Amor Lunae

Что-то меняется между ними. Быстрые, застенчивые поцелуи, мимолетные взгляды, смех и шутки. Их встречи становятся чем-то… важным. Личным. Будто та ночь послужила какому-то негласному сдвигу. Хорошему. Лучше, прекрасней, чем раньше. Легче, чем раньше, будто между ними никогда не было той глубинной, непонятной напряженности. Но сейчас её нет. Теперь вместо неё понимание, штиль. Моменты, когда Солар больше не беспокоится о пространстве между ними и жадно льнет к Протею, когда тот работает. Когда сам Протей позволяет своей руке коснуться руки Солара, прежде чем взять ее, прижать к себе. Моменты, когда небесные боги решают начать танец Люцифера, просто, чтобы посмотреть, кто споткнется первым. И как бы Протей был не в восторге от танца, он соглашается, вновь и вновь, позволяя музыке нести его куда угодно, смотря на широкую улыбку Солара. Слушая его смех, когда лунный бог в очередной раз спотыкается, проигрывает. Хотя вряд ли Протей будет когда-нибудь винить его за это. А если и будет, то уж точно не тогда, когда бог солнца крепко спит, прижавшись к нему. Если бы Протей не знал Солара, он назвал бы его ангелом. Однако нет. Солар — это все что угодно, но не ангел. Он сама святость, но лукавости ему точно не счесть. Тем не менее он выглядит невероятно мирным, спящим вот так. Протей аккуратно обнимает спящего бога солнца. Его золотистые волосы, как застывшие лучи солнца, такие нежные, когда Протей проводит по ним свободной рукой. Солар слегка шевелится, заставляя лунного остановиться, прислушаться к тихому сопению первого. Протей наблюдает как медленно поднимается и опускается грудь солнечного, будто еще раз убеждаясь что он жив. И облегчение, тихая радость сквозит в появившейся на губах улыбки. Протей продолжает любоваться дремлющим богом. Чувствует как в груди расползается тёплое, будоражащее чувство, заставляя сердце биться чаще. Солар выглядит так умиротворенно и по-домашнему… Протей подавляет в себе желание прижать его к себе. Прижать. Защитить. Это так странно переживать за кого-то так, как он переживает сейчас за Солара. Непривычно. Но Протей ничего не может с собой поделать. В какой-то момент приходит осознание. Он передвинул бы для него луну и звезды, если бы пришлось, если бы Солар попросил. Без всяких слов. Сдвинул бы каждую пылинку, гору, атом… Только бы Солар был в безопасности. И это заставляет Протея дрожать. Потому что он знает — если Солар уйдет, пострадает, он этого уже не переживет. Тонет в этом омуте безграничной, тёплой привязанности, куда сам позволил затянуть себя. Тонет, не желая быть спасенным. Тонет, осознавая в глубине души что сам Солар чувствует то же самое. Что Солар сам солнце сдвинет для него. Что они оба помешаны друг на друге. Они вместе, и это все, что их волнует на самом деле. Одинокий лунный свет падает на кровать через окно комнаты. Пора. Совсем скоро ему придется разбудить Солара, чтобы тот мог поднять солнце. Может Протею даже удастся проводить бога солнца обратно во дворец. Ужасный, ненужный риск, но… Разве все что они делают уже не риск? В глубине своей души, Протей знает что, все их дороги ведут к одной-единственной цели: разрушению. Протей снова переводит взгляд на мирно спящего Солара и осознает что просто не может принять этого. Не может найти в себе силы даже думать о возможных последствиях. Только не тогда, когда ощущает это дремлющие тепло подле, имеет возможность насладиться тишиной, спокойствием. И, может, наконец забыть об непрерывном волнении от мыслей этого необъятного комфорта, ласки, самодовольства… Но сердце его все равно колотится внутри, когда лунный бог смахивает волосы Солара, чтобы нежно поцеловать того в лоб. Когда дает Солару несколько дополнительных минут сна. Всего несколько минут для самого Протея, чтобы запомнить тепло, окутывающее его самого, как мягкое, пушистое одеяло. «Солар, просыпайся!» В ночной тишине звучит быстрый шепот, руки Протея мелко подрагивают, когда он со всей своей осторожностью притягивает Солара к себе. Они, несколько опасливо озираясь, выходят наружу, и сердце Солара колотится в груди. Но он улыбается, и эта дикая ухмылка дергается в уголках его губ. Он понятия не имеет, что Протей хочет ему показать. У него почти не было времени, чтобы задать какие-либо вопросы или даже поздороваться. Единственным звуком, который он смог издать, был приглашённый, полный удивления вскрик, после чего бог солнца, спотыкаясь, бросился за Протеем. Луна гордо сияет на небе, заливая их своим светом. Протей почти комично ныряет за