Поцелуй на ночь

      Люмин подскакивает на постели, когда слышит звонок в дверь, шарит босыми ногами по холодному полу, и, не найдя комнатных тапочек, бросается открывать своему другу дверь.       — Кадзу, почему ты так долго? Я переживала, — девушка осматривает парня, что привалился к проему, и уже почти спит. — Ты пьян?       — Это вышло случайно, — на вид Кадзуха кажется замученным и несчастным, еле держится на ногах, да и голос у него осипший, язык заплетается. — Венти с Томой уговорили меня немного выпить, а я… больше не смог им противостоять, — светловолосый икал через слово, и каждый раз у Люмин сердце падало в пятки. Она с сожалением осматривала друга, ведь знала, что если Венти и Тома решили заставить кого-то выпить, то так и произойдет. И алкоголя точно будет не так мало, как может показаться на первый взгляд.       — Кадзу, пойдем в кроватку? Тебе стоит немного поспать, — девушка протягивает руку своему лучшему другу, мягко улыбаясь. А чувствительный на данный момент Кадзуха не может перед таким устоять и наваливается на свою подругу. Люмин, в свою очередь не ожидающая такого, испуганно ойкает, ведь, понятное дело, боится уронить выпившего парня. — Ты немножко тяжелый, я не смогу тебя донести до комнаты.       — Прости, Люми, мне очень тяжело идти, — для них привычно называть друг друга, сокращая имена.       — Давай, Кадзу, тут буквально двадцать шагов и ты будешь сладко спать в своей кроватке.       — А если я хочу спать с тобой? — смущенно шепчет Кадзуха, и его настроение передается девушке: она сама заливается краской.       — Я могу лечь с тобой, чтобы было спокойнее, но, думаю, это не самая лучшая идея. Давай я просто оставлю дверь к тебе открытой и лягу на диване, чтобы не стеснять тебя? — произносит Люмин, закидывая руку Кадзухи себе через плечо. Он удрученно кивает и что-то бормочет, но постепенно начинает перебирать ногами. — Сколько же ты выпил, — ворчит девушка, и ставит мысленное напоминание себе больше не подпускать Венти к кому-то из своих друзей.       Кадзуха всегда так плохо переносил алкоголь: на выпускном они решили немного пригубить, в честь окончания одиннадцати классов, а на утро проснулись с очень сильной головной болью. Плюсом ко всему послужил плохой метаболизм. По крайней мере он был плохим, когда дело касалось алкоголя, и усваивался он чересчур медленно. Люмин было искренне жаль парня, ведь он даже не мог как остальные прочувствовать все прелести алкогольной эйфории — Кадзуху сильно мутило и он отрубался достаточно быстро, а сон был беспокойным.       — Вот так. Видишь, мы уже добрались, это было не так трудно, как показалось на первый взгляд? — по сути, Люмин сейчас разговаривала с собой, ибо вести диалог с Кадзухой было бесполезно. Он что-то сладко сопит в подушку, начиная пускать слюни. — Давай хоть верхнюю одежду с тебя сниму, что-ли…       Для Люмин было немного смущающе заниматься этим, ибо до этого она ни разу не видела парней голыми. Стянув с лучшего друга одежду, девушка прикрыла его одеялом и собралась уходить, однако Кадзуха, схватив за руку, начал что-то непонятно бубнить себе под нос, изредка повышая голос:       — Она не видит меня и мои страдания вот уже сколько лет, — строит Кадзуха из себя великого мученика, корча рожицу. — Мне так плохо, я хочу наконец взаимности, а она… она ни разу наверняка не задумывалась над тем, что я влюблен в нее.       Люмин замирает от шока, не веря своим ушам, ведь раньше она думала, что ее лучшему другу никто толком не симпатизирует. Так же она думала, что Кадзуха обязательно поделится такой чудесной новостью, ведь это действительно важно. Хотя, может, не так уж и важно, раз Каэдэхара не рассказал ей о своих чувствах к кому-то.                               ***       — Эмбер! Стой, — Люмин бежит по лестнице, окликая подругу. — Давай вместе сядем на дальние парты? Мне нужно тебе о кое-чем рассказать, — светловолосая пытается отдышаться, ведь буквально за пару минут до входа в аудиторию она преспокойно поедала любимые булочки из столовой. И только звонок, оповещающий начало пар, привел ее в чувства. — Это ненадолго, честно.       — Мне не принципиально то, сколько времени это займет, ты же знаешь, — добродушно отвечает Эмбер на оправдания подруги. — Я всегда готова тебя выслушать, — Люмин признательно улыбается, после чего они всё-таки проходят на самый дальний ряд и раскладывают нужные вещи.       Закрывшись учебниками и ноутбуками, Люмин начинает рассказывать Эмбер о недавних событиях:       — И понимаешь, что самое интересное: мне всегда казалось, что Кадзуха знал о моих чувствах к нему, поэтому и не признавался в симпатии к другой. Может, он просто не хотел ранить меня?       — А может он гей? — неожиданно для Люмин выдает Эмбер. И глаза у нее такие невинно большие, словно это не она сейчас рассказала о главном страхе подруги.       — Надеюсь, что нет. Ну, то есть, я бы точно не была против такого, потому что понятное дело, я со многими общаюсь, ну и… Просто, понимаешь, я бы не хотела, чтобы мой друг был геем потому, что у меня есть к нему чувства ну и я как бы… надеюсь на отношения с ним… — голову Люмин роняет на скрещенные руки, тяжело выдыхая. — Я все усложняю?       — Именно, я и без твоих объяснений поняла твою реакцию, — она кладет руку на спину подруги, утешая ее. — Но я согласна с тобой в одном: действительно странно, что до этого Кадзуха ни разу не говорил о чувствах к кому-то. Причем мы даже не знаем, как он будет относиться к объекту симпатии, так что выследить будет проблематично.       — Только не говори, что мы будем по кустам лазить? — жалко, что в голову Люмин достаточно поздно приходят воспоминания, связанные с кустами.       Внезапная волна приглушенных смешков заставляет обернуться учащихся прямиком на них. Эмбер стучит по плечу Люмин, которая в свою очередь почти задыхается от смеха.       Девушек прерывает преподаватель, распахнувший дверь в аудиторию: профессор Чжун Ли редко задерживался, но бывали случаи, когда его приходилось подождать.       Большую часть пары Люмин провела в своих мыслях, из раза в раз прокручивая тот монолог Кадзухи о непонятной девушке. Она не понимала, почему её лучший друг не поделился с ней подобной новостью, но ничего не могла с этим сделать. Спросить у Каэдэхары напрямую было немного страшно, а узнавать у Томы, с которым Кадзуха проводит большую часть времени, было неудобно.       — Люмин, ты забыла у меня вчера шарф, — Чайльд окликает подругу после того, как учащие начинают рассасываться.       — О, спасибо, — девушка кивает, продолжая собирать вещи в рюкзак. — Мне стоило быть более внимательной вчера. Кстати, как обстоят дела с экономикой? Начал разбираться?       — О, да, спасибо большое, — Тарталья складывает руки вместе, — Если бы не ты, то я бы еще долго мучился с этими темами.       — Всегда рада помочь, договоримся на следующий раз? У тебя ведь зачет скоро.       — Если тебя это не затруднит. Было бы хорошо, если бы ты пришла ко мне послезавтра. В субботу, я полагаю, ты будешь свободна, и мы могли бы начать в любое время.       Люмин и Тарталья были в приятельских отношениях, не переходя личных границ. Девушка помогала парню с учебой, а тот иногда платил за нее в столовой. Достаточно выгодно было с ним сотрудничать.       — Я тебе чуть позже напишу о том, когда смогу прийти, — она закидывает рюкзак на плечо, давая понять Тарталье, что хочет побыстрее уйти из аудитории и тот освобождает проход.       Пока Люмин спускается, она ощущает прожигающий взгляд сбоку от нее. Повернув голову она замечает немного растроенного Кадзуху. Взметнув брови вверх, как бы спрашивая: «что-то случилось?», она получает неоднозначный ответ — Каэдэхара лишь пожал плечами и странно кивнул головой.       