Северное сияние

Наши дни       Августовское солнце клонилось к горизонту. Стих ветер, где-то вдали щебетали птицы. Поселок Лисий Нос собирался погрузиться в вечернюю дремоту. На улицах почти не было прохожих.       На веранде двухэтажного коттеджа в плетеном кресле за столиком сидел молодой человек лет двадцати пяти. Его меланхоличный взгляд был устремлен на порозовевшее вдали небо. В правой руке он держал бокал с красным вином, из которого время от времени потягивал.       Молодого человека нельзя было назвать форменным красавцем, но в нем чувствовалось что-то неуловимо-притягательное. Он был худой, астенического телосложения, с острыми скулами и чуть вздернутым аккуратным носом. Его темно-русые волосы были красиво подстрижены. Высокий лоб слегка прикрывала элегантно спадающая челка.       На нем хорошо смотрелись легкая белая рубашка и джинсовые шорты до колен. Тот, кто увидел бы молодого человека в этот миг, подтвердил бы данное мнение.       Тишину, царившую на веранде, прервал голос вошедшего дворецкого: — Федор Андреевич, приехали гости. — Пригласи сюда, — ответил тот, отхлебнув из бокала вино.       Дворецкий кивнул и скрылся.       Вскоре Федор Андреевич услышал внутри дома веселые голоса. Голоса приближались, и через минуту на веранду друг за другом ввалились трое высоких стройных молодых парней. Первый был смеющийся смугловатый широкоплечий юноша с чуть вьющимися русыми волосами и зеленоватыми глазами в обрамлении длинных темных ресниц. Его полные губы беспрестанно растягивались в обезоруживающую улыбку. Одет он был довольно ярко: майка-безрукавка с цветастым принтом, темные шорты и красные кеды.       Второй парень, сероглазый блондин, казался воплощением изящества и красоты и вел себя более сдержанно. Он улыбался, но его реплики были почти не слышны среди остальных. Его одежда была не броской и стильной: белая футболка с цепочкой на шее от какого-то европейского бренда, серые джинсы и черные кроссовки.       Третий парень был на полголовы выше остальных. Круглолицый, с темными глазами и коротко подстриженными светло-русыми волосами, одетый в красный спортивный костюм, он что-то возбужденно говорил своим друзьям.       Хозяин дома при виде гостей встал, поставил бокал на столик и приблизился к ним. Оказалось, что они все примерно одного роста.       Приветствуя друг друга, молодые люди обнялись. — Федор Андреевич, — дворецкий снова показался на веранде, — что прикажете подавать — горячее или салаты? — Я думаю, сначала горячее. И принеси еще вина — красного полусухого. И бокалы — на всех. — Слушаюсь, — дворецкий исчез в дверном проеме. — Витковицкий, ты всё так же пристрастен к дурным привычкам. Вино по вечерам вместо пробежек в двадцать первом веке — нонсенс, — хмыкнул зеленоглазый юноша. — Сейчас все за «ЗОЖ». — Каждому своё, Володя, — улыбнулся в ответ Витковицкий. — Прошу садиться, — он окинул широким жестом кресла около стола.       Парни уселись. Зеленоглазый юноша по имени Володя продолжал разглагольствовать и шутить. Чувствовалось, что он вольготно и непринужденно ведет себя в любой компании. Сероглазый блондин тоже включался в беседу, но по большей части говорил односложно, тыкая пальцем по экрану мобильного телефона, погрузившись в свой виртуальный сетевой мир. Третий парень, подперев рукой щеку, облокотился на ручку кресла и внимательно слушал собеседников, изредка вставляя свои фразы. Но видно было, что в обществе Витковицкого он как будто стесняется или осторожничает.       Наконец дворецкий принес вино и еду. Все приступили к поглощению пищи. — Мы давно не встречались все вместе, больше года уже. Давайте же выпьем за встречу! — Витковицкий поднял бокал.       