САПР - том 1 точка 5

— Итак, как прошёл вчерашний ужин? — спросила Янг, когда две команды сели завтракать. — Это заведение - Бенни Хейвен - стоит ли туда идти? — О, конечно, — с энтузиазмом ответил Жон. — Отличное место. И еда там гораздо лучше, чем здесь. — он оглянулся через плечо, словно боялся, что персонал столовой может его услышать. — Еда была довольно вкусной, но я бы не хотела туда ходить слишком часто, — пробормотала Пирра. — Это не было меню, изобилующее здоровыми блюдами. Янг усмехнулась. — Боишься потерять фигуру, Пирра? — По понятным причинам я стараюсь поддерживать своё тело в отличной форме, — ответила Пирра. — Ладно-ладно, я просто пошутила, — помахала руками блондинка. — Не надо становится такой серьёзной. — Прости, — тут же извинилась Пирра. — Я не хотела быть резкой, просто... — Ты не была резкой, я просто издеваюсь над тобой, — быстро проговорила Янг. — Прости, но ты воспринимаешь всё слишком серьёзно. Щёки Пирры слегка покраснели, и она склонила голову, начав нарезать сосиски. — Но я всё понимаю, — добавила Янг. — Мы не можем позволять себе каждую ночь валять дурака, а утром быть готовыми к битве с монстрами. — Говори за себя, лидер, — самодовольно сказала Нора, заложив руки за голову и улыбнувшись. — Иногда я думаю, — тихо сказал Рен, — что если бы учёным пришлось изучать секреты твоего нечеловеческого метаболизма, полученные в результате открытия спасли бы гораздо больше жизней, чем мы когда-либо спасем в качестве охотников. Смех Норы был её единственным ответом. — Значит, вы все его рекомендуете? — вновь спросила Янг. — Ага, — произнесла Сансет, прежде чем откусить от яблока. — Я точно рекомендую, — сказала Руби. — Хозяйка была очень милой, она классно нас сфотографировала. — она вытащила свой свиток и нашла фотографию в верхней части своего фотоальбома: команда САПР позирует вокруг фальшивого чучела беовульфа, известного как Пушистик. Она показала её Янг через стол. — И она также собирается повесить это фото на стену вместе с фотографиями всех других команд, что были там на протяжении многих лет. — Довольно круто, — согласилась Янг . — Итак, что вы думаете, ребята? Может быть, нам тоже стоит заскочить. — Сходить стоит, — сказал Доув. — О, да, ты же уже был там без нас, верно? — спросила Янг, явно не очень довольная этим фактом. — Со своим гаремом, — добавила Сансет с ухмылкой на лице. Доув покраснел. — Это просто... как ты смеешь? — Как я смею? — повторила Сансет. — Ты серьёзно? — Да, успокойся, Доув, это просто шутка, — добавила Янг. — Это оскорбительно для Лиры и Бон-Бон, — заявил Доув. — Я имею в виду, как бы вам всем понравилось, если бы я сказал, что вы все часть гарема Жона?? Пирра издала странный звук, который Руби не могла толком понять. Жон начал давиться куском черного пудинга, а Руби и Пирре пришлось хлопать его по спине, пока тот не вылетел, к сожалению, в йогурт Рена; тот отодвинул его в сторону с отвращением на лице. Сансет подняла одну бровь. — Я бы сказала: если ты пытаешься оскорбить меня, старайся сильнее. — Что в этом такого оскорбительного? — спросила Руби. — Я имею в виду, если никто не возражает, то в чём проблема? Доув посмотрел на неё так, словно у неё выросла лишняя голова. — Это омерзительно. — Это необычно, — согласилась Сансет, — но не называй мою напарницу омерзительной. — Как мы дошли до подобного разговора? — застонал Жон. — Я не знаю, но у нас его больше нет, — сказала Янг, ударив одной рукой по столу с такой силой, что тарелки и стаканы подпрыгнули. — Тема закрыта, хорошо? — Меня это устраивает, — быстро сказал Жон. Он прочистил горло. — В любом случае, если вы хотите пойти в тот ресторан, я бы порекомендовал сделать это в тихое время. Уверен, что мисс Хейвен может рассказать много историй, когда она не слишком занята. Остаток завтрака прошёл довольно тихо, до такой степени, что Руби не терпелось, чтобы он закончился, чтобы она могла остаться с Янг наедине и рассказать ей о мамином дневнике, который, казалось, прожигал дыру в сумке с книгами, спрятанной под стулом. К тому времени, когда две команды закончили и вышли из столовой, она уже не могла больше сдерживать своё волнение. — Эй, Янг, — закричала Руби. Она просто не могла больше сдерживать свой язык; это было невозможно. — Подожди секунду, мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Янг остановилась, полуобернувшись к Руби. Она выглядела немного обеспокоенной. Может быть, она думала, что что-то не так. Она посмотрела на своих товарищей по команде. — Ребята, идите вперед, увидимся в классе. — И мы тоже, — сказала Сансет. В отличие от команды ЯРДН, члены команды САПР знали, о чём Руби хочет поговорить с Янг. — Не опаздывайте. — Не буду, — заверила Руби лидера своей команды. — Мы сохраним вам место, — сказал Жон, а Пирра довольствовалась теплой улыбкой, которая, казалось, желала Руби удачи. Сегодня была среда, так что сейчас у них должно было быть двухчасовое занятие по современной истории с доктором Ублеком. Янг и Руби стояли одни в толпе, окруженные членами других команд, которые двигались вокруг них, как будто эти двое были камнями в море студентов, направляющихся на занятия. В конце концов сёстры смогли выйти из толпы и двинуться подальше от толпы. Они бесцельно шли через двор, но в то же время их тянуло к статуе, возвышавшейся над открытым пространством. — Ты когда-нибудь думала, что эта статуя похожа на маму? — спросила Руби. — Я никогда об этом не думала, — признала Янг. — Я имею в виду капюшон и всё такое, — объяснила Руби. — Да, теперь я вижу сходство, но… я бы никогда не подумала об этом сама, — ответила Янг. — Я не думаю, что это на самом деле статуя мамы, — добавила она, и в её голосе появилась нотка веселья. — Я знаю, — задумчиво сказала Руби. — Просто… забавно думать, что статуя похожа на неё. Или наоборот. Янг улыбнулась, совсем чуть-чуть. — Да. Да, я думаю, ты права. — Слабая улыбка осталась на её лице, когда она посмотрела на Руби. — Что случилось, сестрёнка? Руби ответила не сразу. Вместо этого она открыла один из карманов на молнии в передней части своей сумки и достала маленькую черную книжку, которую ей дала Сансет, черную книжку с белой розой на обложке. — Это… это мамино, — сказала Руби. — Это её дневник, Янг. Глаза Янг расширились. — Её... — она замолчала, глядя с открытым ртом на маленькую книжку в руках Руби. — Руби… где ты его взяла? Руби какое-то время колебалась. — Сансет подарила мне его. Янг нахмурилась. — Сансет? Откуда у Сансет дневник нашей мамы? Руби отвела взгляд. — Ну, э- — Руби, — сказала Янг, и в её голосе появилась нотка суровости. — Я не могу тебе сказать, — понурила голову Руби. — Извини, но если бы я сказала