Любимый лагерь

- Томми, просыпайся, - слышу тихий шёпот и сразу же за ним чувствую прикосновение мягких тёплых губ к своей щеке. Приятно - то как. Мурчу как довольный кот и натягиваю одеяло повыше. - Ну же, сладкий, - меня начинают легонько трясти за плечи и тормошат волосы. Пошли все на фиг, я спать хочу. Что-то недовольно бурчу себе под нос и залезаю с головой под подушку. Всё, меня на сегодня нет. Я умер, пропал, застрелился, утонул в своей песочнице… - Милый… - Да что за? – резко поворачиваюсь в кровати и вижу своего улыбающегося бойфренда. А ты кого ожидал увидеть, Томми? Обнажённого Тома Круза? Отмахиваюсь от него как от назойливой мухи и вновь забираюсь под одеяло. - Детка, нужно вставать. Через десять минут завтрак, потом планёрка и репетиция линейки. Сегодня же открытие смены, помнишь? - Может, как-нибудь без меня? Уверен, там про бедного Томми даже никто и не вспомнит. - И как ты себе это представляешь? Давай, прекращай ворчать и поднимай свою прелестную попку. Адам тебя и так запретил на зарядку будить… - Что? – резко сажусь в постели и ошарашенно смотрю на Чака. – Ты хочешь сказать, что он… - Ну да, пришёл с утра нас всех будить и сказал, что ты поздно лёг и чтобы никто тебя не будил. - Интересно, с чего бы такая забота? - Ну, ты же допоздна песочницу делал, вот он и пожалел тебя, наверное… - Да пошёл этот петух облезлый ко всем чертям собачьим, - встаю с кровати и влезаю в любимые джинсы. - Но Томми… - Мне не нужна его жалость, ясно? - Да чего ты так завёлся? Адам же вожатый, переживает за всех. Может, он просто хотел, чтобы ты хорошенько выспался и не ходил по лагерю как зомби и пугал детей? - Думаешь? – немного успокаиваюсь и натягиваю футболку. Что-то я совсем истеричкой стал. Всё, Томми, ты скоро станешь бабой. Поздравляю. - Ну, конечно, - Чак улыбается, подходит ближе и обнимает меня со спины. – Перестань уже так на него реагировать. И вообще, ты думаешь об этом Адаме, даже чаще, чем обо мне. Смотри, я ведь так и ревновать скоро начну. Хоть мы вместе совсем чуть-чуть, но так просто я тебя не отпущу. Даже и не надейся. - Господи, детка, о чём ты? – смеюсь и поворачиваюсь к своему бойфренду лицом. Вот придумал тоже мне, фантазёр. – Совсем спятил, да? - Но я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Да между вами такие искры летают, что такими темпами, вы скоро весь лагерь спалите. - Да что за херню ты несёшь? Совсем головой тронулся? И как ты только мог подумать, что у меня с этим петухом что-то есть. Да даже если во всём мире внезапно исчезнут все парни, и он останется единственным, я к нему не притронусь, ясно? А твоё недоверие меня просто бесит. И, кроме того, я не давал тебе не каких обещаний и клятв, чтобы стоять сейчас здесь и оправдываться перед тобой, как перед ревнивым мужем. - Но Томми, я же переживаю,…за нас. Не хочу, чтобы мы вот так просто расстались. А он,…Адам же такой красивый и… - Так всё, хватит. Я больше не хочу слышать этот бред… Подхожу к своей кровати и вытаскиваю из тумбочки умывальные принадлежности. Нужно успокоиться, чёрт знает что происходит. Иду в туалет, включаю воду и, облокотившись руками о раковину, смотрю на себя в зеркало. Лицо красное, под глазами тёмные круги, щетина,… да я красавчик. Вылитая Афродита. Прыскаю от смеха и ополаскиваю лицо холодной водой. - Привет, чувак, - меня кто-то с силой хлопает по плечу, и я от неожиданности вздрагиваю. Вот что за идиотская привычка так пугать людей? А я если я заикой стану? Или сумасшедшим? Хотя второе мне явно обеспечено. Ещё пара дней в этом лагере и у меня