Проблемы маленьких приборов

      Лань Ванцзи не соврал: это действительно оказалось приятно. Но взять в рот член было даже сложнее и стыднее, чем дать себя им трахнуть. Ведь одно дело, когда у тебя есть оправдание в виде факта из анатомии: мол сама природа положила вот такую вот волшебную кнопочку внутрь и грех ей не воспользоваться, и совершенно другое — взять и без причины отсосать мужской член. Особенно когда ты не девушка и не гей. Просто потому что у тебя чувствительный рот и теоретически это может оказаться приятно…       Но рот действительно чувствительный, о чем до той ночи с Лань Ванцзи Вэй Усянь и не догадывался, а понял это благодаря его языку и пальцам. Поэтому, впечатленный этим опытом, он позволил и другой части тела Лань Ванцзи попытать с ним удачу. В результате тот оказался прав настолько, что два месяца спустя Вэй Усянь, сидя на заднем сидении машины Лань Ванцзи, снова это делал. И далеко не во второй раз.       Ощущение гладкой горячей головки на языке оказалось одним из самых любопытных и ярких впечатлений в жизни Вэй Усяня. Решившись попробовать он делал ставку в основном на текстуру «предмета», который планировал взять в рот: тот был как будто бархатный и то тут, то там любопытно выпирали вздувшиеся венки. И, рассмотрев его получше, Вэй Усяню вдруг и правда захотелось изучить губами и языком эту нежную поверхность. Что он и сделал, опешив от захлестнувших его ощущений. Неожиданно, ему понравилась не только приятная «текстура», которой он касался губами и языком, но даже вкус. Из-за чего он впоследствии слишком часто увлекался в процессе, снова и снова лаская щелочку на вершине самым кончиком языка, слизывая всё новые и новые капельки предэякулянта, совершенно позабыв обо всём остальном.       Руками в этом деле Вэй Усянь себе тоже помогал, оглаживая ими крепкий ствол и яички, но в основном используя их для того, чтобы направлять член куда ему хотелось: всё-таки ласкать его именно ртом ему нравилось больше всего. Головой он тоже вертел перманентно, позволяя члену то упираться в чувствительное нёбо, то натягивать попеременно каждую из щек изнутри, тем временем лаская ствол языком. Если Лань Ванцзи в эти моменты опускал ладонь на его лицо и гладил собственный член прямо так, сквозь его щеку, или слегка похлопывал по ней, Вэй Усяня и вовсе уносило от пошлости жеста, и он беспомощно стонал, потираясь собственным стояком о ближайшую доступную поверхность.       А то, как член проникал ему в горло… О, это было странно. И, по идее, чисто физически приятного в подобном было мало из-за некоторого дискомфорта, рвотного рефлекса, проблем с дыханием и прочим, но… Почему-то это будоражило и возбуждало так, что Вэй Усянь в эти моменты дрожал и несдержанно ёрзал, не в силах оторвать рефлекторно слезящихся глаз от наконец слегка разрумянившегося лица вечно бледного и невозмутимого Лань Ванцзи.       Вэй Усянь сам насаживался ртом на член, сам с удовольствием вертел его и так и эдак, заставляя касаться всего внутри его рта, сам заглатывал поглубже, наслаждаясь тем, как член елозит между плотно сомкнутыми и натянутыми на него губами. Но когда Лань Ванцзи мягко убирал его руки, обхватывал своей большой ладонью его затылок и направлял, или, удерживая его голову, аккуратно толкался в самую глубину — это был совершенно иной уровень возбуждения и удовольствия, от которых Вэй Усянь плыл, заливаясь слезами и задыхаясь, но дрожа от восторга и первобытной дикой похоти. И даже порой кончал прямо так, от одних лишь этих ощущений и звука едва уловимых глухих стонов сверху.       Но, конечно же, одним лишь ртом дело как правило не ограничивалось. Первый эксперимент прошел чересчур успешно, чтобы просто взять и забыть о нём. Хоть Вэй Усянь из чистого упрямства поначалу и пытался.       