Panikku no Konmei Matawa Karera no Sekai de Okotteiru Koto Nitsuite no Kotonaru Kenkai

      До начала их «акта баланса» и привлечения внимания полиции, — или ДиЭт, — остается пару минут. Совсем немного до запуска цепной реакции у людей — может, тогда извилины у граждан заработают и они поймут, в каком мире лжи существовали все восемь лет.       Конечно, все хотели бы жить без конфликтов, но так не бывает. Мир хрупок, и его нужно защищать, ровно как и слабых людей. И японцы — коренные жители данной страны — должны помнить о своей безопасности, а не существовать в иллюзорном мире, который подчищают малолетние преступницы, да тайные организации, что с какого-то перепугу отбирают не только работу у полицейских, но и используют сирот для устранения хвостов.       Им даже нет восемнадцати! Их с пеленок учат стрелять в людей! Это ненормально, люди должны знать об этой организации.       А «Алан»? Тоже хороши, дарят только людям-уникумам второй шанс на жизнь, цель и неограниченные возможности, но не пытаются помочь всем нуждающимся, а только тем, кто им приглянулся.       Маджима стал ошибкой в их системе отборки «избранных». И он намерен исправить не только это, раскрыв все планы и карты этих благотворителей-циников, но и уничтожив на корню «ДиЭт» с их использованием подростков для грязных целей, а также раскрыть глаза людям и продемонстрировать миру — локальному, охват идет от Токио и далее по всей Японии — их спасителей во всей красе.       Ради достижения цели он готов на самые радикальные и безумные идеи.       Руки покалывает от возбуждения, но данный факт он отбрасывает в сторону. Крепче сжимает пулемет, ступая к станции метро.       Компания людей грубоватого вида, что скрывают глаза за солнцезащитными очками, — и только их лидер, забивший на маскировку для камер назло, небрежно лохматит и так непослушные волосы дерганными движениями головы, — следует попятам за своим начальником, переглядываясь между собой. Как-то не хочется никому из наемников загреметь в тюрьму из-за босса. Спорить, впрочем, никто не решается с ним: с его бешеным взглядом и кривыми смешками черт знает, расстреляет их всех или отпустит с бабками.       Хотя, вроде, Маджима — человек слова. Они с ним уже как неделю в команде, а еще ни разу не подставлял ни одну шестерку и щедро отваливал за каждую миссию по поставке оружия.       Босс отчего-то резко останавливается, оборачивается, посмотрев сначала на небо, — или в сторону разрушенной радиовышки, черт его разберет, — а затем режет воздух своим тембром, да так, что всем становится не по себе:       — Этот день запомнят надолго… Как мы с вами, так и эти слепцы режима цензуры. Пора приоткрыть им, что все не так радужно в их мире.       Пафос так и льется из его слов, но парни не особо разбирают. Чудной, конечно, этот Маджима, но парень толковый: не только в плане финансов, он им буквально разжевывал каждый пункт плана весь день и задолго до операции показал, кто где будет стоять, откуда стрелять, и сразу пояснил:        «— Я вам плачу не только за выполнение заданий, но и в качестве подстраховки на случай, если захотите меня кинуть. Вы это сделать можете, и я даже не буду против».       А потом наклонился и объяснил доходчиво:        «— Только если вы подставите, не меня, а всю команду… Пеняйте на себя. Совершите Сеппуку на глазах у своих же, и у вас не будет шанса отказаться. Или вы умрете, спасая команду, или сдохнете, как предатели».       Старые традиции не красили босса. Либо он зачитался про Самураев, и воображает себя Шёгуном, а их нарекает Гокэнин.       Пугали его интонации больше слов, если честно. Но он — человек дела и за команду заступался даже при поставщиках оружия.       «— Мои люди пришли на встречу. Время вы обозначили, но не конкретизировали этаж, поэтому мы и опоздали».       Всегда «мы», никогда не отделял себя от них.       Это даже вызывало… Уважение, что ли.       — Пойдемте внутрь, чего встали-то? — с усмешкой Маджима приоткрывает дверь в метро, проскальзывая внутрь затемненного помещения.       Переглядываясь вновь, наемники осторожно ступают за юрким лидером следом.

