Сорви маску безразличия

Дальше Т/И начала работу над проектом, общение с Антоном Эдуардовичем стало проще, легче. Они обсуждали шероховатости в проекте и Антона в целом устраивало выполнение работы девушкой. Она была проста в общении и без напускного пафоса общалась, не пыталась набить себе цену. Его это подкупало и ему действительно было комфортно с ней общаться. Жизнь стала слегка интереснее. Дима тоже участвовал в обсуждении общего проекта, но редко, всё же ему нужно было меньше правок для работы, так как он раньше начал работу над «секретным» проектом компании. Прошла неделя и общение медленно начинало выходить за рамки делового. Начались обсуждения жизни вне работы. В офисе сотрудницы тоже заметили изменение в общении Т/И и гендиректора и усиливали свои ядовитые комментарии, ища всё больше доказательств, что начальник не прост и дело совершенно не в том, что Т/И нашла общий язык, а они так и остались неинтересны Антону, конечно же дело в другом — сотрудницы прекрасны, а Антон не может оценить их по достоинству, потому что имеет нетрадиционные взгляды. А с Т/И они обсуждают только работу. Отчасти они правы, ведь у Антона с Т/И действительно деловые отношения, он не так часто приглашает девушку обсудить что либо, да и сам мужчина и не задумывался о чем-то другом. Т/И — приятный в общении человек, симпатичная девушка, но в первую очередь она его сотрудница и общение у них основывается на общем деле, которое они делают для компании. В целом ему всё также тяжело, воспоминания по вечерам давят, просто с ней он может слегка отвлечься от грустных мыслей, но это ненадолго. Нет, он не будет привязываться к людям. Даже хорошим. Он замечает её искренность, видит, как она смущается и сам пытается не выводить темы за рамки дела. Возможно, он ей нравится, но он себе не позволит портить жизнь другим, он уже один раз накосячил и обидел близкого человека, Олегсея, после чего даже не успел попросить прощения. Разум можно оставить холодным, а вот сердце может и оттаивать. Иначе как можно объяснить то, что Звёздочкин доверился Т/И? Почему? Потому что она единственный человек, искренне интересующийся его жизнью, хоть и без перехода личных границ? Привязанность к похожему на Олежу типажу личности? Отчаянная попытка не быть одиноким = страдать от мыслей? Всё, что угодно, но Антон об этом и не задумывался, когда приглашал после сокращенного рабочего дня девушку прогуляться по парку. По парку, где одному ходить слишком больно. Отличная идея пригласить другого человека на эмоциональные качели, не находите? Т/И была рада приглашению, а особенно была рада тому, что в машине Антона Эдуардовича, пока они ехали до парка, тот сделал важное предложение для стирания деловых отношений вне рабочей обстановки — разрешил обращаться к нему на «ты» и по имени, соответственно. Девушка засияла, но быстро скрыла свой восторг — ей не хотелось, чтобы мужчина думал, что она безмерно рада и вообще считает этот шаг важным прогрессом для более близких отношений. Нет, она не надеется на любовь с его стороны, ну, по крайней мере, она понимает, что этого не будет и хоть с ней он перестал быть хладнокровным начальником с безразличным лицом и в её присутствии стал чаще улыбаться (наверняка от её глупости), она знала — процент стать хотя бы другом такому начальнику мал. Распробовать новое обращение она так и не решилась — очень непривычно. Даже как-то неловко. Пока ограничилась нейтральным вопросом без привязки имени и местоимения, спросив, куда они едут. На улице была декабрьская теплая погода. Теплая, потому что +1 градус на улице при надетом зимнем пальто и свитере это достаточно благоприятно для прогулки, так еще и нет снега, не скользко. Начало декабря не предвещало холодной зимы. Пока они шли по парку у них был плодотворный диалог. Кого-то он радовал возможностью узнать больше, кого-то отвлекал от ненужных мыслей, всё равно это привело к одному исходу. — Почему ты выбрала именно эту профессию? Всё же достаточно многогранное направление, как реклама и связи с общественностью. Интересно узнать, как люди решают обучаться этому направлению и как выбирают что-то определённое, — Звёздочкин четко сформулировал свой вопрос, ожидая ответа. — Я и не технарь и не супертворческий человек, поэтому выбрала это направление как раз потому, что оно разношерстное и у меня выбор