В тот раз, покончив со вторым экспериментом и получив ответную услугу взамен (Лань Ванцзи не шутил насчёт «попробовать», и даже умудрился одним махом взять в рот не только член, но и небольшую мошонку, доведя этим и без того обескураженного лавиной новых ощущений Вэй Усяня до сорванных криков), он так и уснул в постели своего «друга» и проспал там почти до обеда, утомленный насыщенной на впечатления ночью.       Проснувшись, Лань Ванцзи он в постели не обнаружил, но слышал какие-то звуки исходящие со стороны кухни, что несколько его успокоило. Хотя чего ему было, собственно, беспокоиться: это ведь квартира Лань Ванцзи — куда он мог деться? С другой стороны — Вэй Усянь был даже рад, что не проснулся в его обществе. Это было бы чересчур неловко. Поэтому, кое-как скатившись с постели и выпив стоящий на столике у кровати стакан воды, он пошлепал в примыкающую к комнате ванную и принял душ. Любезно оставленной на бортике раковины мазью он тоже воспользовался, хоть это и оказалось довольно смущающе — в таких местах он себя раньше толком не трогал, и пальцы в себя уж точно не запихивал. Но сейчас пришлось. В принципе, несмотря на дискомфорт в причинном месте, ходить он мог, причем без чересчур явного прихрамывания если постараться, пусть накануне, по крайней мере поначалу, ему и казалось, что без кряхтения и держания за пятую точку при каждом шаге не обойдется.       Аккуратно сложенные на стуле вещи, что накануне валялись там же спутанным комком, он надевал медленно, оттягивая момент своего выхода из комнаты. Как себя вести в дальнейшем и что говорить он не представлял. Было бы куда проще если бы он смог просто телепортироваться домой, не пересекаясь с Лань Ванцзи вовсе. В идеале: вообще побыть одному и переварить произошедшее. Но вечно отсиживаться в комнате было нельзя, поэтому он натянул привычную улыбку, которая на лице держалась теперь на одном честном слове, и вышел через коридор на кухню.       — Доброе утро, — всё-таки несколько несмело протянул он, несмотря на попытки придать голосу беззаботности.       — Уже день, — кивнув на приветствие, ответил Лань Ванцзи, устраивая на столе две тарелки с дымящейся кашей. Рядом с плитой стояли пакет молока и солонка, хоть Вэй Усянь и помнил, что Лань Ванцзи обычно употреблял совершенно «пустую» и пресную пищу.       — Но ты, тем не менее, приготовил именно завтрак, — сказал Вэй Усянь, немного расслабляясь. Лань Ванцзи выглядел и вёл себя совершенно как обычно и это несколько успокаивало.       — Мгм. Полезно, — только и ответил тот.       — А я думал в таких случаях обычно готовят кофе и что-то типа тостов или блинчиков. Тебе совсем чужда романтика, Лань Чжань! — не удержался от подкола Вэй Усянь, тем не менее уже устроившись напротив усевшегося есть Лань Ванцзи. Потом понял, что сам же и поднял тему, которую было так удобно избегать, и густо покраснел, хватаясь за ложку и утыкаясь взглядом в тарелку.       Лань Ванцзи ничего не ответил (что впрочем было неудивительно — за едой он всегда молчал) и только подтолкнул к нему поближе сахарницу — каша уже была в принципе неплоха, но подслащенной стала однозначно лучше. И всё же Вэй Усянь ел очень медленно, намеренно сосредотачиваясь на процессе и не поднимая головы. Настолько медленно, что Лань Ванцзи, всегда кушающий очень степенно и аккуратно, закончил раньше него. Пару минут спустя перед Вэй Усянем приземлилась чашка с кофе, щедро разбавленным молоком.       — Кофе можно, но не на голодный желудок, — сказал старый добрый зануда, прежде чем выйти в коридор и ответить на звонок брата.       Тему постели они больше не поднимали ни до ухода Вэй Усяня в тот день, ни при следующей встрече в университете, ни даже две недели спустя. Лань Ванцзи вел себя как обычно и Вэй Усянь старался делать то же самое.       О своем эксперименте он невольно вспоминал и днём и ночью. Как только, через несколько дней, задница совсем перестала саднить, больше никак не напоминая о пережитых приключениях, желание их повторить заискрило с новой силой. Но ведь один раз переспать с парнем — это одно, можно списать на юношеское любопытство и стремление всё в этой жизни попробовать, а вот сделать это снова — значит осознать что-то невероятно смущающее и согласиться с тем, что подобные забавы ему по вкусу. Можно, конечно, условно признать себя бисексуалом и не сжигать за собой мосты, оставляя надежду на то, что он в любой момент может вернуться к девушкам, но… вдруг он втянется настолько, что потом назад пути уже и не будет?       