тебе... это должно быть секретом, иначе Сансет и Жон могут попасть в большие неприятности. В любом случае, ты не думаешь, что сам дневник имеет гораздо большее значение, чем то, как Сансет его заполучила? Янг всё ещё не выглядела полностью удовлетворенной этим. — А ты уверена, что он настоящий? — Сансет не стала бы лгать мне о чём-то подобном, — заявила Руби. Янг кивнула. — Нет, нет, я не думаю, что она стала бы. Она не идеальна, но она не настолько... в любом случае, это... это невероятно. — Я знаю, правда?! — счастливо воскликнула Руби. Папа… Папа мало говорил о маме. Руби догадывалась, что ему слишком грустно думать о ней, даже спустя столько лет. Дядя Кроу рассказал им несколько историй, но его почти никогда не было рядом, и даже дядя Кроу становился довольно несчастным, когда ему приходилось слишком долго думать о маме, так что две сестры научились не вытягивать из него слишком много историй. Но теперь... теперь их мать могла заговорить с ними своими словами, раскрыть свои секреты, не отфильтрованные чужими воспоминаниями. Воспоминания, которых не было у Руби. Были времена, когда она завидовала Янг - хотя и старалась не показывать этого - за то, что у неё гораздо больше воспоминаний о Саммер Роуз, чем у Руби. У Руби были только смутные образы, вспышка белого, смех, прекрасный голос, напевающий ей колыбельную. У Янг были настоящие воспоминания, даже если их было не так много, как ей хотелось бы, но они были. Воспоминания о "супермаме". Но теперь они обе узнают - какой же была их мать. — Ты уже читала? — спросила Янг. — Нет, — ответила Руби. — Я подумала, что это то, что мы должны сделать вместе. Янг улыбнулась, на этот раз широко и ярко. Она потянулась, чтобы взъерошить волосы Руби, а затем обняла её. — Спасибо, — сказала она. Руби закрыла глаза, положив голову на грудь Янг. — За что? — За то, что помнишь, что… что она также была и моей мамой, — ответила Янг, нежно поглаживая голову Руби одной рукой. — Итак, когда ты хочешь это сделать? — Как насчёт сейчас? — с готовностью предложила Руби. Янг рассмеялась. — Думаю, нам пора идти в класс, — напомнила она Руби. — Как насчет того, чтобы после того, как все наши уроки закончатся, найти какое-нибудь уединённое место и узнать, что написано? — Ждать до конца дня!? — Руби поражённо вскрикнула. — Да ладно, Янг, я не знаю, смогу ли я ждать так долго. Ей действительно удалось ждать, но были времена, когда это было тяжелым испытанием для Руби. Было трудно сидеть в классе, пока профессор Ублек рассказывает о революции в защиту прав фавнов или профессор Порт рассказывает очередную историю об охоте, на которой он был, зная, что слова её матери лежат в её сумке, ожидая её. Несколько раз Сансет приходилось подталкивать её, чтобы напомнить ей обращать внимание. К счастью, команда САПР всё ещё сидела сзади, из-за, в прошлом, привычки Жона спать во время уроков. День прошёл для Руби с мучительной медлительностью, как будто время увязло в смоле. Она молча сидела во время обеда и ужина, ожидая, когда закончится день и наступит вечер. Затем, когда Жон и Пирра ушли на тренировку Жона, Руби оставила Сансет одну в комнате общежития, а сама встретилась с Янг снаружи, и вместе они вернулись во двор. Там было пусто. Большинство студентов заперлись в общежитиях, работая над домашними заданиями; единственной компанией, которая у них была, являлась черная ворона, сидящая на одном из ближайших деревьев, которая каркала на них, когда они пересекали пустое пространство. Две сестры сели перед статуей, над которой навис рычащий беовульф, и там, прижавшись друг к другу, они открыли дневник и стали читать. Дорогой дневник, Не могу поверить, что наконец-то добралась до Бикона! После стольких мечтаний и ожиданий я наконец сделала это. Это моя мечта. Янг усмехнулась. — Похоже, мы были не единственными, кто действительно хотел оказаться здесь, а? Ворона на деревьях снова каркнула. Руби едва её слышала. Она почти не чувствовала, как ветер развевает её волосы. Она едва чувствовала непривычное для весеннего вечера тепло. Её внимание, как и взгляд, было приковано к раскрытой книге на коленях. Она немного грустно улыбнулась. — Да, я думаю, что нет. Янг немного наклонилась, чтобы они смотрели друг другу в глаза, и сжала плечо Руби. — Ты в порядке? — Я… — Руби замялась. — Хотела бы я, чтобы она рассказала нам лично, понимаешь? Хотела бы я, чтобы она рассказала нам, как прекрасно она провела время в Биконе и что нам бы там очень понравилось... Я бы хотела, чтобы она была здесь. Янг нахмурилась. — Ага. Ты не единственная, Рубс. Послушай... если не хочешь... — Нет, — твердо сказала Руби. — Нет, я хочу прочитать это. Я хочу увидеть, что скажет мама. Янг некоторое время смотрела на неё, а затем кивнула. — Хорошо. Руби снова посмотрела в дневник. Пока ничего особенного не произошло, потому что я только сегодня приехала сюда, но всё же: я наконец-то добралась до Бикона! Я знаю, что мой отец не видит смысла мне приезжать сюда. Он думает, что я уже могу отлично сражаться с гримм самостоятельно, так зачем мне ходить в школу, чтобы тратить четыре года на изучение того, что я уже знаю? — Думаю, дедушка прав, — весело сказала Янг. — Я имею в виду... прошла только половина первого семестра, а нам уже довелось убить гримм. Интересно, какими будут остальные наши четыре года? Я сказала папе, что не могу полагаться только на свои глаза, и я полагаю, что он должен был смириться с этим, иначе он вообще не позволил бы мне прийти сюда. — Её глаза, — спросила Руби, перечитывая это предложение снова и снова, как будто, если бы она прочитала его достаточно часто, слова на странице перед ней изменились бы во что-то, что она действительно могла бы понять. — Что это значит? Глаза означают… глаза, верно? — Я... думаю да, — сказала Янг. Она заложила руки за голову. — Насколько я помню, папа никогда не говорил о проявлении мамы. Может быть, её проявление - это умение стрелять лазерами из глаз? — предположила Янг. Она ухмыльнулась. — Или, может быть, она могла убить гримм, просто взглянув на них! Руби хихикнула. Янг тоже немного рассмеялась. — Или, может быть, она объяснит позже, если мы продолжим читать. — Верно, — сказала Руби и продолжила чтение. Чего я не сказала отцу, так это того, что это не настоящая причина, по которой я хотела приехать сюда. Не пойми меня неправильно, я хочу сражаться с гримм. Я хочу показать миру, что мы больше, чем просто скот в клетке. Я верю, что, если мы будем работать вместе, мы сможем спасти мир и отбить его у всех монстров. Но я здесь не поэтому. Если бы я хотела начать сражаться прямо сейчас, я могла бы. Папа, наверное, был бы счастливее. Может быть, и