а просто ушла. Не стоило сомневаться, что она в том месте, там, куда ушли ребята. Нужно было поспешить. Но подушечки пальцев ныли от изнурительного срыва пленки. Если б они оказались наверху, то было б иначе все. «Не трать силы попусту» —взмолвила та в голове смертной.       Сдирать свои плоды здесь ещё долго и долго, а любая секундная здесь теперь важна. Дильшат удивлённо выгнула брови и мысленно спросила у нее, что же тогда лучше сделать. И рука тогда сама указала на, с виду чистый, водный источник. Она знала одно — на дно она точно так не сляжет, не самое лучшее время. Богиня сказала, что здесь был, под водой, проход и туннель, что вел к гнезду главному. Саида тогда спросила, откуда Ишта знает об этом, если все это время в заточении была. Тут она замолкла и женщина, остановившись у края обрыва, откуда было видно в воде ее отражение, сказала: — Говори. «Это очень долго, и это сейчас менее важно, чем жизнь твоих людей. Прыгай» — А рюкзак куда дену с оружием? Не с ними же плыть. «На это у меня уж сил хватит. Перемещу твои безделушки. Давай же!» — Нет. Говори. Мне нужна правда, —сказала, игнорируя удивление, и слегка пнула камушек в водоем. Силуэт Иштар показался впереди, выпрямился, стараясь стать выше голубоглазой. и не потерять лицо перед ней. Какой бы сильной и могущественной она не была, но спорить с Саидой Дильшат меньше всего ей хотелось. Потому что дотошная и до смерти…упрямая. «Ты ведь знаешь, что твоя мать была здесь?» — Ну. И что? «Узнала, насколько глубоко она забралась? Нет. И не узнаешь. Потому что она сбежала от группы архелогов и столкнулась со мной, освободила меня из оков. Мы были знакомы с Амандой» — Ты все это время молчала?! И даже не намекнула. Иштар! Так не делается!       Естественная реакция для любого человека. Но не для Иштар, она не совсем понимала, почему та злится так. Ей не понять, каково это не помнить почти в лицо маму, лишь по фотографиям искать в заброшенных закаулках склада. Не понять это чувство неполноценности и неизвестности. Иштар не понять во многом Саиду, хоть и кажутся похожими. «Выслушай меня, иначе это ухудшит ситуацию» —взмолвила. — Куда уж хуже? —смиренно взмахивает руками, — Говори.       Богиня понимает, что если не удовлетворить ее потребность в правде, то реально мёртвого достанет, а потому решается рассказать про знакомство с Амандой, которая в течении недлительного путешествия рассказывает о себе. И все велось медленно, но верно, к той заключающей концовке, в которой они находят ворота Иштар, но в этот момент на Колсон нападают вампиры и она истекает кровью. Божество рассказывает с печалью и заметными паузами, потому что вновь прокручивает этот момент перед обеими их глазами. Так красочно и кроваво, до болезненности. Картинка не спешит исчезать, Саида видит багровые руки, что держали на коленях тело смертной и чувствует, как к горлу подступает ком, а в глазах все мокрится.       Видит, как Иштар просит не говорить Аманде, а та с улыбкой говорит ей всякое. Воспроизводит ей точный диалог с ней, отчего переводчице кажется, что это она с мамой говорит: «Брось, ха-а, ты ведь не будешь же плакать из-за какого-то человека? Люди умирают, Иштар, и это нормально» —Аманда, простонав, уместила свою раздробанную голову на ее холодные колени, — «Это так глупо и банально, но, если все же встретишь Саиду когда-то, скажи ей, что мама их с Амином очень сильно любит. Простая, человеческая просьба» — Аманда безумная, —процитировала почти Иштар, — «Когда-нибудь я исполню твою маленькую, человеческую мечту, женщина Аманда». Мне нет смысла говорить тебе о том, о чем просила Аманда.       Иллюзия исчезает и Саида почти успела дотронуться до холодного тела матери, но рассыпалась подобно песку из ладоней. Иранка прикусила нижнюю губу и глубоко выдохнула. Она хочет понять, почему та промолчала об этом и что значит «раствориться в небытие»? Вроде узнала больше, а теперь вопросов появилось ещё массивнее. Иштар говорит ей, что Аманда случайно освободила ее из-за того, что у нее осталась частичка от Саиды, в которой ужн в утробе были заключено это. — Так ты хочешь сказать, что до того, как мне передали амулет по семье, у меня уже была твоя сила? Что значит мы — твои предки? Через херову тучу пяток? —спросила. «В ослабленном виде, амулет только усилил твои особенности, если ты заметила это», —ответила ей благородно, — «У меня, как и у любого божества, есть предки, которым я дала частицы своих сил, но только по женской линии. И это стало масштабной историей в моей жизни, потому что застала возможно последнего носителя моей силы» — Почему «возможно»? —выгнула бровь с ещё большим интересом Саида. «Ну, если вы с мужчиной в дурацкой шляпе и с ужасными манерами что-то наиграете, у вас ведь вероятность получить сына, а не дочь. Это заложено на генетическом уровне, по мужской линии это не передается. И тогда, получается, что ты останешься последней» — ТАК! ПОГОДИ, ВСЕ! —начала отмахиваться, — Настолько серьёзно вряд-ли зайдёт, Иштар, не накручивай это вообще. Аллах помилуй, зачем ты вообще о нем упоминать решила? Это абсурд. Могла просто сказать, что у меня возможность стать последней 50 на 50. Благо, тебя он не слышал, иначе мне бы действительно пришлось успокоительное доставать, он точно на такой счёт впечатлительный. «Но ты бы-…» — Нет. Я плохая мать. Максимум, чему я научить их могу, так это как обращаться с холодным оружием, какое вино лучше не брать, как сварить мне кофе, и рассказать: «В тюрьме четыре касты: первые блатные — черные; вторые мужики — серые; третьи козлы — красные; четвёртые опущенные — голубые». «Странное у тебя познание о жизни»—отмечает Иштар. — Вот я про это же! О каких детях речь идёт? Да уж, —почесала затылок, — Поверить не могу, ты была знакома с мамой, невероятно. И спустя столько лет ты, получается, ждала меня? Ужас. Так все же…вернемся к изначальному вопросу — откуда знаешь эту местность? «У меня было немного времени, чтобы изучить все и вернуться обратно в пристанище, обратиться в энергию вновь. Но твоя мама так и погибла там, возле моих врат. Я была слишком слаба, чтобы попытаться воскресить ее. Мне жаль» — Ладно, спасибо хоть за правду, —холодно ответила она, не дожидаясь каких-то слов, нырнула довольно смело (или отчаянно) в воду. Раздался шумный плеск воды и от ее падения на поверхности множество кругов внутри друг с распластались по волнам.       Первые пару секунд она боялась открыть глаза, да и плавать ей так редко удосуживалось, что только сейчас до нее дошло, что кислород ограничен. Вода здесь не кристально чистая, чего она ожидала? Однако ей все же удалось охватить взглядом целостность пространства и сконцентрироваться на малости, созерцая загадочные древние водоросли. Лучи зеленоватого освещения на суше создают великолепные и разнообразные образы. Это отличалось оттого, что было там, местами ранее. Здесь куда спокойнее, и не от того, что здесь говорить не свойственно.       Под Саидой был небольшой, жухлый овраг, у которого склоны покрывались темно-зеленой травкой. Женщина осторожно прижала руки к бокам, и слегка оттолкнулась ногами и сиганула с нарастающей скоростью вглубь. Там, где виднелся тоннель, в котором определенно темнее. Тело само, словно по приказу богини, плыло туда. Она чувствовала себя неким старым аквалангистом, который знает здешние места и приветливо входит в другую среду, как к себе домой. «Ты уверена в этом?» —сомнительно подумала Саи. «Ну…мы же проверим» «Отличная у нас командная работа, просто слов нет»—обреченно в голове звучит, —«Теперь понятно, почему боги тебя вместе с людьми не любят. Ты.знаешь кто ты?» «Я-свободная птица в этом мире, которая добилась всего сама» —вскрикнула в черепной коробке эхом она. «Ты не птица, ты-крыса» —хмыкнула Дильшат.       Она проникла в тесный тоннель, задевая грудью неизведанное дно. Ее начинало постепенно прижимать к своду этой с виду недоступной расщелины. Щуря глаза, чтобы быстрее привыкнуть к темноте, Саида начала немного напрягаться, потому что ни единого намека на что-то с источником света. Иранка повисла в темном тоннеле на секунду, но продолжила как можно скорее. Вскоре тоннель все же становился более свободным, и стоило поднять голову вверх, как Иштар заулюкала, сказала, что надо ускориться и всплыть. Ногами шевеля как можно активнее, она вдруг заметно ощутила агрессивно ноющую боль в ступне, как можно мышцу выернули и вонзили в нее ряд ножей. Судорога ноги не была хорошим знаком, потому что теперь передвигать ногами было проблематично и очень болезненно. Она пыталась всеми силами пробраться ближе к поверхности, которая слегка выслана тонким слоем водорослей, но почему-то ей с каждой секундой казалось, что с места не сдвигается.       Вот теперь стало страшно. Серьёзно страшно. Первая бредовая идея была — прикусить нижнюю губу. Она слышала, но ни разу на практике не применяла такое. Говорят, мол, необычный способ снять судорогу, если под рукой нет булавки, то можно резко и сильно укусить себя за губу, на которой находится множество болевых точек. С силой, даже жо крови она впилась зубами в нижнюю губу и начала, как в последний раз, плыть. Стараясь. Ноги вели, не пойми куда. Просто вперёд. Это чудом работало, но так медленно и все же она начала задыхаться. Перед глазами все кружится, а руки лихорадочно разводят водоросли в сторону и вскоре она всплывает резко на поверхность и первый шумный вдох стал похож на что-то ужасное. Мокрые, темные волосы прилипли к телу, а руки кое-как дотянулись до выступа каменного, чтобы та ухватилась, через стоны поднялась и сняла сапог на больной ноге. Не обращая внимание на окружение, она начала массировать ногу, одновременно восстанавливая спокойствие с дыханием. «Больше я ни под каким предлогом не полезу в эту воду, хоть убей!» —возмутилась женщина и подняла снова голову на новую местность, в которой то и дело слышен треск камней и щелканье до боли знакомое, —«Так, возвращай все мое стыренное обратно. Оно мое, сама нашла. Моя прелесть. Я и так с арматурой Джейлим попрощалась» «Ты реально назвала оружие в честь дуэта тех мужчин? Не думаешь, что это выглядит как…» «Нормально это выглядит, все задумано так и было. И мне не представляешь как без Джейлим плохо! Ты вместо нее мне какую-то зубастую пукалку дала, она даже монстра насквозь не проткнет!» «Не возмущайся, бери, что дают. Неблагодарная девчонка»—голос доносился с такой досадным возмущением, будто кошка оставила перед своим хозяином мёртвую мышь, а тот взял и выкинул. Место здесь оставляет желать только лучшего, ей кажется, что чем глубже, тем гнилее и сырее место. Здесь едва можно увидеть дорогу, поэтому неудивительно, что Саида неловко задела корень неизвестного растения и глухо упала на пол.       Небольшие горы, состоящие из коконов, мрачны, а дорога возле них плутающая и дремучая. Это место словно хранит множество тайн, пахнет кровью, гарью, мхом, гниющими растениями и влажным песком. У ее ног лежит тропа, едва заметная, заросшая ползучими растениями. Внутри было совсем неспокойно. Любая скользкая мысль напоминала ей о враждебности этих переулков. С каждым разом удар крохотного сердца давались непросто, как будто кровь превращалась в густую массу, подобие этой жижи на полу, и всё медленнее двигалась по венам.       Темные локоны Дильшат прилипли к личику. С нее капали алмазные капельки воды. Одежда стала для нее тяжелее, как будто на ее бёдрах были не штаны, а подобие рыцарского одеяния. Майка потемнела от жидкости и стала облегать ее стройную форму тела и разгоряченную грудь. С бледной кожи плеч вода собиралась с нескольких дорожек, стекали по пальцам и падала на землю. Тыльная сторона руки прошлась по губам и размазала кровь. Неприятный металлический привкус засел на языке.       Щелканье усиливалось. Тогда она заострила в оба, смотря везде с осторожностью. Хоть и была возможность одолеть их, страх все же где-то остался там, в глубине души. Раздаётся шум, а затем яркая вспышка в небе заставила ее открыть рот в удивлении и заметить красноватый выстрел, что выделялся из этой темени, как фонарь в зимнюю ночь. «Что это?» —Иштар задала вопрос. — Не знаю, возможно, предупреждение. Или…—прошла секудна до осознания того, что впереди видна самая большая гора коконовая, возле которой находились твари и окружали какого-то человека. Саида не успела ничего сказать, как мельком увидела образ сержанта Кея и разнесся тяжелый бомбовый удар по всему, что находилось рядом. Яркая вспышка заставила женщину зажмуриться, спрятаться за глыбу и прикрыть рот, из кого-то уже хотели вылететь горестные слова. Сплошная пелена дыма закрыла северную часть горизонта. — Нет, Ник…—она промычала в ладони и прижалась к холодному камню плотнее.       Ей, должно быть, показалось это. Женщина хотела верить в то, что это мог оказаться кто-то другой, другой какой-то военный, или вообще иллюзия Эрешкигаль, кем угодно. Но не настоящим сержантом. Переводчица вцепилась правой рукой в грудь и подушечками пальцем грубо схватилась за ткань майки и плотно сжала. Казалось, что именно она сдерживала весь кипящий гнев, смешанный с сожалением, что планировал вылезти наружу. И было дозволено лишь прикусить жадно нижнюю губу и завыть, подобно одинокому волчонку в час полнолуния. В этот момент захотелось так сказать многое и поблагодарить Ника за все хорошее, за то, что он первый из вражеского войска принял ее. «Нужно вставать, Саида» —шепотом послышался в ушах голос Иштар. — Нужно…—кивает обреченно головой, отвечая неуверенным тоном, — Я хочу увидеть его тело. «Уверена?» — Нет, я ни в чем не уверена, но кого это волнует?.. —поднимается неряшливо, косолапо.       