***

      Утро не задалось у нее с самого начала.       Будильник вырубила еще со вчерашнего вечера, пока пересматривала в очередной раз серию фильмов о Терминаторе, на работу опоздала, с заказами тоже не задалось, а легла позднее обычного из-за просмотра кинокартин…       Разумеется, отговорки. Нишикиги и раньше-то не походила на жаворонка, не отличалась особой пунктуальностью и вечно зевала, пока варила кофе для клиентов в Лико-Рико, но тут выдался особый случай.       Вчера Такина официально была принята обратно. Естественно, не без замечаний, предупреждений и в ходе ее тренировки. Мол, заступилась за старшую — держи и место в запасных. Определили в другой отряд, правда, девушка даже поворчать успела, но приняла данность, как факт, собрала вещи и ушла из кафе, ни с кем не попрощавшись.       Обидно немного.       Чисато привыкла к этой стороне людей, она и сама поступила схожим образом, когда оставила Фуки в ДиЭт. И пусть позже предлагала соседке бывшей по комнате переехать к ним в кафе и работать под эгидой Наставника, Харукава была непреклона и наотрез отказывалась.       Кидалова. Так ее обозвала сестра по званию.       Засранка — читалось в ее глазах, полных злобы и непролитых слез.       Нишикиги и сама не в восторге, но не разделяла радости плясать под дудку начальства ДиЭт и убивать людей по приказу.       Наставник показал ей правильный путь: нельзя убивать людей, если можешь кого-то спасти — делай все возможное, помогай, подлатай раны, намекни, что есть разные выходы из ситуации и не обязательно прибегать к оружию.       Спаситель даровал ей второй шанс: начать жизнь с чистого листа и измениться в лучшую сторону.       Вот только на душе кошки скребли, а нервный комок, что надолго застрял в горле, захотелось выдрать из глотки.       Все-таки дурная привычка — подпускать к себе близко людей и привыкать к ним за какие-то жалкие пару дней.       Конечно, она бы вернулась в отряд, это был лишь вопрос времени. Такина — человек-солдатик, и рада бы любой похвале от Кусуноки.       Просто… немного неприятно.       Хотя Чисато и догадывалась, что человек, наглухо отбитый и лишенный сострадания к людям, — вон, даже на первом задании от Наставника умудрилась застрелить пару человек, не моргнув, а про то, как чуть не пострадала ее напарница — Эрика-чан — и отделалась только ранением в плечо, она слышала неоднократно за последние дни, — будет только благодарен вернуться в былую систему.       Что поделать: сироты, что не смогли найти применение в системе общества, вынуждены оставаться на попечении у ДиЭт и устранять цели. Дурацкая судьба, но иной им, почему-то, не дали.       Чисато и вправду повезло: ее восстановили, долго учили адаптации и подарили свободу, пусть и небольшую, от организации. Мика-сан ей чуть ли не отцом стал за все это время.       Нишикиги долго приспосабливалась, осознавая, как прекрасна жизнь и каждое ее мгновение. Она пыталась показать свою точку зрения и другим, ни в коем случае не навязывая. Однако, кроме нее, Абэ-самы и Мики-сана, похоже, никто данной позиции не разделял. Или тактично отмалчивались.       Иноуэ и вовсе прослушивала, спрашивая только четко по заданиям, не более того.       Она обозначила свою позицию еще с момента, как вступила в кафе.       «— Я хочу восстановиться. Вы поможете мне?»       Кто такие сотрудники Лико-Рико, чтобы отказывать? Тем более, считай, коллеге по миссиям.       