другие люди тоже. Я готова сражаться. Я готова умереть, если это потребуется. Но я хочу побыть обычной девочкой несколько лет, иметь друзей, веселиться и быть больше, чем просто воином. Это заставляет меня выглядеть такой эгоистичной, не говоря уже о том, что я, должно быть, звучу так, как будто я не воспринимаю это всерьез. Если кто-то прочитает это и подумает, что я не заслужила место в Биконе, пусть будет так; ты ошибаешься, я действительно хочу быть здесь. Я просто хочу пожить несколько лет для себя. — Нет, мама, это совсем не эгоизм, — пробормотала Руби. На мгновение она подумала о Пирре, чемпионке, которая никогда не была... Руби не могла точно сказать, чем она никогда не была; она бы сказала, что Пирра никогда не была человеком, но если это правда, то кем она была? Это действительно не имело значения; дело было в том, что чтение маминых слов немного напомнило ей о своей подруге. Мама имела право жить... какое-то время. И Пирра тоже. Я надеюсь, что это так. Она продолжала читать. Должна признаться, что я немного заблудилась, покидая булхед. Но благодаря этому я встретила очень милого мальчика по имени Тайянг, который помог мне найти дорогу к амфитеатру. Он немного придурковатый, но мне он нравится; он очень веселый. Я не уверена, насколько он хорош в бою, но он попал сюда, так что я полагаю, что он не может быть слишком ужасным. — Мне кажется, или это звучит так, будто мама влюбилась в папу с того момента, как они встретились? — спросила Руби, в её голосе смешались смущение и веселье. Янг выглядела немного... Руби не могла точно сказать, как выглядела Янг, но в ней явно не было того энтузиазма, который был у Руби. Она выглядела немного обеспокоенной, хотя Руби не могла понять почему. — Да, — мягко сказала она. — Да, это так. Руби попыталась представить; каким был бы её отец будучи очаровательным, милым болваном... как ни странно, вооброжение в её голове нарисовало образ, очень похожий на Жона. Что менее странно, она могла понять, почему её мама влюбилась в такого парня – и не только потому, что она вышла за него замуж; кто-то милый, веселый и добрый... — Руби? — Хм? — Ты на секунду отвлеклась. Руби рассмеялась. — Я, ммм, я просто попыталась представить папу таким, каким мама только что его описала. — Я могу представить это. — Действительно? — Ага. Сказав всем несколько слов, директор Озпин отвёл меня в сторону. Он был так добр ко мне, и не только потому, что без его поддержки я бы не смогла приехать сюда. Он такой внимательный, он убедился, что со мной всё в порядке и что я не чувствую себя подавленной. Может быть, это немного из-за моих глаз, но всё равно приятно. — Угу, опять глаза, — нахмурившись, сказала Руби. — Давай, мама, объясни! Янг рассмеялась. — Вероятно, она не ожидала, что это прочитает кто-то, кто не будет знать. — её лицо помрачнело. — Наверное, она думала, что объяснит нам это сама. — Должно быть, это было что-то действительно крутое, если директор Озпин заинтересовался этим, верно? — спросила Руби. — Может быть, он мог бы рассказать нам. — Я не уверена, что это хорошая идея, — ответила Янг. — Он может захотеть узнать, откуда у тебя дневник. — О, да, конечно, — пробормотала Руби. Она не хотела знать правду так сильно, чтобы бросать подозрения на своих друзей. — Это всё ещё только вторая страница, так что, может быть, объяснение появится позже? — Мы можем надеяться. Завтра Посвящение, последнее испытание перед тем, как мое пребывание здесь действительно начнётся. Мне уже не терпится, но в то же время я немного нервничаю, потому что на самом деле я мало что знаю о том, что делают нормальные люди. Прибыв из-за пределов Королевств, — Мама выросла за пределами королевств? — спросила Янг. — Вау, это... неудивительно, что она была крутой ещё до того, как попала в Бикон. я действительно не знаю, как ладить с другими людьми. Но именно поэтому я хочу быть здесь, чтобы наконец-то заняться всем этим. И тогда я смогу вернуться к бою. Так! Точно! Я нервничаю. Но в то же время я не могу дождаться встречи со своими новыми товарищами по команде. И это был конец того дня и этой страницы. — Хочешь прочитать её следующий день? — спросила Янг. — Да, а ты? — Давай сделаем это. Руби перевернула страницу. Дорогой дневник, У меня есть команда! Я лидер команды! Ладно, наверное, мне стоит вернуться ненадолго в прошлое. Как я уже говорила тебе вчера, я так же нервничала, как и была взволнована сегодняшним посвящением но, оглядываясь назад, понимаю, что оно было действительно невероятно. Директор Озпин скинул нас всех со скалы в Изумрудный лес, круто ведь, правда? Янг фыркнула. — Она действительно была супермамой, а? Правила заключались в том, что первый человек, с которым мы установим зрительный контакт, станет нашим партнером на следующие четыре года. Я немного волновалась, потому что первым человеком, с которым я встретилась, была девушка по имени Рэйвен Бранвен. Она, конечно, умеет драться, но она также довольно холодна и отчужденна, и явно не особо стремится заводить друзей. Руби взглянула на Янг, чтобы узнать, как она это восприняла. Челюсти Янг были стиснуты, а её глаза, казалось, начали окрашиваться в красный цвет, но она ничего не сказала. Руби отвела от неё взгляд и продолжила. К счастью, мы не проходили в одиночку слишком долго, потому что мы быстро столкнулись с Тайянгом, тем симпатичным парнем, которого я встретила вчера. У него должно быть какое-то проявление суперсилы, потому что он голыми руками сдавил голову беовульфу. Может, у него и нет оружия, но он умеет драться. Я никогда особо не задумывалась о судьбе, но я думаю, что здесь должна действовать рука судьбы, потому что мы не только столкнулись с Тайянгом, но и с его напарником, братом Рэйвен, Кроу. Словно нить судьбы связывает нас всех вместе. Кроу действительно крут; мы были знакомы всего пять минут, а он уже флиртовал со мной. Однако он просто шутил; он далеко не в моей лиге. Кроме того, я предпочитаю парней, которые честны и не выставляют себя напоказ. Кроу классный, но похоже, что он слишком старается быть тем, кем не является. Рэйвен, с другой стороны, из тех людей, которых надо принимать такими, какие они есть, или не принимать вовсе. Даже с Кроу она мало разговаривала, не говоря уже о ком-то другом. Интересно, чувствует ли она одиночество? Одно можно сказать наверняка: они оба действительно умеют драться. Вместе мы станем отличной командой, я это чувствую! Ах да, команды. Наверное, мне следует вернуться к этому. Итак, директор Озпин сказал нам, что мы должны добраться до каких-то руин и найти то, что он назвал "реликвиями". По пути туда мы с Рейвен встретились с Таем и Кроу. Итак, мы добрались до руин