Коммуналка

— Нет, мам, все хорошо. Да, я уже нашёл жильё, сейчас поеду заселяться.       Наглая ложь. Такая мерзкая и липкая ложь, а ведь Чимин никогда не любил врать, но приходится. Просто не хочет разочаровывать родителей, пугать их своим неумением даже воспользоваться метро. Осознание своей скромности пришло ещё в детстве, когда маленького Чимини повели на кружок по танцам. От страха перед другими детьми он заплакал, как и плакал перед каждым выступлением. И хоть сейчас ему уже 18, он уже взрослый и, вроде как состоятельный парень, но попросить женщину на кассе объяснить куда идти он не может.       И вот стоит он один, у аэропорта, еле как пройдя все пункты перелёта, с чемоданом и сумкой через плечо. Время вечер, только начало смеркаться, а жилья у него так и нет. Как так вышло? Чимин сам не понимает. Не понимает, почему не ответил на звонок от управляющей неделю назад, чтобы подтвердить бронь квартиры, не понимает, почему не позвонил сам, и почему сейчас тупо трясётся от страха, а не пытается решить проблему. В какой-то момент перед глазами все плывёт, а щеки становятся мокрыми от чего-то горячего, что струится по ним. Это его слабость. Пак уже не различает звуков, просто присаживается около чемодана на корточки и трясётся в беззвучном плаче, обнимая себя за колени.       Неожиданная боль и треск возвращают его на землю. Оказывается, он лежит на земле, рядом все с тем же чемоданом, сломанным между прочим, а вокруг него валяются его вещи. — Твою ж за ногу! Простите меня, извините! — внезапно подскакивает незнакомый парень, поднимая Чимина на ноги и, замечая его слезы, начинает кудахтать вокруг. — Не плачьте пожалуйста! Простите меня, я опоздал, но тут такие пробки. Пойдёмте, аджума Сонхва уже ждёт вашего заезда.       И незнакомец ведёт его к машине на парковке. Хорошая между прочим машина, чёрная такая и блестящая. Чимина усаживают на переднее сиденье, чемодан кое-как закидывают в багажник, а потом они долго едут куда-то. Красными глазами Пак смотрит на свои ладони, на стекло перед ним, а потом на мужчину, который его везёт. Осознание накатывает постепенно, пропуская в сердце тревогу за свою жизнь. Так страшно. — Вы не волнуйтесь, мы перед предыдущим жильцом все прибрали, даже Юнги-хён помог в работе. А он у нас, знаете, не очень такое любит, — парень за рулём продолжает что-то рассказывать, постоянно улыбаясь и поглядывая на пассажира. А Чимину не по себе от его улыбки становится. Но язык ватный, в горле ком от тревожности и, кажется, становится тяжело дышать.       Когда они останавливаются, незнакомец успевает шустро достать его вещи и куда-то унести, а затем возвращается за Чимином, ведёт его к дому, подводит на этаж.       "Прощай, мама... Надо было тебя послушать и идти на юриста в нашем городе..." — думается ему, а на глазах снова слезы. В какой-то момент он оказывается в светлом коридоре, вокруг стоят шестеро парней и что-то радостно ему кричат, а сзади тот самый мужчина, что нашёл его у аэропорта, обнимает парня за плечи. — Хосок, почему он плачет? — первым подвох заметил высокий и статный мужчина в очках. У него была внешность какого-то управляющего компании, но беспокоился он натурально. — Что ты успел натворить? — Вы плачете?! О боже! Я что-то сделал не так? — щебечет, видимо, Хосок. Всю дорогу он улыбался и даже не заметил, что Пак не сказал ни слова за это время. — И нахера я пришёл вообще, — буркнул кто-то в стороне и, раздражённо пнув стену, закрылся в одной из комнат. Остальные же в недоумении уставились на Чимина.       А он не может и слова сказать, в голове сплошной белый шум, лицо наверняка красное, а руки дрожат. Спустя несколько секунд один из парней тихо поинтересовался, все ли к него в порядке. Чимин уже не уверен. — П-пожалуйста... — первое слово, которое он произнёс перед этими людьми. Вышло ужасно жалобно и тоскливо, умоляюще. — Прошу вас... Зачем вы м-меня сюда... Зачем я... Я... — Ну как же, — сконфузился Хосок, подавая парню салфетку. — Аджума попросила меня встретить нового жильца. Она так и сказала: "Хоби, будь так добр, заедь вечером в аэропорт, забери Тэмина". — Меня зовут Чимин... — прошептал парень, боязливо пятясь к стене. На него смотрели пять пар удивленных глаз, и только один из них раздражённо возвел руки к небу-потолку и взвыл что-то вроде" Да блять, Хорс... "       Весело, не правда ли?