Нужно было собраться с мыслями и с тем фактом, что один из них не доберётся до верхнего мира, не увидит больше ярких лучей тёплого солнца и не услышит задорное ворчание своего друга Колчека. От этих мыслей становилось на душе ещё хуже, если честно. Саида сдала в руке оружие и, упираясь рукой об камень, понялась на ноги. Все вспыхнуло и языки пламени не угасали. Вокруг стояла зловонная гарь и духота. Женщина еле слышно передвигалась, пытаясь найти среди этого дыма валяющееся тело сержанта. Если оно, конечно, осталось. «Кто-нибудь слышит?» —хрипловатый голос всплывает так нечетко.       Конечно, слышит! Саида уже на локтях была готова приползти и увидеть этого сорванца, что действительно смог выжить в этом дерьме. Это вообще возможно? Как только трепетающая грудь захватила поток воздуха, она хотела что-то сказать, как одна из ее рук прикрыла ей рот, а в черепной коробке раздалось: «Не сейчас».       По ту сторону она слышит голос Рейчел, шипящий, словно через рацию говорили. Она сказала ему, что его слышно и спросила, где же он находится. Все же выжил, Саида в этом убеждается и понимает, что тот говорит о том, как находится в двухстах метров от двери. Это хорошо. Наверное?       Если честно, он облажался. Кей облажался еще на том моменте, как отчаянно утвердил то, что пойдёт сам закладывать бомбы. Один. Без подстраховки. У него закрадывалась такая грешная мысль, что здесь, возможно, его конечка. Однако все же призрачная надежда на то, что он выиграет эту жизнь и будет чаще видеть Кинг, не покидало его. Треск пожара не угасал. Остался лишь один яркий, пугающий, оглушительно громкий звук — неторопливых шагов к нему. Впервые за это время Ник повернул голову к источнику звука и застал существо с рогами, которое схватило его цепко и вцепился когтями в загорелое горло.       Он был растерян, но невероятная сила воли не позволяла ему поддаться страху перед монстром. Сжав пальцы в кулак, Кей попытался применить оружие, но тварь была разумнее, чем казалось со стороны, потому что отбил тяжелый металл с большим количеством пуль. Однако вера в себя начала угасать в геометрической прогрессии, когда ему стало трудно дышать и в ушах начал доносится собственный пульс. И позади этого древнего существа, истошно кто-то прорычал, а затем разместил свою небольшую ладонь на голове нетерпеливого. Тут же раздался хруст костей и хватка монстра едва ослабевает, когда его тело отлетает в сторону горящих коконов. — Давай я тебе напомню кое-что, о чем следует после этого отложить в своей паразитной черепной коробке, —женский, угрожающий тон раздался эхом здесь. Казалось, что она говорит везде и всюду одновременно. Спасительница пальцами шевельнула так, что энергия просочилась сквозь тело в виде охристого дыма, — Если ты решаешься кого-то убить, то следует проверить, чтобы сзади тебя не оказался враг. Я терпеть не могу таких тварей, как ты.       Древний хватает копье, от которого у нее выражение лица все же меняется. Глаза засияли ярким светом. Теплым, но таким отстранённым. Яростным. — Я не позволю снова тронуть моего человека. Это мой товарищ, —уверенно шагает навстречу древнему, но останавливается быстро, когда чувствует на себе тёплую ладонь и приятный, знакомых запах. Беглый взгляд и слабая, но такая родная, улыбка Салима. Свет в глазах потухает, но с ним и вспыхнуло желание уткнуться другу в плечо и наконец закончить начатое. Он видит ее мокрый вид и кровавые разводы повсюду. Не было ни одного живого места на ней. Темно-сливовые синяки, расцветшие подобно бутонам на ключице и на руках, ноют об их упоминаниях. — Саида…—произносит Осман. — Давай, брат, сделаем это, —хлопает по его спине и понимающе кивает. Она очень редко называла его «братом», потому что думала, что это как-то странно, но сейчас, полностью осознавая все, ей было не стыдно это сказать. Он для нее действительно как Амин, как тот, перед которым не стыдно саму себя показать, не стыдно ошибиться. Салим — это надежность, опора и уют. Иракец поначалу опешился таким заявлением, но быстро собрался с мыслями и одобрительно кивнул головой. Монстр издал рычание, и тут Дильшат выдает: — Я бы хотела сказать что-то пафосное по типу «мы тебя уделаем», но я как обычно ступила, а потому сделаю вид, что все идёт как надо, а вообще, уважаемый, пошел ты в Иркаллу, в самую ее жопу.       Дильшат двинулась первая. Сжимая пальцы, нацеливается на врага с кулаком, но ударила в стену, которая дрогнула под ее атакой. Разжав дрожащий кулак, она оборачивается и еле как ускользает от копья, взвизгнув точно как поросенок испугавшийся. Древний увернулся также быстро от атаки ножом, как и выбил его из рук у Саиды. Это существо далеко не глупое. Время на сожаления быстро истекает. Женщина замирает на месте, внутри завывает сирена, предупреждая о том, что пора возвращаться в реальность. Тварь приближалась к ней смело, чувствуя от нее поток манящего страха. Голубоглазая чувствовала, как Иштар ликовала в ней, говорила, мол, сделай что-нибудь!       Начала ритмично щелкать пальцами руки, издавая определённый звук. Она раскачивалась нижней частью тела под определённый ритм, добавляя плавные движения бедрами. Двигала из стороны в сторону вращая ими по кругу. Древний приостановился и, если бы у него были очерчены брови, то определённо удивился, потому что смертная продолжала щёлкать пальцами и тут бодрым тоном запела:

Oh, wᴇ ᴄᴀn ᴏwn ᴛhᴇ nighᴛ! [Оу, ϶ᴛᴏ нᴀɯᴀ нᴏчь!] Dᴏn'ᴛ wᴏrry 'ʙᴏuᴛ ᴀ ᴛhing [Нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏйᴄя ни ᴏ чёʍ] Dᴏn'ᴛ wᴏrry 'ʙᴏuᴛ ᴀ ᴛhing [Нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏйᴄя ни ᴏ чёʍ] Dᴏn'ᴛ wᴏrry 'ʙᴏuᴛ ᴀ ᴛhing [Нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏйᴄя ни ᴏ чёʍ] I ᴋnᴏw wᴇ'll ʙᴇ ᴀlrighᴛ [Я ɜнᴀю, ᴄ нᴀʍи ʙᴄᴇ будᴇᴛ хᴏᴩᴏɯᴏ] Dᴏn'ᴛ wᴏrry 'ʙᴏuᴛ ᴀ ᴛhing [Нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏйᴄя ни ᴏ чёʍ] Dᴏn'ᴛ wᴏrry 'ʙᴏuᴛ ᴀ ᴛhing [Нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏйᴄя ни ᴏ чёʍ] Dᴏn'ᴛ wᴏrry 'ʙᴏuᴛ ᴀ ᴛhing [Нᴇ бᴇᴄᴨᴏᴋᴏйᴄя ни ᴏ чёʍ]

      Среди пожара и разрухи повисает неуютная тишина, притихшие мысли вновь заполняют череп: вопросы без ответов, сотни невысказанных слов. Дильшат выждала недопонимание монстра, указала на него и сказала: — Я вызываю тебя на танцевальный дуэль. Я тебя уделаю!       Если бы можно было отключить сознание, она непременно бы этим воспользовалась. Но тут Саида останавливается, звонко смеётся, говорит: — Шутка. Это был отвлекающий маневр. Ты облажался.       Вдруг со спины этого зараженного протыкается насквозь острый наконечник лома Салима. Она интуитивно чувствует исходящую от него угрозу, но в этом и была вся прелесть бытия. А когда древний упал на колени, но еще был при осознании своего поражения, он ощутил на себе тяжёлую ручку Саиды, которая с невинной улыбкой воткнула ему в разинутую пасть острие наточенного оружия. Повалила его на спину и как можно сильнее подошвой берца прижала к гнилостной земле и, глядя тому в безжизненные и так глаза, заявила: — Знаешь, один человек сказал: «Нельзя сломать человека так, как ломают лошадь или собаку. Чем сильнее человека бьёшь, тем больше он ожесточается. Чтобы сломать его волю, сломать дух, нужно сломать его разум. Люди думают, что можно сражаться с честью, что есть какой-то правильный способ убивать врагов — но…дружище, ха-ха…это ерунда, наркоз для совести. Нужно пережить настоящий ужас убийства, разрушить эту иллюзию. Показать им, как страшно убивать человека. А потом показать, что ты наслаждаешься этим…»       Вынимает орудие из чавкающей пасти, игнорируя окружение, что накипает от одной такой картины, но порождает говорит монотонно, мучая древнего с особой жестокостью: — «Ранить, затем добить раненого, сжечь, перерезать горло. Если разрушить их представление о том, что есть человек — станешь их личным чудовищем. Они будут бояться тебя, и ты станешь сильнее, станешь лучше. Но нужно помнить, что это демонстрация. Лев рычит с той же целью. Горилла бьет себя в грудь. И если слишком увлечешься этим, погрязнешь в ужасе — станешь чудовищем, лишишься части себя, станешь меньше, чем человеком. И это может быть фатально».       Проходит мимо монстра и поднимает взгляд на Салима. Останавливается перед ним и смотрит на него задумчиво. Словно искала в нем ответв на весь сборник своих вопросов, из-за которых она большую часть не могла нормально уснуть. Женщина фыркает заметно, затем резко подаётся и обнимает его как можно крепче, радостно всхлипывая: — Я беспокоилась о вас. — Мы тоже. Рад, что с тобой все хорошо, —подбородок умещает на ее макушке и облегчённо вздыхает, — Ты молодец, хорошая работа. Только ты не могла придумать более адекватный отвлекающий маневр? — Чем страннее и спонтанее — тем интереснее, —гордо произносит, словно какую-то заезженную цитату одного из философов. Он отпускает ее из объятий, головой кивает в сторону других ребят, среди которых первым на глаза попался лейтенант Кепочка — новое прозвище, стоило бы все ее извращения записать. Карандашиком. А лучше — у него в паспорте. Когда тот пытался от отчаяния помочь Кею, который обмяк перед ним, Саида тут же растерялась, потому что из нее скоро начнёт вытекать уйму слов и потом не остановишь. Но сейчас им нужно бежать. Бежать, как только можно. Сломя голову. Она толкает плечом Рейчел в сторону, чтобы когтистая лапа вампира не задела ее и кровь не взбудоражило им больше голову. Кинг не успела отблагодарить ее, как та схватила ту за руку и рванула как можно быстрее. — Потом поблагодаришь, сейчас рвем ноги! — Там вроде были «когти». — Да тебя сейчас это волнует больше?! —пустила Кинг вперёд, чтобы та залезла на возвышенность, откуда ранее они с иракцем и американцем спускались, — Дамы вперёд и по ускоренной программе. — Ты тоже дама, разве нет? — Она «дама»?! —наигранно предъявляет Колчек, когда девушки забираются к нему на высотку. Саида провожает его закатыванием глаз и сказала, что даже не успела соскучиться по нему. Наглая и глупая ложь. Она останавливается у края выступающего инопланетной детали огромного размера и замечает такое, как и у нее, выражение Джейсона. — Вот тебе и зажигательная вечеринка… —звучит из ее уст паршиво, — Прости. Мне жаль. — Нормально, —понимающе кивает морпех. — По тебе и не скажешь, ты меня не обманешь, —садится на корточки и глядит на везде разрушающиеся коконы, — Я уже достаточно долго торчу здесь с тобой, чтобы понять, когда ты лжешь. — Ты со мной не торчала, —горестная издевка переходит в отчаяние и они оба говорят на одном дыхании: — Сейчас бы это не помешало.       Джейсон по привычке усмехается, но этот смех скорее истерический, зашитный. Он всегда защищается, сколько себя помнит. От таких событий ему хотелось, уже до абсурда, снова накидаться в говно и пропасть опять на неделю. Та охватывает его, плечо потирает ладонью и утыкается кончиком носа, на пару секунд, в мужскую лопатку. — Ты не виновата в этом, —сорвалось с губ у морпеха, что застыл в оцепенении. Вышло быстрее, чем успел подумать и понять, что та отстранилась от него, но, глянув на ее профиль, застал тонкую, сверкающую, мокрую дорожку на щеке, — Спасибо. — За что? —спрашивает. — Глупый вопрос, сама знаешь. — Как выключишь понты — расскажешь что по чем, —переводчица по привычке хмыкает, поднимается на ноги и говорит о том, что Салима долго нет и она бы хотела пойти его искать. Джейсон связывается с другом, когда вдали его силуэт увидел, спрашивает у него, где он и как. Осман говорит, что его окружили, и дела идут хуже некуда. Ох, знал бы он, что может быть ещё хуже! Особенно, когда туша сестры Иштар не объявляется. Колчек держит в руке рацию и морщится, штурм в голове у него усиливается, пока Саида не отбирает у него прибор. — Слушай меня, Салим, —начала та говорить строгим тоном, — Я иду за тобой и даже не смей умирать, потому что кто, как не ты, будет меня поддерживать во всех безумных идеях? Ты мой друг и по душе брат, Салим, слыхал? А теперь соберись и сражайся. Мы же сука с тобой в душе морпехи. Ну?       Поворачивается к Джейсону и воодушевленно заявляет громко, протягивая ему рацию: — Мы своих не бросаем. Я верю в это. — Я тоже иду, мы действительно своих не бросаем. Слышишь? Ты один из нас, —заведенно заявляет кареглазый, — Давай, друг, мы сможем. «Если я все же не выберусь, Джейсон… Саида, передайте Зейну, что папа сделал все, что мог» — Брехню не неси, —перезаряжая автомат, заявила раздраженно Дильшат. — Сам скажешь. Мы идем за тобой! — Отлично, —кивнула женщина и, крутанув в другой руке, протянула рукоятку холодного оружия Кинг. Они на секунду друг с другом переглянулись, потому что Рейчел застопорилась: — Держи, он вышибает их только так. Целься, ну…сама знаешь, не мне тебя этому учить Мне он не пригодится, а вот тебе — мало ли. Всякое. — Саида, —и поджимает губу, — Прости. За все. И спасибо. — Мы же люди, я все понимаю. Будь осторожна, —дружелюбно отвечает иранка и идет следом за Колчеком, который настоятельно приказал пошевелиться.