и нашли эти шахматные фигуры, и мы с Кроу взяли по белому коню. Потом нам пришлось выбираться из леса, и на нас напали урсы. Это лучшая часть. До сих пор я не использовала свои глаза, только мою Солстаис Роуз, но было так много гримм и мы уже так устали, что мне пришлось использовать свои глаза против них. Меня это утомило. Ребятам пришлось нести меня оставшуюся часть пути из леса, я была так измотана, что моё тело просто не двигалось. Я волновалась. Я беспокоилась, что они подумают, что я слаба, или что, как только они узнают о моих глазах, они перестанут общаться со мной, как с нормальным человеком. Я боялась, что перестану быть Саммер Роуз и стану для них Серебряноглазым Воином. — Серебряноглазый Воин, — прошептала Руби. — Это что? — Не знаю, — ответила Янг. — Воин с серебряными глазами? — Но у меня серебряные глаза, и я никогда не делала с ними ничего особенного, — поматала головой Руби. — Пока, — прокомментировала Янг. Руби качала головой, но резко остановилась. — Он упомянул об этом. — Хм? — Директор Озпин, — объяснила Руби. — Когда он пришел ко мне после Сансет и моего боя с Торчвиком, он заметил мои глаза. — У тебя серебряные глаза. Две сестры смотрели друг на друга в течение минуты, ни одна из них ничего не говорила. Директор Озпин проявил интерес к маме из-за её глаз, а теперь он впустил и Руби в Бикон, указав, что у неё тоже серебряные глаза. Это не могло быть просто совпадением, не так ли? — Что это значит? — спросила Руби. — Не знаю, — ответила Янг. — Давай… давай просто продолжим, хорошо? Но все относились к этому очень спокойно, даже Рэйвен. Они были впечатлены, конечно, но никто из них не стал относиться ко мне по-другому. Конечно, мы были едва знакомы, прежде чем они узнали об этом, и всё же, я полагаю, что я пытаюсь сказать, что они обращаются со мной как с человеком. И директор Озпин говорит, что использование моих глаз станет менее утомительным с тренировками и практикой, так что это хорошо. Вместе мы команда СТРК, произносится как Старк, хотя Кроу не перестаёт повторять, что предпочёл бы произносить это как Страйк, а я лидер. Так что да, это случилось. Я снова нервничаю и волнуюсь одновременно. Я взволнована, конечно, потому что это так здорово, и я чувствую, что у меня впервые появились друзья, и всё будет отлично, но я также нервничаю. Нервничаю, потому что я несу ответственность за Тайа, Рэйвен и Кроу, и если с ними что-то случится, то это моя вина. Тем не менее, у меня сейчас три товарища по команде, и я думаю, я действительно верю, что они могут стать моими друзьями. Мои первые три друга. И если мы будем работать вместе, я уверена, что всё будет хорошо. — Ой, — сказала Руби. — Это действительно мило. И это то, как я отношусь к своей команде. Янг усмехнулась, сжимая её руку. — Хочешь продолжить? — Конечно! Дорогой дневник, Я не думаю, что Рэйвен очень сильно меня любит. — Ну, это депрессивно, — заметила Янг. Может быть, это слишком тяжело для неё. У меня такое чувство, что она на самом деле никого не любит. Странно смотреть, как она ходит по школе: ведёт себя так, как будто она здесь лучше всех, но в ней ещё и такая нервозность, как будто она боится других людей. Я действительно не понимаю. В любом случае, дело в том, что, хотя я, возможно, ненавижу её больше, чем кого-либо ещё, похоже, я ей тоже не слишком нравлюсь. Она считает, что её надо было сделать лидером команды вместо меня, и она не стесняется сообщить мне об этом. Она прямо сказала мне, что единственная причина, по которой меня сделали лидером команды, это мои способности, — Ой! — возмущённо фыркнула Руби. — Давай, мама, подробности! — Я улавливаю много деталей, — пробормотала Янг. но они не заменяют знания и опыт. Я спросила её, жила ли она за пределами королевств, как и я; это, казалось, застало её врасплох, я полагаю, она думала, что я из Вейла или что-то в этом роде. Она не ответила на мой вопрос, но я предполагаю, что ответ положительный. Я не могу понять, почему ещё она могла подумать, что она намного более квалифицирована, чем я. Кроу сказал мне не париться. Он сказал, что его сестра ведёт себя так со всеми. Так или иначе, мы начали занятия сегодня. Изучение Гримм было нашим первым уроком. Профессор Брэнди действительно знает, о чём говорит, даже если выглядит так, будто вот-вот упадёт замертво. В какой-то момент ему пришлось пойти и лечь, и мистер Порт, помощник преподавателя, должен был взять на себя его обязанности. Он немного странный. Янг усмехнулась. — Эй, Руби, хочешь поспорить, что профессор Порт был таким же, как и сейчас? — Нет, это сомнительная ставка, — сказала Руби. Я уверена, что он был - что он является - великим охотником, но он рассказал нам о себе больше, чем когда-либо говорил о гримм. Учитель в нашем боевом классе едва ли старше меня или любого из нас, и, конечно же, Рэйвен прямо спросила её, почему они должны слушать всё, что говорит кто-то примерно нашего возраста. Я была так смущена, я думала, что нас оставят после уроков или что-то в этом роде. Но затем профессор Гудвич пригласила Рейвен на сцену и сказала, что если она сможет победить её - если Рейвен сможет победить профессор Гудвич, - то она получит бесплатный пропуск на занятия в течение следующих четырёх лет и высшую оценку в любом случае. Ты бы видел выражение лица Рейвен; она была такой самодовольной, что можно было сказать, она думала, что победа у неё уже в кармане. Но затем профессор Гудвич надрала ей задницу, и это было так здорово! Ладно, это прозвучало довольно грубо, но, честно говоря, Рэйвен так самоуверенна, что заслуживает того, чтобы её немного остудили. Выражение её лица, когда она встала после того, как профессор Гудвич сбросила её с ринга своим проявлением, было забавным. — Вот откуда это?! — воскликнула Янг. — Рэйвен начала эту традицию? Теперь я бы хотела, чтобы и я сделала что-то подобное. Как ты думаешь, профессор Гудвич будет драться со мной, если я попрошу её? — Зачем тебе драться с профессором Гудвич? — спросила Руби. — Без обид, но... ты бы проиграла. — Конечно, но я смогла бы узнать насколько я хороша по сравнению с Рэйвен в её 17 лет. — Наверное, — сказала Руби с некоторой неохотой. Она повеселела, добавив: — Если ты решишься на это, я буду болеть за тебя. Я полагаю, мне, вероятно, следует признать, что причина, по которой я могу звучать - хорошо, причина, по которой я звучу - так, как будто я не очень люблю Рейвен, заключается в том, что я беспокоюсь о том, что то, что она сказала, было правдой, что единственная причина, по которой директор Озпин сделал меня лидером команды СТРК, в том, что у меня серебряные глаза. Но директор Озпин сказал, что это неправда; он сказал