Одно сердце на двоих

Июнь 1987 года. Прошёл практически целый месяц лета, а одиннадцатиклассники его считай не видели, потому что этот месяц провели в нервах от результатах итоговых экзаменов, в подготовке к выпускному, в праздновании последнего звонка и решении поступление в остальные учебные заведения. Календарь, который висел на кухне около холодильника с видом на Красную Площадь, показывал 26 июня. Диктор по радио рассказывал новости в столице, и подметил, что сегодня выпускной у старшеклассников и пожелал удачи во взрослой уже жизни. — Спасибо, — дожевывая батон с размазанным мёдом, Катя передала благодарность голосу из приемника и продолжила пить чай. После завтрака должна была прийти какая-то знакомая парикмахер мамы девушки и сделать подруге и её выпускнице дочери прическу. Только подумала Катя об этом, как трель дверного звонка оглушила её. Открыв дверь и увидев тетю Любу, Белова тетку, она стояла в оторопении. — Эх, Катюха! Все, взрослые стали птенчики, оперяетесь, — вошла с огроменной сумкой и пакетом тётя Люба, — ну что, будем тебе красоту наводить. — И тебе здравствуй, теть Люб, — ответила Катя и присела на стул. Спустя два часа после горячего ветра от фена и ужасно болящих бигудей, на голове у Гончаровой стало не гнездо, а красивые волнистые локоны с двумя заколками по бокам, чтобы не сильно лезли волосы в лицо. Катя с восхищение посмотрела на своё отражение в зеркале и аккуратно провела ладонью по локонам. — Где это ты так научилась делать, Люб? — ехидно спросила Вера Владимировна у подруги, смотря на своё отражение в зеркале и поправляя сзади аккуратный пучок. — Хочешь жить, умей вертеться. Запоминайте, девки, особенно ты, — одной рукой она преподнесла палец в верх, как бы показывав статус сказанных ей слов, а второй похлопала Кате по плечу. Чтобы не продолжать эту светскую дискуссию, в которой Любовь Белова учила жизни всех, девушка решила уже пойти собираться, так как до начала важного, от части, события в её жизни оставалось два часа. Последние минуты мучения надевать эти чёрные лодочки и Катя была готова выходить. Уже через пять минут она спускалась по лестнице со второго по первый этажа и оказалась на улице. В этот день была как по всем законам природы, по всем формулам и вычислениям, идеальная погода: не так жарко и не слишком прохладно. Добрались они с мамой быстро и без приключений до школы. Целая толпа народа толпилась около школьного заведения. Катя вертела головой во все обороты, но никак не находила хотя бы одного из остальных её друзей. — Здравствуй, принцесса, — раздался голос Вити сзади девушки. Он был в мужском костюме и с бабочкой, что поразило Гончарову. Обычно она привыкла его видеть либо в школьной форме, либо в футболках и обычных клетчатых штанах. А сейчас Пчёла стоял перед ней и вправду как другой человек. Чёрт, ему ужасно шёл костюм. Только потом уже Катя заметила в его руках три белых розы, которые так обожала. «Не рассыпайся от смущения, Гончарова». — Приветик, принц, — улыбчиво ответила Катя и кинулась обниматься, — думала уже без меня бухаешь, поэтому тебя нету. — Вот только об одном и думаешь, — он обнял её за талию и спросил, — тебе стоит ещё раз напомнить о том, что ты как всегда красива? — Я знаю, — улыбнувшись во все тридцать два, произнесла девушка, — кстати, спасибо большое за цветы. Потом Витя поздоровался с Катиной мамой, а та мило отвечала ему и умственно их женила. «Вот такой мне зять нужен!» говорила каждый раз Вера Владимировна о теме парней. Совсем не о том зашли мысли. — А они опять воркуют, — отсталый от всех вперёд, ведя за руку Дашу, сказал Космос. Вся остальная делегация подтянулась чуть позже встречи Вити и Кати. Гончарова