И ей помогли, восстановив в организации, когда тренировку провели с Фуки и ее новой напарницей — Сакурой, кажется, ее так звали.       И хакера — Куруми — вывезли из страны, не без последствий, конечно.       И все же устала Чисато. Пульса не чувствует, но знает, что будь сердце живым — кололо бы неимоверно.       Как в детстве при припадках. От воспоминаний аж накрывает с головой какой-то невообразимой кашицей, приправленной неприятными фразами в свой адрес, равнодушием от людей и приступами паники, когда что-то сбивало с толку, или сердце барахлило.       В последнее время от нагрузок на тело оно нагревалось, и от конструкции идет неприятная тяжесть. Прямо как раньше, только вместо пульса точно камень в груди застрял и твердой броней покрыл грудную клетку.       В такие моменты и дышать труднее, и сконцентрироваться не сразу выходит. Ёши-сан говорит, что это временно и помехи можно предотвратить, если применить электричество и перезапустить механизм.       Вот только Нишикиги боится до ужаса и врачей, и думать об этом, и перезагрузки…       А если что-то сбоит? А если она больше не очнется? А если…       Так много вопросов, на которые у Чисато нет даже примерных вариантов ответа. Никакая викторина не сравнится с ее смятением в душе и болью от перегрева сердца.       Поэтому и старается принимать заказы по-минимому.       Поэтому и использует резиновые патроны — не только потому что ценит жизни людей и хочет им помогать, отдача также меньше исходит от пистолета.       Поэтому и бегает нечасто и только когда опаздывает на работу, а потом корит себя за рассеянность.       Но все равно ложится поздно, забывается в фильмах, чтобы не грузить себя сослагательными наклонениями, и просыпает будильное время.       Вот как сейчас прямо.       «Мне нужен друг, что будет меня мягко будить и готовить завтраки, и котацу, и делать массаж…»       Мечтательные грезы оборвались в момент, когда голова не хотела просовываться в горло свитера.       «… Или парня найти, что ли… Такими темпами, мне просто нужен помощник во всем. Как Ёши-сан, только помоложе и с красивым голосом, и чтобы не кидал меня, как все подряд это делают…»       С этими мыслями Чисато и не заметила, как уже спешила к станции, села в метро, чуть не задремав на чьем-то плече.       — Простите! — отстранившись щекой от незнакомца, прощебетала Нишикиги, резко поворачиваясь в его сторону.       Он, видно, растерялся, пусть и не скажешь по закрытым неровной челкой и копной волос глазам.       — Ничего страшного. Тяжелая ночь выдалась? — от последнего предложения и смешка ей стало как-то не по себе.       От него пахло дорогим парфюмом, пусть пальто и выглядело потрепанным.       «Странный», — первая мысль, что пронеслась в голове. — «И жуткий тип. Надеюсь, больше не свидимся».       — Да, что-то вроде. О, вот и моя остановка! — Чисато всегда переводила темы и вела себя, как капризный ребенок, отвлекая тем самым внимание прохожих от себя. — Пока, незнакомец! — махнув легко ручкой, она, подпрыгивая, вылетела из вагона метро, на секунду все же повернувшись корпусом к стеклянным дверям.       Человек, сидящий прямо напротив, усмехнулся на ее попытку сбежать, но тут же отвел взгляд, утыкаясь в телефон.       От его ухмылки по спине пробежал холодок.       И этот шальной взгляд… Опасного человека, непредсказуемого и готового пойти на риски ради своих целей.       Нишикиги никогда не ошибалась в людях, но очень сильно надеялась, что в этот раз ей просто почудилось.

