Одно сердце на двоих

Май 1987 года. За школьными рамами во всю пригревало солнце весеннюю Москву. На носу уже были итоговые экзамены всех одиннадцатиклассников. Вот сейчас в кабинете алгебры проходит как раз таки подготовка к нему и Саша стоит около коричневой доски, решая пример. Точнее не решая, а просто тупо стоит и рассматривает его, как девчонок из далека. — Белов, ты что застыл? Забыл как умножать? — сидела за своим столом Лариса Александровна с большим стажем работы в этой школе и как шесть лет вела у 11 «Б» уроки алгебры и геометрии. Никогда за эти годы Белов не услышал из уст учительницы «Молодец, Саша, ставлю пять!», потому что он просто напросто не понимал эти предметы. — Просидел за партой одиннадцать лет и ничего не знаешь! Садись, плохо, — преподавательница скривила лицо в его сторону и продолжила писать на доске следующие примеры и вызывать к себе «счастливчиков». А Сашка садился за своё место счастливый как никогда, потому что для него закончилась наконец-то эта пытка. Не успела учительница всех спросить и поставить колонку красных двоек в журнал, как её опередил школьный звонок на перемену. Вся толпа выпускников вышла из класса и направилась на урок литературы, на котором будет контрольная по «Евгению Онегину». Весь третий этаж гудел от взрослых уже голосов старшеклассников, от детей, носившихся друг от друга. — Забыл рассказать, мне папаша такую тачку подгонит крутую, — вальяжно по школьному коридору шёл Космос и хвалился о своей новой ласточке. — Неужели самосвал? Правда крутая, — Гончарова залилась звонким смехом рядом с ним, что подхватили и остальные. За это Холмогоров дёрнул её за косичку и у девушки медленно сошла улыбка с лица. — У нас сегодня репетиция вальса, — напомнил Саша всем и опёрся об подоконник. — И мне опять терпеть наглую личность греческого происхождения, — Даша села на пустую лавочку в конце коридора и следом поставила на неё свой ранец. Остальную часть перемены четверо действительно уже юношей бегали не хуже первоклашек друг от друга. Но прервал это увлекательное занятие звонок прямо около кабинета литературы. Белым мелом на доске были прописаны вопросы на контрольную работу. Гончарова дописывала последний вопрос первого варианта «Что кладет под подушку Татьяна, чтобы увидеть во сне суженого?». Стрелка в настенных часах уже показывала пятнадцать минут до окончания контрольной. Вероника иногда толкала подругу в локоть, как бы говоря подсказать ей ответ на вопрос. — Читать надо было, а не с Косом до поздней ночи зависать в беседке, — прошептала еле слышно она. — Катька! — шепотом прикрикнула на неё Даша и стала красная, как помидор, от нравоучений Кати. Пока Людмила Константиновна отвернулась к окну, глядя на первоклашек, которые уже расходились под домам, Гончарова сказала быстро ответ подруге. Шариковая ручка быстро записала на листочке Макаровой. А с последних парт доносился шёпот «Кать!», «Гончарова!». Конечно, Пчёлкин как всегда ничего не прочитал и думал, что на очередной контрольной он спишет тихо у девушки на хорошую оценку, но решив проверить действительные знание ученика, Людмила Константиновна пересадила его с Космосом на целых аж две парты назад. — Гончарова! — по всему классу прошлась её фамилия из уст парня, от чего учительница повернулась и посмотрела на него гневающимся взглядом. Не успела она вернуть свои глаза в окно, как в тетрадку девушки прилетает скомканная бумажка «Катька, что у тебя в третьем, пятом, седьмом и девятом?». Хотелось написать в ответ, чтобы прямо сейчас он открыл книжку и нашёл там все ответы на вопросы, но сжалившись над ним, Катя написала все ответы и кинула ему под парту. — Пчёлкин, что там у тебя под партой? — спросила строго учительница и посмотрела ещё раз под его ноги. — Да вот ручка упала, — ручка Вити в этот момент падает на пол и он полез доставать её, за одно и прихватив бумажку с ответами. На листке пошёл подчерк Пчёлы быстрый, так как до звонка всего лишь десять минут.