опять немного выпала, если можно так сказать. Все были по парам: Космос с Дашей; Саша с Елисеевой; Валера с Вероникой Чернышевой, которая уже нравилась ему как год. Ну с Косом и Дашей уже давно всем была ясно и понятно, они смотрели друг на друга ещё с девятого класса. Елисеева никогда не нравилась Кате, как змея подколодная, все с какой-то язвинкой делала. Друзья поговорили на общие темы, мальчишки сказали, что пронесли на дискотеку спиртное. Вскоре всем сказали, что пора собираться в актовом зале и все ринулись туда. Ученики сидели в первых рядах, а их родители и родственники сзади них. Директор сказала очередную трогательную речь и начала вызывать по списку за получением аттестата и у кого золотой медалью. — Попрошу выйти на сцену ученицу 10 «Б» класса Екатерину Гончарову! — весь зал захлестнулся аплодисментами. Катя улыбаясь и придерживая по бокам своё изумрудного цвета шелковистое платье в обтяжку, вышла на сцену. От туда она увидела мамины глаза, которые сияли также, когда её дочка давала первый звонок одиннадцать лет назад. В руки ей вручили красный аттестат и золотую медаль, и пламенно поздравили с хорошей сдачей экзаменов, пожелали удачи во взрослой жизни и вызвали следующих выпускников. Катя аккуратно спустилась с лестницы, подбирая полы платья, и направилась на своё место гордой походкой. Присев на стул, все сразу стали рассматривать медаль в руках девушки, как будто она держала кусок настоящего золота. — Сегодня вечером откроем ею водку, — прошептала своим друзьям Катя, от чего все заржали. Вся эта аттестация подошла к концу и следующее по планам это был выпускной вальс. Тот самый второй главный этап в выпуском. Витя с Катей стояли по середине сцены в центре остальных пар. Начались мелодии вальса и все начали вальсировать. Орания и крики Марии Ивановны прошли не зря, поэтому на выпускном Пчёла не наступал на ноги Кати и даже выпрямил спину. Весь танец центральная пара смотрели друг другу в глаза таким взглядом, которого всегда избегали. "Его голубые глаза были пленительны. Хотелось надеть правда ласты и маску, и утонуть в них куда можно глубже". Для двоих этот танец закончился быстро, они не успели утонуть в глазах друг друга. Закончилась мелодия, все танцующие поклонились залу и пошли по местам. Примерно ещё целый час ребята сидели и слушали речи и наставление взрослых. Хотя на самом деле их никто не слушал. После этой рутины, родители и родственники взрослых детей начали уходить по домам, оставляя их на последнюю школьную дискотеку. Компания, а точнее как уже привыкли называть бригада, собралась гурьбой и пошла уже официально пить.пропивать всё своё трезвое состояние, а те самые нудные речи через час, может быть и раньше, уплыли бы в памяти настолько глубоко, что даже на следующие утро нужно будет с трудом напрягать и перелистывать все слова взрослых. Странно было это произносить и осознавать, что сейчас они будут пить в стенах школы, а не где-то в беседке или в центре города. Витя с Космосом притащили алкоголь и Сашка начал разливать всем по бокалам. По идиотски и по юношески спрятали спиртное два друга в туалете в надежде на то, что никто не найдёт. А Фил был занят только Никой, которой явно надоело его обаяние и смотрела в сторону Чуганина, который то и делал, что пялился на Катю. Кос взял бокал с содержимым и поднял вверх. — Ну что, граждане и бескультурная молодёжь, добро пожаловать во взрослую рутину! — с сочувствием и параллельно с юмором все ребята чокнулись и выпили. На поздней дискотеке прошло уже множество хитов восьмидесятых. Девушкам быстрее "торкнуло" в голову спиртное, чем парням, поэтому Катя начала всех тянуть на танцпол. Согласились Даша и Ленка, только от Ники