мне, что я могу использовать свои глаза на любой позиции в команде, и я полагаю, что он был прав на этот счёт. Мне действительно полегчало после разговора с ним. Я думаю, что кто-то, должно быть, сказал что-то и Рейвен, потому что сегодня вечером она пыталась быть милой. Акцент на "пыталась", я не думаю, что она действительно знает, как относится к другим по-хорошему. Но я дам ей шанс. Она довольно жёсткая и довольно крутая; я хотела бы быть её другом. Я хочу, чтобы она думала, что я достойна быть её другом. — Похоже, это хорошее место, чтобы закончить на сегодня. — сказала Янг, мягко, но решительно закрывая дневник. — Что?! — возмущённо воскликнула Руби. — Ну же, Янг, у нас ещё много времени, чтобы продолжить. — Возможно, много времени, но также и много домашних заданий, — напомнила ей Янг. — И кроме того, у нас более чем достаточно времени, чтобы прочитать всё, даже если мы будем делать это медленно. Надо наслаждаться моментом, а не делать всё за один раз. — Нет, — ответила Руби. — Разве ты не хочешь узнать, что будет дальше, или о Серебряноглазых Воинах? То, что мама только что описала, мне не кажется проявлением. А тебе как кажется? — Я никогда не слышала о проявлении, что может утомить своего пользователя, но чем ещё это может быть? — спросила Янг. — Если это не проявление, то что же это? — Я не знаю, поэтому мы и должны продолжать читать! — Что мы и сделаем позже. — Янг глубоко вздохнула. — Я просто думаю, что меньше всего мама хотела бы, чтобы ты пренебрегала своей жизнью в погоне за ответами о её жизни. — она улыбнулась. — Не зацикливайся на чтении о том, как мама училась в Биконе, чтобы не забыть, что ты сама живёшь Биконе, поняла? — Наверное, — пробормотала Руби. — Эй, Янг? — Ась? — Ничего, если я поговорю об этом со своей командой? — спросила Руби. — Я имею в виду, что Сансет и Пирра действительно умны, может быть, они могут... я не знаю... что-нибудь придумать? Янг некоторое время молчала. — Если... если ты хочешь сказать им, то это твой выбор. Я больше не могу говорить тебе, что делать. Руби склонила голову. — Янг? — Да, сестрёнка? — Если бы мама была здесь, ты думаешь, она бы гордилась? — Нет, я не думаю, что она гордилась бы, — сказала Янг. — Я знаю это.

***

Жон и Пирра сделали перерыв в спарринге после того, как Пирра, даже сдерживаясь, снова опрокинула Жона на спину. Жон старался не проявлять нетерпения. Он даже не брал в руки свой родовой меч до того, как прибыл в Бикон, и лишь всего несколько дней назад начал серьёзно тренироваться под руководством Пирры. Между тем, она была известным бойцом турниров, который за всю свою жизнь не проиграл ни одного боя, поэтому, конечно, она побеждала его. Целью была не победа, а обучение. Но в то же время он не был бы человеком, если бы не чувствовал хоть немного нетерпения. Они тренировались на ферме, в уединённой и несколько отдалённой части школы, где их видели или беспокоили только куры; кудахтанье птиц аккомпанировало звону мечей, когда они сталкивались в лунном свете. Когда они сталкивались, потому что сейчас они взяли перерыв. Жон отвернулся от Пирры и сделал несколько шагов ближе к курятнику и забору, который он отремонтировал, чтобы держать в страхе лис, которых, как он подозревал, здесь не было. — Жон? — с тревогой спросила Пирра. — Что-то не так? — Нет, — быстро ответил он. — Я просто... я просто подумал о Руби, вот и всё. Я не могу представить, каково это расти без мамы, не имея даже воспоминаний о ней. — он вспомнил, что ситуация практически идентична. — Прости, Пирра, я не хотел... — Всё в порядке, — заверила его Пирра. — Я знаю, что ты не хотел меня обидеть, и, если честно... это рана, которая присутствует независимо от того, упоминаешь ты об этом или нет. В любом случае, я думаю, что мне повезло больше, чем Руби. Хотя мне сложно понять, почему её отец не хочет говорить о её матери. Жон кивнул. — Должно быть, это слишком больно. — Я не отрицаю, что у него есть свои причины, — сказала Пирра. — Я просто имею в виду, что... разговоры о моём отце не вызывают затруднений у моей матери. Жон повернулся к ней лицом. — Ей не больно? — Если ей больно, она никогда не покажет этого, — ответила Пирра. — Моя мать... — Она замолчала на мгновение. — Бедная Руби, — пробормотала она. — Наверное, ей было так тяжело. — Мне тоже жаль Руби, — согласился Жон. — Я... я с трудом представляю, как кто-то может пройти сквозь подобное и всё равно так улыбаться, понимаешь? — Она - чудо, — сказала Пирра. — Я рада, что у неё есть шанс узнать правду или, по крайней мере, некоторые истины. Это было... очень доброе дело, которое Сансет сделала для неё. Чудесное дело. — Она этого заслуживает, — заявил Жон. — Как я уже сказал... расти без матери... я не могу себе этого представить. — Ты был близок со своей матерью? — спросила Пирра. — Я думаю, можно так сказать, — ответил Жон. — Или можно сказать, что моя мама - причина, по которой я оказался здесь, в Биконе, не имея ни малейшего представления о том, что делать. — Я... должна признать, что мне интересно, — мягко сказала Пирра, — почему ты никогда не ходил в боевую школу, если это было твоей мечтой в течение долгого времени. Жон колебался. Он тяжело вздохнул. — Если ты не хочешь об этом говорить... — начала Пирра. — Нет, всё в порядке, — сообщил ей Жон. И всё же он снова помедлил, прежде чем начать говорить. — У меня семь сестер. Шесть из них старше меня. Улыбка осветила лицо Пирры, и в её голосе было легкое веселье, когда она сказала: — Ты был маменькиным сыночком? — Скорее всеобщим малышом, — сообщил ей Жон. — Даже после рождения моей седьмой сестры, Вайолет, это не помешало им относиться ко мне как к ребенку; это просто означало, что теперь у них два малыша. Мой папа иногда признавал, что я взрослею, но то, как мои сёстры относились ко меня... можно было подумать, что я вечный малыш. А мама... Мама любила держать меня рядом. И я не хочу сказать, что это было плохо, или, по крайней мере, не совсем плохо. Она научила меня готовить. — Правда? — спросила Пирра. — Это талант, который ты скрывал последние четыре недели? — Ну, у нас нет проблем с едой, — напомнил ей Жон. — Хотя, конечно, еда тут не самая лучшая. Я иногда задаюсь вопросом, должен ли стандарт еды в столовой подталкивать нас к тому, чтобы научиться готовить себе еду самостоятельно? Просто чтобы мы знали, как выжить в дикой природе. — Или научит нас обходиться без еды с той же целью, — весело предложила Пирра. Жон усмехнулся. — Возможно и это тоже. В любом случае, я не хочу строить из себя образ великого повара. Я имею в виду, я не думаю, что я плох в этом, но это всего лишь деревенская еда. — И что? — спросила Пирра. — Я имею