угол, так что Солару приходится сдерживать смешок при виде такого зрелища. Однако ничего не выходит, один, маленький смешок все-таки выскользает, как вода сквозь пальцы, на что Протей поворачивается, чтобы посмотреть на него с самым что ни на есть обиженным выражением лица. «Ладно, ладно!» Солар смеется, мягко подталкивая его локтем. «Извини.» Протей улыбается ему, прежде чем убедиться, что берег пуст. Никого не заметив (некоторые другие боги имеют привычку иногда прогуливаться здесь в полночь), Протей берет руку Солара и тут же пускается с места. Сердце бешено стучит в груди, пока яркая, как само солнце, улыбка искрится на лице Солара. По его спине пробегает озноб, полный странного предвкушения, а крылья трепещут. Вскоре они добегают до вычурных зелёных арок и ухоженных клумб. На маленьких деревянных заборчиках висят фонари, а вокруг них вились цветы азалии и розы. «Да где же…» — бормочет Протей, следуя по проложенной из грубо отёсанных булыжников дорожке. Солар пожимает плечами, скорее самому себе, чем в ответ, продолжая осматривать окрестности. Он замечает впереди беседку, и кажется, начинает догадываться куда они идут. Он никогда раньше не видел ее вживую. Однако Протей ведет его прямо мимо нее, как ни странно. Дорожка уходит дальше в сад, пока они не оказываются скрыты за целой тёмной из растений. Солар едва подавляет вздох восхищения, замечая вокруг всевозможные цветы. Сирень, тюльпаны, орхидеи, розы, маки… Как же их много! И как же это красиво… А в центре всего этого лежит одеяло, аккуратно расстеленное на земле. «Протей…» — он замолкает, оборачиваясь, смотря прямо на бога луны, который тут же отводит взгляд. Его щеки розовеют, а руки начинают мягко поглаживать друг друга. «Ты э… много говорил со мной о наблюдениях за небом, луной, так что я решил… подумал, что это неплохо подойдёт». — говорит он, указывая на одеяло и торопливо добавляет: «К тому же, я прихватил с собой еды нам!» Аккуратные брови Солара невольно подскакивают вверх, когда сам он немного подаётся вперёд, высказывая своё удивление. Его отсутствие ответа заставляет Протея раскачиваться. Он, что, не стоять спокойно? «Тебе… тебе не нравится? Я… мне жаль! О Светила, я действительно иногда могу быть таким тормозом, я даже не подумал спросить, или-или…» Его слова, бессвязные и такие бессмысленные, по скромному мнению Солана, обрываются поцелуем. Причем сразу, настойчиво, позволяя передать им все что нельзя выразить словами. Руки хватают его за талию, притягивая ближе. Солар тает, придерживаясь руками за чужие плечи, облаченные в пурпурную мантию, пытаясь удержаться на ватных ногах. Поцелуй, медленный, разливает по телу мягкое тепло, превращаясь в нечто такое, на что можно смотреть в нескончаемом, сладостном и болезненном созерцании. Пожалуй, поцелуи Протея — это еще одна вещь, от которой никогда Солар не сможет устать. Каждый раз они пускают по телу разряды, пуская тепло, кружка голову, и заставляя себя чувствовать потерянным в тумане. Протей такой… идеальный, и Солар идеально подходит ему. Они как две половинки одного целого. Протей осторожно гладит Солара меж покрытых перьями лопаток. Когда Солар отстраняется, он чувствует легкую одышку, головокружение. Его щеки раскраснелись, но Протей не выглядит лучше. «Так… тебе нравится?» — спрашивает Протей после паузы, и Солара буквально взрывается от смеха. «О Свет, ты реально тормоз. Да я в восторге!» — он отвечает, мягко стукнувшись лбом другого. «Не могу поверить, что мы пробрались в сад, где нас точно могут поймать! — Солар смеется. — Да ты меня скоро с ума сведешь такими темпами.» «Это просто ты на меня так плохо влияешь, Сол. Я раньше вообще такой паинькой был!» «Да, конечно.» — Солар лишь фыркает на эти возражения Протея. — «Ну, если причина во мне, то я пожалуй постараюсь стереть из памяти все пакости и авантюры, провернутые лично тобой. Да.» «Ну, знаешь… иногда немного хаоса — очень даже весело.» Солар откланяется, расширяя глаза, широко открывая рот. «О Свет! Как ты, о великий-послушный Протей, мог только признать, что хаос — это весело! Уму непостижимо!» Протей в ответ лишь глаза закатывает, однако по улыбке становится легко понять что он это не серьёзно. «Возможно, немного хаоса тут и там — это хорошо, но только в небольшом количестве!» Солар смеется в ответ, подходя к одеялу и плюхаясь на него. «Хорошо, хорошо. А теперь садись, чтобы я мог и дальше оказывать на тебя плохое влияние. «Я весь во внимании.» — Протей садиться рядом с ним, сразу подтянув к себе лежащую поблизости корзину.

