Дружелюбный сосед

Диана Анкудинова — Wicked Game

— Подожди, я… Не успеваю за полетом твоих мыслей, — ошарашенно и сбито останавливает Тэхёна Чонгук, не понимая, как они пришли к обсуждению рыбалки, когда обсуждали американского журналиста, активно вмешивающегося в политические дебри. Тэхён, явно смутившийся из-за слов Чонгука, прекращает говорить и неловко улыбается, заплетая взгляд в свежую, зеленую траву под ногами. Так хорошо, и воздух приятный, солнышко светит, а над головами поют синицы. Осталось запеть самим — и получится очередная диснеевская сказка. Только принца в этой сказке два, не по канону получается. И Тэхён такой волшебно-прекрасный, как всегда нереальный, достать до которого невозможно. Карие глаза, что отражают солнечные блики и превращаются в дорогой янтарь, сердцевидные губы, растягивающиеся в робкой улыбке, длинные, аккуратные пальцы, что щелкают прямо перед носом Чонгука… О Господи. — Ничего не говори, — просит Чонгук, сглатывая вязкую слюну и чувствуя, как стекает она по пересохшему горлу. Как стыдно-то, Боже. — Я просто немного… — Завис, понимаю, — кивает Тэхён и добродушно улыбается, но улыбка эта трогает его глаза, которые излучают только нежность и тепло. Неужто Чонгук такой везунчик, что ему повезло стать причиной улыбки Тэхёна? Думал ли он когда-нибудь об этом? Да. Но думал ли он, что это может произойти в реальности? Никогда. Значит, пора переосмысливать свою жизнь и возможности. — Не знаю, говорили ли тебе, но у тебя очень проницательный взгляд, — рискует Гук, облизывая немного иссохшие губы. Бальзамом попользоваться, конечно, не помешало бы, все-таки супергерой, может себе позволить, но лучшим бальзамом были бы губы Тэхёна на его. Тэхён, ожидая разъяснения затейливого комплимента, заинтересованно ерзает на скамейке и цепляет зубами нижнюю губу. Да что ж это такое?! — Я хочу сказать, что ты видишь людей, но даже если не как раскрытую книгу, то зришь в корень. Твои глаза могут быть теплыми, принимать цвет жидкого, горячего шоколада, а могут быть холодными, как застывшая смола. Тэхён восхищенно выдыхает и, кажется, краснеет щеками, низко опуская голову и скрывая улыбку за спавшими волосами. Но Чонгук ее, конечно, замечает. И сердце опять пропускает глухой удар. — Тебя это пугает? — неожиданно спрашивает Тэхён, поднимая голову и встречаясь взглядом с Чонгуком. Тот, плененный простым естеством Тэхёна, которому не потребовалось ничего, чтобы покорить чужое сердце, отрицательно качает головой и на выдохе отвечает: — Но, думаю, твой холодный взгляд я не хотел бы пережить на себе. Тэхён хмыкает и задерживается взглядом на глазах Чонгука, не торопясь отворачиваться. Какое-то дикое желание стереть все эти формальности, вежливость, факт, что они общаются всего пару дней, движет ими обоими, и они сходятся в этой абсолютной обоюдности, даже этого не подозревая. — А у тебя глаза добрые и отважные, — почти что шепчет Ким, улыбаясь уголками губ, и сердце снова — каша из чувств по имени «Ким Тэхён». Возможно ли любить его еще больше? Не имеют ли чувства предел? А если сердце Чонгука — большое, безграничное, то может ли он влюбляться в Тэхёна на протяжении всей жизни? Потому что хочется именно так, и никак иначе. Именно в этот момент понимается вся важность слов и действий, вспоминается все, что говорит не терять ни секунды времени, которое у любого живого человека, из плоти и костей, ограничено. Пусть и есть сомнения, пусть есть страхи, но разве жизнь не дана для того, чтобы рисковать и жить моментами, а не сидеть дома и смотреть скучные телепередачи, потому что ничего больше не остается? Чонгук, кажется, впервые настолько ярко осознает, что остался бы полным дураком, если бы решил, что Тэхёну нужны другой человек и другая жизнь. Нельзя решать за человека как ему будет лучше и как жить, и Тэхён пускай сам решает. Главное, просто прямо сейчас — не упускать возможности и жить моментом. — Говорят, глаза — зеркало души, — подхватывает Чонгук, боясь, что разговор закончится. — Значит, думаю, твои глаза не врут, — мягко отвечает Тэхён и склоняет голову к плечу, будто наблюдает за реакцией на свои слова с любопытством кота, впервые увидевшего бабочку. А у этой бабочки крылья-то красивые, и горят неподдельной страстью ко всему, что пылает. И солнце, предательское светило, рассыпает свои лучи на чужой смольной макушке, а взгляд Тэхёна любит все красивое… Ну надо же, зацепился. И за лицо, и за ямочки на щеках от искренней улыбки, да и если по-честному, то просто вляпался он, а не зацепился, как в болото, но только приятнее. В этом болоте хотелось бы остаться, и, желательно, на небольшое, долгожданное, прям совсем чуть-чуть, счастливое «навсегда». — Не хочешь посидеть, перекусить? — вау, Чонгук, ты просто мастер приглашать на свидания! Тэхён фыркает и щурится от солнца, бьющего в глаза. Ох и не зря же Ким его не любит! — Поболтать за чашечкой кофе звучит намного лучше, не считаешь? — и поднимается со скамейки, протягивая Чонгуку руку. Чонгук встает следом и неловко чешет затылок, пожимая плечами. Он, наверное, и правда не умеет приглашать на свидания. И пусть даже на негласные!