Девушке хотелось бы узнать причину подобного поведения друга, но она уже обусловилась встретиться с подругами в столовой. Она пишет Кадзухе, что им потом стоит поговорить о том, что у него произошло, но снова получает не тот ответ, который ожидала:       Кадзу<3       «У меня все в порядке, можешь не переживать)»       Люмин действительно ожидала, что друг поделится тем, о чем переживает, ведь у них это было негласным правилом, но дальше докучать не стала: если все-таки захочет, то обязательно расскажет.       Блондинка замечает подруг за их привычным столом, за которым они сидели вот уже два с половиной года беспрерывно и направляется к ним, понуро опустив голову.       — Ну, посвящай нас в курс дела, — произносит Аяка, пододвигая поднос с едой ближе к Люмин. — Эмбер успела немного рассказать, но максимально кратко, — так обычно и происходит: одна из подруг рассказывает краткую версию произошедшего, чтобы остальные не волновались. А уж когда «главная героиня» решается, то рассказывает полную историю.       — В общем, Кадзуха вчера пришел пьяным домой, — после этого все понимают, что наверняка что-то пошло не так как надо. — Его состояние отличалось от обычного — он был слишком расстроен чем-то. Плюсом ко всему от него очень сильно несло алкоголем, и я думала, что утром он умрет от похмелья, — все знали о том, что Каэдэхара пить вовсе не умеет. — Ну и я пошла его укладывать спать, чтобы он потом ничего не натворил. Так он схватил меня за руку и начал что-то говорить о том, что ему нравится какая-то девушка уже долгое время, но она его вовсе не замечает. И… вот… — выпаливает Люмин на одном дыхании, после чего все девушки задумчиво замирают. — И как бы, я могла бы спросить, про кого конкретно шла речь, ведь мы друзья, все дела, но вот в том то и дело, что друзья. После моего интереса он наверняка начнет задаваться вопросами о том, нравится ли он мне, ведь до этого я подобным не интересовалась. Ну и как бы мне немного не хочется, чтобы Кадзу узнал о моих чувствах к нему при таких обстоятельствах, — Люмин, вот уже второй раз за день, роняет голову на скрещенные руки.       — Именно поэтому нужно встречаться с девушками, — Эола притягивает сидящую рядом Эмбер, даря ей целомудренный поцелуй в щеку. — Может ты всё-таки спросишь у него? Всегда нужно все обсуждать сразу, не ты ли нас в это уверяла, Люми? — Эола приподнимает аккуратную бровь в вопросительном жесте.       — Да, важно разговаривать, но мне страшно, понимаете? Я так же не хочу разбивать себе сердце его ответом, это будет очень больно, я уверена. И мне будет неудобно смотреть в глаза Кадзухе после такого. Тогда уж он точно поймет, что нравится мне! — девушки хором обреченно вздыхают, понимая, что направить подругу на путь истинный будет крайне проблематично.       — Я могу поговорить с Томой. Типо, невзначай спросить о ваших взаимоотношениях с Кадзухой, если хочешь? — Аяка попивает ягодный слаш, откинувшись на спинку своего стула. Интересно, где она смогла его достать в университете?       — Нет, нельзя сюда вмешивать Тому. Он сразу же расскажет Кадзу о том, что ты интересовалась. А с учетом нашей дружбы будет очень просто понять к чему все ведется.       — Люмин, нам тебя правда очень жаль, но ты понимаешь, что нужно поговорить с Кадзу… — речь Эмбер прерывает грохот на другом конце столовой.       Дилюк взрывается не в первый раз. А с учетом того, что его достает именно Кейя, то все становится в разы хуже. Рагнвиндр опрокинул стакан компота на голову Альбериха. Люмин ловит себя на мысли, что ей становится жалко этот компот. Он точно был вкусным.       — Оставь меня в покое! Что тебе непонятно из моих слов? Тебе на китайском еще нужно повторить?! — из глаз Дилюка буквально сыпятся искры, он готов рвать и метать.       