Счастливый Рай

      Три месяца спустя. Настоящее время. Ближе к весне воздух становится тёплым, потому гулять на улице приятнее. Тэхён с закрытыми глазами сидит на лавочке в парке, слушая музыку и наслаждается тишиной и покоем. Хруст листьев, и чьи-то ладони на глазах. — Угадай, кто? — Смех на ухо. Ким улыбается. — Дай-ка подумать. Бывшая староста класса 2-В старшей школы Тэджун, рукодельница и отличница, любящая теннис больше жизни, 21 год. Кан Юна. — Ты Википедию что-ли обо мне выучил? — смеётся, чмокая в щеку, и садится рядом, скрещивая его пальцы со своими. — Вообще-то я её написал. — Юна кладет голову ему на плечо, счастливо улыбаясь. Уютная тишина. — Тэ, — Зовёт тихо. — М? — мычит с закрытыми глазами. — Я кое-что решила. — Слушаю. — Я хочу перевестись в твой университет, — Ким распахивает глаза. — Мы снова разъедемся через два дня. Тебе нужно возвращаться на учёбу, да и мне тоже. Я… не хочу расставаться. Меня тётя туда с самого начала звала, а я всё не слушала. Тэхён сглатывает. — Зная тебя, ты уже перевелась и решила сообщить мне просто для галочки, — смеётся хрипло. Кан хохочет вместе с ним, бодая его плечо. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Поднимает голову, Тэхён поворачивает свою. Девушка тянется за поцелуем, но альфа вовремя подставляет щеку, тут же соскакивая с лавочки. — Идем-ка сюда, мадам. — Поднимает её, закидывая на плечо. — Отпусти-отпусти! — Хлопает по спине, пища и заливаясь смехом. Ким держит крепко и начинает кружиться. — Тэхён! Хохочет, повиснув на плече. Парень улыбается тоже, но улыбка трещит по швам сразу же, как он прощается с ней, за дверью своего дома. Снимает куртку с шапкой и ботинки, мрачнея с каждой секундой больше. — Тэ, мама приготовила кимчи, будешь? — зовёт Хвиин с кухни. — Сынок, покушай! Тэхен кричит с коридора: — Мы с Юной поели в кафе, спасибо большое, вечером покушаю обязательно. — И уходит к себе в комнату. Закрывает глаза, тяжело вздыхая. Падает на кровать животом, зарываясь лицом в подушку. Не хочется снова в Сеул. Чувства, которые вызывает этот мегаполис, заставляют сморщиться. Ненависть, клокотавшая в горле первый месяц, прошла, остался осадок и апатия. Настолько сильная, что тяжело даже руку поднять и встать с кровати, не то, чтобы пойти куда-то. Все стало обязаловкой. Обязанностью создать обычные будни любого нормального человека. Основной бедой стало то, что постоянным его спутником стала безумная тоска, с которой он боролся и борется до сих пор, проигрывая раз за разом. Тоска за ним. Такая тяжелая, что каждый раз, закрывая глаза… он мечтает обо всём забыть. Но семестр закончился, начался новый. Пора возвращаться. Сон накрывает быстро. ***       — Кто приехал! — смеётся Пак, обнимая друга. Тэхён бросает спортивную сумку, подсаживаясь, и хлопает его по заднице. Подхватывает на руки, заставляя скрестить ноги за поясницей. Пак бултыхается, натирая кулаком его рыжую макушку. Юна хохочет, наблюдая за ними. — Твой папочка вернулся. Теперь гулять только до 20.00 и не спать на первых парах. — Чмокает его в лоб Ким, опуская на землю. — Слушаюсь и повинуюсь, — фыркает парень и не может не добавить: — Балбес. — Это зря ты. Смех, борьба не на жизнь, а на смерть и косящиеся на них прохожие. — Познакомься. Это Кан Юна, — представляет девушку Ким. — А это Пак Чимин — балбес номер два, тхэквондист, волейболист и немного чмо. — Приятно познакомиться, Кан Юна! — смеётся Пак, обнимая девушку. — Взаимно, Пак Чимин! — Ну что, приехала покорять столицу? — улыбается, играя бровями. — Если только покорится, — смеётся в ответ. ***       — Классно вчера погуляли, — произносит Юна, идя посередине двух альф, поднимаясь по лестнице. — Весь Сеул обошли, у меня сейчас ноги отвалятся, — скулит