* * *

Ты никогда не знаешь когда тебя наконец поймают на горячем. Даже если ты и ждал этого… А ведь все начиналось так спокойно! Самая обычная ночь. Солар проделывает все то де что и всегда: проскальзывает в комнату Протея через окно и тихо подкрадывается к лунному богу и обнимает его сзади. Это все дело скорее уже привычки. Возможно, он просто был слишком уставший тогда. Но вместо обычных объятий, Солар чувствует как Протей напрягся. Бог солнца поднимает голову, чтобы посмотреть на Протея, видя, что тот неподвижен как доска. В его глазах паника, но почему он выглядит таким испуганным? Ответ приходит быстро, в виде резкого, неловкого покашливания, от которого желудок Солара мгновенно скручивается в узел. Он оглядывается и видит Медея, смотрящего на представшую картину большими, как блюдца, глазами. Несколько мгновений они стоят втроем, просто глядя друг на друга. Воздух начинает казаться невероятно густым, атмосфера пронизана внезапным напряжением. Солар сглатывает — в горле внезапно пересохло. Его нервы скрутились в тугой ком, напряженные почти что до предела мышцы подрагивают выжидая момент, если ему нужно будет быстро сбежать. Но это всего лишь Медей, его лучший друг, такая реакция уж точно излишня! «Я…» — наконец произносит Медей, и это выводит Солару из ступора. Он отходит от Протея на несколько футов. «Медей!» — восклицает Солар, ощущая дикую потребность вести себя непринужденно. — «Что… что ты здесь делаешь?» «Я хотел спросить у тебя то же самое, Сол» — ответ Медея прост, спокоен, всецело в его духе. Как ни странно, это заставляет Солара немного расслабиться. — Вы двое не… Э-э. Набл… Они знают об этом?» «Нет! Нет, нет, нет, конечно нет! Не хотят и не могут». — Солар быстро отвечает, бросая несколько тревожный взгляд на Протея, который продолжает стоять как статуя с приоткрытым ртом. Бог солнца пихает его локтем, надеясь вывести из оцепенения. «Только! Медей, пожалуйста, ничего им не говори!» — произносит Протей, наконец выйдя из своего оцепенения. «Что? О Свет, конечно не скажу. Я даже не думал о том, чтобы сдать вас Им, не волнуйтесь!» — Медей как бы успокаивающе поднимает руки. — «Я просто… никогда не думал, что вы двое были так близки все то время. — медленно произносит он, замечая как оба бога начинают заливаться краской. Медей моргает: — Близки ведь?..» Этот дополнительный вопрос заставляет их обоих покраснеть еще больше: «Ну ам…» «Понимаешь-» Они начинают одновременно, одинаково неловко возясь со своими объяснениями. Протей делает дерганные движения руками, как будто это хоть что-то объясняет. Солар наконец решает аккуратно схватить чужие руки, останавливая их. «Позволь мне позаботиться об этом.» — тихо говорит он, на что Протей спустя несколько секунд наконец кивает. Он пытается ободряюще улыбнуться, прежде чем осторожно вытолкнуть Протея из комнаты. (Немного позже, Солар найдёт этот жест даже забавным. Выставить Протея из его собственной комнаты, чтобы он с Медеем могли поговорить наедине, о Светила! Он мог бы отвести Медея в сторону, но ладно… если бы их поймал кто-то другой, это был бы… настоящая катастрофа.) «Так… Да, ты нас поймал» смысла отрицать это не было от слова совсем, хотя это не помогло солнечному избавиться от неуверенности. «Это был, конечно, шок!» бог удачи отвечает, слабо посмеиваясь. Солар автоматически отмечает некую фальшь. Медей, поправляя свой цилиндр на голове, тем временем спрашивает: — «И как долго это, э… продолжается?» «Где-то несколько месяцев.» — Медей изучает лицо Солара, будто ища что-то. Он поджимает губы, и Солар встречается с ним взглядом. «Ты любишь его, не так ли, Сол?» — вопрос Медея звучит несколько грустно, меланхолично. И есть… что-то еще, что-то, от чего сердце Солара сжимается от боли. Однако это также заставляет Солара задуматься. Любит ли он Протея? Любил ли его с самого начала? Это и есть та причина, по которой он отдал бы все ради него, если бы тот попросил? Он думает о каждом моменте, который они разделили после того затмения, снова и снова ощущая тепло. Каждый раз, когда Протей хоть раз взглянет на него, ему кажется, что солнце пропитало его своими лучами, зря что он был рожден луной. Это ли то, что люди зовут