Счастливый Рай

      Тэхён смотрит на время. 03:30. Потирает красные глаза и упирается спиной на стену в прихожей, сидит, по-турецки согнув ноги, и отсчитывает минуты. Смотрит в потолок. — Будь, что будет. Ты только приди, — шепчет, снова поглядывая на время. Закрывает глаза, снова распахивает, боясь уснуть. Смотрит на дверь. Пожалуйста. Пожалуйста. *** Чонгук голый сидит на краю кровати и пустыми глазами смотрит в пол. Намджун стоит у зеркала, тихо одеваясь. Дежавю. Самому смешно уже… Перед глазами рыжая макушка и пальцы в пластырях от СейлорМун. Волейбольный мяч на заставке, чёрная кепка… Дышать трудно так, что горло сковывает шипами. Тошнит. Намджун оборачивается на него и садится рядом. — Я сегодня же расскажу родителям обо всем. Дипломы мы получим уже через несколько месяцев, можем взять академ. Я забронировал два билета в Америку. Улетим двадцать второго. Всё уже решено. Нас никто не достанет. Мы будем только вдвоём, — шепчет, приближаясь и утыкаясь носом в его шею. Омега подскакивает с постели и бежит в ванную. Его рвёт. Ким, хмурясь, бежит за ним, испуганно поглаживая по мокрым волосам. Чонгук отталкивает его руку, смывая содержимое. — Отойди от меня. — Что это было? Ты… — Ты идиот? — злится, смотря из-под бровей. — Чонгук, тебе нужно пройти обследование. Если это мой ребёнок… — улыбается нежно, протягивая руку к его животу. Чонгук бьёт по ней, отталкивая. — Какой ребёнок?! У меня предтечный период! — встаёт, шагая к шкафу. Ким идёт за ним. — Прости. Не подумал, — улыбается. Чонгук сжимает челюсть, закрываясь от него дверцей шкафа. Быстро натягивает джоггеры и футболку. — Чонгук, мы же все решили? Я надеюсь, это не обсуждается? Билеты невозвратные, — хмурится Намджун. Чонгук громко хлопает дверью. Поворачивает к нему голову. — Ты можешь лететь на все четыре стороны. Я никуда не полечу. И оставь, как есть, можешь родителям ничего не говорить. Хотя здесь тебе решать, в любом случае, это ничего не поменяет, — говорит небрежно, и идёт снова в ванную. Ким стоит с открытым ртом. — Это шутка такая?! — кричит, оборачиваясь. Чонгук, чистя зубы, равнодушно смотрит на него в зеркале. — Я когда-нибудь шутил? — спрашивает, сплевывая пасту. Ким открывает рот, захлопывает обратно. Подходит к нему, вставая сзади и смотря на него в зеркале. — Гук, ты просто перенервничал, вышел из себя, тебе нужно успокоиться и… — Я спокоен. — Ополаскивает лицо, вытирая полотенцем. Намджун хмурится, оглядывая его. — Ты куда собрался? Чонгук молчит, проходя мимо в спальню. Ким идёт за ним. — К нему?! Ты, блять, серьёзно?! — кричит от шока, хватая его за локоть. Чонгук жёстко отдергивает его руку, молча продолжая собираться. Ким поражённо наблюдает за ним. — Ты… Ты что, его… Чонгук, ты серьёзно? Омега останавливается, вздыхая. — Что ты хочешь услышать от меня? — Оборачивается устало. — Ты… — Люблю его. Хочу быть с ним. Только с ним. Я никуда не поеду. И от кого уж у меня и будут дети, так это от него, — говорит спокойно, снимая телефон с зарядки. Ким ошарашено отходит на шаг назад, смотря на него широко раскрытыми глазами. Чонгук же смотрит абсолютно равнодушным взглядом, что у альфы мурашки бегают по загривку. — Я понял одну маленькую истину. Моя любовь началась в пять лет и закончилась в средней школе. Все эти семь лет… я был рядом с абсолютно чужим мне человеком. Я ни секунды не любил тебя, потому что ни капли не знал. Мой Намджун остался на крыше с учебником химии средней школы Инсан, любящий меня больше, чем баскетбол. Он — был моей первой любовью. Не ты. Шагает к выходу, но его резко обнимают сзади, панически шепча на ухо: — Гук… Гук, я все такой же! Я твой! Ничей больше! Я люблю тебя столько лет… Я люблю только тебя. Гук… Я… Я без тебя… — Омега поджимает губы, чувствуя мокрые капли на плечах. Чонгук закрывает глаза, смаргивая лишь одну слезу. Наконец, делает свободный вдох. Улыбается. — Я не люблю тебя, Ким Намджун. Прости. Давай закончим всё. Мы оба устали. — Легонько хлопает по его рукам на своей шее. Альфа замирает со слезами на щеках. Чонгук уходит из его объятий, не оборачиваясь, хлопает дверью и оставляет одного. Снова. Отчаянный крик Чонгук слышит, заходя в лифт. Утыкается затылком в стену, зажмуривая глаза. Но слёз по нему больше