Пак, морщась. — Опять в той же аудитории? — мрачно спрашивает Тэхён, пытаясь справиться с дрожью. — Ага, — кивает Пак. Ким поджимает губы, доходя до кабинета ориентирования. — Мне немного волнительно. — Потирает ладони девушка. — Не переживай. Здесь новых студентов, как ты — как собак нерезанных, — хохочет Чимин. Тэхён прыскает и заводит руку для стука, не успевает дверь открыться, как на него заваливаются всей тушей, и альфа, спотыкаясь, падает назад, придерживая кого-то за пояс. Чимин с Юной стоят с открытыми ртами, Тэхён сразу же чует насыщенный запах ванили, и голова идёт кругом. Боится открывать глаза, не хочет. Сердце заходится в лихорадке. — Тэхен… — шепчет в губы. Альфа, сжимая челюсть, распахивает глаза и смотрит прямиком на Чонгука. Замирает. Чимин, решая спасти ситуацию, подбегает и поднимает омегу. — Сонбэ, он только приехал, а ты по традиции чуть в лепёшку не придавил его, — хохочет неловко, удерживая омегу, который в трансе уставился на Кима, пока Юна помогает парню подняться. Ким, отряхиваясь, кивает и поднимает взгляд, в ту же секунду утонув в глазах напротив, смотрящих в самую душу. Юна с Чимином поглядывают то на одного, то на второго. Неловкая тишина затягивается. Тэхен приходит в себя первым. Причесывает уже черную чёлку и улыбается квадратно, слегка кланяясь. — Здравствуй, сонбэ, — приветствует, не зная, что делать со вспотевшими ладонями. Он совсем не изменился за эти месяцы… Сведёт с ума, не иначе. — Хён, — твёрдо говорит Чонгук, смотря, не моргая. Альфа замирает с опущенными глазами и кивает слегка. Всеми силами пытается не дышать. — Сонбэ! Мы ведь Вам не представили нашего нового студента! Кан Юна! Профессиональный теннис. Первогодка. — Разбавляет журчание сверчков Чимин, уводя внимание Чонгука от Тэхёна к девушке. Омега тут же спохватывается и кланяется. — Чонгук-сонбэ! Я о Вас очень наслышана, Тэхён так много рассказывал о Вас! Я уверена, что он ни капли не преувеличивал о Ваших талантах, — улыбается Юна. Чонгук смотрит на неё, мельком возвращаясь глазами к Тэхену, еле приходя в себя, улыбается тоже. — Очень рад видеть тебя в наших стенах, Кан Юна, о тебе я тоже наслышан. Прекрасный игрок и лучшая студентка университета Ихва. Рекомендательное письмо было впечатляющим. — Кланяется в уважительном жесте. Юна пищит, прыгая на месте. — Можно я Вас обниму? Я так об этом мечтала! Вы же будущая звёздочка нашей страны! — Парень смеётся, распахивая руки для объятий. Юна влетает в них и обнимает крепко, пока Чонгук снова возвращается взглядом к стоящему Тэхёну за её спиной. Смотрят друг на друга, не моргая. — Я буду очень стараться. Я очень рада, что перевелась сюда, — щебечет девушка, снова возвращая все внимание к себе, пока Чимин там мысленно вызывает инопланетян. — Взаимно. Побольше расскажешь обо всем на ориентировании, хорошо? Проходите пока, вас все ждут, — улыбается, кивая на дверь. Все по очереди заходят, но идущего последним ловят за руку, заставляя обернуться. — Тэхён… — шепчет, смотря с такой отчаянной тоской и радостью, что у альфы все в груди переворачивается. Держит его крепко за кисть руки, не собираясь, видимо, отпускать. Так и застряли на пороге. Между двумя мирами. — Вы долго там собираетесь стоять? Заходите в аудиторию, — вмешивается знакомый низкий голос у панорамной доски. Тэхён скрипит челюстью, прикрывает глаза и, вежливо освобождая руку, заходит в помещение. Чонгук отмирает и обозлённо смотрит на Намджуна, нервно заходя за Тэхёном и хлопая дверью. Начинается презентация. Чонгук, взяв себя в руки, полностью погружается в рабочее состояние и раскидывает планы на семестр, объясняя все по полочкам. Тэхён еле дышит, успокаивая сердце. Сжимает кулаки, наблюдая за рядом стоящим