явно поедет крыша. - Тебя чего на зарядке то не было? - Адам не пустил, - блять, вот что я сейчас ляпнул? Он же сейчас напридумывает себе хрен знает что. И судя по его ошарашенному лицу и пошлой улыбке, шарики в его голове явно начали работать совсем не в ту сторону. – В смысле,… это не то, о чём ты сейчас подумал. - А о чём я подумал? – смотрю на наше отражение и вижу его хитрую рожу. Вот ведь зараза. Шел бы лучше в столовую к своим любимым пирогам. - Просто я до ночи делал эту проклятую песочницу, а Адам,… он просто дал мне выспаться, понял? И не было ничего такого, что могло прийти в твою пошлую голову. - А ты хотел бы этого? - Что? – ошарашено, смотрю на Айза, а он с довольной ухмылочкой, наклоняется ближе и тихо шепчет мне на ухо, прикусывая мочку. – Хотел бы поцеловать его, он же такой сладкий, правда, малыш? - Да пошёл ты, - брызгаю в него водой, а он ржёт и тормошит мои и без того лохматые волосы. - Чувак, видел бы ты сейчас своё лицо. Тебя как будто пыльным мешком огрели. - Сейчас если не заткнешься, я тебя сам чем-нибудь огрею. - Какой ты злой, - друг, смешно фыркая, обнимает меня за плечи и кладет подбородок на плечо. – А с Чаком что не поделили? Я сейчас заходил к вам, хотел узнать, почему тебя не было на зарядке. Бедный мальчик сидит на кровати и рыдает. Вы поругались? - Да он просто решил сегодня с самого утра испортить мне настроение,- наношу на щёки пену для бритья и беру бритву. – Ревнует он. - Но к кому? У вас там вроде и парней приличных нет, какие-то все серые и невзрачные. Только не говори, что ко мне. Я хоть и люблю тебя, но мы ведь друзья. - Да нет, дружище, ты тут не при чём. У него свои тараканы в голове. И к тому же видимо все они с сотрясением мозга. Представляешь, заявил мне, что я постоянно думаю об Адаме, а на него забил совсем. - Но ведь он прав? - Чего? – дергаюсь и морщусь от боли. - Да успокойся ты, чудо. Смотри, порезался. Дай я посмотрю. - Не надо, - смываю кровь в раковину. Чёрт, порезался как малолетка какая-то. А всё Айз со своими идиотскими шуточками. Вечно что-нибудь скажет под руку. - Повернись, я сказал, - дёргает меня за плечи, разворачивая к себе лицом, и внимательно осматривает порез. – Ничего страшного, сейчас мазью намажем и пластырем заклеим. До свадьбы заживёт. - Да иди ты… - Сладкий, прости, но я ведь прав. Ты и вправду в последнее время только о нём и думаешь. Ведь о чём бы мы с тобой не говорили, я только и слышу: «А Адам это, а Адам то». У нас же все разговоры к нему сводятся. Ну, скажи мне, что это не так. - Да потому что он меня бесит, ясно? Вот я и думаю, как бы ещё ему насолить. И перестань задавать мне эти дебильные вопросы. - Хорошо, как скажешь, - друг вздыхает и протягивает мне полотенце. - Там уже на завтрак зовут. Идём, а то придёт твой грозный петушок и заклюёт нас до смерти. - Он не мой… - Томми, - в туалет скромно вошёл Чак и как-то грустно посмотрел мне в глаза. – Там Джонни приходил, тебя искал. Говорил что-то про газету, которую ты вчера рисовал. Ну, ты к нему зайди, ладно? Парень вздохнул, и хотел было уже выйти, как я схватил его за руку и притянул к себе. Нужно извиняться, он же не виноват, что его парень неуравновешенный тип, которому уже давно пора лечиться. - Детка, прости, - целую его в висок и крепко прижимаю к груди. – Я не должен быть кричать на тебя. - Ты ни в чём не виноват, это я должен тебе доверять, а не устраивать сцены ревности. Ведь если у тебя кто-то появится, ты мне скажешь, правда? - Конечно, малыш, ты узнаешь об этом первым… - Прости, что сомневался в тебе, - парень радостно