***

— Колчек! Сюда! Сократим дорогу, —сказала негромко, взмахнув рукой. — Понял.       Они пробирались по узкому коридору, минуя каменные завалы, стараясь освещать себе путь слабым фонариком. Но вдруг женщина снова услышала шум. Это были выстрелы. Затем чьи-то стрекотания стремительно приближались к ним. Она прижалась к стене, стоя напротив точно такого же Колчека и оба по разные стороны наводили прицел. Один — в сторону, откуда бежали; вторая — в сторону, куда нужно бежать. В этом проходе было тесно, что эти двое упирались друг другу коленками, что были чуть согнуты. — Не дергайся, —шепотом шипит Дильшат. — А ты не ерзай. Разносить этих тварей у тебя лучше получается, чем придумывать план и заводить нас в такие тесные коридоры. Не самое лучшее время, —опуская оружие чуть, повернулся лицом к ней и в ответ шепотои заворчал. — Мне что, задом к тебе повернуться, чтобы хотя бы у тебя был действительно хороший повод на меня наезжать? —выгнула вопросительно бровь. — Даже не смей, вылетишь отсюда первая, —сказал это ей прямо перед ехидным лицом. — А что? Боишься, что очень рад будешь меня в таком виде видеть? —машинально выскользнула из уст и застала на себе его сверлящий, скорее разъедающий, взгляд, — Обожаю, когда ты так злишься. — Я ещё припомню тебе это, —раздражающе прикусил изнутри щеку. — Конечно, только не забудь это сделать надо мной и вжимать в кровать. — О, обязательно, —лукаво заоскалился и протолкнул ту вперёд и они вскоре оба выбежали в просторное поле, где им пришлось ускориться, чтобы найти Османа и попытаться выбежать отсюда.       Если честно, она понятие не имела куда дальше бежать, однако мужчина схватил даму под локоть и помчался по направлению к твари, за которой показалась знакомая человеческая фигура. Как же хорошо было увидеть живое личико товарища и брата не по крови, у которого в руках было довольно-таки хорошее оружие за все прохождение этого Ада. Отчего-то она решила вспомнить, сколько раз ей пришлось орудие сменить и все же «Джейлим» и автомат никто не заменит. Когда-нибудь все же привыкнет к тому, что и военные переводчики могут на такое способны, просто не каждый день попадаешь в заваленный храм, под котором находится древняя инопланетная цивилизация. Между Джейсоном, Саидой и Салимом выскочил вампир, настроенный явно не дружелюбно. — Прикрывай, —говорит она ему, несколько раз напоминая себе о том, что ей бы давно уже выговор сделали или избили за такое, в будни.       Субардинация давно покинула их обоих. Но сейчас обстановка, конечно, не та и вообще не та ситуация, где спорить можно. А потому Колчек взял в свои руки огнестрельное, и долго бил из оружия, стоя в пятидесяти метрах от иранки.       Пули свистели прямо над головой. Она готова была поспорить, что ещё немного и сама бы под них попала, была б ее воля. Потом Колчек, то-ли в себя поверил, то-ли жить ему надоело, вышел прямиком на злобного вампира и, сказал «В сторону, живо!» и кинул под него гранату. Женщина быстро рванулась через монстра и при ударной волне накрыла собой Салима. Вышло куда нелепее, чем она предполагала, потому что, как только они упали, переводчица оказалась над ним. — Прости, ты цел? —шепотом спросила та и накрыла голову руками, посмотрела одновременно с ним на загоревшегося крылатого. — Да. Спасибо, —кивает головой.       Она поднимается и руку ему протягивает. Но в глазах иракца пробегает секундный ужас прежде чем он своей рукой в сторону оттолкнет подругу и с яростью воткнет наконечником лома в грудь ненавистного чудовища. Саида схватила с плеча орудие, еще раз оглянулась и стала пускать ряд свинцовых точно в тела настигаемых врагов.       Рев нарастал и переходил в рыдания. Только вот, это не они издавали, не вампиры… казалось, тысячи голосов слились воедино и проникали ей в голову, сводя с ума. Темноволосая резко повернула голову в приблизительную сторону источника, и увидела, как длинные темные пальцы существа пытаются схватить ее за щиколотку. — Катись назад к себе в Ад!—потеряв чувство страха, она со всей силой наступила на худые пальцы и бросилась бежать, но притормозила, когда впереди себя увидела темные лица. Это были не люди — чудовища, нацепившись кровавые маски, с тысячью улыбок и вырастающими из кожи зубами. Пустыми глазами они смотрели на нее, а затем раздался позади нтх величественный, протяжный женский смех. — А ты любишь поиграть, да? —среди чудовищ, что сторонились куда могут, вышла женщина со светлыми локонами, убраны в лёгкий пучок. — Какого хера происходит? —спрашивает Джейсон и наставляет на фигуру оружие. — Не трогай, —перекрыла ему рукой путь и оружие, — Это ее не возьмёт. — Ну здравствуй, —властный тон ее разрывал перепонки. Мрак подступал со всех сторон. Воздух был тяжелым и влажным. Из тени показалось теперь целостная фигура, которая хлопала в ладони, —…доченька. — Я повторюсь, но…какого хера происходит? —Джейсон не унимался. — А я-то думаю, отчего же меня так тошнит, —глаза Саиды загорелись пламенем, — Ну здравствуй, мама. — Чего? —кареглазый метнул на нее непонимающий взгляд, — Твоя же мама мертва. Нет? — Потому что это не ее мама, —ответил за даму Салим, — Точнее тело ее, но не разум. — Чертов сосуд, прямо…как я, —сдвинула к переносице свои брови недовольные Саида. Гордо подняла голову и распахнула руки в разные стороны, приветствуя ее так нахально и дерзко, — Давно не виделись, как погодка там, внизу? — Темновато, мрачновато. В час пик-горы трупов, как всегда, —шагнула уверенно мама, под которой образовавывалась черная жидкость.       Внезапно над ухом просвистела пуля и Дильшат сжалась изнутри. Голова матери откинулась назад, но затем, точно пружина, вернулась в исходное положение и показала свою кровавую точку на лбу, оставленной пулей сейчас. Своими когтистыми руками притронулась к пулевой ране и обнажила ряд зубов. — Плохой мальчик. Очень, очень плохой мальчик, —ответила.       Внезапно наступила полная тишина. Ни выстрелов, ни рычания. Руки матери были умыты в крови, лицо в ранах и ссадинах. Все это напоминало что-то ей нехорошее. — Не приближайся к ней, —даже не побоясь этого, ответил четко Джейсон в адрес этой женщины, — Я не посмотрю, что ты ее мать. Церемониться не стану. — О, как по-взрослому, —закатила глаза женщина, — Будешь отчаянно сражаться до последнего ради друзей и того, кого ты ненавидел ранее? Ты забавный человек. Ведь ранее ты готов был спустисть всю обойму на эту женщину. Что же случилось, человек? — Взгляды поменялись.       Дильшат, конечно, предполагала, что ей придётся когда-то понять, что есть в мире чему удивляться. Но не думала, что настолько скоро это произойдёт, потому что слышать от Джейсона нечто подобное — крайняя редкость, о которой хотелось слагать баллады или же легенды сочинять. Морпех сам по себе редкостный засранец, чего греха таить? Смотрит на нее порой, как на врага народа (хотя, по сути, так и было), а иногда как на нечто невероятное. Вот сиди и думай, что будет в следующий раз; думай, что дальше скажет и что на ум придет. — Может, мне уйти? Вы так мило разговариваете, что аж тошнит, —взмолвила Саида и развела руки в стороны. — Ревнуешь? — Может, вы потом поговорите? —с интересом спрашивает их Салим. — Погоди, —на одном издыхании заявили те оба, и повернулись друг к другу с возмущенными лицами. Женщина уместила руки на бедрах и с наездом спросила у того о том, с чего он решил, что ей нужно ревновать ее к ней, которая, технически, в теле матери? Это глупо и дико странно звучит. Джейсон же закатывает глаза и говорит о том, что ее глупые закидоны — прямое доказательство ревности и нехватки внимания, которое, в таких ситуациях, совершенно неуместно. Матерь недоуменно переводит взгляд на них, а затем на Османа, который обреченно вздыхает и замечает лязг когтей перед ними, и крик: — Довольно. — Завали пасть, —синхронизирующе ответили Саида и Джейсон, оборачиваясь в сторону возмущающейся богини в теле матери Дильшат.       Богиня ноздри свои встормошила и из них яростный дым покатился. Потоку возмущения не было предела, а потому та вытянулась в длину, подобно змее. И обнажила свои лезвия-когти, чтобы атаковать врагов, но в итоге схватилась за живот и захохотала, растворяясь в своем чернющем дыму, в котором сказала «Давай же, не расстраивайт мамочку, просто умрите здесь». После этих слов из недр тьмы повылезали вампиры, вытягивая к ним свои длинные, острые пальцы.       Тьма не позволяла разглядеть ничего вокруг. Казалось, она поглощала каждую каплю света и делала всё, чтобы они не выбрались никак из пещеры. Вот только останавливаться было никак нельзя, потому что эти твари не кончаются. Джейсон хочет сменить магазин, но роняет его совершенно по случайности, а когда хотел быстро поднять, то за ним показалась крылатая тварь, что планировала распороть ему брюхо. Салим, сориентировавшись в тот момент, выждал миг, когда Колчек наклонится, чтобы пульнуть, точно древний представитель человечества, в сердце этого существа. Меткости ему нет предела.       Ноги болели от усталости, а в ушах гудело, шипело, точно помехи в радио. Однако иракец попадает в цель, и морпех хотел бы пожать ему руку, да только за секунду успел испугаться, что этот лом попадёт в него и продырявит, точно шашлык. Саида приподнимает краешки губ. Иштар гудит ей под ухо, а та отмахивается, говорит, мол, сейчас нужно выбраться, нет времени зацикливаться на том, что уже мертво и используется божеством и паразитом. Больно, конечно, такое оповещать, но не было другого варианта. Иранка готова поспорить, что скоро закончатся пули и все — кранты ее человеческим штучкам. А те не кончаются, вылезают из недр говна и, ей богу, хотелось послать их подальше Иркаллы.       Колчек поднимает голову, поправляет кепку и смотрит сначала на товарища, а потом на подругу, которая уже всадила основание стола в глотку монстру и прострелила череп. Трое повисли в напряжённой тишине, переглядываясь друг на друга. Затем Саида взяла и просто показывала вздернутый вверх большой палец, оскалившись, как идиот. Салим незамедлительно отразил этот жест маленький командной работы. Джейсон пожал плечами и повторил за ними. Вот — легендарное трио. — Знаете, у меня тут мечта появилась. Глупая, конечно, но хочу, чтоб вы ее услышали, —выпрямилась в плечах она, когда пнула от себя тушу врага, — Давайте выберемся отсюда и как-нибудь просто выпьем? Считаю, что это хорошая мотивация. — Да ты просто клад, —ответил Осман. — Ага, закопать бы, —дополняет Джейсон. — Что ты там бубнишь вечно, а, Копчик? Говори громче, —поддевает дама, — Ладно, потом. Давайте это…быстро эволюционируем до прямоходящих и идем скорее. — Ну да, с нашим ограниченным запасом магазина, да, —Лейтенант хмыкает. — Ой, —отмахнулась, — Ну и что? Вот твое оружие, Джейсон. Вот оружие Салима. В чем разница? — У Салима толще. — Так, давайте без интимных подробностей, —поперхнулась Дильшат, замечая ошарашенное выражение лиц мужчин, — Видимо, вы забыли, что мы здесь все с ограничениями, но до сих пор живы. Если забываете об этом, то процитирую нашего прапорщика, который говорил: «Не можешь запомнить головой — запоминай жопой». — Часто прислушиваешься, да? —интересуется Колчек. — Джейсон, катись к черту. — О, я ударил ниже пояса? Или, скорее, по пятой точке? — Не знаю, куда ты там пытался мне ударить, но у тебя явно проблемы с самообладанием. Давно подружки не было, да? А то шутки у тебя какие-то однотипные. — Салим, клянусь, если я ее прибью, то сочти это за великодушную помощь, —прижал руку к груди и заметно издал раздраженный стон, потому что все эти словесные перепалки с Дильшат кончаются на ее словах. Как бы это странно ни звучало, — И вообще, —развернулся к нему, — Ты реально в меня этой штукой бросил? — Ну да, —ответил он, замечая за собой слегка безумно-растерянную лыбу.       Колчек уже сам с ума начинает сходить с этим дерьмом, а потому схватил за шиворот резко Саиду и помчался следом за своим другом. Они бежали, возвращаясь к лифту, где их поджидала уже Рейчел, что не спускала оружие со своих ручонок. Как только в видимости стали видна та троица, Кинг подумала, что они, должно быть, безумцы. Иранка помчалась вперёд, руку вытягивая блондинке, чтобы схватить и затащить в лифт. Женщина вытягивает ей ладонь и Саида охватывает, притягивает к себе и прижимает к себе, выдыхая. — Рада, что ты жива, Рейч, —отвечает та. — Что за внезапная любовь? —похлопывающими движениями по чужим лопаткам делала та, задавшись вопросом. И все же, не особо сопротивлялась тактильности этой женщины. — Ну приглянулась ты мне, чего греха таить, —довольно хихикнула дама и посмотрела на присутвующих, — Что? — Да так, ничего…—Салим поджал губы и отвернулся, сдерживая смешок, — Кажется, кого-то бортанули. — Это кого бортанули?! —морпех спросил. — Что вообще значит «бортанули»? —Саида спросила. — Да какая разница, главное, что мы живы, —облегченно выдал Колчек, глянув на Салима, — Ты смотри, живой! — Сын меня ждет. Никакое зло не помешает мне вернуться к нему, —бодро отряхнулся тот. — Слушайте. Мы ещё не выбрались. Но я вижу перед собой лучших, —начал толковать, жестикулируя рукой, — К черту, лучших из лучших. Так что мы победим. — Ура! —выдает Саида, вытянув вверх кулак. Повисла секундное молчание. — Ура, —кивает головой, принимая эту эстафету в стиле морпехов, которая приъелась теперь, походу, не только к нему, но и к этой особе, что вытирала с лица пот. — Ура? —переспросил Осман и задумчивт завис на пару мгновений, чтобы издать идентичное: — Ура!       Теперь уверенность в собственных силах была куда прочнее стали. Им бежать осталось совсем немного, кажется, Саида чувствует влажность водопада, разрушающиеся колонны и камни, которые иногда попадаются им на пути. Как только они остановились у веревок, которых было всего две, Дильшат посторонилась. — Что такое? —интересуется кареглазый. Ее взгляд остекленяет и заостряется на плескабщейся воде. — Не знаю, —дышит рвано, учащенно. Хватается за грудь и чувствует вновь жжение, распирает ногтями кожу до багровых полос. Говорит о том, что чем ближе к свету, тем сильнее жжёт в груди, оно переполняет ее. Джейсон кладёт руку ей на плечо и кивает, отвечая: — Эй, осталось совсем немного. Все будет хорошо, окей?       Капля надежды растворяется как сахар в воде, когда из водоема выпрыгивает человекоподобное существо, зараженное этой тварью. Выражение ребят изменилось мгновенно и почему-то Дильшат была уверена, что по форме, она была их товарищем. Саида тут же заметила, как быстрое тело накинулось почему-то на Кинг, повалив на зыбкую землю. Сопротивляясь силе Клариссы, Рейчел пыталась скинуть ее с себя, пока на помощь не пришёл ей Колчек и не помог это сделать. И как только сущность планировала на них напасть, перегородила резко той путь Саида, плечом толкнув ближе к краю обрыва.       Кларисса издала рычание вопящее, кажущееся куда печальнее, ведь это могло осознать то же сожаление о содеянном. Но разум этой дамы охвачен злом и теперь спасти ее не получится, как ни крути, как бы ни хотела иранка. Взгляд метался по лицам, но решение уже давно было не в нее в руках. — Саида! —и кинула ей в руки тот самый клинок, сделанный из челюсти одного из вампира. Женщина еле как поймала орудие и прокрутила, чтобы обхватить пальцами рукоять. Дильшат кивнула медленно головой и второй рукой поманила к себе чудовища. — Мне жаль, что ты стала одной из них, кем бы ты ни была, —звучит как молитва, после которой совершается летальный грех.       Кларисса оказалась непривычно слишком быстро перед ней. Она это делала, переключившись полностью на зверинные инстинкты. Женщина увернулась, и когда заметила, как та ускользнула и планировала атаковать тех двоих, то та всем телом окатила ее и уронила на землю, чертыхаясь вместе с ней. Очередной всплеск адреналина и прилив сил, после которого Саида издает невыносимое, болезненное рычание, схожее с этими тварями и замахивается на нее клинком. Глаза наливаются золотом, а по телу расползаются змеями уродливыми орнаменты, которые казались больше как метки, оставленные раскаленной кочергой.       