Намджуном. Сука. Ничего, блять, не меняется. Ностальгия, мать её. Аж зубы крошатся. — Чувак, ты пышешь весь, держи свой тестостерон при себе. Мордобоя хочешь, что ли? — шепчет на ухо Чимин, неловко улыбаясь поглядывающим на них студентам. — Все нормально, — отвечает хрипло. — Ага. Как-же. Держи себя в руках. — Тэ, все хорошо? — наклоняется сбоку Юна, скрещивая пальцы. — Все хорошо. — …нас, новые студенты! Кан Юна, Пак Соджун, Ким Миен, Ли… — Вызывают всех по очереди, приветствуя за руку. Юна, улыбаясь, идёт тоже, получая ободряющую улыбку от Чонгука. Начинает первой свою речь, рассказывая о себе, и широко улыбаясь, говорит о причине перевода. — …Здесь учится мой молодой человек. Вы его уже все, наверно, знаете. Ким Тэхён — победитель тринадцатых соревнований среди университетов, — счастливо улыбается, помахав парню. Все оборачиваются на растерянного Кима, который не отводит взволнованных глаз от Чонгука. У которого улыбка трещит по швам с каждой секундой, и кожа становится все бледнее и бледнее. Альфа сглатывает, сжимая кулаки. Почему? Почему он чувствует себя так паршиво? Он не должен. Не обязан. Сердце испуганно скачет в груди, метаясь в переживаниях и сильном желании оправдаться, отрицать, крикнуть, что все не так. Что… Папка падает на пол, вызывая недоумение у толпы сидящих студентов, и хлопает дверь с той стороны аудитории. Намджун сжимает челюсть, смотря вслед ушедшему Чонгуку. Прочищает горло и неловко улыбается девушке. — Продолжай, — Юна недоуменно оглядывается на дверь, не понимая, что сказала не так, но растерянно продолжает. Тэхён прикладывает все усилия, чтобы не сорваться с места и не побежать за ним. ***       Ориентирование заканчивается, и на выходе из аудитории Кима за плечо ловит Намджун, заставляя обернуться. Чимин хмурится. — Надо поговорить. — Тэхен смотрит в ответ, кивая друзьям и идёт за Кимом, прожигая его затылок убийственным взглядом. Сломать бы ему сейчас хребет. Заходят в пустую аудиторию, и Ким упирается бедром в стол, складывая руки на груди. Тэхён поднимает одну бровь. — И? — Забыл, с кем разговариваешь? — осекает Намджун, хмурясь такому неуважению. Тэхён усмехается, тоже складывая руки на груди. — У меня не поворачивается язык тебя сонбэ назвать и не повернётся. Поэтому выкладывай, что ты там хотел и давай разойдемся по-хорошему. — А ты не охренел ли, щенок? По-хорошему значит? Ты у нас и по-плохому можешь? — усмехается небрежно. Тэхён хрустит пальцами рук, сжимая в кулаки, подходит впритык, смотря в глаза. — А ты не в курсе, за что меня чуть не отчислили три месяца назад? Напомнить? Могу показать на практике. На тебе, к примеру. Чтобы не забывал, — цедит в лицо, играя желваками. Один Бог знает, как он сдерживает сейчас свое бешенство. Намджун фыркает, отталкивая его на шаг. — Остынь. Я хочу поговорить о Гуке. — Не произноси его имя так при мне, — бесится Тэхен, выбрасывая феромоны. Альфа напрягается, учуяв агрессию от младшего. — Уйми своего альфу и дай договорить, — шипит Намджун, тоже давя аурой. Тэхён скрипит челюстью, нервно отворачивая голову. — Так говори, пока я в себе. — Не лезь к нему снова, — парень осекается, хмурясь, и вопросительно сощурив лицо. — Тебя не было три месяца, и он… Я не знаю, что там между вами произошло, но то, что он оказался у тебя после меня — большая ошибка. Считай, что тебе повезло. Мы с ним тогда все решили. И он просто заходил попрощаться. То, что мы ещё здесь — лишь вопрос времени. Отлет перенесли до выпуска, получим дипломы, и нас здесь не будет. Советую не пересекаться с ним это время. Вы попытались — не получилось, я не собираюсь его осуждать за это, я его понимаю и люблю, как и он меня. Мы же поняли друг друга? Тэхён проваливается с каждым словом ниже и ниже. Он сейчас