***

— И раз, два, три! Раз, два, три! Молодцы, продолжаем! — Мария Ивановна размахивала руками, как дирижер в театре и рассматривала каждую пару. В выпускном танце принимали участие Космос в паре с Дашкой, Саша с Ленкой Елисеевой, его девушкой, Валера с Таней Хоборовой, Чуганин Вася с Никой. А в самом центре кружились на одном месте Гончарова с Пчёлкиным. — Ай! Пчёлкин, ты не человек, а слон, — прошипела ему в ухо Катя, когда в очередной раз он ей наступил на ногу. — Не шипи, кобра, — ухмыльнулся Витя и сжал сильнее руку на её талии. Только она хотела ответить ему в язвительном тоне, как её прервала классная руководительница: — Молодцы, ребята! Сегодня даже Холмогоров не сбил никого, — на это тот виновато улыбнулся, — теперь репетиция песен. В этом школьном хоре принимали участие Космос, Даша, Валера и Катя, потому что она десять лет отучилась в музыкальной школе и собиралась пойти в эту сферу в будущем. По три круга спев «Прекрасное далёко», ребят отпустили по домам. — Ну куда сегодня пойдём? — открывая входную дверь школы, спросила Макарова у девушки. — Не знаю, можем в центр сходить, — девушки подошли к ступенькам школы, как сзади послышались быстрые шаги в их сторону. Это был убегающий Космос от Пчёлкина, который кричал тому в спину «Жук, иди сюда! Честная давалка!». Подруги переглянулись и захохотали. По семнадцать лет этим столбам, а до сих пор никак детство не могут отпустить. Холмогоров уже спустился по ступенькам вниз и оттуда показывал средний палец другу. — Да иди ты, — запыханно сказал Витя, остановившись около девушек. Он перевёл взгляд на Гончарову, — Слушай, Кать, ты чё сегодня делаешь вечером? Даша заулыбалась, но скрыла эту улыбку за ладонью. — Буду читать «Анну Каренину» и подтверждать, что все мужики козлы. А что? — после сказанного она попыталась сдержать смешок, который распирал выбраться наружу. — Ну не все же козлы, — задумчиво ответил Пчёла и почесал затылок, — а я хотел тебя пригласить погулять в парк Горького. — Ну что ж, раз не все козлы, то тогда приглашай погулять меня в парк Горького, — повторила его предложение девушка и смущённо улыбнулась. Он поднял на неё глаза и заулыбался, как мальчишка. — Тогда в шесть встречаемся около фонтанов, — и побежал дальше преследовать Коса. Катя повернулась к подруге, а та смеялась в свою ладонь. — Ну чё ты ржёшь? — она толкнула Макарову в бок локтем и начала спускаться вниз. — Как в киношке побыла. Ладно, так уж и быть отпускаю тебя с этим мальчиком погулять.

***

— Мам, я пошла! — Куда это ты на ночь глядя? — вышла из кухни мама с кружкой чая в руках. — С парнем гулять иду, — объявила гордо дочка и повернулась к зеркалу обратно, чтобы намазать губы блеском. — Да ты что? Уж не Витюша ли Пчёлкин этот парень? — лукаво спросила Вера Владимировна и посмотрела на Катю. — Мама! — обернулась та к маме и начала обувать кроссовки, — Если поздно приду и без губной помады, сама будешь виновата. Выйдя из подъезда, она направилась на встречу в парке Горького. С каждой минутой небо смеркалось, но не настолько быстро как зимой. Гончарова стояла около фонтанов, которые уже работали. Вдруг на её талии появляются крепкие явно мужские руки и голос Вити раздался в крике. Из-за испуга девушка аж подпрыгнула над землёй. — Я тебя точно когда-нибудь прибью! Совсем больной, — верещала Гончарова на него, а тот подставил к своему лицу три белые розы. — Белые! Как ты помнишь всё? — До сих пор хочешь меня прибить? — Пчёлин протянул букет в руки девушке. — Да, тапком, например. Катя всю прогулку шла с этой экибаной цветов, которая при взгляде грела душу. Если подсчитывать каждый шаг, сделанный ими, то наверное можно было пешком дойти до ВДНХ. Но около пяти кругов они сделали в Горьком. Пара разговаривала просто не о чём, она смеялась над его идиотскими порой шутками, он чуть не упал два раза, потому что не увидел ямку в асфальте, что вызывало смех Кати. На самом деле вот так именно происходит искра под названием школьная влюблённость. — Замёрзла, маленькая? — он накинул свою чёрную мастерку Кате на плечи. — Ничё это я не маленькая, — закривилась она смущённо, — это просто ты столб. Парень цокнул языком и усмехнулся. Не такой он уж и был столб. Вот Космос да. За то Гончарова Пчёле была где-то около подбородка, что уж говорить про Холмогорова. Они подошли к Катькиному подъезду и повернулись друг другу. — Ну я пошла, — Катя посмотрела на него, он на неё. Вот он, момент искры и эйфории! Поцелуй со школьной любовью, который остается отпечатком в памяти. А потом будешь передавать в крации происходящее. — Бескультурщина! Нашли место где целоваться. Вот в наше время не было такого! — из балкона была видна седая голова соседки ниже этажом, тёти Зои. И не раз было такое, когда этот момент искры могут испортить. Вот как сейчас например. Гончарова выдохнула и рассмеялась. — До завтра, Пчёлкин, — пыталась держать планку девушка и не выдавать улыбки, оставила след поцелуя около уголка губ и захлопнула холодную массивную дверь подъезда. Конечно не такой момент, который должен был произойти и остаться в памяти обоих, но это тоже, как маленькая комета.