По системе Уэйна

Быть Бэтменом было опасно. Удивительно, но он как никто осознавал этот факт. Даже несмотря на то, что Альфред говорил по-другому. И Кларк. И его дети. Хотя нет, не будет корректно сказать, что его дети осознавали всю степень опасности бытия супергероем, потому что сами каждый день бросались в этот омут с головой. Возможно, единственная справедливая претензия была от Кларка: легко геройствовать, когда ты сверхсильный неуязвимый пришелец с другой планеты с ограниченным набором слабостей и уязвимостей. На самом деле, в этом наборе было только две вещи: магия и криптонит. Хотя нет, три вещи: близкие Кларку люди тоже были его уязвимостью. Насколько он вообще считал этих людей своей уязвимостью. Следуя такой логике, даже Кларк не имел к нему претензий, пока сам геройствовал. Или Брюс уже разучился различать, когда люди за него просто беспокоятся. Ну, по крайней мере, теперь людям нет смысла за него беспокоиться. Даже его детям. Уж в мыслях-то можно это признать? Быть Бэтменом было опасно. Он убедился в этом достаточно, когда его убили. Мало кто выживает после пули в лоб. Стоило зайти, как говорится, на конференцию по финансированию и продвижению проекта по супергеройской деятельности только чтобы получить пулю в лоб от какого-то политика. Возможно, тот был под гипнозом. Единственная радость: его убил не Джокер. Прям облегчение какое-то, что ли.

***

Стоило умереть, только чтобы оказаться в каком-то другом мире на месте забитого, комплексующего подростка с трудной жизнью и определённым местом в системе дискриминации. Изуку Мидория. Или, на японский манер, Мидория Изуку. Бес-при-чуд-ный. (По крайней мере, ему досталась память этого ребёнка.) (Подгон, или как там это на сленге.) Итак, странный мир, где люди рождались с суперсилой. Простите, причудой. Мир, где люди могли на законных основаниях стать героями (после обучения и, соответственно, экзамена, конечно же). Мир, где использование суперсил было прописано в законодательстве. Каково родиться в таком мире, не имея причуды? (Спойлер: ужасно.) Несмотря на то, что детство самого Брюса было далеко от понятия «нормальное» (после семи лет точно), то Изуку, чтобы его разглядеть, понадобился бы межпространственный телескоп. Парень считал абсолютно нормальным то, что другие бы люди назвали бы дикостью. Например, издевательства. Бесконечные издевательства. Это была нездоровая среда, а мечта Изуку «стать героем» на этом фоне выглядела попыткой противостоять всему миру. И, если честно, Брюс не пожелал бы такой борьбы никому. Потому что последствия очевидны. Как бы ни был решителен Изуку, когда-нибудь чаша должна была переполниться. Что ж, это случилось. Сначала слова друга (друга ли?) о самоубийстве, затем разрушение последней надежды Прогероем Номер Один, затем попытка спасти одноклассника, а после осуждение героев за его безрассудство и презрение и жалость от того, что он был беспричудным. А на следующий день его мать погибает в автокатастрофе. Для подростка это был конец. Он не смог бы справиться с таким, особенно в одиночку. Не каждый бы взрослый справился с таким. Люди ломались и из-за гораздо меньшего. По крайней мере, в одном Изуку точно ошибался: у него была причуда. Брюс был в этом уверен. Он буквально видел механизм работы этой суперсилы. Он мог призвать любого человека из любого мира за место себя. Он сделал это неосознанно, всеми силами желая исчезнуть. И теперь на месте Изуку он. Брюс. Ему четырнадцать. И вся жизнь впереди. Ему остаётся только пожелать Изуку счастливого пути. Где бы тот ни оказался.