не здесь — под этим миром, под самой землёй. Думал, больнее уже не будет. Ошибался. Сглатывает, болезненно усмехаясь. Попрощаться зашёл, какое благородство. Шмыгает, кивая. — Понял. Счастливой совместной жизни. — Отворачивается и уже уходит. — А ты не так-то прост, да? И девушку уже нашёл. Быстрый. Молодец, — ухмыляется за напряженной спиной. Альфа скрипит челюстью, едко отвечая: — Спасибо. — И уходит, хлопая дверью. Пусть все провалится. Провалится. ***       Чонгук стоит у раковины, задыхаясь, и смотрит на себя в зеркало, не в силах справиться с лихорадкой. Раз за разом, словно мазохист, прокручивает в голове её слова и хочет выпилиться, просто сделать с собой что-то ужасное, выключиться, никогда не существовать. Горло сжимает такой болючий комок, что проглотить его очень трудно. Слёзы не прекращаются. Вспоминает тот день смутно, но помнит всепоглощающую боль, которая даже сейчас отдается в сердце. Звонок. — Сыльги, открой дверь, это доставка, наверно. Нужно потом Гуки мази послать! — кричит Миссис Чон с гостиной. — Хорошо, бегу! — отвечает девушка, выбегает из комнаты в коридор, собирая волосы в хвост и распахивает дверь, не заглядывая в глазок. Застывает, открывая рот. — Гук? — Гук пришёл? Сыльги не отвечает, стоя с открытым ртом и пялясь на абсолютно бледное лицо со слезами, скатывающимися с подбородка. — Что случилось?! — Сыльги! Успокоительное! — кричит женщина, крепко обнимая сына и укачивая его как маленького. Истерика накрывает с головой, крики вместе с рыданиями, лихорадка, и все по кругу. Чонгука уложили только спустя час. Температура поднялась сразу же, вызвали врача. Нервный срыв. Миссис Чон смотрят с Сыльги друг на друга и не понимают, как так случилось… Что настолько близкий человек один оказался среди всех своих бед. Утром омега просыпается с повязкой на лбу и видит маму, уснувшую рядом в кресле. Сыльги на соседнем диване. Убирает ткань со лба и приподнимается, пустыми глазами оглядывая свою прошлую комнату. — Сынок? Проснулся? — вскакивает Миссис Чон, сразу же проверяя температуру, и целует лоб. — Как ты напугал нас. — Мама… — Закрывает глаза, крепко обнимая её. — Мой мальчик. — Целует нежно, крепко обнимая. У омеги дрожит нижняя губа. — Мама… Я все потерял. — Снова срывается в бездну. — Я потерял его… Он меня никогда не простит. Плачет так громко, что просыпается Сыльги и соскакивает с дивана, резко садясь и скидывая плед. — Тише-тише, моя ягодка. — Плачет Миссис Чон, не зная, что случилось, разделяет его боль полностью. — Я потерял его… Потерял. — Рыдает, кусая край одеяла. Сыльги все понимает без слов и, опуская голову, смаргивает одинокую слезу. Он звонил ему по тридцать раз в сутки, каждый день сидел по часу у его закрытой двери, замучил Чимина вопросами, получив в ответ только то, что он взял академ и на время вернулся в Тэгу. Умирал эти три месяца. Слёзы не успевали высыхать, плохо становилось всем только от одного вида на него. Он пришёл в себя только недавно, и когда увидел его… Жадно впитывал в себя каждую изменившуюся мелочь в нем. Абсолютно чёрные волосы вместо родных рыжих кудряшек… заставили почти рыдать. Худое лицо с приобретенными острыми чертами, чёрное худи, новое колечко в левом ухе… Несмотря на это всё, он все такой же Тэхён. С тем же взглядом и квадратной улыбкой, при виде на которую Чонгук чуть не расплакался. Ничего не изменилось, кроме того, что у него теперь… Омега. Чон поднимает бездушный взгляд и смотрит на себя в зеркало. Горло сжимает такая чёрная ревность, что кулаки сжимаются до побелевших костяшек. Былая симпатия к этой девушке резко сменяется отвратительной неприязнью, лютой ненавистью и, честно говоря, непреодолимым желанием придушить. Пальцы хрустят в кулаке. Взгляд стекленеет.