Счастливый Рай

      Молчат, вперившись друг другу в глаза. Тесно. Феромоны кружат вокруг шлейфом. Тэхён приходит в себя первым. — Не случись того, что случилось, я бы тебя прямо здесь… — уводит взгляд, втягивая воздух. Чонгук сглатывает, делая шаг ближе. — Договаривай. Альфа поднимает на него глаза. — Не провоцируй. — Договаривай или сделай уже это. — Я в отношениях. У омеги скрипят зубы. — Не обманывай себя, — глаза в глаза, — что любишь её. Молчание. — …Не люблю. Но хочу этого. Омега поджимает губы и становится впритык, нагибаясь к уху. — Я знаю, кто в твоих мыслях, — шепчет: — Я. Это всегда буду я. Да, я мерзавец. Стал им за эти три месяца, но это факт. И его никто не сможет изменить. И ты мерзавец не меньше, используешь её. Ничего не напоминает? Тэхёна ведёт. Он прикрывает глаза, облизывая сухие губы. Трепещут ресницы от его близости и комбинации ванили с плотным дымом дорогих сигар. Он пьян от его запаха. — Нет. У меня все будет по-другому. По-человечески, — хрипит. Чонгук усмехается, ведя носом по его щеке. — Конечно. Стоя здесь, со мной, ты поступаешь очень по-человечески. — Отстраняется, смотря в пьяные глаза. Самого ведёт не по-детски. — Так ты спал с ней? Молчание. — Нет. Мы даже не целовались, — признается. — В чем проблема? — Серьёзно? Ответить? — Я ведь спрашиваю. Альфа сжимает челюсть и последняя капля срывается вниз. Он придавливает его к стене, прибивая руки по обе стороны от головы. — Спрашиваешь? Моя проблема — ты. Ты — моя грёбаная проблема и моё решение. Клянусь, я из-за тебя… Хочу вздернуться. Утопиться. Вырвать себе сердце, настолько я устал. Ты меня извёл, довёл до кондиции, стёр в порошок… а теперь снова… — Дышит тяжело, приближая лицо. — …Как мне тебя забыть? Убить тебя? Чонгук сдерживает слёзы, кусая губы. Он знает… Он все знает. Закрывает глаза. — Убей. Последний шанс. На спасение. Зубы сталкиваются. Тэхён впивается, как жаждущий к воде: жадно, с захватом, нуждаясь. Кусает его нижнюю губу в кровь удлинившимися клыками от злости, и проталкивает язык так глубоко, как может. Придавливает к стене своим весом, рюкзак, как и сумка, падают на пол, кардиган омеги скатывается по стене, кожаная куртка альфы летит за ним. Чонгук не даёт отстраниться от себя, задыхаясь от бабочек и эйфории во всем теле. Как он этого хотел… Невозможно передать словами, как он жаждал этого. Целуются, как умалишенные, срывая друг с друга одежду прямо в коридоре, не осознавая реальность, и что их кто-то может увидеть. Чонгук стонет ему в рот, пока он оттягивает его нижнюю губу, прикусывая клыками. Следит за ним, как хищник за добычей янтарными радужками глаз. Рычит, снова впиваясь в губы. Брови ломаются, страсть туманит разум… Но хочется плакать. От своей же грязи, бесчеловечности, бесстыдности и жестокости к любящим. Морщась, будто от боли, Тэхён от злости кусает его шею, до синяков сжимая его бедра и намертво прибивая к своим. — Ключи… — стонет, облизывая губы. Альфа не слышит, забираясь рукой под чёрные джинсы. — Тэхён… в кармане ключи. Парень, затыкая его поцелуем, достаёт из его кармана ключи и, хватая за талию, прибивает к двери, пытаясь её открыть. Когда она поддаётся, они вваливаются в кабинет, не отрываясь друг от друга. Тэхён на ходу рвёт на себе рубашку и ногой захлопывает дверь, пока Чонгук выбрасывает свою кофту и пытается справиться с ширинкой на джинсах, которую Ким рвет и жёстко сдергивает с бёдер, садясь на колени. Остаётся. Смотрит наверх. — И снова я… у твоих ног, — усмехается горько. Чонгук встаёт на колени тоже, смаргивая слезы. Нежно берет его лицо в свои ладони, стукается лбом об его. — Это я у твоих ног. Всегда был. Все, что ты хочешь… я сделаю все, что ты хочешь, — шепчет с закрытыми глазами, сглатывая солёную влагу. Тэхен влажными глазами смотрит на него. Осознает все. Моргает медленно. — Я хочу, чтобы все прекратилось. И чтобы такого как