***

Брюс определённо мог сказать, что характер и становление личности зависит от его мозга. У него было личное подтверждение подобному. Душа его. Воспоминания его. Мозг чужой. По крайней мере, в его прошлых масках и игре нет больше смысла, когда он в другом теле в другом мире без единой возможности вернуться и снова взвалить на себя ответственность за свой город. Всего-то надо было умереть, чтобы перестать беспокоиться за Готэм. Хотя нет, он всё ещё беспокоился. Организм Изуку, видимо, вообще был склонен к беспокойству и некоторой сверхэмоциональности, хотя Брюс не был склонен к повышенной чувствительности. Ладно, он всё равно был достаточно уравновешен и спокоен. За несколько недель пребывания в этом мире его волосы стали чёрными и приобрели глубокий синий отлив, исчезли кудряшки, волосы стали волнистыми, в глазах тоже добавилось синих прожилок, но они всё ещё оставались зелёными. Веснушки исчезли, черты лица стали острее, сам он заметно вытянулся. По завещанию матери, ему доставалась квартира и все сбережения, что было достаточно неплохо. Он мог вполне свободно жить здесь, не переезжая в детдом по строчке закона, как ему сообщили офицер полиции и представитель органов опеки: особые обстоятельства. Его отсутствие причуды. Это могло бы быть дискриминацией, если бы не было так выгодно самому Брюсу. Ах да, ещё у него был вариант отправиться в детдома прямо сейчас с замораживанием имущества, что его никак не устраивало. Найти подработку было бы не сложно. Он начал тренироваться и обновлять свои знания языков, законодательства (особенно из-за пласта законов, связанных с использованием причуд) и других Абсолютно-Нужных наук, потому что до поступления в UA оставался всего год. Да, Брюс был упрям, как осёл. Да, он собирался поступить в лучшую академию для супергероев. Да, он собирался сделать это, не имея причуды. (Что-то отсутствие суперсил не мешало ему геройствовать в прошлой жизни.) И вот в чём загвоздка: устав академии UA не запрещал беспричудным ученикам поступать в геройские классы. Ну, если быть точным, он никак не регламентировал подобные случаи. А зря. Потому что всё, что не запрещено, то разрешено. Правда, собственным костюмом и оборудованием придётся озаботиться самостоятельно. Он определённо не хотел доверять свою хрупкую тушку какому-нибудь механику-недоучке. Как говорится, хочешь, чтобы было хорошо, сделай это сам. Вопрос подработки вставал как никогда остро. (Ну что же, ему не привыкать спать 4 часа в сутки.) Брюс задумался о конфигурации своего будущего костюма. Вариант из прошлой жизни сейчас был абсолютно неприемлем. Может быть, как одна из будущих эволюций, но точно не сейчас. Большинство причуд были ближнего типа боя, особенно силовые и «злодейские», так что необходимо было сосредоточиться на собственной юркости и ловкости и, может быть, оружие дальнего типа. Либо же близкий бой, но всё ещё не на расстоянии удара. Как копьё. (В голове всплыл Тим. Шест. Шест был бы приемлем.) Дальше он задумался о маске и плаще. И то, и другое обязательно. И точно не потому что они выглядят эффектно: он никогда не позволил бы себе пожертвовать эффективностью в пользу эффектности. Маска по типу Робина с фильтром и с несколькими типами видения. И поскольку маска по типу Робина, плащ необходимо было сделать с капюшоном. Дополнительная защита спины, полная защита головы, планер и отвлекающий манёвр для врага — вот и думай после этого, что в костюме важнее: ты или твой плащ. В голову пришла кое-какая мысль, и Брюс не промедлил её проверить. (Слышите хлопок? Это рука Брюса встретилась с его лицом.) Зря он готовился долго осаждать Министерство Поддержки, зря готовился не спать ночами и поступать заочно на факультет механики. Он мог получить лицензию прямо сейчас! Просто сдав экзамен! Даже не пройдя хоть какие-либо курсы! Нет, конечно сейчас для него это было просто прекрасно, он не спорил, но теперь в безопасности костюмов супергероев он очень сильно сомневался. А вдруг костюм собирал какой-нибудь недоучка? Вдруг его протащили в профессию по блату? Вдруг не было проведено полных испытаний? Слишком много смертельно опасных «вдруг». Брюс получил лицензию механика в тот же день, сдав экзамен на высшие баллы. Но так то он. А что насчёт других? Было принято решение заочно поступить на юридический. И в ещё несколько академий других стран: России, Великобритании, Франции, Германии и США на первое время будет достаточно. Тем более, так он имел права проходить стажировку в этих странах, либо же устроиться на дополнительную работу. Получать иностранную лицензию было выгодно. Получать несколько иностранных лицензий — выгодно вдвойне. Тем более, постоянное разрешение геройствовать на территории этих стран. (Как говорится, никому ещё не вредили дополнительные строчки в резюме.) Пора начинать становление героем. По системе Брюса Уэйна, разумеется.