улыбается и тянется за поцелуем. – А что у тебя на щеке? Ты порезался? Пошли скорей, нужно обработать, а то будет заражение… Айз прыскает от смеха, а я бросаю на него недовольный взгляд и тащу своего бойфренда в комнату. - Томми, давай садись, я сейчас, - Чак сажает меня на кровать, а сам бежит в вожатскую за аптечкой. Такой смешной. Можно подумать, что я не щёку порезал, а как минимум отрезал себе голову. Усмехаюсь и запихиваю обратно в тумбочку зубную щётку, пасту и прочую ерунду для умывания. Вешаю на спинку кровати полотенце и беру из шкафа куртку. Ну, где там этот врач недоделанный, жрать ведь хочется. - Ну, что случилось? – смотрю на дверь и замираю. Вот только этого мне сейчас и не хватало. Какого чёрта он его сюда притащил? И почему именно его, а не Джонни например или воспитательницу? Недовольно смотрю на Чака, а тот лишь виновато прячет глаза и выходит из комнаты. Ладно, с этим я позже разберусь. - Давай показывай, - подходит ближе, осторожно поворачивает мою голову в сторону и внимательно осматривает щёку. Чёрт, он слишком близко. И о Боги, как же от него пахнет. Так, только не сходить с ума. Дыши, чёртова ты баба, иначе свалишься в обморок, и Адам до конца лета будет подкалывать тебя по этому поводу. И помни, ты его ненавидишь, а это только чистая физиология и ничего больше. Да, Томми, у тебя просто сто лет никого не было,…дыши же, чёртова ты лесбиянка. – Так, понятно. Ничего страшного, садись, я сейчас всё сделаю, и через пару дней от пореза не останется и следа. Адам поворачивается спиной и начинает копошиться в аптечке, доставая всё необходимое. А я как заворожённый не могу оторвать от него глаз. Сильные плечи, широкая спина, а задница.… О Боже. Судорожно сглатываю и закрываю глаза. Нужно успокоиться, чёрт знает что. Как же этот демон влияет на меня. И мне это не нравится, совсем не нравится… - Томми, ты в порядке? – слышу его обеспокоенный голос и открываю глаза. Чёрт, лучше бы я этого не делал. Его лицо так близко, что я вижу каждую его веснушку, каждую родинку. Не в силах оторвать от него взгляда, медленно киваю. – Садись. Не бойся, я аккуратно. Медленно опускаюсь на кровать, а он открывает бутылочку с перекисью и немного выливает на ватный диск. Какие у него красивые руки, особенно вон та венка… - Готов? - А? – о чём это он? Не успеваю ничего понять, как чувствую неприятное жжение и сдавлено шиплю. - Тихо, сейчас всё пройдёт, - наклоняется ближе и осторожно дует мне на щёку. Блядь, что же ты делаешь? Я же сейчас с ума сойду. Томми – младший, похоже, тоже. Вот же чёрт. Только бы он ничего не заметил. – Так лучше? - Да, спасибо, - выдавливаю из себя что-то наподобие улыбки и стараюсь сесть поудобней. – Я бы и сам справился… - Я в этом не сомневаюсь, - Адам смеётся и наносит на порез заживляющую мазь. – Ты лучше скажи, как тебя угораздило? Не выспался? - Нет, просто отвлекли. Знаешь, есть у некоторых привычка говорить под руку. - В следующий раз аккуратней, хорошо? – брюнет приклеивает на щёку пластырь и, встав с кровати, собирает всё обратно в аптечку. - Вот и всё, больной, операция закончена. Теперь пошли в столовую, наши наверняка уже все поели. - А ты почему не пошёл? - Ну, не мог же я оставить раненого истекать кровью, - Адам улыбается и ерошит мне волосы. – Кстати, я доделал твой корабль. Вроде бы неплохо получилось. - А паруса? Из чего ты их сделал? Он как-то хитро улыбается и, наклонившись, шепчет мне на ушко, вызывая этим самым очередную волну мурашек: - Не поверишь, Томми, но в нашей библиотеке висят просто шикарнейшие красные занавески…