Поэтому Вэй Усянь упрямо гнал от себя мысль о повторении. С другой стороны — эрогенную точку ведь никто не отменял (о втором эксперименте он специально не думал, делая поблажку лишь для первого). К тому же, есть же у некоторых все эти увлечения страпоном и всяким в этом духе. Может и он себе когда-нибудь найдет такую девушку, которая будет не против подобного? И которая не откажется от того, чтобы и он её в случае чего им же, чтобы по-честному? Ну это если её не устроит его член, а скорее всего так и будет… Надежда хоть и была призрачной, но Вэй Усянь почему-то упорно держался за эту мысль и потому решил, что в таком случае ничего страшного в секс-игрушках нет. И купил себе вибратор. И смазку.       Идея изначально была странная и на грани фола. Вэй Усянь жил в общаге с двумя парнями в комнате, а потому существовало две проблемы: во-первых, игрушку приходилось очень тщательно прятать; а во-вторых, выгадать момент, когда он останется один достаточно надолго и будет точно уверен, что никто не вернется раньше времени, было крайне сложно. Поэтому он с горем пополам успел испробовать вибратор лишь трижды. И не особо удачно.       Нет, в целом у него в принципе получилось. Начитавшись теории, и помня о предосторожностях, вроде предварительной растяжки и тому подобном, Вэй Усянь всё-таки смог найти пальцами простату, а потом запихнуть в себя игрушку. Он купил небольшой фаллоимитатор, так что особых проблем с ним не возникло, особенно после члена Лань Ванцзи, который свою роль в растяжке его задницы однозначно сыграть успел. Повозившись и повертевшись, Вэй Усянь себя им оттрахал как смог, и это даже было приятно, особенно когда удавалось надавить как следует на простату в процессе. Вот только не особо удобно и… далеко не так приятно, как это делал Лань Ванцзи. В итоге Вэй Усяню пришлось очень старательно дрочить себе заодно второй рукой, чтобы довести себя до оргазма.       После первой попытки он решил не сдаваться, списав бледность процесса и разрядки на недостаток опыта. Вот только в следующие два раза, даже приноровившись двигать рукой как следует и попадать по заветной волшебной точке чаще и сильнее, тех же крышесносных ощущений как с Лань Ванцзи достигнуть не удалось. Когда тот его брал у Вэй Усяня плавились мозги, дрожали ноги и удовольствие было настолько ярким и острым, что он кончил без рук, заходясь истошными воплями. А с вибратором было просто приятно. Но не слишком.       А еще Вэй Усяню не хватало больших теплых ладоней на своём теле и этих сводящих с ума поцелуев, к которым за одну-единственную ночь он, кажется, успел пристраститься. И глубокого властного голоса, вынуждающего бездумно подчиняться, и в то же время утешающего и поддерживающего… Как бы Вэй Усянь ни старался не думать обо всем этом, но его мысли в процессе снова и снова упорно возвращались к Лань Ванцзи, и он невольно представлял его на месте той игрушки…       В конце концов пришлось признать, что вибратор вообще никакой не заменитель настоящему человеку, и поэтому его использование лишь больше расстраивает, чем доставляет удовольствие. Приняв этот факт, Вэй Усянь пошел своим желаниям на уступки, допуская мысль о повторном сексе с мужчиной, наконец перестав исключать подобную возможность.       