любовью? И, наконец, он поднимает свой взгляд, чтобы встретиться с Медеем: «Я… я думаю, да.» — Солар ловит себя на ощущении того, как все-таки странно звучит это признание. Но, тем не менее, она кажется правильным. Он влюблен в свою луну, в Протея. «Я люблю его так сильно, что не могу описать словами» — произнося это, он не замечает как в глазах Медея мелькает боль. «Сол… это опасно. — мягко, осторожно, произносит Медей, — это может… ты же знаешь, я за любовь и романтику, но это? Это может серьезно навредить вам обоим. Или… или того хуже» — восклицает он под конец с таким отчаянием, что Солар хмурится. «Все в порядке, Медей, мы были осторожны». — говорит он, надеясь развеять тревоги. Свои. Тоже. «Но недостаточно осторожны, Солар!» — Медей снова восклицает, уже слабее, но эти слова почему-то по-прежнему ощущаются неподъёмным грузом. Солар никогда раньше не видел Медея таким расстроенным. Бог в цилиндре, тем временем уловив его взгляд, вздыхает в попытке собраться. — «Послушай… Я очень рад за вас обоих, правда. И если бы все было иначе, я был бы твоим сторонником номер один, ты же это знаешь. Но вы оба слишком много, слишком сильно, рискуете. Стоит ли оно того?» Он выглядит огорченным, говоря такие вещи. И как ни странно, похоже, что Медей хочет сказать больше, больше того, что он ждет, чтобы выговориться. Но это не так. И как ни странно, в воздухе ощущается некая недосказанность. Поэтому Солар молчит, ожидая продолжения… которого нет. Тишина заставляет солнечного хмуриться, задуматься над словами своего друга. Оно того стоит, думает он. Протей стоит любого риска, любого наказания. Но ничего из этого Медею он не говорит, и что-то ему подсказывает, что не следует. И вместо этого с тревогой спрашивает: «Ты… ты не расскажешь им, так ведь?» Что-то мелькает в глазах Медея, но исчезает прежде, чем Солара успевает это увидеть, прочитать. Вместо этого на лице Медея то, что должно было быть обнадеживающей улыбкой. «О, Святые, нет! Нет, нет, Сол, никогда. Хотя я не согласен с этим… соглашением, я бы никогда не сделал ничего подобного ни с одним из вас. Медея быстро успокаивает его беспокойство. — Просто… подумай о том, что я сказал, хорошо?» Солара выдавливает улыбку: «Конечно». Они оба знают, что он этого не сделает. «И… пожалуйста, будь осторожен.» «Буду.»

* * *

Солар молчит, прижимаясь к боку Протея. Они вдвоем, свесив ноги, сидят на подоконнике комнаты лунного бога. Там не так много места, так что в итоге они оказываются прижаты друг к другу. «Так… — начинает Протей, поглаживая руку Солара, привлекая его внимание. — С Медеем все в порядке? И, эм, Солар… мне жаль, что тебе пришлось так поговорить с ним наедине. Извинение звучит тихо, почти шепотом. В ответ Солар качает головой: «Все в порядке. Не обижайся, Протей, но я думаю, что если бы ты тоже был там, все только бы ухудшилось.» Протей кивает в ответ. «Ну, мы оба знаем, что иногда я могу быть тормозом». Он выдавливает из себя смешок, в то время как сам Солар находит руку Протея и сжимает ее, переплетая их пальцы. «Кажется, он воспринял это хорошо» «По большей мере… у него все еще есть свои опасения, но не похоже, что он нас сдаст». Солар бормочет, глядя на их руки. Он проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Протея, чувствуя мозолистую кожу под ним. Зациклившись, он проделывает это снова и снова, лишь бы не смотреть на небо. «Думаешь, нам стоит… притаиться?» — спрашивает Протей слегка подрагивающим голосом. Это не то, чего он хотел бы, но он знает, что если не сделать этого, то это одиночество может затянуться на долгое, долгое время. «Может, на данный момент продолжим писать письма друг другу, как сначала?» Солар прикусывает щеку, вспоминая свой разговор с Медеем несколько дней назад. Может, им действительно лучше пока ограничиться общением через письма? Часть его соглашается с тем, что это самый безопасный вариант. Но… другая его часть вопиюще протестует, эгоистично считая что лучшим решением будет не расставаться друг с другом вообще. Она хочет взять руку, предлагаемую им самим Люцифером, и танцевать с самим правителем ада, окончательно наплевав на острый терен под босыми ногами. Он хочет видеться с Протеем, настолько часто насколько