Доносится звук чего-то тяжелого, металлического. Хруст костей. Тело монстра обмякает на пару минут и его когтистые руки плюхаются мешком на землю. Переводчица пускает все силы на то, чтобы встать и, пока та еле дергалась иногда конечностями, скинуть с обрыва к чёртовой матери. — Сука! Нельзя было ее отпускать, —ответила Кинг, — Ты ее не убила. — Верно, но опыт подсказывает, что они бегают медленнее, когда у них нет конечностей, —лезвие клинка обтирает от остатков крови о ткань своих штанов, — Так что она долго помучается, к моему сожалению. — Хэй, твое тело…что такое? —осторожно касается ее Рейчел, заставляя ту зашипеть от выжженых меток на руках и груди. Они чесались и саднили с ноющей болью. Амулет полностью почернел и начал в каких-то местах трескаться. Переводчица осматривает себя и морщится в лице, взмахивает рукой и говорит: — Да в жопу, уходим отсюда.       Сила вытесняла ее из собственного тела. Гнилое прочь, желая целиком овладеть оболочкой. Она бежала, бежала, не оборачиваясь назад. Рейчел вела их отсюда, точно Моисей, ей очень хотелось пошутить на этот счет, но сейчас настроения и желания не было от слова совсем. Потому что разрушающийся храм Нарам-Сина теперь останется лишь чертовым воспоминаниям об этом. Кинг указывает, что на большой статуе, с помощью каменной руки, куда надо взобраться, они влезут наружу. Они смогут. Определенно.       Дильшат карабкалась по предплечью статуи, не обращая никакого внимания на посторонние шумы там, внизу. Не хотелось думать, что вокруг происходит вообще, хочется просто…       Мысли сбивает протянутая для нее ладонь Колчека. Он наклоняется к ней и с шеи вываливается жетон, что прочно висел на надёжном человеке. Пару секунд смотрела не на морпеха, а на блестящую пластину, которую так и не надела ни разу на себя, зато висел на ней жетон брата. До сих пор. Женщина кладёт руку ему в ладонь и он ее уверенно поднимает. Нога леди слегка скользит назад и тот успевает схватить за плечи и крепко потянуть на себя.       Довольная улыбка не сходит с ее губ. Колчек слегка отстраняется, внимательно глядя той в глаза, словно пытаясь понять, снова дурачится или нет. — Чего руки-то убрал? —язвит, несмотря на свое состояние, — А если упаду?       Он ошарашенно открывает рот, видимо, желая что-то ответить, но тут же закрывает, отводя на пару секунд глаза к свету. — Поймаю еще раз, не привыкать, —выдержал неловкую паузу, чтобы сказать это. — А ты умеешь удивлять женщину, —замечает отражение своих глаз в мужских, в которых черти развели костер и готовы сплясать. Лейтенант нервно смеётся, с сомнением уставившись на нее.       Дышать стало легче, когда впереди заблестел свет. Как мотылек, летящий на огонь, она, несмотря на упадок сил. Саида прикрыла глаза рукой, когда они все же выбрались на свет. Ее тут же окатило легкой теплотой. После мрака глаза начали болеть, а в ушах загудело сильнее. Упав на прочный песрк, она, наконец, дала себе немного отдохнуть. Шоколадные локоны раслетелись по поверхности каменистого песка в разные стороны и та издала из себя смех. — Да будет свет, ха-а… —кое-как поднявшись, переводчица сделала пару неуверенных шагов вперёд. Усталость накатилась с большей силой, но она вовремя оперлась рукой на плечо Салима, который понимающе кивнул головой, — Невероятно, мы живы. Никогда не думала, что буду так радоваться жизни. — Вы в порядке? —интересуется Кинг у присутствующих и застает, как Джейсон расслабленно садится на поверхность песка и протирает руками лицо с огромным потоком облегчения. — Мы живы…—говорит негромко, но с такой радостью, какой он никогда не издавал, — Мы блядь живы.       Переводит глаза на Саиду и усмехается от переизбытка эмоции. Все это кажется неким сном после пройденного Ада. Дильшат выпрямляется и хлопает несильно себя по голове, говорит мысленно: «Эй, Иштар, мы на поверхности! Представляешь?.. Иштар?». Ей никто пока не ответил. Наверное, она тоже в потрясении. Иранка заметила, как на лице у Османа читалась радость и он прижал к себе подругу, со словами о том, что его дом здесь недалеко, и это место было все время под ногами у них почти. Женщина обнимает его осторожно, с нежностью и говорит: — Зейн очень рад будет увидеть тебя.       Отстранившись, она разворачивается и подходит к Рейчел, осматривая ее. — Ты приличнее еще выглядишь. — Хочу в душ, чистые шмотки, постель и холодное пиво, —поднимает лицо вверх, глядя зажмуренными глазами на солнце. Саида вытягивает руку и щёлкает ею, после чего указала на Кинг и закивала головой. — С пивом ты не промахнулась. Надо выпить. — А как же вино? Изменяешь, да? —говорит Джейсон, и та несильно хлопает ему по плечу. — Не беспокойся, я все ещё помню, что ты мне должен вино и хорошую компанию, —склоняет свою голову ему на плечо и выдыхает. — Вот когда тебе надо — так все помнишь. Хорош, у тебя лицо треснет от переизбытка этой чеширской улыбки. Отставить, тебе не идёт это вовсе. — Чеширская улыбка? Это что значит? — Есть сказка «Алиса в стране чудес» и в ней был безумный фиолетовый кот, который скалился жутко, но привлекал эттм самым всех, —ответил слегка рассеянно, — Есть ещё мультфильм по книге. — Значит, посмотрим как-нибудь «Элвин и бурундуки» и «Алиса в стране чудес». Решено, —хлестанула несильно его по спине, — Это будет самым хорошим вечером в моей жизни, только попробуй меня опрокинуть через болт и я тебе до конца жизни это буду припоминать. — Это похоже на шантаж, принуждение и угрозу, —прищурился он. — Джейсон, ну не будь падлой, м? Хороший ведь вечер будет: еда, алкоголь, фильмы и собака! — Собака? — М-да, над текстом надо было поработать, что-то я перегнула. Эта реплика с собакой больше к супружеству подходит, ну это уже ты сам решишь, —это прозвучало настолько нелепо и нетипично для нее, что он едва подавил нервный смешок. — Это перебор, или у вас, в Ираке сразу женятся? — Наверное, для вас то необычно, но в Ираке нельзя знакомиться на улице — это может расцениваться как оскорбление девушки. Чувства молодых людей не являются приоритетным фактором при выборе второй половинки. Иногда браки заключаются вслепую, по рекомендации родственников. Первым шаг к созданию семьи делает мужчина. Он попросит свою мать начать переговоры с семьёй девушки. Та общается с матерью невесты и, если девушка и её родные не выступают против кандидатуры жениха, начинается долгая и серьёзная подготовка к свадьбе. Каждая из семей старается узнать максимально много информации о будущих родственниках. Если на репутации жениха или невесты есть даже незначительное пятно, помолвка может быть отменена. Еще рассказать? — Это ещё одна из причин, почему ты хочешь свалить отсюда? — Ты знаешь по каким ещё причинам, —грустно опустила глаза, — Все здесь, конечно, привычное, но я хотела бы узнать другие страны, их традиции. Может, даже изучить историю. Мне нравится путешествовать… — И что ты семье скажешь? — Что пошла по стопам матери и… —запнулась о слова и затихла, — И уеду учиться, открывать новые для себя горизонты. Они это так и так не оценят, кроме тети, но не им решать мою судьбу. Мама бы…гордилась, может быть. — Сорян, что так вышло. Ну, с мамой твоей…—пытается свести всё в поддержку. — Мне тоже жаль…за…ну, твоих ребят. Та девушка последняя, заражённая…она одна из ваших? — Ее звали Кларисса. Хорошим человеком была. — Хотела бы я с ней познакомиться куда раньше, да и с командой твоей. — Они б убили тебя, — приподнимает брови, заглядывая той в глаза. — Аргумент, —неловко себя чувствует, — Ну, значит, такова была бы судьба. Не все ж мне с тобой в пещерах тесниться, можно и на новый уровень общения перейти.       Джейсон напоминает ей, что именно из-за нее они тогда и были в тесноте. Конечно, из-за нее, потому что кому адекватному придёт такое в голову? Дильшат аккуратно шлепает его по заднице и говорит, подмигнув, о том, что была бы не против повторить это вновь. Замечает напряжение это гниющее и убирает руки в карманы. — Ладно, прости, я перегибаю, —чувствует, как не только тело, но и лицо теперь горит. Но от стыда. — Ничего.       Саиде как-то не по себе становится от таких идиотских мыслей, неловкость превысила все ее полномочия. Или же от внезапной темноты, что настигла их. День внезапно стало в ночью, которую никто не ждал. Ворвалась так нежданно, как снег в мае. Зрелище это, что было окачено черным диском, прикрывающий часть Солнца, было настолько ошеломляющим, что люди остолбенели от шока. Иракская переводчица отшагнула назад, расценив это как дурной знак свыше. Что-то ей подсказывало, что пора отсюда им бежать, и как можно скорее. — Уходим, —говорит негромко. — Чего? —переспрашивает Джейсон. — Ты глухой?! Уходим, живо. Левой булкой, правой булкой шевелим! —она поднимает голову и видит в ореоле тьмы, за котором скрывалась палящее солнце, крылатые взмахи и стонущие крики вампиров. Хватает того за руку и сжимает крепко, глядит на него строго, точно мать, что готова отчитать своего сына за двойку. Оборачивается резко, к Рейчел и Салиму, что намериваются отступать, и та разворачивает Колчека всей силой и толкает вперёд, говорит, чтобы не останавливался. Он перехватывает руку и сжимает ее ладонь в своей, дернувшись с места.       Сердце вслед за ним меняет ритм. Она чувствует тепло, энергию даже в кончиках пальцев. И, если прислушаться, слышит размеренный пульс, в то время, как ее сбивается с ног. Женщина резко останавливается и вырывается из его заточения, оборачивается к врагам и чувствует, как на кончиках пальцев искрятся маленькие бусинки. Ноги ноют, стоит на них дольше стоять, покачиваясь, как алкоголик. На ткани майки и штанов расплываются пятна от грязи и крови. — Я не гинеколог конечно, но это пизда.       Эрешкигаль наблюдает за смертными, но в особенности за ней, за этой бедолагой, с равнодушием. За ее спиной армия этих тварей и все они настигают команду выживших. В голове пульсирует кровь, из-за чего перед глазами расползаются радужные, подобно лужам бензина, круги. Они бегут к хижинам, в которых раньше жили пастухи иракские. Всё происходит довольно-таки для нее быстро: по указанию Иштар приседает и рукой взмахивает, воссоздав перед собой световой щит. Салим останавливается, руку ей протягивает, чтобы та убежала с ними и укрылась. Дильшат тянет руку к нему, а он — к ней. Им не хватает пару сантиметров, но затем Саида, поджав нижнюю губу, захлопывает перед ним дверь, перед этим сказав: «Иди!».       Богиня мёртвых настигает женщину стремительно, и теневые стрелы, как пули, летят во все стороны. Она ногой сбивает защиту Данби, ухватив ту за руку, дергает на себя и говорит о том, что с ней такой трюк не прокатит. Лицо матери мелькает у дочери перед глазами, потому что ей просто хотелось, чтобы все это оказалось просто сном, каким-то бредом. В секундное мгновение иранка успевает улизнуть и увернуться от когтистой атаки. Иштар кричала ей едва ли не в ухо о том, что им нужно было свалить за человеком, а не повести себя как гребанная главная героиня истории. Ида усмехается, разводит руки в стороны и говорит: — Ты находишься в моем теле, а значит, по моим правилам. Какая у нас вероятность, что сможем победить? «Я нахожусь в твоем теле, потому что у меня попросту нет других вариантов» —прокомментировала Иштар и тут же, без указаний смертной, заставила уклониться тело и перепрыгнуть ловко ящик, крутануться по песку и сгруппироваться едвп профессионально, —«Шансы были бы равны, если не ее симбиоз с паразитом, и затмение!» — Слышала я в американских комиксах о симбиозах с инопланетными паразитами, —задумалась Саи, — И что это значит? «Меньше пятидесяти» — Ну…—почесала затылок, — Ну зато не ноль. Лучше, чем ничего. «Я не была бы так оптимистична» —и тут Дильшат поняла, что тяжело дышит, прижала руку к рёбрам, от которых отходит спазмирующая боль. Женщина поднимает голову и уходит как можно скорее в сторону, потому что на нее летят вампиры. Иранка по неосторожности врезается в забор одного из здании и ойкает по случайности. Почему-то уверена, что богиня сейчас ударила себя по лицу от этого идиотизма. Что делать дальше? Саида не знает, честно. Пули тратить она не хотела, раз у нее что-то магическое выходит. — И как мне им противостоять? Как я щит сделала? —спрашивает и смотрит на свой клинок, который уже местами затупился от частого применения, — Этот дружок явно на пределе. «Сосредоточься на враге. Вытяни руку, направляя на врага и представь, с какой злостью ты сжимаешь тело и оно взрывается. Помни! Нужно сконцентрироваться и не паниковать» — Легко сказать! —потому что у нее нервы на пределе. Да и все перед носом темнеет, и если честно не особо уверена, что выстоит Эрешкигаль. Ее взгляд падает на треснутый почерненный амулет, она сжимает его в ладони и говорит: — Почему он чернеет? «Потому что теперь он - ограничитель, и скоро будет таким же, как и твой нож» —отвечает я богиея и подмечает, как тяжело той управиться с силой, что рвется ей в жилы стремительно, —«Если мы его снимем, могут случится неприятности» — Какие? Всяко лучше, чем смерть.—разводит растерянно руки в стороны, — Иштар, нам надо работать вместе, я нихрена не понимаю, как этим управлять. Придумай что-нибудь пожалуйста.       Иштар, может быть, и придумала бы, да вот только времени в обрез. В час пик настигают их твари и злобные «теневые капканы» царицы мёртвых, что прилипла и не отлепляется. И все же Саида решила попробовать прислушаться советам богини, о которых говорила ранее: попытавшись сосредоточиться, она понимает, что ничего не выходит и все идет коту под хвост, поэтому решается бежать. — Хреновый план, подруга! —комментирует Саида. «Ты не стараешься!» — Выйди и сама тогда с ними разберись, раз такая умная, —сиганула при первой же возможности от вампира, одного из которых пришлось все же пристрелить и сравнять с песком, захоронив таким образом, — Долго бегать я не смогу от нее, это же бесполезно. Неужели, мы ничего не можем? «Не сейчас, Саида. Просто делай, что я тебе говорю» —каждая секунда промедления могла стоить сотен жизней. И это будет целиком ее вина. Смертная глубоко вздохнула, успокаивая сердцебиение. В ушах звенело, а пыль, поднятая перестрелкой — натуральной, она поняла это по срочной эвакуации — осела на языке. Она падает на бок и слышит женские вопли в воспоминаниях. У нее яркой вспышкой всплыл момент, как гражданские мужчины пытались прорваться на полигон и помочь военным сломить атаку захватчиков, но сделать это было сложно из-за колючей проволоки, которая вилась стальной змеёй вдоль всей ограды.       Саида закрыла уши, но все равно услышала: «Вставай! Быстрее!».       Женщина наспех поднимается, отражает инстинктивно от себя вампиров сильной волной, излучающая от ее тела. Вой разошёлся, а затем поступил взрыв и новое облако пыли пробудило всех рядом. — Получилось.       Она переводит взгляд на Эрешкигаль, которая с неприязнью сморщилась, согнулась пополам и вцепилась себе в светлые волосы. Ее тело начинало от «лучей» из-под солнечного затмения изменяться, все больше напоминая тех человекоподобных зараженных. И очень, что под руку попалось тело ее матери. Не заслужила. — О…это плохо, да? —пошатнулась Дильшат, — А процент вероятности на выживание падает… «Неужели?» —саркастично отвечает напарница. — Не ёрничай, нам надо придумать что-то, —говорит ей, а у самой в голове ни одной единой мысли, которая пришла бы сейчас в голову. Но обдумать не дают, потому что на нее летел снаряд из темнистой энергии. Взрыв накрыл ее, и та быстро легла на землю, зажала уши, чтобы не лишиться слуха, и открыла глаза, лишь когда звенящая тишина перестала быть неестественной, — Что-то мне подсказывает пули ее не возьмут, как и нож теперь. Писец нам, может, давай свалим? Я уже и на это согласна. «НЕУЖЕЛИ?!» — Все! Рвем когти, раз я твоей магией управлять научиться не могу, патронов мало. Всем спасибо, все свободны. Благодарим, что выбираете нашу компанию, но сейчас нам пора по съебам.       Дальнейший цирк она помнила очень смутно: она рассекла себе локоть, потому что осколки от металла попали в нее, попала к самому эпицентру взрыва. Горящее пламя, крики вампиров — смешалось ее голове. Она запомнила, в каком доме они находились и почему-то рванула туда, как на последний луч надежды. Перепрыгивая через полыхающие тела, она приземлилась у порога того дома. — Долго ещё так бегать с одного дома в другой будешь? —ее поднимает ледяная рука и изуродованное лицо матери — первая, во что вцепляется руками с животной хваткой и пытается содрать кожу. Дильшат ощутила горючесть в горле, — Да уж, прошло больше века, а ты не изменилась, Иштар. Так и бегаешь туда, где пригреют. Как блудница.       