***

      Так как с работой не задалось сегодня, то и Мика-сан, и Накахара-сан, видя понурую сотрудницу, что и с мелкими поручениями не шибко-то справлялась, предложили ей взять выходной.       — Сходи на шоппинг, поешь сладости, прогуляйся, отвлекись, Чисато, — Наставник, протягивая моти, ободряюще треплет ее по светлой голове.       — Ну не шнаю, как фы тут беш меня шправитешь, — протягивает со скукой Нишикиги, жуя лакомство.       — Чи-чан, — Мидзуки, подставляя кулак к щеке, советует так невозмутимо, что девушка давится и ощущает, как по спине хлопает тяжелая рука Мика-сана. — Тебе бы парня завести.       — Ты сначала сама отыщи, — бурчит девушка, проглатывая и облизывая губы и пальцы. — А потом людям советуй.       — Я бы обиделась на такое замечание, но сейчас из нас двоих только ты депрессию закрываешь просмотром фильмов на ночь, — Накахара, словно приняла на себя роль взрослого, спокойно парировала. — Не убивайся ты так: ты же знала, что «новый друг» рано или поздно сольется обратно в свое гнездо.       — Просто… неожиданно как-то. Обычно Кусуноки-семпай вредная, и ее фиг уговоришь на подобные решения, — ворчливо подмечает Нишикиги, попивая капучино.       — Я с ней поговорил, — встрял в разговор Наставник. — Эта девушка с самого первого появления здесь высказала свою позицию. Я рассказал об этом ей, и наша… начальница ответила, что подумает об испытательном сроке. Пройдет ли она его — неизвестно.       — А если нет? Ее вернут сюда? — Чисато скучающе спросила, уже зная наперед ответ.       — Вряд ли. Может, переведут в другой город, подальше от столицы, но Кусуноки печется о своих сотрудниках, — нехотя отозвался Мика.       — Ну-ну. Так заботится, что Лилибель обычно занимаются чисткой наших… пропавших, — подобных называли уже нежильцами, а мужской отряд устранял все сведения, трупы девушек и документы, которые только мог запросить в архиве. — Аж противно.       — Жизнь несправедлива к своим созданиям, — изрек нравоучительно Наставник. — Мы можем лишь подстроится под нее или начать менять ее исход. Главное — сохранять рассудок.       — Да как в такой обстановке вообще расслабиться?! — воскликнула Накахара. — Я вот вообще не понимаю, чего вы еще торчите в этой дурацкой ДиЭт и выполняете их поручения. Вроде, взрослые уже люди, кафе, вон, обустроили, настолки устраиваете по выходным, хоть как-то держимся на плаву, а вы…       — Мы можем жаловаться хоть сколько на ДиЭт и «Ликорис», но пока новая радиовышка и наш штаб существуют, от нас не отстанут, — хмуро выпаливает Чисато, скрестив руки на груди. — И вы правы, пойду, прогуляюсь, пожалуй, — все эти разговоры только больше заставляли вскипать кровь и играли на нервах, и так пошатанных мыслями и сослагательными наклонениями.       — Я бы и ушел, да только платят там неплохо, — признался Мика Мидзуки. — А с нашим заработком в кафе, оплачивать аренду этого помещения, своего жилья, укрытия Чисато, еще ей на расходы иногда давать… Тяжело это все делать на одну зарплату в Лико-Рико.       — Мне, вот, тоже платят, и за страховку, и даже оружие со спец.пулями оплачивают, — Нишикиги, переодевшись, обняла наставника и поклонилась шутливо Накахаре. — Я пошла, до вечера… Или до завтра, — довольно улыбнувшись, девушка закрыла за собой дверь.       — Только что крысыли этих ДиЭт, а теперь хвалите… Странные вы, — Мидзуки стала уплетать моти.       — Какие есть, — Мика и сам принялся за эспрессо. — Но Чисато права: пока система существует, мы бессильны, даже уволиться можем только после двойной отработки контракта.       — И как долго может длиться ваш контракт? — осторожно спросила Мидзуки.       — А этого никто, кроме начальства, не знает. Кусуноки с придурью, конечно, этого у нее не отнять, но умная и хитрая — как она решит, так и будет. А о своих… она заботится, пока они выполняют функцию «Ликориса».       — Вплоть до… пожизненного? — сглатывает женщина.       — Пока не сожгут труп и не развеят прах ты еще числишься в ДиЭт, — холодно произнес Мика.       — Ужасно, — отрешенно мотает головой Накахара. — Просто ужасно, ничего и не скажешь. И если организация распадется, то…       — Кто знает. Могут ведь и собрать по-новой. Но если ударить по столице, где главный штаб — система точно начнет разваливаться.       С этими словами оба, погрузившись в молчание, продолжают пить кофе, думая каждый о своем.

