Дружелюбный сосед

Чонгук беспокойно крутится перед зеркалом, не зная, какую толстовку надеть. Черную, или темно-синюю? А может рубашку? Ну а что: Классика всегда в моде. Все в голове, как и в шкафу, перемешалось, когда Тэхён написал, во сколько и где именно он будет его ждать. Его, Чонгука, не кого-то другого, хоть и оправдано это только тем, что их поставили в пару. Чонгук в который раз борется с желанием перенести встречу, и когда тётя со стуком, но не дождавшись разрешения, заходит в его комнату, испуганно ойкает и падает на пол, запнувшись о рядом стоящий стул. — Ну тётя, — хнычет Гук, потирая пятую точку, и кое-как встает, кряхтя, как старик. — Чонгук, а… — тётя оглядывает комнату племянника и недовольно хмурит брови. — Почему у тебя такой бардак? — Не бардак, а творческий беспорядок, — бурчит Гук, с ужасом подмечая, что до выхода у него осталось всего 15 минут. — Я не знаю, что надеть! Тётя с умилённой улыбкой наблюдает за Чоном, который в панике переворачивает весь свой шкаф в поисках подходящей одежды, и подходит сзади, трепля чужие волосы. — Так ты на свидание собираешься, — и довольно вздыхает. — Мой малыш так быстро вырос. — Ну тё-ётя-я, — смущенно тянет Чонгук, жмурясь, но мило улыбаясь от короткой ласки. — Ты поможешь? — и смотрит так доверчиво, что, ну, как тут откажешь? Тётя Мэй садится на край кровати и с видом знатока кивает, а потом не сдерживается и заливисто смеется. — Конечно. Давай, говори, что у вас там нынче в трендах.

***

Тэхён безумно красивый — это первое, что подмечает Чонгук на входе в парк. Красивее, чем когда находится в стенах Университета, чем когда надевает на себя изысканные, брендовые вещи. На фоне зеленых деревьев его образ кажется сказочным, а когда легкий, прохладный ветер треплет волосы — даже неземным. Кончик носа и щеки немного порозовели из-за того, что на улице немного свежо, но Чонгук так восхищается этим образом, который точно засядет в его голове, что даже не сразу понимает, что Тэхён его заметил. Чон мысленно дает себе затрещину и, жмурясь от стыда, быстро прошагивает разделяющее их расстояние. — Ты пялился на меня? — беззлобно спрашивает Ким, лукаво щуря глаза. А Чонгук свои выпучивает, как ребенок, пойманный за поеданием сладкого перед обедом, и быстро вертит головой. — Нет-нет, я… — и замолкает, не зная, что сказать в свое оправдание. — Да, прости. Господи, как же стыдно. Аж щеки и кончики ушей горят. А Тэхён улыбается, искренне улыбается (Чонгук неосознанно задерживает дыхание) и встряхивает головой от каких-то своих мыслей. — Ладно, — Просто «ладно»? Чонгук не ослышался? — Давай приступим к работе? Чонгук теряется. Правда теряется, смотря в чужие глаза, в которых нет и тени осуждения, в которых плещется неприсущая им нежность и мягкость, вселенная со своими созвездиями и маленькими черными дырами. Чонгук даже дышит через раз, потому что никогда не видел ничего красивее, очаровывается добровольно. Тэхён хихикает (смущенно?) и отворачивает голову, смахивая челку на глаза. Они пытаются читать материал, который Тэхён так предусмотрительно откопал в библиотеке, сидят в тени дерева и постоянно цепляются взглядами. Чонгук забывает о стеснении, завороженный чужой красотой, и иногда без зазрения совести разглядывает его профиль, отмечая для себя, что Тэхён еще красивее вблизи. — Ты опять пялишься на меня, — подмечает Ким, не поворачивая головы, и прячет улыбку, поджимая губы. Вау, что? Чонгук сглатывает вязкую слюну и усилием воли заставляет себя отвернуться, отвести взгляд на сцепленные пальцы на нервно трясущихся коленях. — Извини, больше не буду, если тебе неприятно, — искренне извиняется Чонгук, потому что ему правда жаль, что он, возможно, стесняет Тэхёна. — Просто ты красивый. Красивее всех, кого я когда-либо видел. Тэхён еще сильнее смущается, суетливо ерзая на скамейке, и щеки покрываются пунцом. — Спасибо, но это не имеет значения, когда в тебе видят только красивую оболочку. Чонгук быстро спохватывается и лихорадочно мотает головой, вдыхая побольше воздуха. — Нет-нет-нет, твоя красота другая. Ты как будто светишься изнутри, понимаешь? Красота вообще субъективна. Есть люди, на которых смотришь и понимаешь, что у них идеальное лицо, симметричное, ровный нос, достаточно пухлые губы и красивые глаза. Но эта красота отталкивает, потому что все идеальное имеет холодный вкус и цвет. Я не знаю, понимаешь ли ты меня, но… Твоя красота, она другая. Ее хочется впитывать, ей хочется греться, ей хочется восхищаться, ее хочется лицезреть не отрываясь, и… — Чонгук запинается и даже прикусывает язык, запоздало осознавая, что наговорил достаточно. — Прости, я… Прости. И замолкает насовсем, боясь поднять голову и наткнуться на разочарованный взгляд. Боится, что Тэхён уйдет и никогда больше не заговорит, хотя, кажется, Чонгук этого и хотел, да? Обезопасить его, дать шанс на нормальную жизнь и на счастье, которого он не найдет в Чонгуке. — Спасибо, — смущенно шепчет Тэхён, и этого достаточно для того, чтобы Гук выдохнул все опасения и догадки, не имеющие смысла. — Мне никто… Такого не говорил, — и смотрит в глаза Чонгуку, который осторожно поднял голову, все еще ожидая удара поддых. — Никогда. Зрительный контакт, глаза в глаза пару минут, которые длились целую вечность — Тэхён неловко прокашливается и отворачивает голову, наблюдая за детьми, бегущими к аттракционам. Чонгук смахивает с себя мимолетное наваждение и чувствует, что еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть, и прекратит себя сдерживать. Прекратит давать сердцу отбой, отпустит поводок и прижмется к чужим губам своими, искусанными, с никогда не заживающими ранками, но умеющими любить. Рядом с Тэхёном не получается думать, можно только чувствовать, и Чонгук забывает обо всем, даже о собственном имени, которое ощущается, как чужое. Есть только Ким Тэхён, которому хочется подарить весь мир и любую собственную победу, все, потому что ничего не жалко ради этой прекрасной, мягкой улыбки, трогающей глаза. Они заканчивают с работой, потому что, кажется, голова не варит у обоих (у Чонгука от Тэхёна, а у Тэхёна — Бог знает почему), и гуляют по парку, наслаждаясь приятной прохладой и атмосферой уюта, исходящей от семейных пар. Их руки иногда соприкасаются, от чего Чонгук постоянно дергается, как от разрядов электрического тока, и Тэхён неловко прячет ладони в карманы джинс, пока снова их не высовывает по привычке. Картина маслом — смущенные мальчишки, впервые почувствовавшие робость и стеснение, но оттого не менее предвкушающие следующей встречи. Чужой телефон пиликает входящим уведомлением, и Тэхён неохотно разрушает вакуум идиллии, которую они сами же и создали. Проверяет что-то и недовольно хмурит брови, закусывая нижнюю губу (Чонгук все замечает). — Прости, но мне, пожалуй, пора, — говорит Тэхён и сожалеюще улыбается. Чонгук неверяще хлопает глазами и удивленно вздыхает, потому что… Как этот человек может быть еще лучше? Еще удивительнее? Извиняется перед человеком, с которым разговаривает второй раз в жизни и которому ничем не обязан… Как Тэхён может быть еще прекраснее? Просто невозможно. — Я-я… Д-да, конечно, ничего страшно, в-все в порядке, — уверяет его Чонгук и часто кивает. — Тебя проводить? Чонгук ни на что не рассчитывает. Правда. Он предлагает это, потому что, возможно, хочет продлить их общее время, хочет убедиться в том, что тот дойдет без приключений (прошлая встреча в темном переулке еще раз доказывает то, что Тэхён может найти проблемы, но и справиться с ними — тоже). Но он не рассчитывает на чужое согласие, хоть и всем сердцем на него надеется. — Нет-нет, спасибо, я сам справлюсь, — Чонгук понимающе кивает и грустно улыбается, не настаивает. А Тэхён сначала разворачивается к выходу из парка, но так и стоит на месте, раздумывая о чем-то своем. Чонгук так и смотрит ему вслед, боясь пошевелиться и спугнуть момент. — А знаешь, — говорит Ким, и в голосе его слышится улыбка. — Район у нас не очень приветливый… Чонгуку не нужно повторять дважды.