На теле иероглифы вспыхли неестественным светом, как и глаза Саиды. Женщина наклонилась к ней, чтобы что-то сказать, как тут же растворилась в светлой дымке. Эрешкигаль не успела осмотреться, как появилось ощущение присутствия позади себя. Иранка с ненавистью схватила женщину за руку и вывернула ее под опасным углом, со слышимым хрустом в суставе. — А ты сидишь на своей пятой точке, в жопе Иркаллы, ничего в жизни не видела, —металлический тон эхом раздался повсюду, — И подчиняешься паразиту, думаешь, Всеотец и Син одобрили это? Ты опустилась даже ниже, чем я.       И в этих словах правда была сильнее, чем боль в запястье, которую образовала Иштар у сестрицы. Эрешкигаль неодобренно шипит, локтем проезжает размашисто под дых женщине. Та сгибается едва ли пополам, осязает, как клинок упирается в шею. — Не тебе судить меня, Иштар. Ты до сих пор держишь девчонку в дурах, так и не рассказав о том, что ты могла воскресить ее маму и друзей. — Что?.. —блеск в глазах Саиды меркнет, потухает, как и хватка. Отходит назад в оцепенении.       Ей, должно быть, просто показалось. Или же Эрешкигаль решила подлить бензин в огонь, но что-то вот Дильшат шестое чувство подсказывает, что враг как раз не соврал, нежели напарница. Молчание повисло между ними троими и сейчас переводчица только отошла назад сильнее и мотала размеренно головой. Саида всей грудью захватывает воздух и не двигается с места, замирает наряду с вампирами, что окружили их. Руки опускает и смотрит на тусклый песок. — Это правда, да?       Саида поджимает губы в тонкую линию, закусывает нижнюю параллельно. Садится на корточки и хватается руками за голову, и выпускает воздух изо рта наряду с отчаянным всхлипом. Внутри все перемешивается, обращается в общий фарш, который гниет не первый день. В глазах все мутнеет от мокрой пелены слез. Эрешкигаль лицезрела это зрелице задорное молча, не намериваясь подло атаковать. Девчонка все сама сделает.       Смертная не чувствует равновесия, падает на колени почти перед богиней мертвых и бьет кулаками по затвердым частям песка. Бьёт с такой отчаянной силой, что на них остаются кровавые вкрапления, а на костяшках остается содранная кожа и отчаяние. «Саида, сейчас не вре-…» —не успевает Иштар закончить, как Дильшат выкрикивает: — ПОШЛА ВОН! ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕГО ТЕЛА. СЕЙЧАС ЖЕ! ВРАЛА МНЕ. ТЫ МОЛЧАЛА. ТЫ МОГЛА…       И зрачки на мгновение расширились так, что за чернотой скрылась цветная радужка. Лёгкий порыв ветра — и соседних вампиров отбросило по сторонам. Саида хватается за сердце, лбом утыкается в землю и выпускает бесжалостный крик, казалось, на весь чертов Ирак. Она кричит, кажется, больше минуты, двух…трех… Эмоции овладевают ей, она не знала, как их остановить, потому что этот тайфун больше не затянешь в узду. Оно плавное, склизкое, гибкое и очень-очень опасное.       Дильшат бьет ещё раз по земле кулаком, внезапно поднимается на одно колено и вскидывает голову вверх, глядя прямо в глаза слегка ошарашенной сестрицы богини. Оказавшись перед Эрешкигаль, выбивает дерзко из руки той клинок, тут же целясь попутно в подбородок. Сломанная челюсть отлично сливается с кокофонией страданий Саиды. В гневных глазах сливался целый спектр чувств, хаотичных мыслей. Тяжело дыша, заостряет свое остервеневшее внимание на царице, а затем проезжает яростным своим ножом ей по горлу. Та моментально схватилась за брызжащее горло и завопилп неистово, замечая перед собой дьявольскую ухмылку. — Отличная работа, Эрешкигаль, —промурлыкала Саида и вытерла тыльной стороной ладони с лица попавшие капли, — Спасибо за настрой. — Ты должна была подчиниться мне! —завопила та громко, озлобленно, — Мерзкая девчонка! Ты должна ненавидеть мою сестру! Она могла воскресить твоего любимого брата, маму, друзей твоего дорогого человека! — Что? —поднимает на нее усталые голубые глаза, застав ту врасплох, — Ненавидеть? Да, я испытываю ненависть. Но к тебе. Потому что я приняла их смерть, и сделаю все, чтобы доказать то, что они умерли не напрасно. Я сильнее тебя и Иштар. Я сильнее, чем ты думаешь.       Выпрямляется в плечах и отмахивается одной рукой, продолжая: — Все, что мёртво — должно быть мёртвым. Незачем их воскрешать, потому что это сделает лишь больнее.       Сестра продолжала стискивать зубы, не допуская ни одной слезинки. Она ни за что не доставит такого удовольствия. Переводчица замечает, как нож ломается на части, а вместе и с ним лёгкое чувство. Царица позволила себе такую возможность, как сказать о том, что ценная вещичка уже не пригодна к использованию. Саида же спокойно ответила ей, что он больше не нужен для этого, ведь та уже ранена. И враг заметно поколебался с ответом, только вытянул гневно руку и откинул ту с силой в сторону дома, в котором должны были укрыться Рейчел, Салим и Джейсон.       В здании образуется большая дыра, которую укрыть будет уже никак невозможно. Встормошенные солдаты замечают у стены обмякшую женщину, которая на локтях поднимается, сплевывает кровь в сторону. Кинг резко оборачивается, видит дыру и говорит: — Черт! — Нужно найти чем укрыть! —говорит Салим.       Оглушающие выстрелы и свистящие пули послышалось далее. Она устала это слышать. Вымотанная, балансируя на грани сна и реальности, переводчица заметила замотанную бинтами ладонь мужчины. Осман протянул ей руку.       Дильшат наклонила в сторону голову и протянула руку вперёд, в сторону образованной дыры. По спине пробежал холодок. Волна совершенно незнакомых, смешанных эмоций и чувств обрушилась на нее. В попытках собрать последние крупицы самообладания, Саида напрягается, чтобы из ладоней выскочили мелкие искорки, которые стали делиться на миллион идентичных таких. Они летели на дыру, обволакивали ее и застеливали эту оплолность прочным слоем, напоминающий больше мембрану. — Так лучше? —с хрипотцой любопытствует та.       Едва сдерживая дрожь в руках и крик отчаяния, комом застрявший в горле, Саида осторожно встаёт и отряхивается, негодующе замечая за прозрачной мембраной вампира. Они окружают дом. — Сколько до окончания затмения? —спрашивает громко Кинг. — Ты мне скажи. Я нихера в этом не шарю, —строго отметил Колчек, отстреливая одним за другим врага, как по мишеням целясь. — Нам ещё недолго, —поднимает голову вверх Дильшат и опускает глаза на амулет, — Мы сможем продержаться. — О, ты после удара головой оптимисткой стала? —молвит Джейсон.       Та усмехается, ничего так и не ответив на такую легкую колкость. Всяко лучше, чем негативить и думать о смерти. Она так часто о ней думала, что уж икать та персона должна была. На самом деле ей просто надоело об этом размышлять, потому что, кажется, нашла причину жить всем назло и идти вперёд. Саида видит в расщелине челюсть вампира, которая расширилась, обнажая длинные и острые зубы. — غوري في الجحيم ، الكلبة (от араб. «Гори в Аду, сука»), — выдает она и выпускает в него пару несчастных пуль, чтобы в конечном итоге прикрыть щель поверхностью стола. Глубокая и рваная рана на теле, оставленная сестрой Иштар, кровоточила багряной жидкостью, затянулась и исчезла без следа, точно ее никогда и не было. Это заставило Салима слегка опешить прежде чем наверху, на потолке образовалась дыра и когти его подняли. Рейчел и Джейсон схватили Османа за ноги и оттянули назад, не дали тварям своего друга.       Голубоглазая направила автомат четко между глаз монстра. Ничего красивого она в холодном металле ствола не видела, но стоило признать, что на него просто потрясающе реагировали все. Дальше и гадать не нужно было, ведь звук выстрела здесь слышен куда лучше, чем на улице. У чудовища сбилось дыхание, голос сорвался на визг, а после и стих окончательно. — Саида, а ты не можешь наколдовать нам ещё вот такую херь как на стене? —крикнул Джейсон, — Нам бы очень пригодилась она. — Видишь ли, —прижалась к его спине своей, — Иштар не дала мне инструкцию как владеть ее силой и как колдовать этой херней. А слушать ее нравоучения я меньше всего хочу, мне тебя достаточно. — Эй! — Прости, просто меня горит на нее, а ещё патроны кончаются, —вздергивает плечами. О патронах теперь и Рейчел зареклась, все скоро будут на мели, а это значит, что придётся худо и будут воевать с голой жопой. Но Колчек у мешков достает две железных коробочки, открывает их довольно-таки пафосно, на что Кинг говорит: — Это все? Ракеты? Где патроны? — Похер! Берем, что есть, —закатывает автоматически глаза лейтенант и глядит на задумчивое лицо Дильшат, — Есть возражения? — Я не привередлива, —и берет утолщенные палки, больше напоминающие фейерверки для зимних праздников, — Ну, погнали.       Они гремели оружием шуршали формой, в комнате красным перемигивались проблесковые маячки. Саида рванулась вперёд, уловив на себя одного из крылатых, чтобы атаковать его и всадить ему эту ракетницу по самые гланды, чтобы поперхнулся ими и сдох здесь. Чтобы там Иштар ни говорила под ухо про треснувшийся амулет, Дильшат не слушала ее. Просто не желала пока с ней разбираться, потому что она не Цезарь — несколько дел одновременно делать. Ей нужно было хотя бы с этими справиться. Помещение алым освещается в разных сторонах и это было неплохим освещением, чтобы смотреть на всю обстановку с трезвой головой. Хотя, алкоголь бы сейчас уже действительно не помешал. И Саида готова поспорить, что Рейчел с ней бы уж точно согласилась.       Один из этих кожаный индивидумов попытать удачу, видимо, решил — когтями зацепить и Кинг, и Дильшат. Но как же фатально ошибся, когда оба женщины с размаху ему всадили острые предметы, начали дробить черепную коробку, а одна из них все же засунула виртуозно в пасть горящий «факел». И как только тот попытался дернкться в их сторону, Саида ботинком проехала по нему и пустила в головной фарш пару свинцовых. — Лежать, —замогильно ровным голосом проговаривает она и слышит громкий крик на улице, что принадлежал Эрешкигаль: «ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ДОЛГО ДЕРЖАТЬ ЭТО В СЕБЕ. ТЫ УЖЕ СОВЕРШИЛА ОПЛОШНОСТЬ!».       Готова была оспорить этот момент, в самом деле. Она слышит, как стена выламывается жестоким путем, беспощадным. Саида хочет не верить, что богиня пошла на такое, пошла на таран. Это же глупо, хотела бы убить — убила бы там, внизу. Там Иштар слабее, зачем же тогда тянула? Может, и смерть не нужна ей? Дильшат видит, как ноги подкашиваются у нее, чувствует, как под ребрами все заныло, падает перед ней. Эрешкигаль за бок кровавый держится, но слабость, присуще людям, не демонстрирует. Ее раздраженный взгляд падает на искрящиеся ракетницы, а потому вытягивает руку и однии сжимающим жестом руки заставляет все источники обороны потухнуть. — Как примитивно, —отмечает женщина вражеским тоном и уверенно шагает вперёд.       Рейчел сочла это за угрозу и выставила на нее оружие, ощущая какое-то неведанное чувство, которое отголосками раздается по головному мозгу. Богиня останавливается перед ней и взглядывается в ожесточенный взгляд Кинг. Им не нужно было разговор, чтобы понять, кто здесь в преимуществе. Рейч проклинает это место, этот гребанный храм и все, что связано с этим событием. — Ты уверена в том, что твоя последняя пуля решит мою судьбу, а не твою? — Хотела бы убить-давно бы сделала, так какого черта ты не даёшь нам покоя?! — Ваша смерть мне не так важна, —закатила глаза богиня, — Зачем убивать, если можно поработить? — Я не стану подчиняться тебе, злобная ты сука.       Ей человеческое упрямство стоит поперек горла, и эта детская злоба, кипящая в жилах, требует безжалостной пытки. Рейчел действует на потрепанном импульсе, пытается увернуться от чудовищной руки, от которой не мало, кажется, существ пало. С этой грозной женщиной, что боготворит себя и возносит выше человеческой расы, договориться будет практически невозможно. В подтверждение тому Эрешкигаль, наклонившись, задает очевидный вопрос с долей ядовитости: — У тебя разве есть выбор, человек? Ваше существование прекратится сегодня. — Много болтаешь. А вообще, у нас с тобой несовместимость по зодиаку, — во рту от сказанного становится желчно, и причина этому стала не Кинг, а тот, кто произнёс со спины у вражеской богини, — Знаешь, я-стрелец…или…кто там? Да похер, а ты БОЛЬНАЯ СУКА.       Пожалуй, это со стороны, может быть, и выглядело героически все, но на деле…ожесточенно. Саида не стала дробить, ей было уже нечего терять, нечего жалеть. Эрешкигаль замерла, застыла, словно снежная статуя. Ее обездвижило то, что со спины нанесли сквозной удар. В широкой груди, украшенная древними драгоценностями, распространилась огромное кровавое пятно, больше напоминающая цветок, который зацвел и решил открыть свой бутон. Сжимая ненавистно в руке горячее сердце, рука ощущала пульсацию кровоснабжающего органа. Из него иногда выкатывались гранатовые капли, и стекали плавно, подобно меду, по локтю.       Эрешкигаль затаила трепетное дыхание и медленно повернула к врагу голову, словно не веря в исход события, а затем раскаянно, или уже отчаянно, расхохоталась. Дильшат резким движением вынула руку из проделанной дыры и смахнула ею, скидывая остаточные капли. Между ними повисла тишина, залитое кровью, пропахшее едкой гарью. — Какая смелая девочка, —усмехается богиня, осторожно касаясь дыры.       Твердый взгляд свидетельствовал о решимости, но сердце не обманывает — Саиде горестно, больно.       Солдатка беззвучно хмыкает, поднимает голову, вспыхнув яростью: ей все равно на ошибки, а потому импульсивно срывает с шеи раздолбанный амулет и орет о том, что не собиралась это держать в себе — просто выбирала подходящий момент. Выталкивает женщину в окно и кидает амулет с той нечеловеческой силой в богиню. «Прости, Иштар, кажется, нам придётся расстаться…» «Мне не жаль, для меня было честью застать такого человека, как ты. Не стоит так печалиться, мы ещё встретимся…» — Прости, Иштар, мама…       И кривится, заслышав вой монстров: из щелей просачиваются первые лучи долгожданного солнца. Все еще далекий, но предупреждающий. Нужно валить всем, кто из тьмы соткан. Они видят, как крылатые, подобно спичкам, вспыхивают и начинают гореть тем пламенем, а потому Дильшат откидывает один из столов и впускает с окна яркий свет, принадлежащий так отцам Иштар, что так приятен ее сердцу. Саида хочет удостовериться в том, что убила богиню, но след простыл, а капли крови и вовсе не было. Зато вдали стоял силуэт, в тени. Приглядываясь в этот образ, она выдает: — Амин?       В комнате стало светлее. Колчек переводит дыхание и неверяще смотрит на изсохшие тела паразитных тварей, что обмякли на полу, на песке, на крыше. Морпех глотать жадно воздух, на пятках оборачивается, чтобы с гордостью осведомить всех о победе, но заостряет внимание на иранке. У нее по телу исчезают иероглифы, но метка на запястье так и осталась при ней. С тела отходит пар, как будто разгоряченное тело только вышло на мороз.       Порой ему чудится, что к солнцу она будто бы ближе всех. В глазах женщины небо бличет, словно каждое утро оставляет частичку ясной голубой лазури. Лучи родинками рассыпались по телу. Джейсон слегка приоткрыл рот. Дильшат поворачивает к нему голову и застает на себе его взгляд. От этого взгляда у неё мурашки пробежались по спине. — Муха в рот залетит, —и быстро отворачивается, пытаясь спрятать нахлынувшее смущение. — Какая-то ты слишком назойливая муха, не находишь? —поддевает даже в таких моментах, и от этого ей спокойно на душе.       Спокойно, потому что он с ней здесь был, рядом. Она закатывает глаза и не поворачивается к нему. Стоит с обиженным лицом, думает. В такие моменты она напоминает девочку маленькую своей инфантильной вспыльчивостью. Джейсон смотрит на нее с высоты своего роста и немного улыбается то-ли от растерянности, то-ли от отчаяния. — Хорош дуться, ты не маленькая ведь.       У нее и так нервы на пределе, а чувство присутствия нечто инородного внутри не покидает. Саида поворачивается к нему и молчит. — Прости. Порой я забываю о таких мелочах, и поступаю… — Как я?       