нет. Он выдавил из себя максимум. Перед глазами стоит маленький мальчик пяти лет. Плачет. Смотрит на него с обидой и отчаянием. — Зачем ты это сделал?! Я любил его! Он был моей первой любовью! — Плачет так громко, самыми искренними слезами, на которые способен только ребёнок. Чонгук улыбается, садясь перед ним на корточки. — Не плачь. Он и останется твоей первой любовью. Но тебя ждёт настоящая, на всю жизнь. Тебя очень любят, Чонгук-и. Как никого на свете. — Утирает его слезы. Мальчик смотрит на него, успокаивается и улыбается тоже. Чонгук распахивает глаза, образы исчезают… Скатывается спиной по стене лифта. — Зачем ты это сделал?.. — цедит сквозь зубы, коря себя за то, что снова оказался с ним в одной постели. Жалеет так, как ни о чем никогда не жалел. Как снова появляться перед ним… какими глазами на него смотреть? Он перешёл любую грань дозволенного своим поступком. И пусть они ничем друг другу не обязаны, но он уже его. Только его. И подпустил к себе не того, кого должен был. Смаргивает слезы. Как вообще показываться перед ним? — Я не имею права даже скучать по тебе сейчас… — плачет, дергая за корни волос. Но если он не увидит его… Умрёт. Пусть он будет презирать, кричать, пусть ударит… Но невозможность снова оказаться под его взглядом заставляет тело гореть в адском пламени.       Он бежит по ночному городу, сбивая дыхание. По нему новых слез очень много. Они собираются в глазах, как первые дорожки нового сада. Новой любви. Но Чонгук знает, что с ним он не будет плакать. Наконец, впускает внутрь полноценно это чувство, дыша полной грудью. Я, снова пристыженный и бессовестный, иду к тебе… Не зная, чего ждать. Пусть делает, что хочет с ним, только не оставляет. Будет умолять, стоять на коленях. Только не… Запыханный, прибегает к знакомой двери. Застывает перед ней, медленно шагает, словно на эшафот. Раздаётся звонок. Открывается дверь. — Хён… — Снова эта квадратная улыбка и красные глаза с детской радостью во взгляде. Чонгук застывает, будто немеет, не зная, что сказать. Забывает все. Альфа тянет его за руку домой, закрывая дверь, улыбается счастливо и крепко обнимает. Чонгук не может выдавить и слова. Парень застывает, ведя носом по шее, стекленеет взглядом. Омега не дышит. Тэхён отстраняется и смотрит в глаза, полные сожаления и слёз. Больше не вызывающие волнения и жалости. Чонгук мысленно кричит от его вмиг изменившегося взгляда. Холодного, как лёд. — Тэхён, я… — Я уже понял, — отвечает сухо, не сводя с него взгляда. Делает ещё один шаг назад. Чонгук испуганно качает головой, делает шаг к нему, но Ким выставляет ладонь вперёд, держа дистанцию. — Не подходи. Омега бледнеет. Нет-нет-нет… Только не это… Только не это. — Накричи на меня. Ударь. Разбей посуду. Только не смотри так… Пожалуйста, — умоляет, плача. — Зачем ты пришёл? — спрашивает, словно они незнакомы. Чонгук задыхается, панически сжимая зубы, чтобы снова не словить приступ. — Я… Я тебя… — Нет, — усмехается. Чонгук такого оскала у него никогда не видел. — Ты меня не, хён. Отворачивается, потирая лицо. Нервно оглядывается и со всей силы бьёт кулаком по стене, снова заставляя кровоточить свежие раны. Чонгук плачет, закрывая лицо. — Уходи. Омега застывает. — Нет. Нет, Тэхён, дай мне объясниться. Я… — Уйди, — повторяет снова, не смотря в глаза. Чонгук панически качает головой, снова делая шаг вперёд и тянет руки к побитому лицу. — Тэхён, я… — Уходи! — орёт, закрываясь от него локтями, пряча лицо. Плачет. — Пожалуйста! Пожалуйста! Ломаются брови, как сердце, раздробленное окончательно на мелкие щепки, из которых ничего больше не соберёшь. — Пожалуйста! — Бьётся затылком об стену, калеча себя, еле держа себя в руках. — Тэхён! — кричит испуганно, подлетая и хватая за голову. — Хорошо. Хорошо. Я ухожу, слышишь? Я уйду. Только перестань… Слёзы глотаются с трудом, шаги делаются ещё труднее. Уходит спиной к двери, смотря на него. Это хуже смерти. Дверь тихо закрывается. А Тэхён открывает глаза, полноценно впуская в окаменевшее сердце лютую черную ненависть. Ненависть. Кто за меня помолится? Разделит мою боль? Спасет от меня же мою душу? Ведь я одинок, понимаешь, Если я умру ради тебя, Если я убью ради тебя… Твоя любовь останется со мной? Pray for me — The Weeknd