в виду... очевидно, я не хотела бы заставлять тебя, но... Жон нахмурился. — Хочешь… попробовать что-нибудь из моего приготовления? Улыбка Пирры стала немного нервной. — Я... я думаю, мы бы все согласились, но только если ты не будешь возражать. Жон отвёл взгляд от неё и посмотрела на ферму. Ну, не то, чтобы моя готовка плоха. Было полезно иногда напоминать себе, что у него есть таланты, даже если они не были талантами в том деле, которым он на самом деле хотел заниматься в жизни. — Я... я думаю, мне бы это понравилось, — сказал Жон. Он задумчиво улыбнулся. — Как я уже сказал, всё было не так уж и плохо. Моя мама научила меня некоторым вещам, которые запомнились мне. Но в то же время... она не отличалась от моих сестёр, она не видела, что я взрослею. Когда я сказал ей, что я хочу пойти в боевую школу, она сказала мне, чтобы я не был глупым, что я слишком деликатный для такого грубого места. — Это явно неправда, — сказала Пирра. — У тебя сердце охотника; при надлежащем обучении, я думаю, ты мог бы ничем не уступать Кардину. — Хотел бы я, — сказал Жон не без горечи, — но мама так не считала. И когда я попытался поговорить об этом с папой, он просто наорал на меня за то, что я пытался настроить его и маму друг против друга. Мама приняла решение, и оно было окончательным. — Я... я понимаю, — пробормотала Пирра. — Родители… часто думают, что знают, что лучше для их детей, а мы слишком молоды, чтобы спорить с этим. Жон кивнул. — Я... у меня никогда не хватило бы наглости прокрасться в боевую школу и начать учиться. Я бы не смог с этим справиться. — Действительно, большинство боевых школ не предоставляют своим ученикам место жительства, — согласилась Пирра. — Я... мне жаль, что у тебя не было возможности реализовать свою мечту раньше, но в то же время... я немного рада, что так получилось. — Рада? — повторил за ней Жон. — Да, — пробормотала Пирра. — Видишь ли, если бы всё было по-другому... мы, возможно, не оказались бы вместе в одной команде, и я... ну, мне нравится, что ты мой партнер. — Правда? — спросил Жон. — Это… спасибо, Пирра. Мне тоже нравится, что ты мой партнер. Пирра засияла так же ярко, как луна, сияющая над ними. — Мы... мы, наверное, должны перестать терять время и вернуться к делу. — Верно, — согласился Жон и ещё раз обнажил меч, чтобы возобновить неравный бой.

***

Сансет сидела за своим столом. В настоящее время комната в общежитии была пуста: Жон и Пирра тренировались, а Руби была с Янг, впервые заглянув в дневник своей матери. Собственный дневник Сансет лежал на столе, и пустота комнаты придавала Сансет уверенности в том, что она может открыть его и что какое-то время её никто не побеспокоит. Сансет на мгновение посмотрела на обложку, её взгляд задержался на изображении её кьютимарки на коричневой обложке. Её пальцы коснулись красно-золотого солнца, прежде чем она открыла книгу на первой пустой странице. Сансет так и не получила ответа после вчерашнего дня. Сансет, если честно, немного раздражалась. Прошёл целый день, неужели этого мало? Если Селестия больше не хотела иметь с ней ничего общего, тогда это... ну, это было нехорошо, но если она считала, что действия Сансет непростительны, то она могла хотя бы сказать об этом вместо того, чтобы выражать ей своё молчаливое неодобрение. Санест чувствовала, что с ней обращаются, как будто она является маленькой кобылкой. И кто-то, кто называл себя Принцессой Дружбы, должен иметь порядочность, чтобы ответить, вместо того, чтобы просто игнорировать Сансет, потому что она не хотела сообщать ей плохие новости. Сансет сильно хмурилась, когда взяла ручку и начала строчить в дневнике. Сансет: Ты могла бы хотя бы написать в ответ, каким бы он ни был! Ничего. Ответа не последовало. Сансет уставилась на страницу, но она оставалась пустой, и на ней не было ничего, кроме её гневной строчки. А затем, через минуту или около того, под её обвинительным взглядом стали появляться слова в ответ. Твайлайт: Боже мой, Сансет! Мне очень жаль, я должна была снова связаться с тобой. Просто здесь было так суматошно, что у меня не было времени. Сансет подняла одну бровь. Сансет: Да, охотно верю. Твайлайт: Это правда! Ты думаешь, что я лгу, чтобы скрыть тот факт, что я не хотела отвечать? Сансет: Эта мысль пришла мне в голову. Твайлайт: Здесь действительно было невероятно многолюдно последние день и ночь. После исчезновения принцесс Сансет: ЧТО? Свободная рука Сансет врезалась в стол с глухим стуком, громким, как барабанный бой, когда она резко выпрямилась, прервав линию Твайлайт своим требованием дополнительной информации. В голове Сансет пронеслась сотня сценариев, каждый хуже предыдущего: Селестия похищена, Селестия заперта в Тартаре, Селестия во власти жутких монстров, подобные которым сводят с ума даже при мысли об их существовании. Селестия ушла, исчезла без следа. Сансет: Селестия исчезла? Что значит, она исчезла? Тогда почему ты тратишь время на то, чтобы писать мне, вместо того, чтобы искать её? Почему ты не сказала мне об этом раньше? Нет. Нет, Селестия не может исчезнуть. Дыхание Сансет теперь учащалось, и в её голове отдавались последние слова, которые они сказали друг другу перед уходом Сансет, последний спор, который у них был перед тем, как Селестия выгнала её. Ты не моя мать, и я была дурой, если забыла об этом. Это был твой выбор заставить меня полюбить тебя, но это был мой выбор поверить, что ты любишь меня в ответ. Не может быть, чтобы это были нашими последними словами, не может быть, чтобы в своём конце она запомнила меня такой! Нет-нет-нет-нет! Твайлайт: Сансет, успокойся Сансет: Не говори мне успокоиться, когда Селестия в опасности! Если ты ничего с этим не сделаешь, тогда мне просто придётся придти и найти её самой. Она не была уверена, как она это сделает, но она это сделает. Селестия нуждалась в ней, и очевидно, что её новая ученица была слишком бесполезна или апатична, чтобы на неё можно было положиться. Сансет не отслеживала циклы открывания зеркала, но если бы пришлось, она открыла бы его силой; она будет вкладывать в него каждую унцию своей магии, пока оно не откроется и не уступит ей дорогу. Конечно, ей нужно добраться до Кантерлота... Пирра богата, возможно, она согласится одолжить Сансет денег на авиабилеты. Она ненадолго подумала о том, чтобы попросить Пирру пойти с ней или, может быть, Руби; если бы ситуация была опасной, то Сансет лучше иметь на своей стороне превосходного воина, поддерживающего её... но сколько их боевого мастерства переживёт потерю двух рук и получение двух дополнительных ног, не говоря уже о потере ауры. И кроме того, это была не их битва. Это была наставница Сансет, и в её обязанности