не дождалась ответа, потому что её уже не было в их компании. На колонках играла песня «Shap! “ Rhythm Is A Dancer. Гончарова забылась на танцевальной площадке, забыла про существование взглядов, например восхищающие и осуждающие. Забыла про существование Пчёлкина, который в свою очередь сидел на каком-то пыльном диванчике и смотрел, как его девушка танцует под нашумевшую зарубежную песню. Он уже считал её своей целью, которая вот-вот должна быть достигнута. Если у Вити было к остальным только лишь интерес, то к Гончаровой он имел неописуемое чувство, которого не было к ни в какой другой. Вот она уже танцует под пятую или седьмую, в прочем не важно, песню, а его взгляд лишь прикован на ней, а ни на какой другой. Ему было просто наплевать и растереть на всех других "игрушек", которые побывали в его руках. Ноги девушки гудели от усталости и от ужасный лодочек. Бросив Ленку и лучшую подругу на танцевальной площадке, Катя подошла в дивану, на котором расположился один Витя. — А ты чего здесь сидишь? Почему ни с кем не танцуешь? — спросила она, снимая лодочки. — Ну ты же танцуешь одна, поэтому сижу тут, — он отпил коньяк и перевел взгляд на девушку. А та шипела от боли из-за стертых до крови ног. — Тогда я пойду лучше освежусь, а то че то уже душно и тошно здесь, — Катя взяла в руки туфли и направилась к выходу. А на последок поцеловала его в щечку, что далее это действие в душу парня добавило +30 градусов тепла. Пчёлкин проводил её взглядом. Сейчас он допьёт бутылку коньяка и пойдёт за ней. Признается за текущие в два года, как он её любит. Жадно, долго и терпеливо. Молча любит. И вот сегодня должно прозвучать всего лишь три слова о любви. Именно здесь парень хотел признаться ей в этом. Пил коньяк для чёртовой храбрости, чтобы не напортачить и не сказать ничего лишнего, а сказать главное. На улице было уже прохладно. Где-то в траве издавали звуки сверчки. Стены актового зала гудели и было ощущение, что вот-вот школа рухнет из-за такой громкости. Зашелестели листья деревьев и ветер немного раздул нижнюю часть платья. — Ты чё тут одна сидишь что ли? — Чуганин подошёл сзади девушки и присел на лавочку. — Господи, Васька, ты когда нибудь точно до инфаркта доведёшь, — перёдернулась Катя, — воздухом дышу. А ты чё вышел? Этот вопрос как-то грубо прозвучал из её уст. Или же она просто драматизировала. Да похрен было на интонацию. — Слушай, я давно хотел тебе сказать, — парень встал с лавочки и стал надвигаться на девушку, — Кать, я тебя очень давно и сильно люблю. Гончарова оторвала наконец таки свои глаза от дали и посмотрела на Васю. Тот с каждым шагом приближался всё ближе. — Это не новость, я давно знала, — отчеканила она и смотрела прямо в глаза, — И что ты предлагаешь? Сейчас мне запрыгнуть на тебя и обцеловать от радости. Сделаю тоже самое, но только не с тобой. Я люблю другого. Это была хиросима. Взрыв всех ядерных ракет, бомб, мин. Он стоял, как глупый щенок, которого чуть ли не затоптали в толпе людей. — Пчёлкина своего, да? — как спичка зажегся Вася и уже смотрел не с той любовью и нежностью, которая была до этого, — да он тобой воспользуется один раз и выкинет, как всех остальных! — Не смей так говорить про него! Ты его че, знаешь? — Уж очень хорошо знаю, — шипел парень и настолько близко приблизился к лицу девушки, что она стала постепенно отдаляться, — но ведь тоже понимаешь, что я получу то, чего захочу! Нет. Миллион раз нет. Да чего там миллион, бесконечность. Этого не должно было произойти и ни по каким законам и расчетам не должно было случиться. Чуганин взял рукой подбородок Кати и насильно приблизил к своему лицу. Он овладел губами Гончаровой. Девушка просто опешила от такого и