Бокалы со звоном чокнулись. — Давайте встречаться почаще, — сказал, светски улыбнувшись, блондин, убирая телефон в карман штанов. — А это уже от тебя зависит, Мишель, — заметил Витковицкий, — ты ведь у нас обычно в Италии живешь со своей Ларисой Витальевной, не дозовешься. Приезжай чаще, и будем видеться. — Да мне как-то недосуг, — ответил Мишель, поигрывая бокалом, — да и климат Ларисе там больше нравится, оттого и живем. Приехал вот в Петербург — сплошные дожди, как всегда. — Больно нежный, — рассмеялся Володя. — Ты бы и не приехал, если бы не бал у Черкасского. — Это правда, — хмыкнул Витковицкий. — Ты тоже получил приглашение, не так ли? — Как обычно, — ответил Мишель. — Мы по-прежнему дружим. — А ты, Паша? — обратился к круглолицему парню Федор Андреевич. — Получил, — ответил тот. — Ну значит, пойдем все вчетвером. — А когда-то бывало иначе? Кто посмел бы пропустить бал у Черкасского? Это сродни оскорблению, — заметил Паша. — Ой да ничего бы не было, — буркнул Володя, уминая за обе щеки салат. — Ага, то-то ты всегда так заискиваешь перед ним, — усмехнулся Витковицкий. — Конечно, Черкасский никогда никому прямо не угрожает. Но то, что он ничего не забывает — это тоже факт. Рисковать никто не хочет. — Верно, — поддержал Мишель, пригубив вино. — Он старый и сильный. Бог знает, сколько ему лет. — И какое у него настоящее имя… — задумчиво прибавил Витковицкий. — Ты… разве не знаешь? — недоверчиво глянул на него Володя. — Я думал… в смысле, он не намного тебя старше. Вы же давно знакомы. — Не говори глупостей. Мы познакомились лишь в восемнадцатом веке. Я знал, что он древний и влиятельный. Но никогда не знал, сколько ему лет и откуда он родом. Мы не настолько дружны. — Вы с недавних пор вместе работаете, — напомнил Паша. — Это деловые отношения, они не способствуют душевной привязанности, — отмахнулся Федор Андреевич. — Просто в IT — сфере можно заработать больше денег. Такие времена. — Я зарабатываю не меньше на корпоративах и в кино, — заявил Володя, отодвигая от себя тарелку с салатом. — Но тебе всегда нравились точные науки. Я помню… А у тебя как обстоят дела, Павел Аркадьевич? Ты всё еще работаешь в своем музее? Не надоело за экспонатами следить и пыль собирать? — У тебя неверное представление о работе в музее, — ответил Паша. — Я еще и лекции читаю, и экскурсии провожу. Работа не пыльная, место тихое. На жизнь хватает. Да и немного таким как мы надо, ты ведь и сам знаешь. — Вот что значит нет честолюбия у человека! Глушь там, в твоем провинциальном городке. Перебрался бы к нам, в Петербург, давно твержу. — Много шума и суеты здесь… Это не по мне. Да и лишняя слава, как у тебя, мне ни к чему. Только хлопоты. Лучше скажи, умник, как ты собираешься дальше быть?.. Ведь годы идут, а у тебя не будет ни одной морщинки. И в фильмах ты будешь одинаков — что сейчас, что спустя пятьдесят лет. У людей появятся вопросы… — Брось, Паш, пластические процедуры и смену одежды для чего придумали? Видно будет, — рассмеялся Володя. — Лучше всех устроился Мишель, — хмыкнул Витковицкий. — Он полностью на содержании у несравненной Ларисы Витальевны, которая даже ни о чем не подозревает. — И не узнает, — подтвердил Мишель под смех остальных. — Ей же лучше. Меньше знаешь — крепче спишь.       За столом на некоторое время воцарилось молчание. Федор Витковицкий потягивал вино, задумчиво глядя на закат вдалеке; Володя увлеченно расправлялся с аппетитным запеченным мясом на тарелке; тем временем Мишель опять уткнулся в экран своего телефона; а Паша неторопливо и аккуратно жевал зелень овощного салата.

