Confession Is Good For The Soul/Исповедь полезна для души

      Дверь со щелчком захлопнулась за Сэмом, и Дин какое-то время сидел на кровати, собираясь с мыслями. Он осмотрел комнату, игрушечные драконы Сэма, его бейсбольная перчатка, маленькие кусочки их детства были разбросаны по полкам, давая Дину ощущение дома.       Его взгляд остановился на рюкзаке, который висел на стойке кровати. Бывший рюкзак Калеба. Этот рюкзак служил Дину много лет, и он был очень благодарен другу за этот подарок. Ткань была изношена, и Дин сомневался, что рюкзак когда-либо снова будут использовать, но он не мог заставить себя выбросить эту вещь.       Сделав глубокий вдох, Дин встал, прислушиваясь к звукам из спальни друга. В комнате Калеба стояла тишина, но Дин сомневался, что Ривз спит.       Старший Винчестер постучал и, открыв дверь, вошел в спальню. Калеб заговорил прежде, чем Дин успел что-то сказать.       — Уходи, Двойка.       Не колеблясь, Дин вошел в комнату. Калеб сидел за столом, перед ним стоял один из мостов, которые они с Сэмом собрали много лет назад. Старший Винчестер сел на кровать, на которой лежал Бу, положив голову на скрещенные лапы и стуча хвостом по матрасу.       — Я никуда не уйду, пока мы не поговорим.       Калеб уставился на него.       — Потому что мы любим поболтать о наших чувствах.       — Это не наше любимое дело, но иногда разговор это необходимое зло.       Ривз провел руками по волосам и откинулся на спинку стула.       — Мне не нужно это сегодня вечером, чувак.       Если бы его голос не дрожал, Дин, возможно, сдался бы.       — Ничего не поделаешь, придется поболтать.       Калеб резко взмахнул рукой, сбив со стола модель моста.       — Черт возьми, Дин! Не дави на меня.       Старший Винчестер остался на месте, медленно гладя Бу.       — Я помню, как ты говорил мне, что иногда разговоры о зле лишают этого зла силы.       — Ты слышишь только то, что тебе удобно.       — Я всегда слушаю тебя.       Калеб наклонился вперед, подперев голову руками.       — Ничто не разрушает силу такого зла, малыш.       Дин встал на колени перед своим лучшим другом.       — Я тоже так думал, пока не рассказал тебе о маме, о пожаре и… ее криках. После этого мне уже не было так страшно.       Калеб закрыл глаза.       — Тебе было пять, Двойка.       — Готов поспорить, что тебе снова стало пять, когда ты увидел эти фотографии.       — Я не знал, что все может так вернуться. — Калеб тяжело выдохнул. — Я думал, что помню все, на что это было похоже, но… Все воспоминания были расплывчатыми образами, как чертова картина Моне.       — Я не знаю что эта за картина, но я понимаю, о каких воспоминаниях ты говоришь. Та ночь с мамой… Это больше не кажется реальным, словно это фильм, который я смотрел много лет назад.       Калеб встретился с ним взглядом и тяжело сглотнул.       — Это было по-настоящему, Двойка. Я видел все в черно-белых тонах. Ее лицо… — Он моргнул. — Я сначала не узнал. Но обои с птичками… — Калеб покрутил серебряное кольцо на пальце. — Повсюду была кровь. — Он рассмеялся, но это больше походило на рыдание. — Я даже не впомнил спальню своих родителей, место, где они оба умерли. Разве это не ужасно?       — Ты не хотел этого помнить. Есть разница. Ты защищал себя.       А Хендриксон безжалостно сорвал с Калеба все средства защиты.       — Слишком хорошо это делал. — Калеб кивнул. — Я даже не ожидал, что это произойдет. У меня чертовски болела голова, а потом я увидел Лося…       — Хендриксон умен. Он расставил шахматные фигуры как профессионал, чувак.       — Да. Он обвел меня как дурака. Я не был готов, когда он бросил свой козырь. — Калеб сжал переносицу и зажмурился. — Ее глаза… ее лицо… Я не могу выкинуть это из головы.       Дин взял лучшего друга за запястье.       — Дэмиен…       — Все вернулось, как чертов потоп, чувак. Я слышал, как она кричала мое имя… чувствовал запах крови. Словно снова был там.       Калеб открыл глаза, встретив взгляд Дина.       — Айзек смотрел на меня. Он улыбнулся, прежде чем нажать на курок… Я был слишком напуган, чтобы пошевелиться. Я даже не издал ни звука.       Дин с трудом сглотнул, не в силах оторвать глаз от лица друга, пока Калеб говорил. Он ничего не мог сказать, чтобы исправить это, и Дин ненавидел чувствовать себя бессильным.       — Калеб…       — Я не хочу помнить их такими. — Ривз ущипнул себя за переносицу, пытаясь блокировать образы из прошлого, которые прокручивались в его голове как какое-то ублюдочное видение. Калеб знал, что его паника нарастала вместе с головной болью, просачиваясь сквозь барьеры. Он должен быть сильнее. Джон был бы так разочарован. — Выражение лица Айзека… это было чистое зло.       — Чувак, успокойся.       Калеб почувствовал прикосновение Дина к своей руке и моргнул, чтобы стереть изображение окровавленного тела матери, улыбку отца, воспоминания, наполненные звуками и запахами. Он попытался успокоить дыхание, сглотнул желчь, зная, что в желудке больше нечего не осталось. Он должен взять себя в руки. Он будущий Рыцарь, и не поможет Дину если сойдет с ума.       — Дэмиен…       Калеб сжал кулаки, позволяя боли от пореза на ладони вернуть себя в настоящее. Сделав еще один вдох, он поднял голову и встретил взгляд Дина.       — Я не могу остановить это.       Дин начал подниматься с колен, в его зеленых глазах плескался страх.       — Я позову Мака.       Калеб покачал головой. Но тут же понял, что это была не лучшая идея, потому что комната закружилась, синяя краска на стенах превратилась в бежевую, усеянную крошечными черными птичками.       — Я в порядке.       — Нет, ты не в порядке, — зарычал Дин, — Ты голову проверил?       Ривз знал, что ему нужно проверить голову, но не так, как намекал Дин.       Старший Винчестер попытался снова встать, но Калеб схватил его за руку, удерживая на месте.       — Двойка, остановись. Я в порядке… Просто я не хочу, чтобы он знал. Ладно? — У Мака и так было полно проблем после смерти членов Триады, когда он руководил Братством в одиночку. — Мне просто нужно придумать, как отключить воспоминания, засунуть все обратно в шкаф.       — Я понял, — тихо сказал Дин. — Я был на твоем месте, Дэмиен.       — Твоя мама? — Калеб знал, что его состояние потрясло Дина. Он ненавидел, что усугубляет вину ребенка.       — Нет. В ночь, когда умер Сэм.       Ответ застал Калеба врасплох. Они не обсуждали детали Колд-Оук, и Калеб был уверен, что не сможет сейчас с этим разобраться. Когда он не ответил сразу, Дин продолжил:       — Когда Сэм умер… это был худший момент в моей жизни. Каждый страх, каждый кошмар слились в один чертов ужасающий момент, когда я не был достаточно быстр, чтобы спасти его. Это повторялось в моей голове снова и снова, и как бы я ни пытался изменить это или заставить эти воспоминания уйти, ничего не срабатывало. Я думал, что сойду с ума.       — Ты не обязан мне это говорить, — запротестовал Калеб, и дрожь в голосе друга чуть не лишила его остатков контроля.       Дин посмотрел на него.       — Я знаю, что это не то же самое, потому что я вернул Сэмми, но в течение нескольких недель после этого я не мог спать.       — В этом может быть виновата продажа души, — не удержался Калеб.       Дин нахмурился.       — Я не думал о себе, чувак.       — Я так и понял.       — Ты дашь мне закончить?       — Какой смысл в твоем рассказе? — Калеб посмотрел на свои руки, вертя на пальце серебряное кольцо. Он не хотел думать о том, что Дин испытывал такую ​​боль, особенно когда он не мог помочь.       — Дело в том, что, как и в случае с мамой, мне понадобилось некоторое время, но в конце концов и этот кошмар отошел на задний план. Я создал новые воспоминания, чтобы заменить ужас. Вроде того, как я закрашиваю царапину на Импале. Я все еще знаю, что она там, но после того, как я немного поработаю с краской, царапина не бросается в глаза.       Калеб смог дышать легче, образы не были такими отчетливыми.       — Но что, если я не должен об этом забывать? Может быть, мне следует помнить этот взгляд в глазах Айзека, потому что…       Дин сжал его запястье.       — Если ты скажешь, что можешь закончить так же, как он, я надеру тебе задницу прямо здесь и сейчас, независимо от того, что ты выглядишь как побитый щенок.       — Я был на этой тропе, чувак, — тихо признался Калеб.       Он не говорил об этом со времен Вайоминга, потому что знал, что никому не нравится это слышать. Никто из них не хотел верить, что Элкинс был прав насчет происхождения Калеба, но они ошибались.       Ривз разжал кулак, сосредоточившись на окровавленной повязке на ладони.       — Я хотел убить этого придурка Хендриксона. Пистолет был в моей руке… Я думал о том, чтобы прижать дуло к виску, как Айзек. Сделать что угодно, лишь бы все прекратилось.       — О чем ты говоришь? — спросил Дин.       Калеб сморгнул слезы и кашлянул.       — Они совершили ошибку, не заковав меня в наручники. Думаю, они думали, что я какой-то слабак-архитектор, которого они могут ткнуть палкой. Я схватил этого придурка. — Он задрожал от воспоминаний о своей ярости. — Это было бы так просто, каждый дюйм моего тела кричал: «Просто сделай это. Покончи со всем этим. Прикончи Хендриксона, его приятеля, а затем простреливай путь отсюда».       — Это не значит, что ты злой. — Дин сделал паузу, пока не убедился, что привлек внимание друга. — Это просто означает, что ты человек.       — Верно. — Калеб выдержал его взгляд. — Убийство и самоубийство — это естественный инстинкт. Доказательство моих блестящих навыков общения с людьми.       Дин пожал плечами.       — В нашем мире это имеет смысл.       — В нашем мире все, кого мы любим, умирают, Двойка. — Калеб потер глаза. — И ты следующий в чёртовом списке.       Дин избегал упоминания о своей сделке.       — В конце концов, ты этого не сделал. Ты сдержался. В этом разница между тобой и Айзеком.       Калеб судорожно вздохнул.       — Я остановился только из-за папы, Сэма и тебя, Двойка. Я не мог так поступить с вами.       Дин кивнул.       — И это еще одно различие между тобой и твоим стариком. У него не было Братства или такой семьи, как наша.       Калеб сделал более глубокий вдох и медленно выдохнул, его бешено колотящееся сердце начало успокаиваться.       — Ни у кого нет такой чертовой семьи, как у нас, чувак, — он улыбнулся. — За исключением, может быть, Мюнстеров.       Дин ухмыльнулся.       — Сэмми такая же нормальная блондинка, как Мэрилин.       Калеб рассмеялся, впервые почувствовав облегчение с тех пор, как начались его испытания с Хендриксоном.       — Бобби должен быть дядей Фестером.       — Это была семейка Адамсов, чувак.       — Еще одно прекрасное сравнение.       — Нет, мы в своей собственной лиге. — Дин хлопнул Калеба по ноге. — Как ты?       — Лучше. Благодаря тебе.       — Хорошо. — Дин встал. — Я собирался предложить нам отправиться в сарай для терапии Джона Винчестера.       Калеб застонал.       — Спарринг? Ты правда воспользуешься моим состоянием таким образом?       — Ничто так не помогает отвлечься, как надрать кому-то задницу. — Винчестер протянул руку, чтобы помочь ему встать. — Кроме того, для чего еще нужны лучшие друзья?       Калеб схватил его за запястье и поднялся со стула.       — Спасибо, но я думаю, что перестану всех бить.       — Тогда как насчет того, чтобы позволить мне угостить тебя выпивкой?       — Лекарство Джима? — спросил Калеб.       — Мой любимый вид терапии. Я отправил Сэмми в сарай.       — Мак, наверное, проснулся, — сказал Ривз. — Держу пари, он не проспал мой маленький кошмар.       Улыбка Дина исчезла.       — Будет лучше, Дэмиен. Я обещаю.       Калеб кивнул. Это займет некоторое время, но у него была причина пройти через это. В его жизни не было места слабости, по крайней мере, пока на карту была поставлена ​​жизнь Дина. Он выдавил улыбку.       — Пока ты останешься рядом, на случай, если мне понадобится время от времени надрать кому-то задницу.       — Я никуда не денусь.       — Хорошо. — Калеб шлепнул его по животу, проходя мимо. — А теперь давай спустимся вниз, пока Ученые не начали без нас.