Колчек молчит, потупив взгляд. Холодность аргументов подвела, смешалась с тёплым покалыванием чувств на кончиках пальцев. Он смотрит перед собой на нее и закусывает изнутри щеку. Поджимает губы, вытачивая из них болезненную улыбку, а потом кладёт палец на язык, чтобы смочить слюной и стереть пятно крови, оставшееся у морпеха на щеке. Женщине кажется, что это даже интимнее. Скромная сдержанность витает в воздухе, пока ее не разрывает военная переводчица и не кидается на него с распахнутыми объятиями. — Рада, что ты жив, —в шею уткнувшись, бормочет ему, — Живучий ты однако. — У меня был хороший учитель, —он утыкается лбом ей в плечо и с выдохом выпускает весь накопившийся груз.       Как будто больше ему нечего таить и всю бы эту экипировку снять, да в простой одежде перед ней встать и просто сказать о том, что такая как она, у них, в морской пехоте, не сравнима ни с кем. И как глупый мальчишка строит в голове текст, вкладывая в него свои чувства, продумывает каждый аргумент, каждое слово, чтобы с большей точностью донести до человека свою мысль.       Они отстраняются и та с широкой улыбкой поворачивается к остальным и чувствует неловкую паузу, потому что Осман и Кинг все это время смотрели на них, и ни один не прокомментировал это. Уж лучше бы хоть что-то сказали! Дильшат слегка улыбается, чешет затылок и говорит: — Ну-у…что такое? Хоть бы что-то сказали. — А что говорить-то? —Рейчел усмехается в кулак. — Мне нужно идти к сыну, —отвечает Салим и Дильшат кивает ему головой, идет в его сторону.       И Колчек отводит хмурый взгляд. Как только пытается что-то сделать, как сразу либо говорит не то, говорит не так, говории слишком мало или слишком много, забывает все аргументы, забывает о мотивах. Слова, которые должны были улучшать — разрушают, лекарство оказывается ядом, а щит — мечом. Осман выходит на улицу, а Саида кивком провожает американских ребят и выходит вместе с другом на улицу.       Дышать стало немного легче, а теплота так и обдавала слегка женщину, заставив ее прикрыть глаза и улыбнуться. — هل ستجلب الخردة ككأس؟ سيكون سعيدا بالتأكيد. (от араб. «Лом в качестве трофея принесешь? Он будет точно рад»), —произносит Саида. — أنت لا تريد زيارة عائلتك؟ أم أنك قررت الذهاب معي؟ (от араб. «Ты не хочешь проведать семью? Или ты со мной решила пойти?»), —шёпотом говорит ей мужчина, приобняв за плечо слегка.       Дильшат открывает глаза и с грустью опускает их в землю. Все же кое-что изменилось в ней после этой войны. А вот сама война горда и не смеет никогда себе позволять такое. Остается одинаковой в любое время. Меняет души, раздирает их на части, а после перекраивает, сшивая не теми нитками, оставляя неаккуратные рваные швы. Война остается в рефлексах, когда случайно кто-то толкает тебя в плечо и хватаешь незнакомца, больно сжимая тому кисть. — ابق معه ، إنه بحاجة إليك. لا تتبعوني لمجرد أنها مرتبطة بي وبزين. لا بأس من اختيار شخص عزيز عليك. الى جانب ذلك ، اجعل حلمك حقيقة. (от араб. «Останься с ним, ты ему нужна. Не иди за мной только лишь потому что привязана ко мне и Зейну. Это нормально — выбирать кого-то, кто дорог тебе иначе. К тому же, осуществи свою мечту»), —Салим убирает руку и шагает медленно вперёд, навстречу к солнцу. — Салим. Постой! —внезапно из хижины выбегает Джейсон. Они переглядываются с ним и отчего-то иранка готова была поспорить, что в этом мужчине куда больше огня, чем в ней. Он пожимает товарищу руку, просит поздравить Зецна за него и желает ему удачи, обращаясь к Осману, как к брату. Колчек глянул украдкой на Дильшат и замято выдает: — Ты тоже уходишь, да?       И это звучит жалобно, моляще. Словно так и просил не уходить ее и остаться с ними хоть еще пару минут. Это так по-детски, по-глупому. Саида переглядывается с Салимом, глубоко вздыхает и с нежной, беззаботной улыбкой говорит: — Ты от меня просто так не отвяжешься. Я ещё мерпехом хочу стать. — Это будет…сложнее, —выглядывает Кинг из-за угла, а затем вышла и встала в дверном проеме. — Я знаю, —кивает ей и протягивает Салиму Саида руку, — Спасибо тебе за все, Салим. — Это тебе спасибо вообще-то, —неловко заулыбался тот, — За то, что напоминаешь мне о том, что вера во что-то придаёт куда больше сил и все твои истории о древности не такие уж и выдумки. Надеюсь, ты не пропадешь из нашей с Зейном жизни. — Почту твою я наизусть помню, да и если что ты всегда знаешь мой телефон, а я-твой. У меня хорошая память на цифры. — Знаю. Береги себя, Саида Дильшат. Или…как мне тебя называть? —смеётся, — Ты ещё не придумала себе новое имя? Как насчёт Ида? — Ида? —переспрашивает Колчек. — Я подумаю, спасибо, —и женщина начала искать что-то по карманам, пока не нашла в карманах штанов у себя тонкий кожаный бреслет с арабской гравировкой, которая так и трактует: «Мы не вечны, но это помогает нам ценить время», — Отдай это Зейну, он его так хотел на день рождения.       Салим молча взял подарок и ушел в сторону палящего солнца. Там, где всегда в краях будет жара; там, где ее оставшаяся семья, что явно не одобрит всего этого; там, где прошло ее детство, пусть и не самое лучшее. Она расстаётся с прошлым и понимает, что злиться бя на Иштар было бы глупо, ведь если бы и воскресила их всех, то они с прибытием солнца…ушли туда, в Нижний мир. Потому что там — их дом.       Все, что мертво — должно быть мёртвым.       Приходится нелегко. В голове зависает крайне много мыслей, в особенности то, почему же Иштар не подает знаки жизни и неужели Эрешкигаль исчезла с концами? Слишком легко и что-то ей подсказывает, что это точно не завершение истории. Нужно было уходить отсюда, пока не село солнце. Она хочет сбежать, сгинуть, начать все с чистого листа. Создать новую книгу своей жизни и писать свою историю, такую, какую бы хотела сама.       Дильшат видит в чистом, голубом небе огромное тело в образе военного вертолёта, и отчего-то у нее сердце в пятки упало. Посмотрела украдкой на Рейчел, которая стояла с ней одна рядом такая же задумчивая, и сказала ей смиренно: — Ваши люди ведь будут считать меня за врага, да?.. — Саида, —поворачивается Кинг к ней, чтобы увидеть этот менящийся спектр эмоций.       Сначала были блестящие искрв надежды, а тереть горькое смирение. Все же эта глупая, детская мечта, о которой и речи не может идти. Хороший конец для нее сейчас уходит на задний план. Рейч изначально понимала это, но когда видит это растерянное лицо, то ей становится очень жаль.       Над головой во всю тарахтел вертолёт, напоминая о том, что рано или поздно она должна была отвечать за свои поступки и за свое предательство. — Руки вверх, —выдал один из военных позади Дильшат. Иранка медленно поднимает руки перед собой и чувствует, как у нее отбирают все оружие. Ей нечего терять, но жалеть она об этом не станет. Чувствует на себе грубые руки. Как только в зоне видимости попадается Колчек, он с оружием подходит стремительно и говорит: — Эй, она может быть полезна. Нам нельзя терять ее. — Сэр, это представитель вражеской стороны, —отвечает человек. — Вам нужна информация? —встревает в разговор Саида, — Тогда лучше сохраните мою голову.       Поднимает глаза на Рейчел и приподняла уголки губ, говоря: — Не надо печалиться. Солдат больше всех молится о мире, потому что именно он должен страдать и нести самые глубокие раны и шрамы войны. — Поедешь с нами, —проговорил грубо мужчина и, закрепив руки Саиды в наручниках, попятил даму вперёд. Дильшат спокойно шла, остановилась у рюкзака своего и взглядом на него палила, — Вперед. — Я бы на вашем месте взяла бы этот рюкзак, —указала на него, на свой потрепанный рюкзак, который прошел с ней здесь такое дерьмо, что и свет не видывал. За спиной она слышит негромкие возмущения Джейсона, но разобрать их суть не в состоянии. Сейчас было дело до этого меньше всего, к великому сожалению. Мужчина в американской форме сначала зафыркал, начал несильно толкать даму, пока та не увернулась и не встретила ствол у своей груди, — Возьми рюкзак, вам ведь надо что-то доказать, верно? — Кто ты такая? —шипит военный. — Ответы на ваши будущие вопросы, —развернулась и последовала молча в вертолёт.       Предательство никогда не смоется с ее репутации. Но среди своих она лишь была подстилкой и той, которой можно было бы управлять. И если бы не эта война, то могло все закончится куда лучше. Женщина сидела с краю, у окна и понимала, что ей придется очень долго все восстанавливать. Возможно, стоило бы остаться с Салимом и продолжить дальше жить. Возможно, это не тот исход, который заслужила. Возможно… — Хэй, —подсаживается к ней знакомое тело с потрепанной кепкой, — Прости, кажется… — Все хорошо, Джейсон, —отвечает ему она, глядя в родной песок, который придётся в скором времени покинуть, — Могло быть и хуже.       Он хмыкает, понимая, что все реально идет по одному месту. Понимает, что сейчас не может помочь женщине, ведь ее, скорее всего, будут больше всего допрашивать. Понимает, что сейчас ей будет хуже всех, а эта проклятая метка на ее запястье почему-то не исчезла. Морпех косится в соседнее окно — там Рейчел о чем-то беседовала с двумя пришедшими и что-то ему подсказывало, что нужно хоть что-то сделать.       Колчек кладёт свою ладонь на ее бедро и слегка сжимает, потрясывает, так и зазывая ее к себе, прося повернуться к нему. Произносит ее имя, как нечто заветное, действительно божественное. Ее тело, словно изящный виолончель, послушно отзывается на прикосновения. — Саида, —вторит он, — Повернись пожалуйста.       Непривычное «Саида», произнесенное бархатным голосом, звучит слаще дикого меда, воскрешая воспоминания столь далекие, что кажутся сном. Она поворачивает к нему голову и выдавливает прижатую улыбку. — Я не дам тебя под обстрел, слышишь? —говорит и хлопает себя по груди, — Мы своих не бросаем.       Прикрыв глаза, Саида облокачивается головой на его плечо и кивает неуверенно. Сейчас ей спокойно, хорошо, потому что может себе позволить побыть беззащитной, маленькой девочкой, нуждающейся в сильном мужском плече. Джейсон слегка неумело, но так уверенно заключает ее пальцы в своих, скрепляя надёжнее супер-клея.       Та смеётся. — Что смешного? —интересуется.       Она поднимается, садится поудобнее. Саиде становилось труднее говорить. Сердце сжималось в груди, но она все равно старалась смотреть в шоколадные глаза, чтобы почувствовал всю честность ее слов. — Жаль, что я так и не поговорила с мамой, —проговорила она, вытирая с лица грязь вместе с кровью, — Хотела бы я тебя познакомить со своей семьёй, как нормальные люди. — Не совсем понял, что ты имеешь ввиду, —сказал, — У вас, в Ираке все друг с другом знакомятся? Я бы хотел узнать более подробно. — Не прикидывайся идиотом, Лейтенант, —она почему-то почувствовала некое огорчение или же неуютность под пристальным взором Колчека, — Помнишь, я шутила о том, как было бы славно затащить тебя под венец? — О мой бог, если ты ещё раз скажешь об этом и о Салиме-… —он почему-то потерял настороженность и стал более лояльным и привыкшим к ее потоку шуток и подколов. Но все рассеивается, когда та перебивает его, мысленно извиняясь перед ним: — Я не о Салиме. И…это уже не шутка. Точнее, я хотела бы верить, в то, что это шутка. — Та-а-ак…—мужчина напрягся теперь с новым напором и стал внимательнее слушать. — Я люблю тебя больше, чем кофе и вино. Вот так прямо, без сложностей и гордости говорю. Я решила на такой серьёзный для меня шаг, потому что не знаю другого пути. — Любишь?.. Прямо ну?.. Так, подожди пожалуйста, —в голосе Лейтенанта обнажился большой поток эмоций, которые ему были не то чтобы в новинку, он о них знал, но не ощущал. Джейсон до последнего ожидал подвоха от этой дамочки, ведь она могла говорить с серьёзным видом, а потом сказать «Я шучу, ну». Однако таких слов не последовало, но мужчина не знал, что сказать, потому что просто растерян, — Ты издеваешься в очередной раз? Хватит издевок.       Молчание. — Подожди, ты действительно говоришь серьёзно? Черт… — Хорошее замечание, —его начинало пугать ее крайнее спокойствие, хотя может быть это просто маска, — Я…так понимаю мне не стои-… — Нет, подожди, —он взмахнул несильно рукой и потер переносицу. Его обрывистый, сбивающий вдох, заметно поднимает невзначай, обтянутый футболкой оттенка темной лазури, торс, — Не спеши, мне просто надо ха-а… Просто, ну, знаешь, не каждый день такое, морпехи, конечно, должны каждый день готовы ко всему. Но я… Ты точно уверена? Потому что ну я не самый лучший парень, которого можно было бы выбрать. — Уверена, —она смотрит вперёд и чувствует, как руки начинают дрожать. «Лучше бы я молчала, но…раз позориться, так позориться до конца» —продумала и стала тактично, деликатно отступать, отворачиваясь. — Саида, —сосредоточенность солдата исчезало на глазах, а вместо этого появился радостный огонек.       Она не повернулась. Страшно. Только теперь настроена зажмуриться и обнять себя за плечи. Ее притянуло к нему, ну точно магнитом. С виду весь такой дерзкий, а внутри — мягче ваты. Ей ни с кем не было так комфортно и тепло. Дильшат сидит и чувствует, как в груди все колеблется. Женщине не хотелось уходить от него.       И время словно остановилось, Джейсон потерялся среди этого места. Его будто оглушило, а единственное, что мог слышать — так это ее. —…Саида, —он встал и сел на корточки перед ней, — Посмотри на меня.       Она открылась ему, рассказала свои тайны, почему-то позабыв про страх. Он тоже доверился, и почувствовала свою для него значимость. Дильшат метнула голову и замечает, как Колчек смотрит на нее и не отрывается.       Лейтенант приблизился уверенно, решительно. Они так и находятся в убивающем молчании и смотрят друг на друга. Говорят, что порой слова лишние и лучше просто молчать, потому что глаза все говорят за себя.       Темные глаза мужчины изучающе рассматривали каждую деталь, каждое выражение лица, у него проснулась мысль, что не дает ему покоя — «что, если она не шутила и все это время пыталась просто показать ему то, что она такая же, как он; что им по пути?». — Неловкое молчание, —помечает очень вовремя девушка, покосив взгляд в сторону. — Я…позабыл, что тоже могу нечто такое чувствовать. Но смирился с тем, что просто не могу выражать все это, потому что попадаются не те люди, —он наклонился к ней и уместил голову на ее коленях, глубоко вздыхая, — Блять. Я сдаюсь перед тобой, Саида Дильшат. Я слаб перед тобой и мне незачем это скрывать. Я не маленький, понимаю…       И его слова лишают дара речи на какое-то время. Он сильнее сжимает ее бедра своими пальцами, а затем он ими обвивает ее талию и поднимает медленно голову, приближаясь к ней так осторожно, словно сам опасается обжечься. Боится этого огня. — И когда ты это понял? —с усмешкой говорит она, пытаясь сохранять нормальный вид, хотя на самом деле теряет смысл всего происходящего. — Кажется, когда ты меня послала и выстрелила мне в ногу, —это серьезно, ведь он правда хочет, чтобы она удостоверилась, потому что однажды сказал, что работа и родина в приоритете, а теперь он ставит ее выше своих принципов.       Она взяла в свои руки его лицо, усыпанное блеклыми родинками и элегантно, почти по-королевски, притянула к себе. Ее касания горячие, со вкусом крови и пепла, но именно это и заставляло лишиться рассудка. Потому что она — это жар необузданного огня, который не затушить ничем. Он поддается ей, отвечает нежно, потом со стремительно нарастающим упорством. Это и вынудило ее прижаться к нему, как к своему единственному спасению. Джейсон своим ненасытным ртом раздвинул ее дрожащие губы, заставляя безжалостно по нервам пустить ток. И как же неудобно ей в наручниках, и вообще, откуда они у тех ребят? Да к черту, не убили и хрен с ним.       Лейтенант отстраняется на пару мгновений. Саиду прожигал внимательный тяжелый взгляд. — А ты хватку не теряешь, да? —подкалывает его, — Или мастер-классы среди своих проводил? Поэтому «лучший из лучших»? — Я умею удивлять, —исказил хищный оскал. Он словно радовался этому результату. — Кажется, к нам гости, —и замечает, как к вертолету приближаются люди, — Мы обязательно к этой теме ещё вернёмся, Копчик. — Не называй меня так среди моих. Засмеют. — О, не обещаю, —хохотнула. — Упертая. — Кто бы говорил, —взмахнула ограниченными руками.