Альберих продолжает взмахивать руками, активно жестикулируя, несмотря на свое положение в этой ситуации. Люмин, не совсем заинтересованная очередной ссорой Совы и Павлина (их так прозвали на потоке), переводит скучающий взгляд в сторону стола Кадзухи и Томы, за которым обычно они сидят.       Перед глазами разворачивается картина, которую она не желала бы видеть никогда: Еимия что-то достаточно настойчиво объясняет потухшему Кадзухе, что опустил взгляд в тарелку с супом. Рука девушки покоится на свободной руке Каэдэхары, а Тома же в это время преспокойно поглощает свою еду, не обращая внимания на то, что происходит с его друзьями. И, словно почувствовав чей-то взгляд, Кадзуха поднимает глаза прямо на Люмин, смотря на нее как-то болезненно.       Их зрительный контакт длится не больше минуты, однако за это время Люмин начинает ощущать себя не самым лучшим образом: парень никак не отталкивает Еимию, не просит прекратить прикосновения и даже не одергивает ее руку, что означает, что ему не так уж и неприятна ее компания. И в голове появляется назойливая мысль о том, что той самой девушкой является именно Еимия.       Неожиданно для самой себя и девушек, сидящих рядом, Люмин резво закидывает рюкзак на плечо и уносится из столовой прочь, не обращая внимания на сожалеющие взгляды, направленные ей прямо в спину. Она точно еще объяснится, но чуть позже.       — Куда ты так бежала, девуля? — Тарталья все это время следовал за Люмин, а когда она остановилась у шкафчиков, решил попробовать поговорить.       — Чайльд, у меня нет настроения, давай позже? — девушка одновременно огорчена и зла, у нее нет желания как-либо общаться с другими. Она не хотела отвечать грубо Тарталье, однако выходит совсем наоборот.       — Без проблем, однако, мы можем прямо сейчас договориться о времени?       — Прости, давай все потом? Мне нужно идти домой, — опустив взгляд вниз шепчет девушка.       — Тебе плохо? — Тарталья удивленно смотрит на Люмин.       — Немного. Кстати, можешь предупредить старосту о том, что меня не будет до конца дня? А, и пусть не отмечает, — добавляет девушка, уже разворачиваясь спиной к парню. Тарталья что-то кидает ей вслед, однако его слова остаются без какого-либо внимания.                               ***       Люмин чувствует себя отвратительно. На фоне душевных терзаний у нее начинает болеть голова, но не вспоминать Кадзуху и Еимию, сидящих чересчур близко друг к другу она не может. Мысли об этом разрывают её на части.       Эта картинка каждый раз непроизвольно появляется перед глазами, стоит девушке только сомкнуть веки. Люмин уже начинает тошнить от всего этого.       Она не понимает в какой момент появились чувства к Кадзухе. И она так же не помнит как жила до его появления в ее жизни.       Возможно это произошло в их первую встречу, когда она увидела маленького Кадзуху вместе с Итером, когда они играли в песочнице. Возможно это было в младшей школе, когда Кадзуха помогал Люмин достать маленького котенка с дерева. А возможно это произошло на получении аттестатов, когда девушка вместе с парнем попробовали сигареты в первый раз, после чего еще около часа отходили от отвратительного вкуса.       Светловолосая долго прокручивала в голове их совместные моменты, вплоть до поступления в университет. Ей хотелось плакать от того, насколько все было хорошо. Раньше.       Сейчас же появилась Еимия в жизни ее лучшего друга. Она и знать не знала об их дружбе, а о симпатии и речи не шло.       Люмин сильно ревновала. Ощущение неправильности ситуации буквально въелось под кожу, зудело. Она хотела исправить все, но не могла никак помешать лучшему другу выстраивать отношения с другими людьми. Кажется, она никогда ранее не сталкивалась с настолько сильными негативными чувствами.       — Люмин? — Кадзуха стучится в комнату, прежде чем приоткрыть дверь. — У тебя все хорошо?       