был отложен на потом, ну а потом поняла, что ближе и вот стала больше развиваться в этой сфере. Я не пожалела о выборе, мне нравился и коллектив в институте, там много творческих и интересных ребят, с некоторыми даже хорошо дружила, — искренне улыбалась Т/И, вспоминая институт, — а вы, Антон Эду… — Просто Антон, — поправил девушку Звёздочкин. — А ты, Антон, — слегка неуверенно произнесла Т/И, покраснев от такого личного обращения, — ты всегда стремился к высоким должностям или тебя что-то вдохновило? — полюбопытствовала девушка. Антон старался не задумываться над ответом, не залезать в глубины воспоминаний и ответить частично правду. — Я всегда таким был, всегда брал ответственность, всегда командовал, был лидером, и даже преподаватели знали, что мне можно доверить разные поручения. Так что да, руководящая должность была лишь вопросом времени, но вот он я, достаточно быстро дорос до генерального директора, за три года, — искренне улыбнулся он. Антон был доволен собой и это придавало особого шарма ему, поэтому Т/И завороженно смотрела на мимику лица Звёздочкина. — Потрясающе, — восхищенно произнесла она, встречаясь с заинтересованным взглядом янтарно-желтых глаз. Казалось, будто время замедлилось и она увидела искру в его глазах, но резко осознав неловкость возможной расшифровки слова, добавила, опустив взгляд: — Потрясающий результат. Вы, ой, ты многого смог достичь за такой небольшой срок. — Уверен и тебя ждет успех, ты быстро справляешься с делом, и, — Антон замялся, только сейчас понимая, что они дошли благодаря ему до их любимого с Олежей места в парке, где как всегда достаточно безлюдно и где парк заканчивается небольшим пригорком с видом на прекрасный пруд, — кхм, и мы успеем всё в срок. Пока что динамика в переговорах со спонсором положительная. — Мне ты помогаешь, и Дима тоже иногда подбадривает, поэтому мне легче. Антон, учеба и работа, наверное, отнимали много сил, а были ли у тебя близкие друзья, люди, которые поддерживали и помогали тебе? Ведь тяжело же все сложности в одиночку, — под конец фразы девушка утихла, увидев, как резко выражение лица гендиректора поменялось с нейтрально-позитивного на отстраненно-печальное. Стало снова неловко, она опять косячит. «Зачем, зачем, господи! Тупой болтливый язык, фото! Оно приносило боль Антону — это близкий человек! А я тут со своим… всё испортила» — Прости, наверное, не стоило… — Нет, ничего, пора спокойнее быть. Присядь, — они сели на скамейку, — был у меня друг близкий, Олежа, с института дружили, — он сделал тяжелый вздох, говоря обрывками, — это место в парке любимым было, ну и вообще он был единственным настоящим другом. Солнечный человек был. Почти полгода его нет в живых, с окна выпал, — лицо помрачнело, — это его фото ты видела. — Мне очень жаль, действительно жаль, что тебе пришлось такое пережить, прости за то, что напомнила, я… не знала, — Т/И искренне переживала за него. — Никто не знал, я не рассказывал, не видел смысла, — повисло тяжелое молчание, — я виноват, понимаешь? Может сейчас бы он жил, может я его убил, — Антон говорил отчаянно, жестко, думая увидеть страх, но встретившись с глазами напротив лишь увидел беспокойство о нем. — Почему ты так думаешь? — допытывалась она, чаще дыша. — Мы сильно поругались за две недели до… Олежа готовился к диплому, я не знаю, зачем я давил на него и почему я так и не извинился. Я не был рядом, а вдруг ему нужна была помощь? А я гордый был, думал, что он сам виноват, но это не так. Я только после смерти Олежи понял, как много времени потратил на обиды. Я до сих пор чувствую вину перед ним, — Антон не смотрел в глаза, не искал понимания, он снова проживал ту боль, что обычно разделял в одиночку или со спиртным. Т/И внимательно слушала, с сочувствием смотря на него. В момент, когда тот поднял взгляд и посмотрел куда-то в сторону пруда, свет от фонаря отразился в его янтарных глазах и девушка увидела отблеск зарождающихся в них слёз. Хотелось тотчас обнять, разделить на двоих эту вселенскую печаль, хранимую так долго в душе. Выплеснутая боль окружала их, заставляя глаза слезиться, но она не имеет право, нет. Она будет сильной для него в этот сложный момент, когда он доверился ей. — Я уверена, что он простил тебя, ты его друг, т-ты, — девушка пыталась поддержать Звёздочкина. — Я себя не простил, понимаешь? — пояснил