входило помочь ей. Она уже начала подниматься со своего места, когда перед ней в книге появились новые слова. Твайлайт: Селестия в порядке! Если бы ты позволила мне закончить, я бы сказала, что Селестия и Луна исчезли на некоторое время, а затем появились виноградные лозы и начали душить всю Эквестрию, и поэтому мы все были слишком заняты, чтобы ответить тебе. Однако тебе не о чем беспокоиться, потому что теперь всё улажено. С принцессами всё в порядке, лозы исчезли, теперь всё в порядке. Ты права, я бы не писала тебе, если бы мы всё ещё были в разгаре кризиса. Без обид, но у меня есть более важные дела. Сансет какое-то время смотрела на страницу, чувствуя себя идиоткой. Схожу с ума вот так, даже не дождавшись, чтобы узнать, что на самом деле происходит. Сансет: Ну, ты могла бы мне всё это рассказать. Твайлайт: Я пыталась. Селестия: Хотя должна признать, что тронута твоей заботой, мой лучик солнца. Сансет уставился на слова на странице. Дрожь пробежала по её позвоночнику, содержа страх и предвкушение в равной мере. Её рука дрожала, когда она писала ответ. Сансет: Принцесса Селестия? Селестия: Рада снова слышать тебя, Сансет Шиммер. Ну, полагаю, слово "слышать" не совсем подходит, но, думаю, ты понимаешь, о чём я. Вайсс Шни могла бы высыпать на Сансет всю ледяную пыль, которая умещалась в её рапире, но и тогда бы она не заморозила сидящую за столом Сансет сильнее, чем тот факт, что её наставница, её учительница, её принцесса была по ту сторону волшебного дневника. Она хотела этого; она боялась этого. Она просила прощения, но теперь её сердце дрогнуло, прежде чем она узнала, есть оно у неё или нет. Она множество раз сталкивалась с гримм; она столкнулась с закоренелыми преступниками; она рисковала своей жизнью в битве против и тех и других. И всё же ничто из этого не испугало её так сильно, как узнать, не уничтожила ли она любовь Селестии к ней своими глупыми ошибками. Селестия: Сансет? Ты ещё тут? Она, должно быть, боится, что я снова сбегу, как раньше. Она поспешно начала писать. Сансет: Да. Да, принцесса, я здесь. Сколько Сансет колебалась, думая, действительно ли она хочет это знать. Сансет: вы были здесь? Селестия: Недолго. Так случилось, что Твайлайт находится в Кантерлоте, помогая мне с последствиями всего этого хаоса, хотя сейчас обо всём позаботились, за исключением нескольких мелких проблем, поэтому у неё было время ответить тебе. Я пришла и спросила, могу ли я сама написать тебе. Селестия закончила фразу, и всё же Сансет не знала, что ответить. То, что произошло между ними, лежало, как стена, разделяя их больше, чем пространство или тот факт, что они находились в разных мирах, доступных только с помощью магии. Что мне сказать? С чего мне вообще начать? Селестия: Прости. Глаза Сансет недоверчиво расширились. Это... что... она не понимала. Она ни капельки этого не понимала. Сансет: Вы сожалеете? О чём вам нужно сожалеть? Селестия: За всё. Я поступила неправильно с тобой, Сансет Шиммер. Сансет: Нет, Принцесса, нет, вы не должны так говорить. Сансет торопливо нацарапала слова, пока Селестия не успела сказать слишком много. Если бы она наблюдала издалека, то могла бы оценить иронию ситуации, но она была увлечена и захвачена моментом, и в это мгновение она... она не хотела этого слышать. Она приняла или, по крайней мере, пыталась принять, хотя бы в какой-то степени, что она была ущербной пони, может быть, даже ужасно ущербной. Она пыталась стать лучше здесь, в Ремнанте. Она просила прощения, а не отпущения грехов. Ей не нужно было, чтобы Селестия брала на себя всё бремя ответственности. Она не хотела этого. Сансет: Это была я, принцесса, я разочаровала вас, я подвела вас Селестия: Пожалуйста, Сансет, дай мне закончить. Даже несмотря на расстояние между ними, Сансет не могла не сжаться будто наказанная кобылка. Она могла слышать голос Селестии в своей голове, как будто они делили комнату. Сансет: Конечно, принцесса. Мне жаль. Наступила пауза, вероятно, пока Селестия обдумывала свой ответ. Селестия: Это правда, что судьба, на которую я когда-то надеялась для тебя, была не той, для которой ты подходила. Но вина лежит на мне: я в слишком юном возрасте возложила на твои плечи слишком большое бремя ожиданий. Оглядываясь назад, я не уверена, что эго какой-либо кобылки могло выжить, если бы ей сказали, что она должна вознестись. То, что ты не выдержала испытания, говорит не столько о твоих ошибках, сколько о моей недальновидности. Сансет не могла полностью сдержать зависть и, да, горечь от её росчерков пера, когда она писала в ответ. Сансет: Эго Твайлайт Спаркл, кажется, выдержало. Селестия: Твайлайт совершенно не знала о своей судьбе, пока не столкнулась с ней. Это был урок, который ты преподала мне: Твайлайт росла, не зная о моих надеждах на неё, пока она не осуществила их. Сансет не смогла сдержать смешок. Сансет: Так вы говорите мне, принцесса, что вы потерпели неудачу со мной, а затем научились делать это правильно во второй раз. Селестия: Да, можно так сказать. И всё, что я могу сейчас сделать, это извиниться за свою неудачу как учителя. Сансет вздохнула. Она закрыла глаза, один раз глубоко вдохнула и выдохнула, а затем еще раз. Потом она начала писать. Сансет: Вам не нужно извиняться передо мной, Принцесса Селестия. По крайней мере, не за это. Правда в том, что я не думаю, что я смогла бы выдержать испытание в любом случае Селестия: Нет? Это было не твоё мнение, когда мы в последний раз виделись. Итак, они наконец пришли к этому. Это всегда было неизбежно. Селестия была очень добра, что не подняла этот вопрос раньше. Но они не могли больше избегать обстоятельств ухода Сансет из-под опеки Селестии, из дворца и из самой Эквестрии. Но Сансет обнаружила, что хочет избежать этого, по крайней мере, ещё какое-то время. Сансет: Моя лучшая подруга - девушка по имени Пирра. Пирра Никос. Селестия: Пирра Никос? Сансет нахмурилась. Сансет: Да. Некоторые из имён, которые они здесь используют, будут вам знакомы, но другие могут показаться странными. Селестия: Необыкновенно, но не потому, что имя странное; скорее, потому что оно мне знакомо. У меня в охране молодая единорожка по имени Пирра Никос. Брови Сансет приподнялись. Сансет: Правда? Меня это и удивляет, и не удивляет, принцесса Селестия. Я уже давно знаю, что в этом мире есть те, кто имеет сверхъестественное сходство с пони, живущими в Эквестрии; в моей предыдущей школе, куда я ходила до Бикона, я уже встречала Твайлайт Спаркл этого мира. Селестия: Интересно. Сансет: Да. Она колебалась, признавать правду или нет, прежде чем сообразила, что принцесса Селестия с её мудростью, вероятно, в любом случае сможет всё понять. Сансет: Возможно, вы не удивитесь, узнав, что она мне не очень нравилась. Но я удивлена, узнав, что Пирра Никос, хотя она и существует, нашла свой путь к вам на службу; если между нашими мирами и существует географическая связь, она должна быть далеко от дома. Селестия: Это правда, что Пирра путешествовала далеко, с крайнего юга Эквестрии. Но она смелая и готова служить. У моего капитана нет ничего, кроме похвалы для неё. Сансет: Если она чем-то похожа на Пирру из Ремнанта, меня это не удивляет. Селестия: Разве это не увлекательно? Что наши миры должны быть не только связаны, но и чтобы имена и характеры были общими по обе стороны зеркала? Твайлайт, я уверена, будет так же поражена, как и я. Но ты хотела что-то сказать, а я тут отвлекаю тебя. Пожалуйста, Сансет, продолжай. Сансет: Как я уже сказала, она мой лучший друг. Вы удивитесь, как тяжело мне было это признать. Или, возможно, не удивитесь. Вероятно, вас это совсем не удивляет. В любом случае, она великолепна. Великий воин. Превосходная осанка. Даже со всей магией в моём распоряжении, я едва поспеваю за ней, и, если бы у меня не было магии, она бы разорвала меня на части, не вспотев, как и всех остальных. И она добрая и красивая, и она всегда готова помочь другим. Но она одинока. Несмотря на то, что она талантлива, мила и добра, у неё нет никого, кому она могла бы открыть своё сердце. Никто не сказал ей, что она должна возвыситься; у неё нет бессмертного учителя, который строил бы на неё планы, которыми она гордилась бы, потому что, как я уже сказала, она совсем не гордится. Но сам факт её мастерства отличает её; простой акт быть ею во всей её красе поднимает её так высоко, что никто не может приблизиться к ней. С самыми лучшими намерениями, у неё нет друга в мире. Селестия: Похоже, у неё теперь есть ты. Сансет откашлялась, несмотря на то, что Селестия не могла этого видеть или слышать. Сансет: Ну да, а ещё у неё есть Жон и Руби - они наши товарищи по команде - я полагаю, я имела в виду, что у неё их не было. Полагаю, я пытаюсь сказать, что, даже если бы вы мне ничего не сказали, это могло бы не иметь никакого значения. Я всё ещё была бы злым, гордым, тщеславным и ужасным единорогам. Честно говоря, я не понимаю, как Твайлайт Спаркл удалось завести друзей, если кто-то вроде Пирры не смог этого сделать. Селестия: Если быть до конца честной, мне пришлось отправить Твайлайт в Понивилль, прежде чем она достаточно глубоко с кем-то подружилась. Сансет: О, так вот что она делает в таком месте. Селестия: Не могла бы ты рассказать мне больше о ней? И про Руби и Жона, других твоих друзей? Сансет: Правда? Зачем? Селестия: Я хотела бы знать, каковы твои друзья. Мне любопытно узнать, кто те, кто смог открыть твоё сердце. Сансет моргнула, она почувствовала, что ей что-то попало в глаз. Сансет: Вам всё ещё не всё равно? Селестия: Я всегда заботилась о тебе, Сансет. Возможно, ты не веришь этому, но это не значит, что это неправда. Сансет: Но всё, что я сказала, всё, что произошло. Я боялась Сансет помедлила мгновение, прежде чем закончила это предложение. Сансет: Я боялась, что вы не сможете меня простить. Селестия: Мне нечего прощать. Сансет: Нечего? Совсем нечего? Селестия: Ты была зла, ты имела на это право. Но я всегда только боялась. Сансет: Вы боялись? Чего? Селестия: Боялась того, что может случиться с тобой в мире, который лежит за зеркалом, боялась того, что может с тобой случиться, боялась, должна признаться, того, что твой гнев и нетерпение могут заставить тебя сделать и во что превратить. Но у меня была и надежда. Я очень надеялась, что ты найдёшь свой путь. И кажется, что ты нашла его. Сансет: Я не думаю, что ещё нашла свой путь, хотя и пытаюсь. Принцесса, можно вопрос? Селестия: Конечно. Сансет: Когда я училась у вас, вы заставили меня поверить - или, по крайней мере, позволили мне поверить, - что у меня есть судьба. Великая судьба. Вы заставили меня поверить в это так сильно, что я отправилась в другой мир в поисках этого. Это была ложь? Всегда ли это было ложью? Или судьба, как говорит Пирра, - что-то, что мы контролируем своими действиями, а я просто так сильно напортачила? Она хотела знать, она боялась, но всё же спросила. Ведь если бы она этого не сделала, не было бы ей покоя. Она ждала, ожидая и боясь, ответа. Селестия: Хотела бы я, чтобы у меня был ответ, Сансет; но у меня его нет. Я верю в судьбу. Я пыталась построить общество, в котором все пони могли бы исполнить свою судьбу, но заметь: им нужна помощь, чтобы исполнить её. Может быть, это не так, может быть, судьба определена и неизменна, но если это так, то какая цена любому нашему поступку? Мы просто марионетки, исполняющие приказы какой-то невообразимой силы? Сансет: Я всегда думала, что вы кукловод. Селестия: Нет, Сансет, я не дергаю за ниточки, по крайней мере, стараюсь этого не делать. Я просто пытаюсь установить курс так, чтобы река текла так, как лучше для всех. Конечно, есть возможность, о которой ты не упомянула. Сансет: Что это, принцесса? Селестия: Что у тебя есть судьба, но я ошиблась насчет того, где она лежит. Не в Кантерлоте, а где-то ещё. Сансет, ты счастлива там, где ты находишься? Хотя у тебя нет причин возвращаться, чтобы спасти меня, я хочу, чтобы ты знала, что тебе всегда будут рады в Эквестрии, если ты решишь вернуться домой. Сансет: Вы не представляете, что я чувствую после ваших слов. Она сама не могла сказать, что чувствует. Хотя она точно была рада, что Селестия это сказала. Сансет: Но я не думаю, что готова вернуться ещё. Я даже не уверена, что могу называть Эквестрию домом. Там у меня были только вы. В настоящее время Сансет на мгновение остановилась. Сансет: Может быть, моя судьба здесь. Или, может быть, это не так. Но этот мир кажется таким... Таким... ему явно нужен герой, и я нужна своей команде, так что, я думаю мне всё же надо остаться здесь. Селестия: Сансет, нет ничего постыдного в том, чтобы сказать, что ты хочешь остаться, что ты нашла друзей и своё место. Если это так, я не могу быть счастлевее за тебя. Сансет на мгновение закрыла глаза. Сансет: Легче быть доброй, когда я с ними. Селестия: Должно быть, они замечательные люди. Сансет: Так и есть... Пирра просто великолепна, а Руби такая милая и смелая, и даже Жон, я должна отдать ему должное за мужество, у меня, вероятно, не хватило бы наглости сделать то, что он сделал. Селестия: Расскажи мне больше. Расскажи мне о своих друзьях, расскажи мне о мире, в котором ты сейчас живёшь, расскажи мне о своей жизни. Расскажи мне всё, Сансет. Я хочу знать, что с тобой стало после твоего ухода. Сансет пососала кончик ручки и на мгновение задумалась. Сансет: Я не знаю, с чего начать...