***

      Здесь ей все незнакомо. Но почему-то она спокойна и верна своему сердцу. Люди должны знать правду, она думает, что Салим бы этого хотел. В память погибшим. Друзей, врагов, близких. К черту.       В американском «штабе» приглушенно переговариваются работники, ходят в противогазах и в противочумных костюмов. Она сидела за стулом, но на сей раз ей руки все же освободили. Женщина благородно сидела и молча следила за тем, как люди здесь мельтешили, а где-то там, в соседней комнате Колчек разорялся людям о том, что они нихрена ничего не знают. Все же эмоции у него куда больше, чем у нее.       Перед ней появляется невысокий мужчина в костюме. Она пробегает по нему безразличным взглядом, игнорируя пристальное разглядывание. — Для пленного вы крайне спокойна, —и сверяется с бумажками, чтобы уточнить, — Мисс Дильшат. — Пленная? Я не являюсь ею, —кладёт руки в замок и умещает их на стол, — Я хочу помочь. И рассказать все. — Довольно странно, что иракская республика жаждет помочь вражеской стороне. — Как я могу к вам обращаться, сэр? —она делает короткую паузу, не меняя холодного выражения лица. — Агент Миллер. — Что ж, агент Миллер, —облокачивается спиной к спинке ветхого стульчика, — Вы со мной здесь надолго-о. — У меня нет времени с вами лясы точить, мисс Дильшат. Если хотите сотрудничать, то настаиваю вам говорить по делу, потому что вы не в лучшем положении, —хмыкнул, передавая своему напарнику папку с документами. Было трудно и страшно. Хотелось свернуться клубочком, как она делала раньше, и заснуть в крепких объятиях. — Вам придётся меня выслушать, потому что я единственная, кто даст вам ответы. Я действительно намерена вам помочь, потому что все ещё хочу верить, что среди вас остались те простые люди, —она по столу прокатила к нему свой рюкзак, — Там все записи, что смогла я собрать, которые мы нашли в храме Нарам-Сина, и под ним. Мы зашли слишком глубоко, чтобы там, что находилось, было действительно реальностью. — Скажите, мисс Дильшат, —второй, судя по голосам его прозвали Брукс, выдал так умеренно, неохотно, — Что вами движет? Разве честный солдат станет предавать родину? — Родина не приняла меня, как и семья. За исключением там одного человека. Я не желаю враждовать с вами, и вы, судя по всему, это видите на детекторе, верно? —и поднимает руки, к которым присоединены провода.       Все же обстановка накаляется, а пришедшие ещё люди заставляют ее выгнуть выразительно бровь и почувствовать себя студенткой перед комиссией. Она была честна. Ей нравилось непонятные выражение и интонации собеседников. Дильшат говорила о безумном, как о самых простых в мире вещах. Потому что там, внизу, творится больший хаос, чем здесь. В руках мелкая дрожь, но она не мешает сильнее сжать руки в кулаки. Весь этот допрос для нее не пытка, а вот для них — скорее всего. Каждая минута становилась на вес золота. — Саида Дильшат, мэм, —поправляется Миллер, — Вы же понимаете, что все это звучит, как выдуманная фантастика? — Скажите это тем, кто вскрывает этих тварей и обнаруживает паразитов. Или мне о них подробнее рассказать, или все же осмотрите записи археологов? —грубые берцы бесшумно соприкасаются с полом и повышают шансы на удачный исход. Все же этот дворец теперь превратился в площадку для экспериментов. — Что вы знаете об этих существах? — Немного, но и немало, —пожала плечами, — О них говорили ещё археологи, и как раз по этой причине и не вернулись они. Ваши люди нашли под храмом нечто древнее, куда древнее, чем храм, которые ошибочно могли считать гробницей Александра Македонского. — Кто считал? — Археологи. Среди них была женщина-спелеолог, —начала переводчица, — Аманда Колсон. — Она пропала без вести, как только покинула Америку. О ней ничего неизвестно, и не зарегистрирована ее смерть. — Тогда вы должны знать о том, что я и мой умерший брат-близнец — ее дети, —повисла стоящая тишина, которую почему-то Саида предугадала. Ясное дело о детях и слова не было, ведь это было все в Ираке, — Звучит странно, верно? — Вы не можете являться ее дочерью. У нее нет детей.       Она протягивает им кровавое кольцо, у которого на внутренней стороне была запекшая кровь. Женщина говорит им, что они могут убедиться в этом с помощью ДНК-теста, ведь там любой материал сгоден. Саида благодарит мысленно Иштар, которая в процессе драки сорвала кольцо с матери, в которой, возможно, до сих пор Эрешкигаль. Не знает, сработало ли ее задумка или нет?..       Саида показывает на свою перепачканные руки и говорит о том, что у нее здесь осталась кровь матери. Следуя из этого, они с удивлением спросили, как ее мать может быть жива. Иранка незамедлительно говорит о том, что она была заражена и сохранена в одном из коконе. Детектор сияет зеленым. Не нравится это агентам. Вдруг она пятится вперёд, наклоняется к ним и говорит: — Агент Миллер, Брукс…могу ли я вас попросить о небольшой услуге? — Что вас интересует? —твердо отметил Миллер. — Если я вам все расскажу и все это подтвердится, а оно точно подтвердится, то я хочу вступить в морскую пехоту. — Прошу прощения, мэм, но это-… — Завербуйте меня. Вам ведь нужны военные переводчики, верно? —она не стесняется и складывает ногу на другую, откидывается на спинку. Дильшат чувствует, нет, слышит коем образом, что их сердца слегка вздрогнули, а биение участилось. Не могла не оставить это, — Очень забавно выходит. Вы ведь агенты, а так удивляетесь вербованию.       Брукс отмечает слегка раздраженно, что вербовка — это склонение к сотрудничеству, привлечение к сотрудничеству, а не какое-то выполнение заказа или просто заказ товара. Это, прежде всего, тайный, секретный сотрудник. Имеет ввиду, что все это непросто, и очень неожиданно, учесть в каких условиях они сейчас находятся. Темноволосая расплывается в беззаботной улыбке и говорит: — Я уже отсюда чувствую, что вы заинтересованы этим. Вы ведь хотите получить больше и выполнить идеальный отчёт перед правительством? Повторюсь ещё раз: мне терять нечего и я хочу не враждовать с вами, наоборот — сотрудничать. — Мисс Дильшат, это ведь из-за лейтенанта? Нас осведомили тем, что вы помогли ему выбраться и помогали спасти его товарищей, вернулись с ним за вашим товарищем. И являетесь единственной женщиной, которая была с ним с начала несчастного случая и до самого конца, даже не пытаясь убить.       Она отмечает, что лейтенант Джейсон Колчек, непременно, зацепил ее. Он очень интересный человек и действительно «лучший из лучших». Не стесняясь, отмечает то, что восхищается им и ничуть не жалеет о том, что они объединились против общего врага. Брукс и Миллер переглядываются. Переводчица говорит, что прежде у нее не было возможности применить все умения с подготовки, а все это произошедшее вынудило ее включить режим выживания и делать всевозможное. — Вы были знакомы с остальной частью отряда Колчека? —спрашивают. — К сожалению, некоторых застала только зараженными. Мне ничего не оставалось делать, как защищать живых и убить тех, кто уже мертв по сути, —произносит негромко, прокручивая все моменты, с начала до конца, как она одним за другии добивала, — Однако я успела построить контакт с Рейчел Кинг и Ником Кейем. Однако…я не успела спасти Ника, я сожалею лишь об этом. — Что с ним произошло, Саида? Позвольте к вам так обратиться. — Да, конечно, —ощущает всеми фирмами души, что голос Брукса слегка смягчился. Только слегка, но это уже многое значило для иранки, — Его убил один из вампиров. Я пыталась сделать все, что могла. Я…была в том эпицентре, хотела…спасти его. Но та тварь оказалась более выносливой, а потому добила его. Хвала небесам, что того вампира прикончили. Но вы не понимаете, там, внизу, сто процентов остались ещё эти монстры.       К агенту подбежал один из сотрудников в колбой, что-то на ухо по возможности произнес, а затем остолбенел, когда Саиду увидел. Как будто в ней знакомую заметил, непонятно. Миллер поперхнулся и развернулся к переводчице и заявил: — Значит, вы хотите завербоваться в американскую гвардию, так? — Это проблема? — Прежде чем говорить об этом, пройдёте с нами в одну из экспериментарных палат. Кажется, обнаружили тело, которое должно быть для вас знакомым. Что скажете? — Я дам вам показания, агент Миллер, —поднялась с места и, в сопровождении, прошла вперёд, косо замечая, как в одной из палат Джейсон говорил, что он вернулся в «эту адскую дыру», чтобы спасти Салима, и что он стоит пятерых из них, прежде чем сказать «Semper сука Fi!».       Миллер заводит ту в палату, в которой и говорит, что вербование зависит от квалификации работника, от его природных качеств, ума, такта. Это установление отношений — доверительных и зачастую секретных, конфиденциальных. Если Саида обладает способностью устанавливать с человеком прекрасные отношения в жизни, то может быть вербовщиком. Если не даются контакты с людьми, не может выстроить быстро отношения, в ней нет легкости в общении — не стоит идти в спецслужбы на оперативную работу. — Значит, нужно все смотреть по обстоятельствам? Верно? — Верно. Меня удивляет, как вам доверился Лейтенант Колчек и миссис Кинг. Они за вас горой продолжают стоять, настаивают на том, чтобы мы дали вам испытательный срок и дали шанс начать новую жизнь. Все зависит от вас и от ваших дальнейших действий, мэм. — Я поняла, сэр, —и прошла вперёд.       Мужчина подошел к столу, на котором было укрытое тело. Агент взял край черной ткани и открыл видимую часть лица. Переводчица заметно удивилась тому, кто находился перед ней в безжизненном состоянии. — Мисс, мы обнаружили тело этого человека. Он знаком вам? — Да… —произносит, неохотно сглатывая, — Амин. Это мой брат. Где вы его нашли? — Недалеко от эпицентра перестрелки. — Нет. Это невозможно. Он мертв больше 3 лет назад. Вы вскрывали его тело? — Да. Мы пытались обнаружить наличие иной формы жизни, но обнаружили только иероглифы на теле. Причем, они двусторонние. — Что? —моргает глазами, — Это бред. Нет, его там не было. Вы точно не нашли паразита? Искали хорошо? — Мэм. Мы искали, паразит вселяется у зоны сердца. — Череп, —и указывает на голову Аманды Колсон, закусывая нижнюю губу как-то по-предательски обидно, — Вы смотрели череп? Как только носитель умирает, умирает и паразит. Не могу понять. Это биология, паразит не может самостоятельно жить, ему нужно тело. Как и…любым другим паразитам. Она вступила с ним в симбиоз и была более разумной, чем эти простые вампиры. Человекоподобные все ещё носят мозг и могут что-то изменить. С ними было тяжелее. Можете…оставить меня с ней ненадолго? — Пять минут.       Как только агент уходит в сторону, почти в начало палаты, она опускает голову и говорит: — Ты не мог быть живым. Ты мертв, как и наша мать. Верно? «Разговаривать с мёртвыми — плохая примета» —пронесся голосок сбоку, из-за которого женщина вздрогнула и удивилась, когда обнаружила сидящую на столе Иштар, что помахала рукой, —«Скучала?» — Иштар? Я думала… —подбегает к ней, шепотом говоря, — Я думала ты…мертва? «Так и есть» —склонила голову азиатка и печально улыбнулась, —«В тебе осталась моя сила, как я тебе и говорила. В каждой частице моей силы присутствует душа, разум. Можно сказать, что я с тобой, но при этом очень-очень далеко. В тебе моя сила и она будет жить.Хватит с нас войн» — Почему Амин… «Возможно, он был недалеко захоронен и при столкновении сил и толчка амулета, это попало на него и могло воскресить»—пожала плечами богиня, —«Но он не может быть живым. Я не знаю, девочка. Даже мне не ведано» — А…ма. «Кажется, тебе стоит идти и увидеть. Люди косятся на тебя»       Они там находились недолго, и как только агенты встретились друг с другом, женщину отправили в палату к Кинг, где та ее приняла с распрокинутыми объятиями, а сами решили, в стороне, поговорить об американцах, сотрудничающих с иракской республиканской гвардией. — Что ты думаешь? —спрашивает Брукс, — Ей можно доверять? — Она опасна, —отвечает агенту Брукс Миллер, — И знает это прекрасно. Для мира — здесь ничего не произошло и ее предложение нужно рассмотреть очень кропотливо. Для этого нам нужно подождать приезда нашего гостя, —говорит это своему товарищу, прежде чем он закрывает двери дворца и выходят они на улицу.       Прошло чуть больше одного года. О том инциденте никто не должен быть знать из гражданских, да и целиком мир. Люди изучают этих тварей и пытаются исследовать их, понять откуда они и как устроены. Множество вопросов так и до сих пор витают в этом месте.       Рейчел ведет указательным пальцем по пожелтевшей бумаге, царапая ногтем. Кинг откладывает ее в сторону, оставляя открытой на той же странице и слышит в начале кабинета знакомый низких голос: — Можно, мэм? — Входите.       Кипяток в чайнике начинает булькать, издавая бурлящие звуки, будто кипит и вот-вот выльется. Мужчина прикрыл за собой дверь, зашагал стремительно к Кинг и встал перед ее столом. Все же знакомый кабинет оставляет после себя шрамирующие воспоминания, ведь они так и не покинули дворец за этот год. — Чем могу помочь? —спрашивает спокойно он.       Мужчина стоял на месте, испепеляя взглядом. Больше всего его бесило то, что он не мог контролировать свои эмоции. — Как ты? — Не совсем понял, Рейчел, —наклонил голову на бок. — Колчек, не прикидывайся, что не понимаешь о чем я, —Кинг свела брови к переносице и печально подняла на него свой взгляд, — После того допроса ты не видел Саиду, они просто взяли и увезли ее. И только бог знает, что с ней. Ты, конечно, держишься, действительно молодец и я тебе порой завидую, но не лги самому себе. Нам ничего не остаётся делать, как жить с этим дальше. — Это блять нечестно, —указательный пальцем струкнул по поверхности стола Джейсон, повышая тон, — Черта с два, она одна из нас. Мы дали слово. Semper сука Fi. Понимаешь? А мы ее блять просто оставили на растерзания этим правительственным агентам.       Рейчел хотела бы с ним согласиться. Понимает, что все это неправильно, все это так чертовски по-крысиному.       Мысли. Чувства. Ещё один день. Неделя. Месяц. Уже год. Целый бесконечный год. И он без нее, без присутствия. Джейсон думает, что не чувствует ничего уже несколько месяцев, но тёмной ночью, когда должны просыпаться чувства людей, у нее просыпаются мысли о ней. И хотел бы их отпустить, но никак. Он будто в пьяном измерении.       К ним резко постучались, а когда Альфа-сука отметила холодное «Входите», то туда залетел мужчина — один из отрядов и, еле переводя дыхание, проговорил: — Командир! Лейтенант! — Что случилось? —спросила. — Там, у входа во дворец!.. —задыхаясь, уперся руками в колени и выдохнул, — Там женщина… — Говори нормально, рядовой, —отрезал с языка Лейтенант. — Наши парни встретили женщину, говорит, что ее послали сюда по приказу правительства и должны были вас осведомить, так как переводят в ваш отряд. — С какого она ботальона? —задаёт вопрос Кинг. — 300 бригада военной разведки¹, мэм. ¹ — (Лингвист) — это формирование армии США, подчиненное командованию разведки и безопасности армии США (INSCOM), входящему в состав Национальной гвардии армии штата Юта, со штаб-квартирой в здании штаба Национальной гвардии штата Юта в Дрейпере, штат Юта. — И в чем проблема? —заметно удивился Лейтенант. — Наши парни слегка перестарались с подколами о женщинах в морской пехоте, вот и…получился…конфликт, —он заметно суетился, ему было то-ли неловко, то-ли боязно.       Колчек и Кинг переглянулись синхронно и оба пошли в сторону выхода. Рейчел сегодня с самого утра была сама не своя, ей, как говорит, чудится всякое и уснуть адекватно не может. Джейсон соглашается, говорит, что ему порой кажется, что он снова проживает то гребанное событие. Они спускаются по огромной лестнице и видят у входа ругающихся мужчин с одной женщиной. — Чего они все завелись, придурки, —процедила полевой офицер и раздраженно простонала.       Как только Джейсон уверенно прошёлся вперёд и строгим голосом окатил всех одним своим приказным тоном, все, точно по струночке, выпрямились: — Какого черта здесь происходит? — Сэр, эта дама начала-… —заулюкал рядовой. — О, какие люди, —женщина радостно заговорила, выходя из-за спин крепковатых морпехов. Джейсон не успевает издать звук, как слышит этот коварный смех и распахнутые руки в стороны, — Вертолёт летит, колеса стерли’ся, а вы не ждали нас, а мы приперли' ся.       