***

Одноклассники реагировали на него по-разному. В большинстве своём старались виновато игнорировать. Больше всех в этом преуспевал Кацуки Бакуго, якобы «друг» Изуку. С такими друзьями и врагов не надо. По крайней мере, его никто не трогал, и он не собирался никого трогать. У него есть более важные дела, чем что-то кому-то доказывать. Удивительное дело, но эти школьники видели его даже более реальным, чем все те, которые знали его как миллиардера и как борца с преступностью. Таким могли похвастаться только его семья, Кларк и Диана. (Хотя, Кларк тоже входит в понятие семьи. Ну блин, у него был пропуск в Бэтпещеру, если это не семья, то очень-очень близкий друг семьи.) По крайней мере, Брюсу нравилось быть спокойным и сверхмного работающим японским подростком, который готовится к поступлению в геройскую академию. Например, тренируется, как проклятый, и проектирует свой костюм. (Звучит абсурдно. Дайте два.)

***

Экзамен был лёгким. Экзамен был настолько лёгким, что впору было бы заподозрить подвох. Роботы определённо точно не были проблемой, он спокойно мог рвать их голыми руками и легко зарабатывать очки. Возможно, сложность представлял робот Ноль Очков, но никто не заставлял детей сражаться с ними, так что это было просто глупо. Подвох должен быть. Должно быть что-то ещё. Роботов не так много, чтобы даже ровно набрать среднестатистический класс, их просто не хватит на всех детей. Некоторых тогда просто не примут. Либо же переведут на общеобразовательный, если подросток хорошо сдаст письменный экзамен. Значит, должно быть что-то ещё. А потом до Брюса дошло: очки спасения. Герой в любом мире был достаточно идеализирован, однако было одно, что от героя требовали, несмотря на отсутствие силы: спасение людей. Это была основа любого героя. Переключиться с чистой драки на спасательные операции было не сложно. В прошлой жизни он именно так и поступал: приступить к драке можно было только если в области нет гражданских. Если нет причин беспокоиться о людях, потому что люди были из области эвакуированы. Они все поступали так. И, очевидно, сейчас от него ждали именно этого. Его действия нельзя было назвать полноценной спасательной операцией, в большей степени из-за того, что эти дети сдавали экзамен. Скорее, помощь временному товарищу в условиях боя: предупредить о наличии роботов, вытащить тех, кто не справляется со своими противниками, вытащить часть детей из-под обломков бетона. Хорошо запомнилась девочка, которую пришлось спасать от Ноль Очков. Он также смог проверить свои силы в большей степени, чем хотел бы, но результаты его более чем удовлетворили. (Пришлось потом убеждать девушку, что ему абсолютно точно не нужны её очки.) (Сложно беспокоиться об очках, когда тебя уже приняли заочно в другие геройские академии.)