сейчас, больше никогда не повторялось, — шепчет и целует в лоб, отстраняясь. Чонгук замирает, широко распахивая глаза. Он натягивает на себя порванную рубашку и, не оборачиваясь, тихо прикрывает дверь. Чонгук ломается. *** Намджун морщится, когда заходит в бар, отмахиваясь от яркого запаха алкоголя и дыма. Выискивает глазами нужный пьющий объект и, поджимая губы, идёт к нему. — Твою мать… — вникает в ситуацию, смотря на абсолютно пьяного Чонгука, уснувшего за барной стойкой. — Ага. Он вливал в себя все без остановки, как только вошёл. А потом просто отключился, и я позвонил Вам, — комментирует бармен, протирая стаканы. Ким кивает, оплачивая все. — Большое спасибо. — Да вообще не за что. Альфа еле дотаскивает его до машины и укладывает на заднее сидение, сам садясь за руль. Выезжает с территории бара, поглядывая на спящего парня. Качает головой. — Как был ребёнком, так и остался. — шепчет, выруливая на проезжую часть. *** На руках доносит до его квартиры и до спальни, укладывая уже на постель. Запыхавшись, снимает с него кроссовки, садясь рядом. Усмехается тепло его надутым даже во сне губам. Совсем как в тринадцать лет. Гладит его щеку и собирается уже вставать, как пьяные глаза немного приоткрываются, и рука хватает за локоть. — Останься, — шепчет. Намджун удивлённо поднимает брови и улыбается счастливо, но потом улыбка меркнет. — Тэхён… Сердце останавливается, и осознание даёт обухом по голове. — Прости меня… — хнычет, елозя лицом по подушке и тянет его руку к губам, судорожно целуя ладошку. Намджун сидит со стеклянными глазами, не двигаясь. — Тэхён… Тэхён… Не бросай… Он не замечает, как слеза скатывается по щеке, давая полностью осознать происходящее. Что все уже прошло и ничего уже не вернуть. Горькая ухмылка. И смирение. *** Чонгук еле разлепляет глаза от звонка на телефон, морщась от боли в голове, шарит руками по тумбочке и отвечает, не смотря на дисплей. Думал, что похмелье всегда мимо него, но в этот раз даже его железный организм сломался, кажется. — Да, — хрипит загробным голосом. Голова раскалывается. Сколько времени… — Здравствуй, — глаза распахиваются сразу же, морщинка пролегает между бровями. Что за… — Зачем звонишь? — спрашивает, затаив дыхание. — Хочу встретиться и поговорить, если располагаешь временем. Сегодня. Во второй половине дня, в кафе недалеко от вашего университета. — Чонгук, морщась, привстает в кровати, хватаясь за голову. — Зачем? — Нам обоим это нужно, Чонгук. В 14:00. Жду тебя. — Гудки. Омега, таращась в одну точку, откладывает телефон от уха и валится назад, пялясь в потолок. Что ему нужно от него… *** Омега заходит в кафе, медленно оглядывая обстановку и останавливаясь взглядом на знакомой спине в розовом плаще, закатывает глаза и идёт к столику. — Утро доброе, — садится напротив, бросая сумку на сиденье рядом и снимая очки. — Вообще-то уже обед, — цокает Джин, отпивая кофе из чашки. Чонгук снова закатывает глаза и делает заказ. — Литр ледяной воды пожалуйста и без газа, — вздыхает и, скрещивая руки на груди, смотрит на Джина. — У-у, перегаром прёт, как от пивной бочки. Ты что, неделю не просыхал? У вас, у спортсменов так принято? — Подмахивает рукой у носа, морщась. — Давай ближе к делу, зачем ты позвал меня сюда? — торопит и глотает с водой таблетки от похмелья. Джин усмехается по-доброму над его лицом и опускает глаза. — Я обо всем рассказал родителям. Был скандал, но я все умял. Намджуну я ничего не говорил, можешь сам его обрадовать. Он может спокойно доучиться, не обременяя себя браком со мной. — Поднимает взгляд. — Знаешь, я… кое-что осознал. Наша взаимная с тобой ненависть… была бесплодна. Абсолютно пуста. Мы с тобой — два идиота, поверившие одному мудаку, который, не осознавая, стравил нас и создал такую войну… Что мы до сих пор втягиваем в неё непричастных, невинных людей, и заставляем страдать. Но я знаю, как это слышится