Замечая шокированные лица мужчин и женщины, пришедшая встаёт прямо и вытягивает им удостоверение в качестве подтверждения личности и должности: — Лингвистическая военная разведка HUMINT. Старший лейтенант — Ида Колсон. — Мэм, простите нас, —мужчины поклонились ей, — Почему вы нам сразу не сказали? — Прощу прощения за мою легкомысленность и маленький дебош. Я хотела сюрприз сделать для моих старых друзей, приятно удивлены? —расслабленно улыбнулась им женщина, — Парни, оставите нас пожалуйста троем.       Рейчел бегло осмотрела женщину, которая, кажется, ничуть не изменилась за это время и в форме почти тоже, может, штаны сменила. А так, все такая же придурковатая, острая на язык и при всем этом яркая. Как будто ничего не произошло, как будто никто из них не помнит, как у нее выкатилась истерика и ее скрутили сотрудники. Она видела тогда в ее глазах, что ее учили выживать, учили, что, куда бы она ни пошла, она везде будет чужой, ненужной. Опасной. — Не хотите обнять? —лукаво оскалилась женщина, распахнув руки в стороны, а потом все же их убрала, поперхнувшись, чтобы собраться с мыслями, — Ладно, ладно. Прелюдия оставим позже. — Старший лейтенант? Серьёзно? —поинтересовался Джейсон, не скрывая удивления, восхищения и радости. Глаза у него непривычно заблестели, а в груди что-то заурядно сжалось от переизбытка всего. — За год успела я догнать тебя, красавчик, неужели, не рад? —интересуется, а затем чешет затылок, — На самом деле я очень скучала по вам. — С…Ида, —поправляет себя Кинг и подходит к ней, заключает в лёгких объятиях и тут же отстраняется, — Здравствуй. Все же тебе удалось здесь оказаться…как? — Расскажу, но не здесь, —склоняет по привычке голову на бок, — У вас есть что попить? Пока летела с сопровождением — в горле все пересохло. Чая хочется. — В любом случае, поздравляю. Лейтенант, оформишь даме чай? —отвечает Рейчел, слегка подтолкнув его, — Я обговорю с начальством, вы пока идите в мой кабинет. Ида, подай пожалуйста документы и свое удостоверение. Я тебе его чуть позже верну. — Так точно, мэм, —кивнул головой старший лейтенант и развернулся, — Ну, что ж, проведу вам лёгкую экскурсию, а там и ваш благородный чай.       Колсон расплылась в легкой, забвенной улыбке и прошла за ним, отшагивая легко в берцах. И если мужчины видели в ней поначалу злую, зубастую дамочку, то Джейсон Колчек видел огненную женщину в форме с расплавляющим взглядом. Первое время они шли молча, пока они не начали по большой лестнице забираться. — Ты похудела? —почесав затылок, начал он. — Копчик, ты за год разучился с женщинами разговаривать? Подкалывать у тебя хреново выходит, —приподняла задумчиво на него свой слегка недовольный взгляд. — Тебя ждал, —сделал паузу, создавая интригу, а потом добавил: —…а то кого подкалывать? — А, ну я так и поняла, —устало вздохнула. Она так делает из раза в раз, несмотря на то, что вся эта ситуация безумно ее бесит. — Брось, я просто хотел сказать, что волновался за тебя. Они тебя забрали…как…как тех, ну сама знаешь. Словно как ценный артефакт для изучения. Тебе пришлось нелегко. — А кому вообще просто? —отмахнулась от него как от надоедливой мухи.       Почему-то Саида думает, что Рейч бы с ней согласилась. У нее особенный дар отмечать тех, у кого есть душа, стремление. У таких, как Дильшат/Колсон, есть кодекс чести, а это редкость в бесчестном мире, где каждый сам за себя. Никогда бы не подумала, что будет за одно с такой Альфой-сукой, как Кинг. Но в этом и был шарм, в самом деле. Джейсон кратко рассказывал структуру штаба и почему-то заметил на ее лице изумление, когда увидела на стене крупным шрифтом девиз морпехов. — Навеивает воспоминания? —подходит к ней, плечом к ее соприкасается и усмехается болезненно. — Верно, когда ты говорил это, как заезженная пластинка, что аж треснуть хотелось, —прикрыла глаза, — Как Рейчел вообще вас терпела? — На божьем слове. — С богом и не дай бог, ясно, —хохочет. — Ну, учесть, что тебя переводят к нам, то…ты будешь ей поддержку составлять. Все же с женщинами у нас тут действительно дефицит. — Ага, как и с офицерами-переводчиками, —закатила голубые глаза, ощущая привкус иронии на устах, — Буду по рукам ходить, как бы двусмысленно это ни звучало. Женщина нарасхват. — Может, на моих руках остановишься? —внезапно выдаёт он. — Напомни мне, когда мы ролями поменялись и ты стал в открытую флиртовать? —кокетливо приподняла уголок губ женщина, — Не то чтобы мне это не нравится, но все же…       Кинг бы закатила сейчас глаза и, может, она специально их отправила двоих. Умная женщина, черт возьми. Ида хочет с этой мадам проводить, по возможности, больше проводить время. Своей дружбой они только подтвердят выводы окружающих, что они никогда не станут полноценной частью мира, и пойдут против системы сексистов. — Прошу прощения, за мое легкомыслие, —проговорил это слегка холодно, — Впредь буду помнить, что это ваша прерогатива, а не моя. — Я не жадная, могу и престолом поделиться, к тому же…—и с той же привычной легкостью и добродушием хлопнула ему со звучным шлепком по заднице, — Я была б не против, если бы ваша очаровательная пятая точка сидела на мне. — Ида, ты не думаешь, что это я должен говорить? —слегка растерянно, что ему за год стало непривычно, рассмотрел ее заученный коварный взгляд, в котором черти пляшут народный арабских танец, не скрывая своих изгибов тел.       Отшучивается тем, что думать много-очень вредно, а потому идет дальше, закидывает за спину руки и ждет, пока он догонит ее и они пройдут чуть дальше. Джейсон жестами описал, что здесь за этаж и, открыв дверь в кабинет Рейчел, как истинный джентльмен, пропустил даму вперёд. Она никогда не могла подумать о том, что все это может станет для нее реальностью. Как только мужчина прикрывает дверь за собой, он разворачивается и говорит: — Слушай, я тут подумал… — Страшные сочетания ты выкидываешь, —он надеялся на то, что женщина прошла вперёд, но, как назло, она стояла перед ним и их разделяю меньше, чем шаг. — Хорош подъебывать, —заметно закатил глаза лейтенант и по-доброму взглянул на нее. Все льды, которые нарастали это время, растаяли и превратились в странное месиво, но его это, кажется, совсем не волновало. Потому что, глядя на нее, не хотелось усложняться в словах. — Раз уж ты приехала сюда вновь, то почему бы не договориться один раз взять отгул на день и съездить куда-нибудь, в качестве свидания? Как ты рассматриваешь мое предложение? —он был настолько спокоен, что ей на мгновение показалось, что их разговор зашел в фатальный тупик. На какое-то мгновенье холод вокруг них, будто бы перестал быть реальным, и Ида почему-то уверена, что решительности в морпехе не занимать. — Я согласна на все твои предложения, ты же знаешь, —закинула руки за спину вновь. — Серьёзно? —кареглазый хоть и сдерживал радость и прочие положительные эмоции, чувства, но не мог не отметить, что с этой женщиной все проще, — Черт. А так можно было? — Можно, если осторожно, и в плане разумного, —подалась вперед, впиваясь губами в его. Она ощутила их холод, грубость и сухость, но почему-то это ей безумно нравилось. Джейсон прорычал и укусил ее губу, углубился.       Женщина, подобно фетилю, вспыхнула и снова ощутила дрожь собственного тела. Вскинув голову, Ида посмотрела в его глаза. Его рука поймала подбородок. Словно сумасшедшие, они смотрели, не в силах оторваться друг от друга. Колсон сняла с его головы памятную кепку, под которой таились темные, короткие волосы, уложенные слегка небрежно в левую часть, растрепала сильнее. Зарывшись в его волосы, стала нежно перебирать их и слегка дергала.       Его пальцы блуждали по телу, скользили по коже, оставляя после себя палящий жар. Словно изголодавшийся хищник, он набрасывался на ее губы снова и снова. Внезапно он отстранился и пристально заглянул в эти шальные глаза. — Кажется, стоит остановится, нам прилетит от Рейчел, если разойдемся, —оскалился жесткой улыбкой победителя. — А мне ещё с ней коннект устанавливать, так что не провоцируй, —подмигнула ему и отстранилась от него, пройдя дальше в кабинет и уселась на стул, в ожидании чая.       Кинг приходит через какое-то время и подмечает то, что они сидят напротив друг друга и колени Колчека упирались уверенно в колени Колсон. Рейчел не стала дробить и, потирая переносицу, сказала: — Вы имейте совесть делать это не в моем кабинете. — О чем ты? —поинтересовалась Ида. — Ида, ей богу, у нас на лице все написано. Для этого выделяйте время после держурства или после заявки. — Мэм, мы ничего криминального не делали, —подколол с лёгкостью лейтенант, — Британский чай все же нашей гостье больше по нраву. — Колчек, это обычный чай в пакетиках. Вы чего нанюхаться успели? — Ты когда молчишь-такой душка, Копчик, —дерзко поддела Ида.       Рейчел села деловито за свой стол, сложила руки пикообразно и тут же решила спросить у женщины о том, что произошло за этот год и каким образом правительство доверило ей поездку сюда, во дворец, что находится в Ираке. Год в Америке слишком много перевернул в Саиде…в Иде. Она может выучить миллион языков, иметь американское имя, но душа все же ее росла там, в теплой части мира. Там, где пески родные… Адаптация была насильной, приходилось многому учиться и перенастраивать себя. Иранка изменила свою личность документально, называет себя Идой, взяла фамилию матери, но в глубине души трепещет та Дильшат. Та иракская кровь, доставшаяся от отца. О нем так и не было ничего известно, и по сей день. Он, как и мама, пропавший без вести.       Колсон рассказывает, что HUMINT — этакая организация, что выполняется людьми, а не какими-либо техническими средствами, и обычно обеспечивается тайными агентами и шпионами. Типичная деятельность состоит из допросов и бесед с лицами, имеющими доступ к информации.       Она устала от этих допросов, но с Кинг было как-то легче все это говорить, несмотря на то, что теплая рука лейтенанта порой вынуждала пропускать через себя волну взбудораженных эмоций. Альфа-сука видела ее глаза и, если бы ее попросили описать их, то смело бы сказала: «прошла через эмоциональные ступени». — А причина моего прибытия, —отодвинула осторожно кружку от себя и запрокинула голову назад, поспешно выдыхая: — Наши люди с отряда засекли, в Ираке, очень странную запись, которую перевести было затруднительно, потому что там слова были некотрые с арабского происхождения. Поэтому через пару дней должны сюда приехать полный состав отряда, а мне приказали перевестись в ваш отряд, где предстоит развеяться и опросить ближайшие населения. — Погоди, что вы перевели с записи? —спрашивает Кинг. — О воскрешении, —напряглась Ида и заметила эти переменчивые лица на себе, — Некоторые слова я разобрала и они принадлежали куда более древнему языку. Неизвестно, откуда носитель имеет знания, но как только я узнала об этом, то тут же заподозрила о инциденте. Это дошло до правительственных агентов и они отправили меня сюда, но под…ну, знаете, «под присмотром».       Если быть честной, то она под прицелом — так правильнее сказать. Первое время было очень тяжело находиться одной, в чужой стране и с чужими людьми. Никто особо не хотел поддерживать с ней контакт, однако нашлась…правда, серьёзно? Она не верила, что среди тех угрюмых агентов найдётся одна женская особа, что словно прожгла в ней все сразу и поняла, что Саида вовсе не враг и не собиралась предавать кого-то. Так и сказала о ней: «Милая моя, я здесь не первый день. И вижу за метр, у кого какие мотивы. Ты любящая, чего греха таить? Много знаешь, но боишься одиночества. Тебе здесь будет тяжко, но если ты будешь стараться, то они привыкнут к тебе».       В создании личности сыграла большую роль семья, детство и то, что происходило в подростковый период. Да, Саида не может назвать свои поступки хорошими, но все что делает — это лишь для защиты ее и близких. Однажды ей эта женщина выкинула такую цитату: «Если вдруг встречаешь осу — жаль её первой. Бейся за свою мечту и за свое счастье». — Воскрешение? —Рейчел подскакивает, — Правительство все опять скроет от мира. Ты же знаешь, к чему это все приведёт. — Рейчел, у нас нет выбора, —сказал Джейсон, — Если не займёмся этим все мы, то займутся другие, менее опытны в этом, и будут много нежелательных жертв. Они знают, что мы были там, а значит более-менее ориентируемся. — Солидарна с ним, —кивнула головой Ида, — Меня изначально смутило одобрение начальства, а потом до меня дошло, что…если это все-таки остатки тех тварей, то их ликвидировать можем мы с подкреплением. Однако у меня все ещё нет догадок с какой станции записывали тот эфир, что прослушивали мы с отрядом. Кто и зачем говорил обо всем этом… — Об этом мы подумаем чуть позже, —сложила руки Кинг на груди, — Мне нужно идти. Лейтенант, у вас есть задание? — Пока нет, мэм, —поднялся за ней Колчек. — Значит, проводи Иду до коморки, помоги обустроиться, и идите в главный зал. — Есть, мэм!       Колсон прекрасно понимала, что многие считают ее лишней. Как будто не от мира всего. Она как бы не изменилась со стороны, но те, кто хоть больше ее знали, могли теперь сказать, что Саида и Ида — одновременно тот же, и совершенно разный человек. Переводчица стала разбираться в том, что хотят услышать, и в том, что может сказать. То, что скрывалась под чужим именем, и даже семья не знала, где она находится. Дильшат…нет… Колсон хорошо умела прятаться. Пришлось научиться и этому.       Они выходят вместе с Колчеком из кабинета и, почти синхронно, выпускают напряженный пар изо рта. Переглянувшись, кивнул и друг другу и прошли в сторону лестницы, объясняя тем, что чемоданы находятся все ещё у сопровождающего. Чувствует Ида, как тот материт ее на всех языках мира. — Колчек, —отзывается. — Что? — Сколько отсюда до Бадра? — Часа два на самолёте…—отвечает автоматически, — Погоди, тебе зачем? Сейчас проехать будет трудно, забаррикадировали туда путь наши же.       Ида коварно вздергивает уголки губ и ничего не отвечает сейчас. Закинув руки в карманы тактических штанов оттенка хакки, она только головой вздернула, закинув тёмный хвост на спину. Что-то ей подсказывает, что придется туда ехать. Да уж, не думала, что придётся вернуться туда. Женщине кажется, что там ответ на вопрос. Предчувствие стало таким острым, почти профессиональным, что этим не невозможно не воспользоваться. — Нужно разрешение? —задает. — Верно. — Значит, будет оно, —не глядя на своего спутника, она шла наряду с ним, замечая впереди открытые двери и возле них мужчину недовольного с чемоданами.       Колсон научилась использовать людей, чтобы добиться своих целей. Мужчина оглядел пришедших лейтенантов, поздоровался и тут Джейсон взял инициативу на себя, и сказал о том, что поможет даме перенести все необходимое. Вот только тот неожиданно выдал им двоим, что недавно, у вертолёта, увидел молодого мужчину, который спрашивал о некой «Саиде». Колчек покосился на женщину и та, не дергаясь, кивнула головной и спросила у него о том, куда же тот паренек делся. Сопровождающий пожал плечами и прошёл внутрь.       Голубоглазая женщина вышла на улицу и тут же прищурилась из-за яркого солнца. Вертолёт стоял пока все также на том месте, но нигде присутствие того неизвестного юноши не было. Дожидаясь в проходе, Колчек внимательно следил за тем, как Ида ходила вокруг и всматривалась. Никого. Может, ему просто показалось? Переводчица потянулась, подошла к лейтенанту и взяла из рук не самую тяжёлую сумку и говорит: — Почудилось, может. Странно, что никто, кроме вас с Рейчел и его здесь не мог знать о моем имени. — Может, это он? —Колчек головой кивает куда-то вперед.       Та незамедлительно обернулась, чтобы удостовериться и увидеть того интригующего человека. Прищуриваясь все также, она всматривается в силуэт, что замер там, вдали, а затем стал медленно к ним идти. С каждым небольшим приближением, Ида ощущала, как по спине пробегались яростно мурашки. Глаза широко распахнулись, когда перед дорогой, где проезжали грузовики американские, стоял непокорно ее брат-близнец. Она хотела шевельнуться, что-то сказать, но машина молниеносно проезжает, а после нее след Амина простыл. И только слышен лёгкий вой восточного ветра. Ей не мерещится. И все же: «мёртвое-должно быть мёртвым».