***

Айзава Шота определённо точно мог сказать, что в своей жизни повидал всякое. Сложно не повидать всякое, когда ты подпольный прогерой, который днём учит детишек в академии. (Лучше бы он спал в это время, честное слово.) Как бы то ни было, Айзава Шота повидал всякое, но такого он ещё никогда не видел. Ну, то есть не такого как явление, а такого человека. Такого человека он ещё не видел. Когда директор узнал, что на геройский курс поступил абсолютно беспричудный (первое место по силовому экзамену! это как вообще?!), формально обманув систему, фактически поимев от неё всё, он очень долго смеялся. Шота сам бы хотел посмеяться, но он тогда был сильно напуган злодейскими проявлениями директора. А после был слишком занят высыпанием. Но это оказалось ещё не всё. Этот пацан, Мидория Изуку, поступил в ещё пять геройский академий в разных странах. Заочно! И ещё на юридический пошёл! Впору было бы сесть перед пацаном и серьёзно спросить: «Деточка, ты не лопнешь?», но Шота боялся получить более чем исчерпывающий ответ: «Нет.» (И это если забыть, что пацан уже имеет лицензию механика и собственноручно созданный, прошедший полевые испытания суперкостюм.) (Пиздец.) Если обобщить, то всё, что делал этот Проблемный Ребёнок, так это отнимал у ленивых детей их оправдания: Теперь никто из них не сможет сказать что не прошёл, потому что его причуда недостаточно яркая. Потому что его причуда слабее. Потому что не подходит для борьбы с роботами. Господи, он хотел увидеть выражение лиц общеобразовательного класса, когда они бы узнали, что в 1-A классе учится беспричудный. Ну что же, они либо загорятся, как атомный взрыв, и всё же пробьются на геройский, либо же окончательно потухнут, а такие люди не нужны в прогероях. Много какие люди не нужны, но Шота не Комиссия Героев, чтобы забрать у них лицензию ко всем чертям. Как бы то ни было, он, чёрт возьми, собирался учить этого ребёнка быть героем и, в каком-то смысле, уже заочно гордился им. (Если, конечно, директор не сможет переманить этого ребёнка в личные ученики, а после назначить своим преемником.) (Двух около злодейских гениев UA не потянет.) — Начальный тест причуд. Дети начинают веселиться. Всё происходит так, как он ожидал. Всё происходит так, как происходит каждый год. Спокоен только Мидория, тот проблемный ребёнок. Странно, если бы он не был спокоен. — Ученик, что наберёт меньше всех баллов, тут же будет исключён. — ЧТО?! Дети в шоке. Часть из них пытается незаметно поглядывать на Мидорию, будто бы ожидая, что он сейчас добровольно выйдет вперёд и скажет: «Окей, ребята, было приятно с вами пообщаться, как грустно, что меня исключают в первый день обучения.» Но Мидория всё ещё спокоен, как удав после хорошей кормёжки. (Что же, Шота надеется, что ему не придётся снова исключать весь класс в течение года.) По результатам, последним оказался Минета Минору. Ничего удивительного, в общем-то. Мидория Изуку оказался на пятом месте (чисто из-за того, что не мог запустить мяч в долбанный космос), из-за чего у половины геройского класса самооценка упала на уровень плинтуса. У половины этой половины в глазах загорелся атомный взрыв. (Что же, этот Проблемный Ребёнок явно станет хорошей мотивацией для своих товарищей.) А сам малец неплох. Айзава Шота ещё не был готов признать себе это, но он собирался драться с директором за своего ученика, если тот всё же решит сделать его своим личным учеником.

***

Нападение на USJ вывело Брюса из себя. Все они вывели Брюса из себя. Как будто было какое-то соревнование по выведению Брюса из себя, и все вокруг старались выложиться на полную мощность всех своих мышц. Его вывели из себя грёбанные одноклассники, которые бросаются на злодеев, мешая прогероям работать, вывели из себя злодеи, что бросаются в бой, надеясь только на два преимущества, и вывела из себя голословная вера всех вокруг в абсолютную безопасность защиты академии. (Как будто не у них тут суперзлодеи по улицам ходят, блять.) Оставалось только благодарить свою больную паранойю и заранее установленный в шест электрошокер. (Электрошокер — Сила!) И как будто этого было мало, сразу следом грянуло Сверхпопулярное Мегакрутое Оверкультурное Событие Этого Мира: Спортивный Фестиваль. Задача которого предполагала выявление ярких причуд у будущих героев. И последующая их вербовка в геройские агентства. Драться предполагалось собственными причудами. (Ну спасибо.) Учитель Айзава (успевший заслужить искреннее уважение) предложил повоевать с правилами Спортивного Фестиваля и найти там какой-нибудь пункт/подпункт/заметку, позволяющую «уравнять» его шансы со всеми остальными. Оказалось, что да — такая лазейка существует. (…) (Нахер её.) Брюс никогда не замечал за собой самоубийственных порывов, но подобная лазейка пробудила в нём какой-то внутренний нездоровый азарт. Как будто ему говорили, что он не сможет. Что не справится. Что не способен сражаться с обычными детьми своими собственными силами. (Это было унизительно.) Все они хотят увидеть, как он проиграет? Как будет беспомощно барахтаться, не имея возможности что-либо противопоставить всем этим причудам? Как воспользуется лазейками, которые, очевидно, искал не он один? Нахер их всех. У него есть его тело, и это всё, что ему нужно для того, чтобы показать им всем. PS. Он занял чёртово второе место. Ваши мышцы что, вам для красоты даны? PPS. Ожог на половину спины не есть приятно и сразу не исцеляется. Пометка: Не упускать из виду врагов с атаками дальнего боя. Пометка 2: Это точно всё гормоны.