влюблённому человеку. Поэтому просто забудь все, что я сказал, и живите с ним счастливо. Молчание. Чонгук смотрит на него в шоке и абсолютно новыми глазами. Медленно моргает и не знает, как правильно выразиться. — Ты сейчас офигеешь, но я согласен с тобой. И спасибо за то, что рассказал о нас его родителям, но… — вздыхает, отводя глаза к витражу. — Мне уже этого не нужно. Все, чего я хочу, это чтобы он оставил меня в покое. Джин удивлённо поднимает брови, хмурится и упирается локтями в стол, садясь ближе. — То есть, ты сейчас взял и прахом пустил все мои труды. Да знаешь, сколько раз я таскал валерьянку матери и его папе?! Я думал, они все вчетвером там скончаются! Я тут, между прочим, стараюсь дорогу в Рай заработать, а ты мне все похерил! — возмущается, тыкая в него пальцем. Чонгук смотрит на него и… начинает хохотать до колик в животе, откидывая голову. — Чё ты ржёшь?! Не нужно ему все это, видите ли! Ради чего я батрачил своими нервами тогда вообще? — продолжает возмущаться, стукая по столу, а Чонгук продолжает неистово ржать. Джин дышит тяжело, наоравшись, и… начинает смеяться вместе с ним. ***       — Н-да. Ну и пиздец же мы натворили, — качает головой омега с бокалом вина в руке после рассказа Чонгука. Качаются оба в беседке, разговаривая обо всем на свете и попивая напиток. — Ага, — соглашается Чон, укладывая голову ему на плечо. — И что теперь будешь делать? — спрашивает Джин, отпивая вино. — Не знаю. Не знаю, я… Я три месяца просто умирал. По-другому я не могу это назвать. И это помогло мне осознать, что за свою любовь нужно бороться. Также как за победу. Я думал, что все выйдет по-другому: мы встретимся, я буду умолять его, добиваться его прощения, пусть бы на это ушёл год, два, неважно. А он приехал не один… И у меня просто всё перед глазами встало пеленой от ревности. Я вёл себя, как мудак по отношению к нему, и к Юне… Господи, я сошёл с ума. Она вообще абсолютно ни в чём не виновата… Ещё и чуть не переспал с ним. Я… Я ненавижу себя. Я не знаю, что со мной происходит… Но я не смогу его ни с кем видеть. Да, я плохой. Я эгоист, я поступаю ещё хуже, чем… знаешь кто. Но я не смогу отпустить его, — смаргивает пьяные слёзы, шмыгая красным носом. Джин утирает влажные веки рукавом кофты и крепко обнимает, откидываясь на спинку беседки. Вдыхает ночной воздух, закрывая глаза. — Не думай ни о чём. Все люди ошибаются. Ты просто радуйся, что он появился в твоей жизни и дал шанс влюбиться снова. Также сильно, как в первый, но уже в нужного человека. Он любит тебя, это видно по твоему рассказу. Вам просто нужно сесть и поговорить обо всем и попросить прощения у девушки. — Качает их обоих, поглаживая его по плечам. Чонгук стопроцентно соглашается и поднимает голову. — А у тебя? Надеюсь, ты не успел кому-то разбить сердце тоже? — Улыбается. Джин смеётся. — Вообще-то сердца, попрошу. — Опускает глаза. — Если серьёзно, то я отказывал всем. Ради него. Сейчас я… истощён. У меня нет сил даже «привет» кому-то сказать. Не хочу ничего. Мне и одному сейчас хорошо. Чонгук крепко обнимает его и шмыгает носом, смотря на звёзды. Сегодня они наконец-то видны… *** Тэхён достаёт ключи из кармана и идёт к подъезду, прокашливаясь. — Доброго вечерка, хубэ, — парень замирает и медленно оборачивается. На лавочке сидит Намджун, нога на ногу и с ухмылочкой на лице. Всё как всегда, но в тоже время… что-то изменилось. Фальшивит. Тэхён подозрительно сужает глаза и, оглядываясь, подходит к нему. — Ты что здесь делаешь? — Никакого уважения, — цокает. — Об уважении мы уже обговорили. Повторяю, что тебе здесь надо? — Пришёл суициднуться, — Тэхен хмурится. — Что? — Пришёл самоубиться, говорю тебе. — Ты больной? Или упился? — злится, сжимая челюсть. Намджун усмехается. — Сядь. — Нет. — Сядь, я сказал. У нас будет долгий разговор. Тэхён недоверчиво смотрит на него, но поджимая губы, слушается, усаживаясь рядом. Намджун вздыхает.       — …Мы с ним знакомы с детского сада. Я даже не скажу тебе, когда влюбился в него, потому что, кажется, любил его всю жизнь. — Поджимает губы, смотря перед собой. — Я… я сделал череду неправильных выборов, Тэхён. Я очень плохой человек. Не заслуживаю даже капли его эмоций, потраченных на меня. Не знаю, рассказывал он тебе или нет… Но моя семья поставила меня перед выбором: женитьба или карьера. Я выбрал карьеру. А когда наступил момент выбирать своего партнёра, они выбрали сами. Я не мог отказать. Я… прятал его в тени семь лет… Семь. Лет. Он терпел-терпел… И вот к чему это всё привело. Молчание. — Зачем ты мне рассказываешь всё это? — хрипит, не поднимая глаз. — Семь лет — это долго, Тэхён. Как нужно любить, чтобы столько ждать и надеяться… Поэтому хочу сказать тебе, что если этот человек влюбился в кого-то, то он от него не отступится. А в тебя он влюблён. Тэхён резко поднимает взгляд, ошарашено смотря на Кима. — Даже, скорее, любит, — исправляется. — Он тебя любит. Любит так, что эти чувства меняют его. Не знаю, в какую сторону, но меняют. Он становится живым рядом с тобой. Раньше я этого не замечал, но когда появился ты… Я стал наблюдателем его частых улыбок, смеха, счастливых глаз. И всегда только рядом с тобой он становился таким. А потом не мог вспомнить, когда же в последний раз он улыбался рядом со мной… Кажется, в девятнадцать лет, в его день рождения. Это был последний раз. Тэхён внимательно слушает, сидя рядом. Намджун набирает побольше воздуха в лёгкие. — В тот день… когда мы переспали, мы сильно повздорили перед этим. Это был просто выброс адреналина. После случившегося я предложил ему бросить все и улететь со мной. Я ни капли не сомневался, что он согласится. Но… все вышло не так, как я думал. В тот момент, когда он посмотрел на меня настолько равнодушными глазами, я испугался до смерти. Не мог поверить… Сказал, что любит тебя. И ему ничего от меня уже не нужно. Он просто… — щелкает пальцами. — Раз и выключился. В тот день он попрощался не с тобой, а со мной. И побежал к тебе, чтобы поставить все точки. Но я так понимаю, не получилось, и я решил воспользоваться этим. Все эти три месяца я не отходил от него, пытался приободрить, отвлечь, старался вернуть те моменты, что мы провели вместе. Но он будто… был не здесь. Не в своём теле. Честно говоря, я уже намеревался отвести его к психотерапевту, потому что подозревал депрессию. А тут приехал ты, и он снова ожил. Но уже по-другому. Начал тебя ревновать к этой твоей девочке, чуть пар из ушей не шёл. Вёл себя как ребёнок. И это тоже стало для меня открытием. Меня он так никогда не ревновал… Я разозлился. И соврал тебе о том, что сказал тогда в аудитории. Он никогда не планировал со мной куда-то лететь. Он в принципе не планировал меня вообще в своём будущем, — выдыхает, оборачиваясь на парня. — Он видит только тебя. Бредит тобой. И я… здесь уже пройденный этап. В его жизни я сыграл роль человека, который дал большой и горький опыт на пути к настоящим чувствам, на которые способен только он. Злые слёзы бегут по щекам, и Тэхён молчит, смотря на него в ответ. Сил нет даже ответить что-то… — Проложил себе дорогу в Рай своим признанием? — спрашивает. Намджун усмехается, кивая. — Проложил. — Молодец. Я тебе ещё немного помогу. Бьёт его по лицу со всей силы, заваливая на землю и садясь сверху. — Сука! Сука! Сука! Какая же ты, блять, мразь! — орёт в отчаянии, нанося злые удары один за другим. Намджун не сопротивляется, кроваво улыбаясь. Тэхён дышит глубоко, смотря на окровавленные костяшки рук и закрывая глаза, валится рядом. Лежат оба с закрытыми глазами. — Полегчало? — хрипит старший, выплёвывая кровь. — Иди нахуй! — отвечает, не открывая глаз. Старший Ким смеётся. — Мне нужно в больницу. Ты, кажется, сломал мне нос. — Сам, блять, добирайся. — Вызови хотя бы скорую. — Иди к черту. — Эх.