Но, конечно же, он не позволил себе сразу же кинуться к Лань Ванцзи с подобными просьбами. Как бы там ни было, это вроде как была единоразовая акция — Лань Ванцзи помог ему с экспериментом, вероятно посчитав себя ответственным за это из-за того, что сам эту мысль и поселил в голову Вэй Усяня. С тех пор с его стороны не поступало никаких намеков и даже упоминаний произошедшего. Он вел себя как обычно, что, собственно, было совсем не сложно когда ты по жизни человек спокойный и молчаливый — знай себе молчи и дальше. Это Вэй Усяню, который в их тандеме в основном отвечал за разговоры и тому подобное, приходилось прилагать усилия, чтобы болтать с Лань Ванцзи так же беззаботно как прежде, и стараться не выглядеть неестественным. И блин, едва ли не на постоянке, при взгляде на Лань Ванцзи — заставлять себя не думать о том, какие у того мягкие губы, нежные теплые руки, как у того дрожали ресницы, пока Вэй Усянь ему отсасывал… Это еще не говоря о других, куда более смущающих воспоминаниях и ощущениях.       В общем, Вэй Усянь и правда пытался рассматривать и другие варианты для своих опытов на новом поприще. Его взгляд скользил по однокурсникам, знакомым ребятам из универа, даже по молодым преподавателям. Любопытства ради он позволял себе заглядываться не только на тех, про чью нетрадиционную ориентацию знал, но и на всех парней в принципе. И чем больше он на них заглядывался и представлял их в определенном ключе, тем отчётливее понимал как сильно влип.       Не то что бы в университете совсем не было привлекательных парней. Решив быть с собой до конца откровенным и действительно рассматривать окружающих мужчин с этой точки зрения, Вэй Усянь понял, что и правда вполне себе способен их как-то категорировать и не только оценивать с объективной позиции типа: «стремный» / «в принципе симпатичный», но и этих самых симпатичных делить на тех, чья внешность оставляет его совершенно равнодушным, и тех, на ком взгляд невольно задерживается подольше. Плюс, то, как те себя в целом вели и держали: мимика, жесты, харизма — тоже имело значение, и могло оттолкнуть даже от самого привлекательного внешне мужчины. В итоге он всё-таки выявил тип парней, который вызывал в нём наибольший отклик, но это вело его к очень неутешительным выводам. Потому что самым ярким представителем этого типа оказался его близкий друг. И чёрт его знает, было ли это причиной или следствием его вкусов.       Тем не менее, Вэй Усянь отложил его кандидатуру в сторону, пытаясь сосредоточиться на остальных — более-менее похожих. Вот только, сколько бы он ни представлял себя с кем-либо из них, пусть они и казались ему привлекательными, но переходить с ними к практике не хотелось вовсе. Не потому что он опасался неудач или чего-то в этом роде: отвергнут и отвергнут — плевать. Эти люди ему безразличны, так какое ему дело до того, что он может им не понравиться или что они о нём подумают? Проблема состояла как раз таки в том, что они ему были совершенно безразличны. Он их не хотел. Потому что истина, которую он так тщательно избегал всё это время, была проста как мир: он не только хотел секса — он хотел секса именно с Лань Ванцзи. И не только потому что с ним уже было очень круто, а значит так может быть и в дальнейшем. Он вдруг понял, что как бы сильно он ни был пьян и расстроен в тот вечер, такую дичь никому другому он точно не предложил бы. Никому другому он не смог бы так довериться, и никому другому не позволил бы всего того, что позволил тогда Лань Ванцзи. Вон, даже на второй эксперимент согласился почти не раздумывая, хотя изначально его в планах не было и подобное в принципе не было чем-то таким, что Вэй Усянь хотел бы когда-нибудь попробовать. Нет, Вэй Усянь не запал на Лань Ванцзи еще давно, вовсе нет. Но Лань Ванцзи в целом нравился ему больше, чем кто-либо другой, так что, если бы Вэй Усянь и мог бы когда-нибудь запасть на парня, то, пожалуй, только на этого конкретного.       Промаявшись с этим пониманием ещё несколько дней, Вэй Усянь всё же принял ситуацию окончательно и в какой-то момент решился предложить Лань Ванцзи повторить.       Они как раз заканчивали собирать данные в университетской библиотеке, необходимые для очередной курсовой, и заговорили о предстоящих опытах, которые нужно будет поставить в дальнейшем, когда Вэй Усянь не выдержал и вроде между прочим упомянул о других проводимых ранее опытах.       — Знаешь, Лань Чжань, мне кажется я всё-таки должен был запротоколировать все результаты, поставленных у тебя дома экспериментов ещё тогда: ну, той ночью. Сейчас они несколько выветрились из памяти, и меня уже одолевают сомнения касательно их успешности, — сказал он ровным тоном, собирая в рюкзак учебники и блокноты со сделанными записями. — Мне кажется, для чистоты опытов, их надо бы повторить по всем правилам… Ммм, не желаешь снова поучаствовать? — добавил он, стрельнув взглядом в сторону внимательно уставившегося на него Лань Ванцзи, и сразу же возвращаясь к запихиванию учебников в рюкзак.       Когда складывать было больше нечего и его мельтешение едва не переросло в откровенно неловкое, прозвучало тихое «мгм».       Собственно, Лань Ванцзи, видимо, и правда был совсем не против того, чтобы ему помочь. Потому что он повелся и на первую весьма неумелую провокацию, и на следующую, и на ещё одну. В какой-то момент Вэй Усянь уже более-менее уверился в том, что того всё вполне устраивает, а потому перестал уже это как-то вуалировать и начал предлагать просто и без изысков, напрямую. Ну или используя весьма прозрачные намёки, вроде: «твой брат сегодня дома?», «как насчёт вне-предметных опытов сегодня?», или: «я определенно хочу попробовать твоих блинчиков на завтрак и готов ради этого к тебе с вечера заявиться». Ответом ему всегда служило извечное «мгм» и лёгкое едва заметное подёргивание губ, которое Вэй Усянь расшифровывал как сдержанную, довольную улыбку.       Впрочем, именно блинчиков Вэй Усяню так ни разу и не обломилось. И даже возможности проверить, удалось бы на них уломать Лань Ванцзи или нет, у него не было. А всё потому что на ночь остаться никак не получалось. Лань Сичень, у которого близилась сдача диплома, наконец прекратил тусоваться и сосредоточился на учёбе, из-за чего, как примерный мальчик, ночевал теперь только дома. В результате чего Вэй Усяню с Лань Ванцзи сначала приходилось с трудом выуживать часы, когда тот был на занятиях, а потом и вовсе воздерживаться: лекции у Лань Сиченя закончились, из-за чего тот стал круглыми сутками торчать дома, работая над дипломом. Если он и выходил куда-то проветриться, то как правило ненадолго или по утрам, когда Лань Ванцзи и Вэй Усянь были на парах. В общаге у Вэй Усяня потрахаться был вообще не вариант: выгадать момент, когда и Не Хуайсан и Цзян Чэн одновременно уйдут куда-то достаточно надолго, было задачкой не из лёгких, да и риск обнаружения в самый неподходящий момент просто зашкаливал. Поэтому оставалась лишь машина Лань Ванцзи.       И вот они, в очередной раз припарковались в самой глубине подземной парковки рядом с жильем Лань Ванцзи. Периодически где-то на другом её краю мелькали отсветы фар заезжающих машин и, если прислушаться, можно было услышать голоса людей, выходящих из них. Район был большей частью новый и пока не полностью заселенный, отчего машин было гораздо меньше, чем мест на парковке, так что большинство выбирали себе места поближе к выходу. В этот дальний угол, где остановились они, вряд ли кто-то захотел бы заглянуть. Тем не менее, такая возможность всё-таки существовала. Но разве подобный риск может отпугнуть двух молодых половозрелых парней, чьи организмы требуют секса едва ли не 24/7?       Так что, здравствуйте, они опять оказались тут. Вэй Усянь снова увлеченно наслаждался «экспериментом №2», стоя на четвереньках на заднем сидении машины, пока Лань Ванцзи аккуратно готовил его пальцами к «эксперименту №1». Это вообще оказалось одним из их самых любимых способов взаимодействия: совмещение приятного с полезным, так сказать (или приятного с приятным, по мнению Вэй Усяня, успевшего как следует распробовать и оценить не только сам процесс, но и подготовку к нему). Но из-за недостатка времени и пространства для всего этого, в последние недели чаще приходилось ограничиваться малым. А точнее поцелуями и торопливой дрочкой или минетами. Бывало порой, что до Вэй Усяня очередь и не доходила, из-за того что он в процессе слишком увлекался и заводился, и кончал прям так, на коленях и с членом во рту.       