***

Тодороки Шото привык скрывать свои эмоции, всегда выглядя немного отстранённо и как будто в астрале. Если бы не это, то он бы ходил, вскинув подбородок к небесам, и хвастался бы всем: «Мидория Изуку — мой друг!» Странно, но его в меньшей степени тянуло похвастаться своими знаниями, силой или ещё чем-нибудь, чем встать посреди UA заорать: «Выкусите придурки! Он дружит со мной!» Шепотки за своей спиной он не понимал. Почему Изуку надо сочувствовать? Почему он безнадёжен? Почему с ним не надо общаться? Не понятно. Ведь Изуку был круче их всех: он добился таких высот, не имея причуды, о которых многие могут даже не мечтать. И всё это досталось ему не потому что его причуда «яркая» или «сильная», не потому что он родился с золотой ложкой во рту, а потому что он чертовски много работает для достижения своей цели. Он был умнее их всех, он был сильнее их всех, и Шото боялся представить, каких высот он мог бы достигнуть, если бы у него была причуда. (Или если бы он стал злодеем. Мир, скорее всего, содрогнулся бы.) Так вот, Тодороки Шото был рад иметь такого друга, как Изуку. Но, как оказалось, за дружбу придётся побороться. — Студенты по обмену. Русский, британец, француженка, немец и американец. Представители академий, в которых Изуку тоже учится. — На самом деле мы здесь только для того, чтобы переманить Мидорию. — Джулия, прекрати всем рассказывать наши планы. — Я вообще просто поесть приехал. — В другую страну, Джон? Я думал, британцы более практичны. — Завались, Стефан, и вали в свою Америку. — Nervst. — Андреас, прекрати шипеть, ты змея, блин, что ли? — Русским чат-офф. — Офигеть, ты умеешь разговаривать? (Что же, отец учил его скрытым диверсиям и длительным битвам тоже…) (Да начнутся Голодные Игры!)

***

— Kakogo khuya u vas tvoritsya?! — Миша, прекрати материться. — Blyat', dumal, v Yaponiyu priyedu, sakura, tsvetochki, a zdes' krov', kishki i shkol'niki piz'dyat'sya so zlodeyami na ulitsakh. — Ну, не всё в жизни происходит так, как мы хотим. — Шото, вот зря я тебя русскому выучил. — A mne nravitsya. — Ещё бы тебе не нравилось, ты же теперь всех вокруг напару с кем-то пугать можешь. — A chto yeshcho delat', kogda ty s Fritsem tselymi dnyami uluchshayete svoyu bronyu, ochevidno, dlya zakhvata mira? —… — Spravebydlo. — Что значит это слово? — Я тебе не скажу. — Poydom, ya tebe skazhu. — Вот переманит он тебя в Россию, в свой холодный культурный Питер, и бросишь ты всех нас, да? — Никуда я не уеду. — *грустные русские звуки*

***

Бакуго Кацуки привык быть первым во всём. У него была сильная причуда, перспективное будущее прогероя и никаких омрачающих обстоятельств. По большей части, многие его хвалили и пророчили место прогероя #1, и он точно знал, что так и будет. Не потому что кто-то так сказал, а потому что он так решил. Он будет самым сильным, будет спасать людей и драться со злодеями и побеждать их, да? (Пизда.) В последнее время все вокруг только и делали, что обгоняли его. Сначала Задрот. Потом Двумордый. Теперь Пятеро Захватчиков. (Бесят!) (Но больше всего, конечно, бесит Задрот.) Он стал невероятно сильным. Как будто сбросил какие-то оковы. Как будто для него больше нет ни препятствий, ни пределов. (Будто совершенно другой человек.) Куда делся тот Вечный Плакса, что таскался за ним и был фанатом простого существования причуд? Когда его успел заменить этот язвительный и невероятно сильный подросток? (Я его знаю?) — Слышь, Динамит, не зависаем — работаем! Огненное лезвие Грёбанного Американца пролетело мимо, задев щёку, и врезалось в противоположную стену, разворотив её к чертям. (Попадёт такая в тебя — охуеешь.) — Слышь, Овощерезка, ты кого Динамитом назвал?! — Моё имя Стефан, пора бы уже запомнить! — Кто бы говорил! Ладно. Сначала ему нужно превзойти Этого Захватчика. Об остальном подумаем потом. (Возможно, никогда.)