Антон. — Но ты не виноват, не так, как думаешь, не сто процентов, а, — пыталась убедить девушка. — Т/И, не надо, — отчаянно просил Звёздочкин, — не разубеждай меня в том, о чем не знаешь, ты не свидетель, н-не понимаешь. — Тогда… я могу тебя просто обнять? — с мольбой в глазах попросила она. — Я… да, ладно, — он не стал перечить, хотя ему это непривычно. Т/И обняла парня, стараясь вложить в это объятие частичку души, спокойствия, хороших моментов, забрать себе лишние переживания и печаль. Пару слезинок незаметно скатились по её щекам, давно она не испытывала таких переживаний за другого человека, ей казалось, что он травмирован настолько, что толкни что-то в душе и это равновесие будет утеряно, да так, что затянет Антона за собой в бездну. Он всегда казался ей таким холодным, безразличным и его маска и сильный контроль отлично справлялись, но на деле внутри он проживал настоящие баталии с самим собой. Зачем держать это в себе? Он скрывал это всё, потому что чувствовал вину и считал долгом нести это бремя на себе, не впутывая других? Или он не мог доверить кому-то свои чувства, считая, что это никому не нужно? Боясь осуждения? Антону было тяжело, непривычно, неудобно. Но боль затмевала это всё. Он выговорился, он доверился, он не получил отвержение, ей не всё равно, но тоже больно. Это хуже, наверное. Он не любит объятий, и с Олежей их не очень воспринимал, но не смог отказать. Могут ли объятия лечить? Это ненаучно, глупо, но почему тогда ему спокойнее? Навязчивая мысль о том, что это всё неправильно, что это его проблемы всё больше занимает место в голове, доводя до тревоги. Осознание всей ситуации происходит, разум проясняется — так не должно быть. Он не должен открываться, не должен обнимать Т/И в ответ, не должен раскисать и вообще быть здесь, в этом месте, в этом парке. — Спасибо за поддержку, — он отстранился, нервно добавив, — думаю, что пора расходиться по домам. — Пойдемте, — девушка начинала чувствовать усталость, видимо нервы давали своё. — Извини, но я довезу тебя до метро? — попросил Антон. — Да, без проблем, — она хоть и устала и довоз был бы кстати, но она уважала то, что ему тяжело и хочется побыть одному после эмоционального перенапряжения, да и в целом он не обязан, они всё также коллеги, только с еще одним общим секретом. Антон довез девушку до ближайшего метро и поехал домой, стараясь успокоиться. «Я допустил ошибку, просто идиот. Зачем позвал? Зачем повел по нашему парку? Почему её? Зачем пришел к этому месту, зачем позволил себе рассказать? Зачем открылся, зачем, зачем» — Зачем? — он стукнул по рулю. «Нельзя впутывать других. Я раньше думал, что безразличие к чужим проблемам — это плохо. Когда на работе не вошли в положение, когда сестра Олежи сказала, что ей всё равно на мои сожаления, когда… людям было плевать и это неприятно. Я стал таким же — безразличным боссом и нелюдимым, закрытым к окружающим. Легче? Легче. Зачем я открылся, зачем решил переложить груз? Т/И не всё равно, да, супер, но это неправильно. Ей больно, черт возьми! Из-за моих проблем! Теперь будет беспокоиться, привяжется, а ей не нужен проблемный человек. Не позволю. Играю её чувствами, докатился. Я сблизился с ней, позволил лишнего себе, позволил открыться ей, обнять, переживать за меня. Я в ответ не могу ничего дать, нет. Она сотрудница, работник, я гендиректор, босс. Симпатий быть не может, сотрудник не может успокаивать начальника. А вдруг я за Олежу также хватался, как за соломинку, вычерпывал энергию, пользовался, а потом, когда насытился… ушел» — Какой же я неблагодарный мудак! — выругался Антон, впадая в отчаяние. Он не справлялся с потоком мыслей, его бесило, что он впутал Т/И и теперь она тоже часть его мыслей, а он не знает, как выпутать её от проблемного себя. Антон теперь беззащитен перед ней, когда она знает слишком много личного. А она, в свою очередь, приблизилась к огню. Он не проконтролировал себя и довел до такой ситуации. Теперь он ответственен за нее, он перешел границы и не был этому против. Он не может чувствовать, не имеет право делать другим больно. Уже нарушил свои условия, с Т/И легче нарушать, ей хочется доверять, но он не сможет дать ей того, чего она заслуживает. Только потопить её вслед за собой. Как это произошло с Олежей. Вечер был полон размышлений и попыток упорядочить мысли и обвинения.