ДОМ ЛУЧШЕГО ДРУГА

      Сокджину пришлось выезжать из города в ночь. Позвонил Намджун, что-то долго рассказывал про «новый неожиданный, но очень перспективный проект» и просил выехать, как только выветрится хоть немного выпитое за день пиво. Сокджин, которого сильно подкосил вечер в клубе, на пиво сильно не налегал, поэтому и причин для отказа у него толком не было. Он, конечно, припомнил Намджуну обещанные им выходные, но шеф был непреклонен и требовал Сокджина завтра же пред свои светлы очи.       Но уезжать не хотелось. А расстроенное лицо Юнги, услышавшего о внезапном отъезде Сокджина, и вовсе делало прощание невыносимым. — Ты хотел забрать черновики писателя, — напомнил Юнги, когда Сокджин уже садился в машину. — Ну что ж, будет повод вернуться, — улыбнулся Сокджин. И абсолютно точно в этот момент знал, что обязательно приедет в этот город при первой же возможности.       Ребята остались проводить его, и Чонгук долго похлопывал Сокджина по плечу, рассказывая, чем еще интересным можно будет заняться, когда он в следующий раз вернется в город. Сокджин, в принципе, сказал, что рыбалки будет достаточно, но у ребят было довольно много идей, и они могли бы рассказывать о них до самого рассвета, но время поджимало.       Сокджин захватил с собой только дневник мистера Поллака, подумал, что будет интересно полистать его на досуге, а потом обсудить с отцом, как поступить с наследством писателя.       Ночная дорога навевала грустные мысли, и Сокджин все время прокручивал в голове события прошлых дней. Беспокойство за Юнги и какая-то нежная жалость к нему заставляла сердце сжиматься.       У Сокджина была благополучная семья: отец, мама, старший брат, полный комплект бабушек и дедушек, а еще целая толпа дядюшек и тетушек разных мастей и степеней родства. Он редко общался с ними: мама звонила пару раз в месяц, чтобы удостовериться, что у Сокджина все в порядке — все ее мысли занимали внучата, дети старшего брата, и Сокджин считал это правильным и не обижался. От нехватки внимания он не страдал, оно ему было, в принципе, не нужно. Папа звонил и того реже: у Сокджина с отцом отношения были непростые, дипломатичные, но теплоты в них не было. Наверное, в их семье это просто было не принято.       Сейчас Сокджин думал о том, что, несмотря на фоновое присутствие родственников в его жизни, их наличие в принципе успокаивало. Но какой была бы жизнь Сокджина, если бы он был на свете совершенно один? Как сложилась бы тогда его жизнь? Если бы ему пришлось работать не в свое удовольствие, а чтобы заработать? Если бы родители не купили для него квартиру и не оплатили его обучение в том вузе и на ту специальность, какую ему самому хотелось? Что, если бы в трудную минуту ему не к кому было обратиться за помощью? Если бы не было рядом людей, готовых вступиться за него, в минуты опасности? Если бы он знал, что никто не придет и не вломит обидчику, что никому в мире не интересно, как он себя чувствует, болит ли его душа?       Сокджин думал о том, что его жизнь, наверное, была бы не такой спокойной и надежной, если бы он не был в глубине души уверен в том, что в любой ситуации ему есть, куда пойти?       От этих мыслей хотелось плакать. Потому что на каждый из этих вопросов был ответ про Юнги: у Юнги — нет, Юнги — некуда и не к кому, о Юнги — никто и никогда.       В какой-то момент Сокджину захотелось развернуть машину и вернуться, но он в конце концов передумал. Точно зная, что очень скоро вернется в этот город обязательно. К Юнги.       Наверное, такие чувства испытывает человек, нашедший однажды у порога своего дома брошенного маленького котенка. Когда просто не можешь пройти мимо, захлопнуть дверь и предоставить судьбе самой решать, выживет это существо или нет. Когда просто знаешь, что кроме тебя больше некому, что именно ты — тот человек, на пороге которого судьба оставила повод подарить частичку сердца существу, которому это действительно важно. И когда этот маленький котенок тебе просто… нравится? Когда это даже не жалость, а какое-то куда более жгучее и ласковое одновременно чувство, название которому ты, наверное, знаешь, но пока боишься произнести даже мысленно. Но оно точно есть, и от этого никуда не деться. И именно оно не дает тебе… захлопнуть дверь, пройти мимо и не остановиться.       