это возможно. Тем не менее он также хочет сохранить Протея, свою луну, в безопасности, он не хочет чтобы их снова поймали. «Я… я не хочу, если честно. Это немного эгоистично, но…» Он замолкает, нерешительно глядя на Протея, гадая что он об этом думает. Бог луны, в свою очередь, дарит ему лёгкую улыбку, своего рода соглашение на его лице. «Так и знал, что ты это скажешь.» — несмотря на слова, в его глазах светится нежность, а тон выдаёт плохо скрытое облегчение. «Если ты думаешь, что это эгоистично, то, думаю, мы оба эгоисты» «Значит… продолжаем как обычно?» — спрашивает он, слушая как Протей смеется, и ощущает как внутри вместе с облегчением разливается окрыляющее тепло. «Можем встречаться немного реже и не так долго, но да… Продолжаем.» Какое-то время они сидят в тишине, будто пристально разглядывая друг друга. Их освещает лунный свет, а внизу слышны звуки разбивающихся друг о друга волн. Солар переводит взгляд на океан внизу, наблюдая как волны разбиваются о скалы внизу. «Протей… — когда наконец, он не решается спросить: — Ты когда-нибудь думал о побеге?» «Что?» Он смотрит прямо в глаза солнечному богу. — Солар, и ты, и я знаем, что это невозможно.» В ответ на это заявление, Солар тихо смеется. Слабый, лишенный того самого чувства радости. Звучит… натянуто. Он кладет голову на плечо лунного бога. «Рассмешил. — конечно, он знал об этом. — Но все же, думал? «Я… думаю, да. Я представил, как убегаю. С тобой.» Мягкий восхищенный вздох вырывается у солнечного. «Со мной?» — спрашивает Солара, прибавляя драматизма и отклоняясь, чтобы посмотреть на Протея. Увидев его ответный острый взгляд, бог солнца смеется. «А, ну, да… точно. И куда бы мы пошли?» Протей тихонько мычит, проводя рукой по усам. «О, эм, хм… где-то далеко отсюда, я думаю. Где нас не могли бы найти». Солару определенно нравится, как это звучит, его глаза загораются. «Лично мне бы хотелось жить на пляже. Наблюдать за восходом и заходом солнца над океаном, вслушиваться в шепот». Лунный легонько посмеивается: «Тогда, мы могли бы жить у океана». Пауза. «Если бы у тебя был шанс… ты бы отказался от… этого?» «…ради тебя? Думаю, я бы отказался от всего». По лицу Солара пробегает тень, он смотрит в ночную даль. «Я тоже.» А наступившая тишина звучит громче тысячи слов…

* * *

Один лишь взгляд на лежащее на столе письмо — и исчитанное уже до дыр, — от Протея, чуть ли не заставляет Солана во весь голос запеть. Его крылья трепещут, выказывая все кипящие внутри него чувства. Почти такие же, как и во время его ночных похождений к Протею. Они решили встретиться сегодняшним вечером, и, о Свет, как же долл тянется время! Солар снова осматривает свою одежду, разглаживая складки на красной, накинутой на его плечи, мантии. Бросив последний взгляд в маленькое настенное зеркало, он приглаживает рукой торчащие волосы, надеясь что они не выглядят слишком неряшливо. Решив что волосы все равно растрепаються во время полёта, он наконец с улыбкой кивает и направляется к двери. Однако только для того, чтобы отскочить, когда она грубо распахивается, едва не ударяя бога солнца. Солар невольно дергается. Время, кажется, замедлилось, когда в его комнату буквально вплыли две высокие фигуры в белых одеяниях. Его сердце тревожно сжимается в груди, стоит ему только поднять взгляд на лица зашедших. В глаза, скрытые за белой тканью, с вышитым на них фиолетовым прямоугольником. Таким же как и в Колизее. Двое Наблюдателей смотрят на него сверху вниз, заставляя почувствовать всю свою ничтожность. Становится труднее дышать и он сглатывает, чувство страха подкатывает к горлу. «Солар, — произносит один из них, такой же безликий, как и его напарник, — Нам пора заканчивать эту игру». Он напрягается. Это далеко не первый раз, когда Наблюдатели разговаривают с ним напрямую. «Что… что это значит?» — вопрос почти что вылетает изо рта, и ему остаётся хотя бы пытаться говорить ровно. Он бы солгал, если бы сказал, что они никогда не вызывали у него животного страха, желания бежать. — «О чем вы говорите?» «Протей». Кровь Солара стынет в жилах. «Ты портишь его, Солар.» — их голоса сливаются в один, слова превращаются в единый ужасающий гул. — «Мы слишком долго наблюдали, пришло