***

      Зыринг давался Чисато лучше всего.       Вроде бы и хотела напокупать шмоток, но глазу ничего, кроме пары кофт, шапок, юбок, перчаток, да шарфов и не приглянулось.       Еще и пару пончо зачем-то приобрела.       Стресс обычно сходил на нет, но тут даже одежда никак не способствовала успокоению. Как и трата денег.       Поела любимый пирог в приятной кафешке. Помогла иностранцам заказать вкусняшки, указала группе студентов выход из этого громадного Торгового Центра.       Сходила в океанариум, полюбовалась на рыбок и поймала умиротворенный настрой на какое-то время.       А все равно на душе неспокойно.       Не за Такину. Нишикиги уже и отогнала образ возможной подруги-знакомой из головы.       Парень с утренней дремы не давал покоя ее голове, вгоняя в нервозность.       Он не похож на «просто-гражданского» или случайного прохожего. Ей казалось, что они встретятся, и еще не один раз.       Не хотелось бы, но интуиция подсказывала, что и в метро он сидел не просто так.       Взгляд у него долго не отлипал от чего-то на стене. Он будто наблюдал за чем-то сквозь нее, не замечая изучающих глаз девушки, а как только оторвался от созерцания, то подарил ей усмешку и порцию нервных комков, и быстро отвлекся на телефон.       На стене обычно, кроме объявления и мелкой карты станций ничего и нет. Что он мог там еще увидеть? Или кого? Там был портрет чьей-то личности или-       Чисато остановилась. Ноги сами спустились в метро, ветром ее сдувало, как и пакеты в руках, а сама девушка уже стояла возле перрона.       Развернулась, изучая карту станций с обеспокоенностью.       Что этот парень разглядывал? Если только…       Если только он не собирался что-то устроить из ряда вон выходящее.       Нишикиги замерла на месте, не смея пошевелиться.       Паника охватила ее с головой. Тряска в руках усилилась, стоило лишь подумать о масштабах метро.       В Токио огромное количество станций. Как ей запросить поддержку, если она сдуру оставила телефон в кафе, пока переодевалась? А если это неподалеку? Как она поможет «Ликорис» и мирным, если в гражданском и не взяла с собой форму? Даже щита-портфеля не прихватила.       Зубы скрипели, губы кровили, но Чисато нарочито-медленно выдыхала, стараясь успокоиться.       Потеряет лицо и позволит панике охватить разум — не сможет ничего предпринять. Ярость необуздана, и ее лучше никогда не поднимать на поверхность.       «Что же делать?» — тревога в голосе засквозила, запищала, просила уносить ноги и привлечь полицию. Это их дело, это они должны заниматься подобным, а не «Ликорис» в гражданском.       Вместо этого она повернулась на звук тихих шагов, что спускались по лестнице с другой стороны станции.       И замерла, ощущая животный испуг, сковавший все нутро и руки, побелевшие от крепкого сжатия пакетов, пусть и выдохнула с облегчением.       Знакомая фигура с растрепанными волосами и в помятом плаще держала в руках пулемет и остановилась напротив нее в недоумении.

***

      Утренние пробежки по станциям необходимы банально чтобы убедиться в точности сотрудников метрополитена на каждой, плюс есть ли станции, где меньше всего людей по будням в вагонах едут и где больше торчат на перроне, ожидая нужного поезда. Меньше жертв и больше публики — вот, что ему нужно. А что без жертв не обойдется — это он знает. Без жертв никогда и не обходится.       Выбор пал на Кита-Ошиаге — и место скопления, так как все усеяно торговыми центрами, и место примечательное, и полицейский участок буквально под рукой.       Может, хоть в этот раз расстрелянный вагон заинтересует копов и они начнут работать, а не оставлять все на «Ликорис».       Главное ноги потом унести как можно быстрее и ждать новостей. Если понадобиться навести шумиху — он это устроит.       Лишь бы удалось, лишь бы люди не спустили это с рук и не включали поголовно режим «дурачков и упрямых ослов».       Правда, утром произошел один маленький прецедент. Маджиму бы и не волновало подобное, — ну уснула девушка на его плече и вцепилась в него, как клещ, с кем не бывает, — но ее растерянный подозрительный взгляд застрял в подсознании, а в голове прочно засела мысль, что они еще встретятся.       Но не так же скоро!       Первый раз — случайность. Второй — совпадение.       Не слишком удачно судьба их свела вновь.       Пулемет в руках тяжелел. Ему не нравилось, когда сюрпризы разворачивались до начала операции, а не во время.       — Надо же, какое совпадение, — не теряя времени, он дал своим знак поднятой рукой, чтобы подождали. Сейчас он с ней разберется и выпроводит отсюда — на крайняк возьмет в заложники и потребует у ее родителей не только денег, но и чтобы дочь не вляпывалась во всякие опасные компании. — Не ожидал тебя здесь увидеть, Имото-сан.       — Я рада, что вы именно здесь, и не придется искать по всему Токио.       Сказанное в унисон смешалось, заставив их обоих впасть в ступор.       — Что ты/вы имеешь/те в виду? — и вновь проговорили вместе, не задумываясь.       — Ты здесь живешь? Странно, ведь ты выходила утром на три станции раньше, — усмешка казалась ему самым уместным инструментом по сбиванию с мыслей.       Он не паникует, но начинает медленно закипать от раздражения.       — Здесь Торговые Центры рядом, — и девушка демонстративно вытягивает пакеты дерганными движениями рук. — Только в отличие от тебя покупка оружия у меня занимает далеко не первое место.       — Я бы посмеялся с шутки, — с каждым словом Маджима приближался к блондинке, — при любом раскладе, но не сегодня. Иди куда шла, а лучше — подальше от вагонов. Сегодня станция закрыта.       — Странно, ведь объявления не давали, — незнакомка выдала смешок, все так же стоя на месте.       — Тебя разве не учили прятаться, когда видишь оружие, м? — парень не отпускал пулемет, но старался не задеть девушку. — Предупреждаю: уходи, пока можешь, отсюда, мои люди тебя выпустят, расскажешь все полиции и, может, еще и компенсацию получишь.       — Я бы с радостью, но-       — Босс, вагон приближается! — кто-то из подчиненных пробасил, из-за чего и речь Чисато потерялась в какофонии звуков.       — Будешь свидетелем. Опиши все в красках, когда обратишься в полицейский участок, как мы начали восстанавливать баланс в этом бренном мире цензуры, — с кривой ухмылкой Маджима направил пулемет в сторону перрона, откуда должны приехать вагоны. — Начинаем, парни, подбегайте!       — Стойте! — крик Нишикиги потонул в топоте ног и шуме приближающегося вагона.       Отдача была дикой. Пальцы болели, бедро и руки саднило, но этот вагон, покрытый ныне пулями, стоил того.       Девушку задержал один из своих, скрутив ее руки за спиной. С ней ничего не случится.       Пустые двери распахнулись, демонстрируя разбитое стекло и пустоту вагонов.       Совершенно никого. Это не плохо, но и даже славно, что обошлось без жертв.       Вот только… Какой-то звук, будто что-то под сиденьями шоркает, не давал ему покоя.       — Ложитесь!       Большая часть его людей расстреляна малолетками. Чертовы «Ликорис» объявились и пуляли в остатки от группы.       Еще эта стрельба перекрывала все звуки. Трудно сосредоточиться в глуши автоматной и пистолетной очередей.       Прямо как в тот злополучный день десять лет назад на старой радиовышке. Застигнутый врасплох, с кнопкой от управления взрывчаткой, он терял людей и не мог ничего с этим сделать.       Злость подступала, застилая здравомыслие, когда он ощутил чью-то руку на плече.       Та блондинка как-то сумела проскочить его человека, наступив ему на ногу или ударив по лицу, он не разобрал, но в данный момент прячется вместе с ним за одной из колонн и кричит:       — Нам надо уходить, или они добьют вас!       Ее слова, точно пощечина, отрезвили его. Подхватив ее под руки, он стремительно побежал вверх, не забыв нажать на кнопку от детонатора.       Они должны успеть до взрывной волны.       Добежав до дверей, он толкнул ее на асфальт, ускоряясь в беге.       — Помогите! Кто-то взорвал станцию! — выступив в качестве человека в состоянии аффекта, он обратился к ближайшему копу. — Помогите моей девушке! Ей срочно нужна медицинская помощь!       Как только полицейский обернулся и стал рассматривать кое-как приходившую в себя незнакомку, он побежал в толпу, скрывшись.       Добежав до переулка какого-то здания, он рухнул на пол, восстанавливая дыхание.       «И зачем я ее спас…»       Не мешанина в мыслях, а все то же чертово шестое чувство шептало, что это событие еще не раз проявит себя в его плане по разрушению ДиЭт и «Алан».       И эта девушка… Может быть, сыграет еще свою роль в его миссии по восстановлению баланса в их маленькой стране.       Это все… Было важно. Это — стартовая точка его операции. И он не позволит этому забыться, как обычно это случается с подобными событиями, где числятся «Ликорис».