первые наверное секунд двадцать, не понимала что происходит. Губы парня не такие были, как те, которые она не могла забыть и любила долгое время. И эти губы принадлежали тому человеку, сидевшему на пыльном диване в зале. — Да ну куда ты пошёл? Щас самое охеренное зрелище будет, — лепетал пьяный уже во всю Космос Вите, в объятиях Даши. — Да щас я приду, иди, — смеясь над другом, Витя взял пачку сигарет со спичками и пошёл к выходу. Сейчас все станет на свои места. Он признается девушке, которую полюбил ещё первого сентября на плече одиннадцатиклассника. Как самый настоящий джентельмен, парень пропустил несколько своих уже бывших одноклассниц и вышел на улицу. Пламя на спичке вспыхнула и из сигареты пошёл дым табака. Витя поднял глаза и увидел картину: Гончарова стоит и целуется с другим. Выстрел в область сердца. Не выкуренная сигарета упала на уличную плитку. Она уронила его сердце прямо под землю, да даже глубже. Он думал, что уже обратно с улицы они вернуться вместе довольные и расскажут всем, что они начали встречаться. Но видимо это только его были мечты, около которых теперь не будет стоят галочка, значащая «выполнено». Пчёлкин зашёл обратно в актовый зал и размашистыми шагами пошёл к столу алкоголя. — Ты чё такой не в духе, Пчёл? — Валера отпил из своего стакана водку. — Больше никогда не влюблюсь. Если я этого не выполню, ты с пацанами мне сто щелбанов влепите, — Витя жадно опил вторую бутылку коньяка и пошёл в сторону длинноногих одноклассниц. Уже придя в себя, Катя отстранилась от парня. Ей было неприятно настолько, что после поцелуя стала вытираться свои губы. — Ты чё делаешь, придурок? Отвали от меня! Гандон, — крикнула Катя и вырвалась из объятий Васи. Она побежала к двери, чтобы зайти внутрь. Там также гремела музыка и народ все не уходил со сцены. После этого случая Гончарова хотела рассказать всё Вите, но никак не могла найти его глазами. Как будто провалился. — Даш, ты не видела Витю? — Ближайшие пол часа точно нет, но вроде он пошёл в туалет, — она указала пальцем в сторону уборной. Катя отблагодарила быстро подругу и направилась туда чуть ли не бегом. Там было душно и одновременно холодно. Пройдя пару шагов, эхом по всему туалету разнёсся женский стон. Она прибавила шаг и стоны все больше стали отчетливее. Заглянув в угол, где находились все кабинки, была самая ужасная картину. Ужасней было не куда, считала девушка. На подоконнике сидела Вероника Чернышова и, не стесняясь стонала, а воспроизводил эти звуки Витя. Все рухнуло. Он отплатил ей той же монетой, что и она ему пятнадцать минут назад. Тени с тушью начали медленно растекаться по щекам девушки в перемешку со слезами. Она просто не успела сказать свои чувства к нему. Он тоже. Гончарова опрометью выбежала из этого проклятого туалета и бежала на выход. — Катя! Ты куда?! — Даша кричала в спину подруги, но она даже не повильнула пальцем. Она увидела на Катином лице слезы и потекшую тушь. А самой было девушке как то было наплевать на макияж, который она делала и старалась, чтобы затмить этого Пчёлкина. Она убежала уже прилично от школы, в беседку, хотела ещё дальше, но на стертых ногах далеко не убежишь. На душе царапались кошки. Девушка медленно опустилась на пол и поджала коленки под себя и ревела. Ведь она была уверенна, что они потанцуют медляки, и даже не один! А потом под сиянием звёзд они признаются друг другу в чувствах, которые были уже у каждого давно, и сольются в поцелуе, но все этого не случилось. Она проклинала этот поцелуй с Чуганиным, проклинала весь день и все события. То самое двадцать четвёртое июня восемьдесят седьмого года останется в памяти обоих и будет вспоминаться как «день неоправданных ожиданий».