время вмешаться, пока он не сгнил из-за тебя еще больше.» «Что?» — голос Солара звучит резко. — «Что именно вы имеете в виду, говоря о порче?» Его вопрос остаётся без ответа: «Мы даем тебе последний шанс, Солар. То, что вы делаете, подвергает Вселенную опасности, а значит должно прекратиться, иначе вы принуждаете Нас применить силу». Руки Солара замирают, он весь замирает: «И что это за шанс ваш такой?» Они не дадут ему реального, справедливого шанса, — думает он, но не может не задать того вопроса, — всё скорее как немая угроза. «Мы готовы не обращать внимания на то, что вы подвергаетесь опасности, если ты разорвешь все связи с Протеем. Если ты согласишься стереть все воспоминания о нем, Мы позволим тебе продолжать быть богом солнца». Да они сами себя слышат?! Солар впивается взглядом в стоящих перед собой Наблюдателей, руки сжимаются в кулаки, он дрожит от этого возмущения, ярости. Ему даже не нужно думать о своем ответе, не нужно даже колебаться. «Нет.» — с резкой уверенностью он восклицает. — «Я отказываюсь забыть Протея только для того, чтобы продолжать быть тем, кем я никогда не просил быть! Лишите меня моих крыльев, моих сил, пожалуйста, но я не выброшу свои воспоминания о Протее!» Наблюдатели никак не реагируют, их лица всегда пусты, равнодушны. «Тогда ты не оставляешь Нам выбора, Солар. Ты доставил Нам много проблем, и Вселенной будет лучше без тебя.»

* * *

Солар не появляется. Это немного беспокоит Протея, ведь Солар никогда не пропускает их ночи. Тем не менее он отбрасывает свои опасения, убеждая себя, что, возможно, Солар просто… забыл. (Зная, какая это бездарная ложь. Солар никогда не забывает о визитах. Разумеется, его могло что-то задержать, но он бы точно нашёл способ сообщить Протею об этом!) Проворочавшись в кровати, он наконец засыпает. Беспокойно, с чувством надвигающейся беды. И ненависти к факту, что Солара нет рядом. На следующее утро страх лишь усилился. Протей не до конца осознает почему, пока наконец дверь в его комнату резко не распахивается, заставляя его вздрогнуть от грохота. Протей тут же вскакивает из-за стола, глядя на ворвавшегося Медея. Его фирменная шляпа криво держится на его голове и опасно подрагивает с каждым тяжёлым вдохом и выдохом. Полы его фрака развиваются от созданного им же сквозняка. Медей смотрит на Протея покрасневшими, широко раскрытыми от паники, глазами. «Медей?! Что случилось?!» — восклицает Протей, пока тревога со всей силы сжимает и скручивает его внутренности. «Нет времени!» — Медею удаётся выдавить из себя слова и он наконец отпускает дверной косяк, направляясь к самому Протею: Давай, Мистер-Месяц, пошли!» Пальцы Медея больно впиваются в руку Протею, когда он вытаскивает лунного бога из комнаты. Протей спотыкается, но не останавливается, идёт. В ушах зашумело, сердце тут же начало гулко стучать где-то в горле. Казалось, что еще чуть-чуть и бог луны упадёт в обморок. Перед глазами заплясали чёрные точки, но Протей заставляет себя успокоиться, вдохнуть, выдохнуть… Он даже не был уверен в том, как долго они идут, как далеко еще должны. Бог луны изо всех сил пытается не отставать от Медея, пока в итоге он чуть не врезается тому в спину. И тут же отходит, оглядывается, постепенно осознавая, что они находятся в самом центре небес, в своём сообществе. Вокруг собирается толпа, в которой он замечает пару знакомых лиц. Каус, Аластер, Флора, Данте… Почему они все здесь? «Извините… пожалуйста, простите, извините, пропустите нас.!» — Протей, пытаясь перекричать нарастающий, обеспокоенный гул, пробирается через толпу вслед за Медеем. Каждый шаг даётся ему тяжелее предыдущего, будто каждый раз, стоит ему только шагнуть вперед, появляется груз, еще тяжелее и сокрушительнее предыдущего, из-за которого сделать следующий шаг становится все трудней. Но он идёт, все дальше и дальше, а потом, наконец достигая передней части толпы, видит. Он видит, что (кто) всех так потрясло. И внутри закипает неподдельная ярость. Совершенно неожиданно и совершенно непонятно, как именно ей удалось так быстро разъесть этот ужас, заглушить весь тот хаос, царящий внутри, и теперь он просто не может удержаться от того, чтобы заговорить. И не просто заговорить, а