Домой Сокджин добрался почти под утро. Квартира встретила мерной прохладой, темнотой и отсутствием каких-либо запахов. Команда клиннеров исправно выполняла свои обязанности, отрабатывая ежемесячную плату за чистоту. Сам Сокджин заниматься домашними делами не любил. Умел готовить, но не считал нужным тратить на это время. Умел наводить порядок, но не понимал, зачем себя утруждать, если можно заплатить профессионалам. Возможно, именно поэтому в квартире Сокджина не было ничего такого, что отличало бы ее от миллионов таких же квартир: стандартная обстановка, стандартные украшения на стенах, стандартные растения в кадках, просто детали интерьера, не более того. Особенным было только оборудование для работы и дорогое компьютерное кресло, которое Сокджин выбирал сам в соответствие со своими предпочтениями. «Я дома» — послал он сообщение Юнги, потому что обещал. Ответа он не ждал: Юнги, наверное, спит сладко у себя на чердаке, завернувшись в одеяло.       Сокджин улыбнулся, вспомнив, каким уютным комочком выглядел Юнги, свернувшись на футоне.       Но ответ пришел сразу: «Отлично! Я ждал, не ложился».       Сокджин покраснел.       Вот как? «Беспокоился, что ли?» — написал он, снабдив сообщение флиртующим смайликом. «Ложись спать давай, тебе же на работу!».       И сам себя тут же отругал за этот неуместный флирт.       Однако, Юнги в долгу не остался: «Беспокоился. Вдруг с тобой по дороге что-то случится, а следующий наследник выгонит меня из дома».       И куча ржущих смайликов следом.       Сокджин засыпал с улыбкой.       Юнги ему нравился.       Теперь уже официально.       В офисе утром было так шумно, как будто всемирный апокалипсис локализовался на сто тринадцатом этаже Viewtiful Tower. — Да ты заебал так надолго уезжать, — накинулся на Сокджина Хосок прямо с порога его кабинета, отгороженного от общего рабочего пространства стеклянными перегородками. — Мне тут шеф все мозги выел за это время!       Для пиарщика-профессионала, коим Хосок являлся, было нормальным пребывать в состоянии «на взводе» все 24/7, но сейчас Сокджина это, почему-то, завело с пол-оборота, хотя он, вообще-то, слыл в коллективе человеком спокойным и сдержанным. — А вы заебали мне звонить и заёбывать! — взорвался Сокджин. — Заебали заёбывать! Я, что, не делаю свою работу?       Хосок отшатнулся от неожиданности и замер с приоткрытым ртом. Такого Сокджина он никогда еще в жизни не видел.       Коллеги, занимавшиеся до этого момента каждый своим делом, подняли головы. Где-то под потолком, на уровне больших диодных светильников, вспыхнула и повисла настороженная тишина. — Ты чего так реагируешь? — пробормотал Хосок. — Ты же знаешь Намджуна, он… — Да, точно! — ткнул Сокджин указательным пальцем в сторону кабинета шефа, дверь которого сразу же приоткрылась и оттуда выглянула голова начальника. — Я знаю Намджуна! Я уже дохера лет знаю Намджуна! И он уже дохера лет знает меня! И все эти дохера лет я ни разу не отлучался по своим делам! НИ-КОГ-ДА! Я не ходил в отпуск, потому что он был мне не нужен, я проводил выходные за работой, я выполнял все, что мне поручалось, разве нет? — Слушай, Сокджин, тут просто… — начал Намджун и сделал пару шагов за порог своего кабинета. — Так почему же, блять, в тот единственный раз, когда мне потребовалось уехать, вы заёбываете меня бесконечными звонками? Почему человека просто нельзя оставить в покое и дать ему…       На этих слова Сокджин просто выдохся, поэтому замолчал как-то устало, обессиленно.       Он и сам не понимал, чего вдруг вспылил так.       Наверное, просто не выспался.       Он был несправедлив, и это понимал, но просто… всё это… офис… привычная обстановка и привычные люди… были такими до тошноты привычными, что хотелось выйти из этого офиса, из этого здания, перейти через дорогу и просто идти куда-нибудь, где не так, как здесь. Просто не так, как здесь. — Я возьму себе кофе и присоединюсь к планерке через десять минут, — мрачно сообщил он, не поворачивая голову в сторону Намджуна, и вышел в холл к кофейному автомату. — Хм, — произнес Хосок, когда за Сокджином захлопнулась дверь. — Намджуни, зайдем-ка в твой кабинет, есть разговор с глазу на глаз.       Намджун растерянно перевел на него взгляд, но посторонился, пропуская в свой кабинет пиар-менеджера. — Что ты сказал ему, когда звонил вчера вечером? — задал Хосок вопрос, когда тяжелая дверь отделила их от любопытных ушей остальных сотрудников. — Дословно, если можно.       Намджун почесал макушку. Глаза его бегали. — Честно сказать, дословно я не помню, но… — Дословно, Намджун. — Ну, я сказал, что у нас есть новый проект… что ему надо быть… — Дословно, Намджун, — Хосок был непреклонен. — Я сказал, чтобы он к утру был в офисе, Хосок, — немного с вызовом признался начальник. — Ты дурак? — уточнил Хосок и похлопал Намджуна по плечу. — Ты дурак. Ты хоть понимаешь, что строить из себя начальника и одновременно сталкерить — не самый лучший способ показать Сокджину, как он тебе нравится и как ты по нему соскучился?