Девушка, завернувшись в одеяло, отчаянно старалась игнорировать друга, делая вид, что ее здесь вообще нет.       Мягкие шаги в сторону местонахождения Люмин, а потом ощущение давления на другой половине кровати заставили ее насторожиться. От внезапного прикосновения к спине сквозь одеяло заставило ее вздрогнуть. Ей хотелось ощущать его прикосновения, но точно так же она не желала даже видеть его.       — Пойдем на кухню? Я приготовил нам пасту, — голос Кадзухи ласковый, как это обычно бывает. Он всегда такой с ней: мягкий, нежный и очень милый. Люмин не давали покоя эти его изменения рядом с ней. Однако она все это списывала на их хорошие дружеские отношения.       — Не хочу, — шепчет блондинка, надеясь на то, что Кадзуха ее услышит. Ей вовсе не хотелось подниматься с кровати.       — Ты ведь не хочешь, чтобы потом у тебя болел живот? — одеяло в зоне головы начинает двигаться, означая ее отрицательный ответ. — Тогда пойдем поедим. Я не хочу обедать без тебя, — у Люмин что-то предательски екает в груди от последней брошенной фразы, но у них ведь так было всегда?       Кадзуха еще некоторое время сидит рядом с Люмин, после чего сгребает ее в охапку вместе с одеялом и поднимает на руки, игнорируя ее недовольные возгласы и просьбы вернуть ее обратно.       — Не хочешь идти сама — я тебя отнесу, — говорит Кадзуха, когда усаживает красную девушку за стол.       Перед ними уже стоят порции, и как бы Люмин не сопротивлялась, ей все равно придется поесть: желудок урчит, а слюни начинают обильно течь.       Кадзуха, в отличие от Люмин, как ни в чем не бывало поглощает еду со своей тарелки, при этом улыбаясь девушке.       — Приятного аппетита, — произносит он, когда девушка берет в руки вилку. Она кидает сумбурное «спасибо», наматывая на вилку пасту, после чего закидывая это себе в рот.       — Как день прошел? — осторожно спрашивает Люмин, уже окончательно успокоившаяся. — В универе было что-то интересное?       — Если не рассматривать то, что Дилюк наорал на Кейю, то не произошло ничего нового. Единственное, Нин Гуан немного опоздала и была со смазанной помадой, — о романе Нин Гуан и Бей Доу знали абсолютно все, но преподаватели все равно скрывали свои взаимоотношения.       — Никто не был удивлен, я думаю, — Кадзуха кивает в ответ на эту фразу, вставая из-за стола, чтобы убрать свою тарелку и прихватить такую же пустую у Люмин.       — Давай фильм посмотрим? Мы давно не устраивали вечер кино, — добавляет Кадзуха, останавливаясь на против Люмин. Она по-прежнему завернута в одеяло и выглядит как насупившийся голубь, но парень считает это довольно милым зрелищем.       — Хорошо, — говорит она, открывая дальний ящик, чтобы вытащить несколько упаковок мармелада. Если бы она не полезла за сладостями, то увидела, как Кадзуха облегченно улыбнулся ей.       Парню казалось, что Люмин избегает его по каким-то причинам: ушла на учебу одна, даже не разбудив бедного парня; села с Эмбер на первой паре, а после вообще сбежала с занятий, не предупредив его.       — Присаживайся, — парень хлопает рукой по дивану, рядом с собой. Девушка, как и было велено, приземлилась около Кадзухи, протягивая ему вторую упаковку мармеладных червей. — Что смотреть будем: мелодраму или комедию? — у Каэдэхары не было любимого жанра, поэтому смотрел все подряд.       — Давай пересмотрим «Звонок»? — с еле заметной улыбкой спрашивает Люмин.       Кадзуха кивает и встает с дивана, чтобы поставить нужный диск. Люмин знает, что он уже мысленно настраивается на скримеры, ибо немного побаивается смотреть фильмы в жанре хоррор.       Пока проматывается уже заученная заставка ДримВоркс, Кадзуха приобнимает Люмин, чуть прижимая ее к своему боку. Девушка чуть заметно вздрагивает, но не отстраняется, а наоборот — кладет голову на плечо парня. Вечер обещает быть хорошим.