крикнуть. «Солар!» — и он кричит. Громко, сердито, взволнованно. Слишком много мыслей смешались у него в голове. Слишком много чувств. Почему Солар прикован к земле? Что они сделали с его крыльями? Они же так просто отреагировали на какую-то шалость, верно? Протей стоит на месте, не в силах оторвать глаз, как и все вокруг. «Протей» — при зове его имени Солар поднимает голову смотри прямо на бога луны со странным выражением, болезненным. А лунный мчится прямо к нему, падая перед ним колени. Он пытается схватиться за цепи на запястьях, на крыльях, пытается сорвать их, но в руки тут же будто впивается сотня иголок, заставляя остановится. Всего на секунду, после чего Протей, насупившись, пробует снова. «Не стоит» — Солар произносит, качая головой. — Это только навредит тебе, ты не сможешь их снять.» Протей поднимает на него глаза. Его голос ломается, всё в нем выражает отчаяние. «Что… Что происходит, Солар?! И… почему это вообще происходит?!» На ум приходит множество слов, объяснений, причин. Они были созданы не в то время, Наблюдатели просто делали то, что должны были делать, да что угодно! Он мог винить в этом себя или глупые правила, по которым им приходилось жить. Но вместо того, чтобы сказать хоть что-нибудь из этого, на лице Солара появляется маленькая улыбка и он тихо отвечает: «Я был слишком безрассуден.» «Что?» — спрашивает Протей дрожащим голосом, ища на лице Солара хоть что-то помимо этого тупого смирения, вгоняющего бога луны в чувство такой же тупой безысходности; что-то, что хотя бы могло послужить за другой ответ. «Наблюдатели, они наблюдали все это время». — Солар опускает глаза свои золотые, потускневшие от горечи. «Знали все с самого начала.». «Значит, они… они были в курсе с самого начала? — спрашивает Протей, на что получает кивок. — И поэтому… ты здесь. — ему кажется что его вот-вот стошнит. — Солар, что они собираются делать?! Что это за дурацкая шутка?! — под конец голос Протея срывается на крик. Он забывает о других богах, о том что они не одни. Его внимание сосредоточено на Соларе и только на Соларе. «Протей, я… — Солар прикусывает губу, неуверенно отводя взгляд. «Я люблю тебя, ты знаешь. Не думаю, что я когда-либо говорил тебе это, но… это так, правда.» Его голос, звучащий так неуместно тепло и мягко на помрачневшем лице, дрожит. Протей замирает, когда на него накатывает холодное, холодное осознание того, что должно вскоре произойти. «.нет… нет, нет, Нет, Они НЕ СТАНУТ! — кричит он, дико мотая головой. «Они тебя отпустят, да?! Сейчас не время шутить, Солар! Пожалуйста, скажи мне, что тебя собираются отпустить!» Из его рта вырывается истерический смех, вперемешку со всхлипом. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы Солар шутил. О Светила… Он бы поклялся чем угодно что сейчас спустил бы даже такую жестокую шалость ему с рук, только-! «Нет. Не отпустят» — Солар бормочет в ответ, и Протею приходится напрячься, чтобы его услышать. «Но мы ведь оба были частью этого, Солар! Так почему же только ты?! — кричит Протей, и паника охватывает его. «Они должны быть расстроены из-за нас обоих! Я должен быть здесь прикован с тобой! Так почему это должен быть только ты?!» В его словах, сказанных уже больше для самого себя, звучит такое отчаяние, что заставляет сердце Солара сжиматься от боли: «Я доставляю больше проблем живым, чем мертвым» — он поднимает взгляд, улыбаясь той самой, невероятно теплой улыбкой, которая всегда была предназначена только для Протея. По щекам лунного бога текут горячие слёзы. — Ты, может, и так это знаешь, но… Я любил и люблю каждую секунду, проведенную с тобой. Всегда. Всегда. Всегда. — Солар делает паузу, когда его голос, такой веселый, бодрый, ломается, а в глазах начинает печь. — Я так рад, что встретил тебя. Это… Это… Это не сравнить ни с чем! О Светила…» Протей крепко сжимает губы, когда горло немилосердно дерёт от крика. Его рука дрожит когда он осторожно проводит ею по щеке Солара, стирая пролившиеся слёзы. «…доверишься мне в этом?» — Солар склоняет голову и шепот, почти невесомый, доносится до Протея. Он прижимает их лбы друг к другу, зажмуривает глаза. Слова осколками застревают в горле, царапая его, не желая выходить. Он не может. Но Солар