***

      Когда лицом ударяешься об асфальт — приобретаешь бодрость и муть в глазах.       И подступающую к горлу тошноту, как бонус.       Руки изодраны в мясо, дышать приходилось через раз.       Но страшнее всего за боли в груди. Сердце не просто потяжелело — раскалилось и добавляло жжение в груди. И стреляющие ощущения в спине и голове.       Из уголков глаз покатилась влага. Дожила. Считалась лучшим «Ликорисом», а теперь…       Скорая увезла ее с места происшествия слишком быстро. Нишикиги вырубилась сразу же, как только врачи на носилках дотащили ее до больницы.       Через сутки, очнувшись, ее допрашивал Абэ-сама, — постояльцу кафе Лико-Рико поручили заняться расследованием «теракта», — а также с ним пришли навестить девушку и Мика-сан с Ёши-сан.       — Ты помнишь примерно этого парня? — Наставник обеспокоенно дергал руками, пока Спаситель мягко его хлопал по плечу, сидя рядом на скрепящем стуле. — Внешность, какие-нибудь приметные данные.       — Он носил потрепанный стремный плащ и… У него волосы странного оттенка. Не то светло-зеленые, не то болотные или какого-то мятного оттенка… — Чисато жмурилась от света в палате, кусая щеку задумчиво. — И у него голос… брутально-спокойный. А, и еще у него красная гавайская рубашка, вроде.       — Не этот ли тип? — Ёши-сан протянул фотографию, слегка размытую из-за плохого ракурса, но в ней угадывалась фигура незнакомца.       — Похож. Очень похож, — нахмурила лицо Нишикиги, цокнув. — Он что-то говорил про баланс и мир… Я не сильно разбирала его речь, если честно.       — И тем не менее, ты пыталась ему помочь, — укоризненно заметил Спаситель, почему-то с искаженным голосом.       — Да, потому что он тоже человек. Всем нужно помогать, даже гадам, вроде него, — неуверенно изрекла Чисато.       Не считала она его гадом. Странным — да, безусловно, со своими тараканами, но… кроме нее ведь и «Ликорис» никто из мирных жителей не пострадал. И как она выяснила от Мика-сана — все из третьего ранга получили ранения, погибли только его шестерки.       Не хотела бы девушка представлять альтернативный исход событий. Однако…       Будь этот миг продлен еще на некоторое время или если бы события повторились… Она, не задумываясь, сделала бы это вновь и помогла бы ему спастись.       Потому что любую жизнь нужно ценить. Потому что тот момент был, возможно, главной спусковой точкой. И потому что именно это мгновение дало ей пищу для размышления.       Что-то подсказывало ей, шептало во сне и отчетливо вертелось в мыслях: они еще не раз пересекутся в дальнейшем.       — Ладно, не будем тебя тревожить. Отдыхай, Чисато, — с этими словами Мика-сан выпроводил Ёши-сана, подмигивая бледной, как снег, девушке, и сам удалился из ее палаты.       Нишикиги прикрыла устало глаза. Тело неимоверно крутило и ломало, отчего пришлось закусить внутреннюю сторону щеки.       Тревога и ворох дум нарастали наравне со спокойствием в душе. Странное сочетание для нее, пусть и считается чем-то нормальным у японцев.       Она вспомнила его ухмылку, адресованную ей тем днем, и невольно скривила губы в улыбке.       Чисато позволила тогда себе разозлиться, всего на мгновение.       И именно эта злость, вкупе с приступом паники, подтолкнули ее к помощи тому парню.       При следующей встрече надо обязательно спросить его имя.       И самой представиться не помешает.