Как бы там ни было, а полноценного секса хотелось тоже. Так что теперь пришлось приспосабливаться к машине, несмотря на многочисленные неудобства и риск быть застуканными. Но секс с Лань Ванцзи однозначно стоил всех усилий.       Вообще, за всё это время Вэй Усянь успел сделать для себя два интересных открытия в этой области.       Первое: Лань Ванцзи и правда нравился его член таким, каким он был. Ласкать его ртом или руками ему явно доставляло удовольствие, и делал он это весьма увлеченно.       Второе: пусть самому Вэй Усяню подобная забота о его «маленьком друге» очень импонировала, из-за чего он перестал его стесняться и искренне наслаждался всеми возможными взаимодействиями с Лань Ванцзи, — трогать его член в процессе было отнюдь не обязательно. Кажется, мать-природа, наградившая его столь мелким «прибором», компенсировала этот недостаток, сделав его столь чувствительным в других местах, что ласки этих самих мест приносили ему удовольствия едва ли не больше, чем прикосновения к собственному члену, в результате чего он довольно часто умудрялся получить оргазм без какой-либо дополнительной стимуляции.       В интернете, когда он всё-таки немного погуглил на эту тему, на форумах это порой называли «кончать попкой»… Звучало до ужаса пошло, но, чёрт побери, именно это Вэй Усянь и делал… Люди говорили, что это нечто труднодостижимое и довольно редкое. Мол, далеко не каждый парень так может. Да и партнер для подобного нужен подходящий, способный довести до такого состояния, чтобы ничего больше не было нужно. Но тут, видимо, прям звезды как-то так сошлись, что и Вэй Усянь оказался охочим именно до подобного рода удовольствий, и Лань Ванцзи был просто прекрасен во всём этом и чувствовал его как нужно, а потому «кончал попкой» Вэй Усянь, можно сказать, регулярно. И это так им обоим нравилось, что его член намеренно зачастую оставляли без внимания под конец, упорно доводя его до края лишь непрерывной долбежкой по самой чувствительной точке.       — Вэй Ин…       — Да-да, сейчас, — отозвался Вэй Усянь, выпуская гладкую головку изо рта, а потом еще пару раз лизнул напоследок, довольно причмокивая. Член угрожающе дернулся и Вэй Усянь поспешно отстранился и пережал основание на всякий случай.       «Чуть не перестарался», — хихикнул он про себя, приподнимаясь и усаживаясь на колени Лань Ванцзи. В его волосы сразу же зарылись длинные пальцы, притягивая ближе, и Вэй Усянь с удовольствием подчинился, приникая к мягким губам.       По мнению Вэй Усяня, одним из главных достоинств Лань Ванцзи (из огромного списка), было то, что тот совсем не страдал какой-либо брезгливостью. Собственно, учитывая какую полезную гадость тот регулярно ел даже не морщась, это наверное было отнюдь не удивительно. И в вопросах секса эта его черта не могла не завораживать Вэй Усяня. Именно благодаря ей Лань Ванцзи не только не стеснялся его вылизывать где ему вздумается (на стыд и радость Вэй Усяню), но и вполне спокойно мог его целовать после минета, даже если буквально только что кончил ему в рот.       Да, против этого Вэй Усянь тоже ничего не имел. Однажды по несдержанности обоих это произошло случайно, и, объективно говоря, оказалось в принципе не плохо. На тот момент степень стыдливости Вэй Усяня уже успела несколько снизиться, поэтому строить из себя поруганную невинность он не стал и даже проглотил. А в следующие разы, уже зная с чем столкнется, этого не избегал. Это даже оказалось довольно-таки горячо в определенном смысле. А уж целоваться с Лань Ванцзи после… это было пошло и грязно, но пиздец как захватывающе.       