***

— Давай к тросу электрошокер присобачим? — Слушай, ты точно на то направление поступил? — Ну тебе что, жалко, что ли? Андреас восхищался человеком перед ним. Им сложно не восхищаться. Человек, получивший всё, не имея ничего, не может не восхищать. (И плевать, если честно, где он обучается.) — А давай парализующие иглы в пояс и ботинки засунем? — Знаешь что, — Мидория поднялся во весь свой немалый рост (когда только успел до 180 см вымахать?) и грозно взглянул на Видеманна сверху вниз. — А давай! Этот человек везде достигнет высот.

***

Никуда Брюс, конечно, не перешёл. Вот упёрся бараном и не перешёл. Просто потому что. (Хотя соблазн был.) И потекли обычные дни будущего прогероя: стажировки, экзамены, лицензия, битвы с 1-B классом (где нашёлся какой-то долбанутый с идеей фикс превзойти 1-A класс) — в общем и целом, ничего необычного, всё привычно. (Пиздец пришёл, откуда не ждали.) — Её причуда делает что?! — Пробуждает в человеке самые плохие воспоминания! Нападение на район рядом с домом Брюса не было нормальным: трудно назвать нормальным кучу рыдаюших гражданских на тротуаре и девушку в трансе — зачинщицу всеобщей истерики. — Он… пришёл… — Из её горла вырывались болезненные хрипы. — Пришёл! Раздался хриплый смех, и ещё несколько гражданских упали в истерике. Увести их было практически невозможно, те отказывались идти, отказывались делать вообще что-либо, многие просто сидели в оцепенении и не шевелились. — Где, чёрт возьми, Сотриголова?! — Нападение на Кимино! — Девушка обернулась, будто искала кого-то. — Они задержатся минут на тридцать! Девушка резко остановилась. — Нашла… — Со смешком сказала она, а после запела. Последнее, что Брюс увидел, как со всех остальных слетают оковы её причуды. Первое, что Брюс увидел, рассыпавшийся по асфальту жемчуг…

***

— Изменения данных! — Рация затрещала, на заднем плане слышались звуки битвы и чьи-то крики. — Стёрка, ты нужен нам здесь, срочно! — Да что случилось?! — Вся её причуда сосредоточилась на твоём ученике, Винге! — Айзава похолодел. — Он взбесился! Мы не можем его остановить! Он чертовски силён!

***

Тодороки понимал это как никогда ясно: их сил не хватит, чтобы его остановить. Героев, которые находятся здесь, недостаточно. Даже напади они все разом, он один всё равно был бы сильнее их всех. (Раньше Шото определённо решил бы, что свихнулся. Куча про не может остановить одного беспричудного.) (Но вот они мы.) Он атаковал без разбору, хаотично, реагируя без какой-либо системы на любое движение, и, возможно, это единственная причина, почему они все ещё на ногах и сдерживают его хоть немного. (Что было бы, атакуй он целенаправленно?) (Они были бы мертвы.) Очевидная истина. Раньше этой очевидной истиной казалось то, что любой человек сможет также, как Мидория. Что с причудой они все смогут достичь большего. Теперь это кажется бредом. Ни один из них никогда не сможет также. (Это невозможно.) (И то, что они ещё живы…) (…уже…) (…чудо.) — Мидория! Шото почувствовал облегчение, когда услышал крик Айзавы-сенсея. Все вздохнули с облегчением, когда с Мидории слетают оковы чужой причуды. Изуку падает, теряя сознание. (Неужели всё наконец-то закончилось?)

***

— Мне это не нравится. Мидория выглядит болезненно. Мешки под глазами, неестественная бледность и развивающаяся худоба — явно не признаки здорового организма. — Конечно тебе это не нравится, — Согласился Джон, британец. — Ведь ты их цель. — Дело не в этом, — Мидория нахмурился. — А в тех знаках, которые они оставляют. — Ты имеешь в виду летучих мышей? Или странное слово «Gotham»? — И то, и то, — Мидория присел на диван. — Мне кажется, они тоже без понятия, что эти вещи означают. — И что? Думаешь, ищут того, кто знает? — Это и придётся узнать.