***

Они идут чуть более скорым шагом, чем когда гуляли по парку, но Чонгук рад и этому. Рад, потому что может изредка поглядывать на Тэхёна, потому что они все еще иногда соприкасаются руками, потому что приятное тепло разливается по телу от осознания трепета момента. В голове прокручиваются воспоминания их пересеченных взглядов, и улыбка подкрадывается к губам, ложась мягкой, нежной вуалью. Тэхён, который случайно на эту улыбку наткнулся, почему-то не может отвести взгляда, и корит себя, когда оказывается пойманным. Потом уже сам улыбается и хмыкает, не зная, о чем и думать. Так легко и просто его еще не цепляли, будучи самим собой. Дом, к которому походят парни, да и двор в целом, не кажутся неприветливыми или грязными, поэтому единственная мысль, до которой с усилиями доходит Чонгук, заставляет его потерять дар речи. Тэхён хотел, чтобы Чонгук его проводил. Значит ли это, что у него есть шанс? — Вот и пришли, — зачем-то говорит Ким, неловко переминаясь с пятки на носок. А Чонгук поднимает на него взгляд и улыбается влюбленно, широкой улыбкой ослепляя Тэхёна, который забыл сегодня солнцезащитные очки. — Да, похоже на то, — почти что шепчет, пихая руки в карманы толстовки. Нервно и боязно, волнительно и вожделенно. Кажется, сходит с ума. — Тогда, до встречи? Тэхён, чей взгляд на секунду потерял осознанность, робко кивает и облизывает вмиг пересохшие губы, но потом кивает увереннее и улыбается в ответ, пятясь к подъездной двери. — Да, до встречи, — почти ныряет в свой подъезд, но выглядывает наружу головой и добавляет. — Пока, Чонгук. Темная макушка скрывается за дверью и Чонгук вздыхает, невольно сжимая ткань толстовки в районе груди. Там бьется влюбленное до боли сердце, грозясь пробить клетку из ребер. Волнуется и беснует, наконец вразумив глупого Чонгука, что ему место не там. Ему место в руках того, кому уже принадлежит. И Чонгук уже ничего с этим не поделает, потому что влип по уши… В Тэхёна.