Впрочем, сейчас поцелуй не сказать чтобы был сильно хуже. С Лань Ванцзи вообще плохих поцелуев никогда не было. Даже когда тот иногда внезапно включал святошу и по-детски невинно чмокал его в губы или в щеку. С сексом такие поцелуи вообще ничего общего не имели, но Вэй Усяню они почему-то всё равно нравились. Было в них что-то тёплое и умиротворяющее, но в то же время заставляющее отчаянно краснеть. Это при том, что от всех их постельных игрищ он уже, кажется, краснеть разучился.       — Красивый, — вдруг прошептали ему прямо в губы.       «Ну, или почти разучился». Комплименты, особенно во время секса, вырывающиеся в последнее время с губ Лань Ванцзи, были чем-то новым и невероятно смущающим. И сильнее всего смущало то, что их говорил именно он.       — Лань Чжань, ты же ужасный молчун. Почему именно в такие моменты тебя тянет поговорить, да еще и такие вещи? — пробурчал Вэй Усянь, прижимаясь горячей щекой к шее виновника подобных реакций его тела.       — Правда требует выхода, — хмыкнул Лань Ванцзи, приподнимая его бедра и усаживая наконец как нужно: на собственный член.       Вэй Усянь жалобно и удовлетворенно застонал, забыв, что хотел ответить, пытаясь расслабиться и опускаться как можно медленнее. Опыт последних недель помогал справиться с размерами Лань Ванцзи почти безболезненно, но нужно было проявлять аккуратность. Собственно, даже не удержи он себя на подрагивающих ногах, сильные руки Лань Ванцзи всё равно не позволили бы ему плюхнуться со всей дури и на всю длину. Лань Ванцзи всегда проявлял необходимую заботу, давая ему привыкнуть и приспособиться. По крайней мере поначалу, пока еще себя хорошо контролировал, и пока Вэй Усянь в этой заботе нуждался. Потом он мог его уже совсем не жалеть и даже быть грубоватым, что Вэй Усяня, если честно, вполне себе устраивало.       Усевшись до конца, Вэй Усянь длинно выдохнул и замер. Колени неудобно упирались в спинку кресла, и Лань Ванцзи сдвинулся еще ближе к краю, давая ему чуть больше пространства. Впрочем, прям сильно разгуляться всё равно было нельзя: с их ростом нужно было как следует приноровиться, чтобы не биться при каждом движении головой о потолок. Вэй Усянь принялся аккуратно приподниматься и опускаться, остро жалея сейчас о том, что они оба еще не потеряли остатки стыда настолько, чтобы заявиться к Лань Ванцзи домой и запереться в его комнате, забив на присутствие там Лань Сиченя и хреновую шумоизоляцию (которая однозначно была проблемой, зная каким громким и несдержанным бывал Вэй Усянь в процессе). У него, конечно, и так возникали подозрения на тему того, что Лань Сичень о чем-то догадывался, учитывая увеличившуюся амплитуду его улыбок в последнее время, но всё-таки делать его свидетелем происходящего пока не горел желанием.       — Ай бля… — Вэй Усянь всё-таки немного увлекся, ускорился, и нехило треснулся макушкой.       Лань Ванцзи отпустил его бедро и погладил голову.       — Очень больно?       — Мгмх, — промычал Вэй Усянь, утыкаясь ему в плечо, и даже двигаться прекратил.       Бедовую головушку продолжили гладить, пока цветные пятна не перестали мелькать перед глазами.       — Может лучше ты все сделаешь? — пролепетал горе-любовник.       — Дернешь головой и опять стукнешься. Давай так, — ответил Лань Ванцзи продолжая держать ладонь на его макушке и помогая приподниматься лишь одной рукой.       Вэй Усянь снова принялся насаживаться, довольно быстро позабыв о боли, и продолжил наслаждаться приятной заполненностью и вспышками удовольствия от попадания по заветному местечку. Периодически Лань Ванцзи громко стукался костяшками о крышу, но даже не морщился и руку не убирал. Вэй Усяню этот жест вдруг показался настолько неожиданно трогательным, что он замедлился и кинулся его целовать, приподнимаясь теперь совсем чуть-чуть и плавно опускаясь до упора.       Лань Ванцзи разом перехватил инициативу и принялся его едва ли не так же глубоко целовать, в результате чего Вэй Усяню уже начало казаться, что его трахают сейчас и в рот тоже. Языком. Не сказать чтобы он имел что-то против, но такие поцелуи, наряду с проникновением сзади, вели его к финалу со скоростью света. Впрочем, Лань Ванцзи, похоже, его мнение разделял целиком и полностью, судя по тому, как его бедра начали подбрасывать Вэй Усяня снизу. Пару умопомрачительных толчков спустя Лань Ванцзи вдруг оторвался от него и лихорадочно зашептал:       — Слезай. Вэй Ин, слезай, быстро.       — Эй, почему? — обиделся тот, будучи уже не в силах остановиться: ему оставалось совсем чуть-чуть.       — Я забыл презерватив, — покаянно ответил Лань Ванцзи, безуспешно пытаясь его приподнять одной рукой, всё еще придерживая макушку другой. Вопреки собственным словам, его бедра неосознанно снова слегка приподнялись, проникая глубже.       Вэй Усянь судорожно сглотнул и сильно сжался, следом чувствуя как член внутри него отчаянно дернулся и его самого начала заполнять теплая влага. Его уши болезненно запылали, сердце заполошно забилось, новая волна возбуждения прошибла его от кончиков пальцев ног до центра груди, и он снова сжался, вскрикнув и излившись между их животами. Лань Ванцзи сдался и прижал его к себе ближе, дернув бедрами ему навстречу еще пару раз, а потом затих.       — Лань Чжааань… — проныл Вэй Усянь, снова зарываясь ему лицом в шею, как только отдышался и немного пришел в себя.       — Прости, — виновато пробормотал Лань Ванцзи, обессиленно поглаживая его по спине и по макушке.       Вэй Усянь так и остался сидеть на нём, боясь даже дёрнуться, чтобы член не выскользнул и из него не потекло. Что собственно было неизбежно, учитывая что член внутри уже начал обмякать.       — Что ты со мной делаешь, Лань Чжань? — продолжил причитать Вэй Усянь, мягко скребя своими короткими ногтями плечи, за которые держался. — Когда мне кажется, что я уже познал все грани своей развратной натуры и больше новых фетишей у себя не обнаружу, ты мне подкидываешь новые. Как не стыдно, а? Еще лучший студент, пример благовоспитанности… Ага-ага.       Лань Ванцзи фыркнул и облегченно выдохнул.       — Это значит, что в «защите» больше нет нужды?       — Тебе лишь бы сэкономить! — притворно возмутился Вэй Усянь, позволяя себя поцеловать сначала в губы, а потом и в кончик носа. — Да, именно это я и имел в виду, — добавил он, хохотнув.        А потом почувствовал как из него выскользнул член Лань Ванцзи и как по бедрам потекло его теплое семя. И это было… ох… В попытках скрыть своё смущение по этому поводу, он продолжил бездумно болтать, ляпнув очередную глупость:       — Но после такого ты просто обязан на мне жениться!       Лань Ванцзи снова легонько коснулся его губ, скорее пощекотав ласковым прикосновением, нежели и правда поцеловав.       — Я не могу позвать тебя замуж, — серьезно ответил он.       — Почему это? — Вэй Усянь нахмурился. Он, разумеется, не ждал, что Лань Ванцзи поддержит его шутку. Да и что на такой бред можно сказать? Но отвечать так серьезно тоже было необязательно.       — Ты со мной даже на свидание ни разу не сходил.       Вэй Усянь хихикнул.       — Так это еще я и виноват? А ты разве звал? — пошел он в нападение, уже явно позабавленный течением разговора.       Лань Ванцзи медленно моргнул раз-другой и выдохнул:       — Ты голоден?       — Я всегда голоден, Лань Чжань, — не задумываясь кивнул Вэй Усянь.       — Как насчёт тако? В двух кварталах отсюда есть мексиканский ресторанчик, — всё так же серьезно спросил Лань Ванцзи, сверля его своим фирменным, пришпиливающим к месту взглядом.       Вэй Усянь похлопал глазами, вдруг сообразив, что вот сейчас дело приняло совершенно иной оборот, и что бездумно ляпнуть что попало точно нельзя. Пока он размышлял его взгляд невольно упал на руку Лань Ванцзи, скользнувшую с Вэй Усяневской макушки вдоль шеи на грудь. Кончики пальцев едва ощутимо поглаживали все еще влажную кожу. Но это прикосновение привлекло внимание Вэй Усяня лишь в первое мгновение — потом он заметил ярко красную воспаленную кожу на костяшках пальцев Лань Ванцзи и что-то в груди у него болезненно дёрнулось. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с терпеливо ожидающим ответа Лань Ванцзи.       — Обожаю тако, — улыбнулся Вэй Усянь.