ждет его ответа, и если он не скажет его сейчас, то никогда себе этого не простит. «…доверюсь.» Солар судорожно выдыхает и наклоняет голову, чтобы поцеловать Протея. В последний раз. Так осторожно, медленно, нежно. Солар пытается прижаться ближе, усилить поцелуй. Цепи дребезжат, смещаясь, натягиваясь, и этот звук заставляет сердце Протея замирать. Он хочет запомнить, каково целовать Солара, само солнце. Такое тёплое, такое прекрасное, угасающее… Наблюдатели оттаскивают его, и Аластер быстро выскакивает, поспешно выхватывая Протея из их рук. Его втягивают в толпу и именно тогда он замечает, сколько богов плачут, сколько их друзей крепко сжимают кулаки в гневе, скрепя зубами от бессилия. И ни один из них не в силах отвести взгляд. Не в силах уйти, чтобы не смотреть на падение своего друга. Они стоят там, под удушающим взглядом Наблюдателей, в то время как два существа, одетые в белое, стоят по обе стороны от Солар. Воздух кажется тяжелым, пропитанным немой клятвой того, что произойдет, если кто-нибудь осмелится нарушить правила. Протею становиться тошно от того, что они используют Солара в качестве примера. А Наблюдатели смотрят. Их Взгляд тяжелый, гнетущий. Их Глаза будто прожигают дыру в каждом из присутствующих, не давая им и в сторону посмотреть. Наблюдатели по обе стороны от Солара поднимают руки вверх, держа странный белый шест. «Да будет исполнена наша воля. Прощай, Солар, бог солнца. И Солар улыбается ему в последний раз: «Я люблю тебя». Шест падает, испуская столп невыносимо яркого белого света. Протей поднимает руки, закрывая свои глаза. Потоки горячего, почти обжигающего, воздуха разом накрывают его, почти лишая воздуха. Это длится несколько мгновений, и когда Протей снова открывает глаза, Солара уже нет. И Протею кажется что из лёгких выбили весь воздух. Он не знает когда начал бежать, не помнит как отбивается от рук, хватающих его со всех сторон. Он помнит как кричит, проклинает уходящих прочь Наблюдателей. Он кричит о Соларе, о том, что он потерял. Он кричит на Леди Смерть за то, что она позволила этому случиться; за то, что забрала его солнце. И в то же время… Он как во сне. Ужасном, отвратительном кошмаре, от которого ему давно следовало проснуться. Следовало бы оказаться в своей кровати, с лежащим рядом Соларом. Вздохнул с облегчением и попытаться уснуть снова. А на утро… Он может даже расскажет об этом кошмаре Солару и они вместе будут смеяться над этим! Но этого не происходит. Все больше и больше рук хватают его, пытаясь удержать на месте. В ушах звенят голоса, пытающиеся успокоить его. А он все не перестаёт пытаться кричать и вырываться… пока кто-то резко не хватает его спереди и крепко зажимает в объятия. «Стой, Протей. Остановись». — Голос Медея звучит как гром среди ясного неба, раздается прямо у его уха, дрожащий от переполняющих эмоций. «Прекрати. Это не то, чего он хотел бы». И Протей останавливается. Его глаза следят за одним маленьким перышком, падающим с неба.

* * *

Протей в конечном итоге получает титул бога солнца, стал полноценным небесным богом. Он чувствует, как солнце оплакивает Солара, своё умершее дитя. И скорбит вместе с ним. Он сидит у своего окна и смотрит туда, откуда каждую ночь прилетал Солар. От этого внутри раз за разом вскрывается, казалось бы, тщательно закупоренная пустота. Она высасывает оставшиеся силы. Ему давно следовало хотя бы попытаться восстановить свой сон, но не похоже, что Протея это волнует. А когда приходит время опустить солнце, Протей ждет, пока может. Он пытается дождаться последней возможной секунды, чтобы послать солнце вниз, не в силах заставить себя сделать это прямо сейчас. Он просто… хочет еще немного понежиться в лучах солнца ранее принадлежащего Солару, прежде чем потерять и эту частичку себя. Тем не менее часть его надеется, что Солар гордился бы им. Он закрывает глаза, представляя, что Солар наблюдает за ним, его улыбку и тёплый взгляд. Он надеется, что его закаты и рассветы такие же красивые, и что Солару они бы понравились. (Позже Протей полюбит каждый восход солнца. Когда боль уменьшится и когда он перестанет презирать Стражей и то, что они сделали, он полюбит восход. Он почувствует Солара в каждом из них.)