***

XVIII век, Санкт-Петербург В одно солнечное погожее утро Федор Андреевич Витковицкий скакал на гнедом коне по мощеным камнем улицам Санкт-Петербурга. За спиной у него развевался черный плащ. Прохожие, заслышав громкий топот копыт, испуганно озирались и отходили в сторону. Вскоре он остановился около двухэтажного особняка с небольшим садом спереди. Спешившись, Витковицкий отдал своего коня под уздцы подошедшему слуге и направился к входу в особняк по проложенной дорожке. Он поднялся по ступеням наверх и, осведомившись о том, что хозяину дома доложили о его приезде, вошёл в гостиную. Владимир Михайлович Васильев, хозяин особняка и довольно близкий приятель Витковицкого, стоял около своего стола, сделанного из дуба, и с увлечением рассматривал несколько пистолетов, которые лежали перед ним. Подле него находился седой слуга Кузьмич, ожидавший дальнейших указаний. При виде гостя юное и открытое лицо Владимира озарила улыбка: — Федор Андреич!.. Как же я рад тебя видеть, дорогой! Проходи, располагайся. Сейчас я кого-нибудь… Кузьмич, что стоишь как столб, вели чаю подать. — Слушаюсь, барин, — ответил Кузьмич и скрылся за дверью. — Благодарю, Володя, но не стоило… — Да полно, ты с дороги, присядь, отдохни! Сейчас принесут чай. — Я не для этого сюда приехал. Скажи, это правда? — взгляд Витковицкого устремился на стол, где лежали пистолеты. — Что именно? — Вы с князем Львовым… надумали стреляться? Владимир опустил глаза, лицо его искривила презрительная гримаса: — С этим наглецом необходимо разобраться как следует. Таков мой долг, я защищаю честь своей сестры. — Он оскорбил Софью Михайловну? — Да. Он распускал нелепые слухи о Софье, будто бы она находится в порочащей ее связи с Петром Троекуровым. А на деле был сам в нее влюблен и мстил за то, что его отвергли! И он поплатится за это! — Или же поплатишься ты, за свою горячность, — тихо молвил Витковицкий. — Быть может. Но мне безразлично. Если речь идет о чести… — Володя, послушай меня спокойно, пожалуйста. Ты неопытен и молод. Такие рассуждения глупы. Ни разу ни с кем не дравшись, ты вызвал на дуэль человека, который в этом знает толк. И если ты хочешь мстить за Софью Михайловну, лучше избрать другой способ. — Какой же? — запальчиво спросил Васильев. — Не знаю. Но затевать дуэль — дело опасное. — Другого пути нет, и ты не хуже меня это знаешь, — сказал Васильев после минутного молчания. — Полно спорить. Давай лучше присядем. Да, вот и чай! — воскликнул он, увидев горничную, входящую с подносом, на котором стоял чайник с двумя фарфоровыми чашками. Друзья уселись на диван. Владимир опять принял прежний беззаботный вид и начал болтать о всяких пустяках. Федор Андреич слушал его, кивал, иногда вставлял свою реплику, прихлебывал горячий чай, но задумчивость, которая отражалась в его глазах, наводила на мысль, что прежний предмет разговора все еще занимал его.

***

Солнце приближалось к зениту. Кругом было безлюдное поле. Трава едва колыхалась, движимая легким ветерком. Щебетали где-то вдали птицы. Больше ничто не нарушало тишины. Казалось, даже время стало тягучим и застыло. Посреди поля на расстоянии двадцати шагов стояли напротив друг друга два человека. Один — стройный и молодой юноша лет девятнадцати. Другой — более зрелый, коренастый мужчина в гвардейском мундире. Князь Львов надменно прищурился и взвел курок, целясь в противника. Он был уверен в своей победе. И как глупый мальчишка смел на что-то рассчитывать! Дерзкого юнца следовало проучить. Раздался оглушительный выстрел, и в следующий миг вдруг что-то произошло. Какой-то сильный вихрь налетел на Львова и повалил на землю, сбив с ног! Князь кубарем покатился по траве, выронив револьвер. Минут пять он пытался встать, силясь понять, что же случилось. Наконец ему это удалось. Кое-как оправившись от изумления и испуга, он взглянул на то место, где стоял его соперник… и никого не обнаружил. Поручик Васильев исчез.

***

Он открыл глаза. Казалось, будто он проспал целую вечность. Недавние события вихрем пронеслись в памяти. Софья… ее обидчик… дуэль…выстрел… — Как ты, Володя? — над ним склонился Витковицкий. Голубые глаза его встревоженно блестели. — Не знаю… — растерянно ответил Владимир, приподнявшись. Оказалось, он лежал на постели в каком-то незнакомом доме. Рядом на стуле сидел его друг. Владимир стал осматривать комнату и с удивлением обнаружил, насколько всё другое. Все предметы, даже самые дальние, он теперь видел абсолютно четко, каждую трещинку, каждую пылинку. Он совершенно ясно слышал пение птиц где-то далеко — так, как будто бы они пели совсем близко. Он чувствовал, как в воздухе ясно проявились запахи — запах пыли, запах французских мужских духов (вероятно, от Витковицкого) и почему-то запах блинов… В теле же чувствовалась невероятная сила и легкость одновременно. — Что со мной? — вырвалось у Васильева. — Что ты чувствуешь? — Будто бы… все ощущения мои усилились. Зрение стало очень острым, как и обоняние… Не понимаю. Я же видел, что Львов целится, я слышал выстрел… Витковицкий тихо обронил: — Значит, все получилось. — Что получилось? Федор, ты что-то не договариваешь, — пристально посмотрел на друга Васильев. Федор Андреич молча встал и, повернувшись к нему спиной, отошел к окну. — Витковицкий? Что ты знаешь? Не молчи же. Витковицкий медленно повернулся к Владимиру и ответил: — Видишь ли, Володя, настало время многое объяснить и рассказать. Выслушай меня внимательно и постарайся не перебивать. Может быть, мой рассказ покажется тебе немного безумным, но только он может служить ответом на твой вопрос…