***

BTS/Acoustic — Best of me

Оба не сразу замечают, что держатся за руки. Переплетенные меж собой пальцы искрят чистым током на кончиках, соприкасаясь с чужой кожей и посылая микроимпульсы по всему телу. Это называют статикой, кажется, но оба, втайне друг от друга, не собираются отрицать очевидное. Не собираются скрывать прямолинейных взглядов, улыбок и робких смущенных вздохов. Как будто мальчишки, впервые пошедшие на свидание, ей Богу. Кафе, в которое привел Чонгука Тэхён, уютное и маленькое. Кажется, такими местами не разбрасываются просто так. Чонгук, чувствуя важность момента, ощущает, как в груди волнами распространяется тепло, название которому он может дать без заминки, а Тэхён ведет его к самому дальнему столику у окна и садится напротив. — Здравствуйте… О, Тэхён-оппа, привет! — подошедшая к столику официантка, миловидная девушка, сразу узнает в клиенте Тэхёна и радостно ему улыбается. Отчего-то Чонгук (ну конечно, отчего же?) морщит нос и отворачивает голову к окну, чтобы не наблюдать за тем, как «друзья» общаются. — А еще папа поймал большого сома, но не смог его сфотографировать, потому что телефон упал в реку, представляешь? — хихикает девушка, прикрывая рот рукой, на что Тэ по-доброму улыбается и треплет ее волосы. — Джису, в тебе уже не одну дыру просверлили, так что возьми у нас заказ и иди работать, отлынщица. — Я не отлынщица, — бурчит Джису, но скашивает взгляд на недовольного мужчину, что стоит рядом с дверью, ведущей на кухню, и послушно достает блокнот с ручкой. — Что будете заказывать? — и язвительно-приторно улыбается, в отместку за колкость Тэхёна. Чонгук, вполуха слушавший чужую перебранку, с облегчением выдыхает, потому что ничего, кроме дружбы, их двоих не связывает. Не то, что бы он не знал, что Тэхён — гей, но когда он улыбается не только Чонгуку — тушите свет. Что это за чувство? Собственничество? Но Тэхён не мебель, не собственность, и Чонгук не в праве указывать, с кем общаться можно, и кому улыбаться. Чонгук, успокойся, ну в самом деле. Официантка записывает заказ и уходит, оставляя Тэхёна и Чонгука наедине. На фоне играет какая-то спокойная песня, погружая в атмосферу чего-то родного и приятного, как будто он не первый раз здесь. А может так на него действует Тэхён и не важно, где они будут находиться. С Тэхёном он везде себя будет чувствовать так, как будто он… Дома. — Все нормально? — интересуется Тэхён, касаясь чужой руки кончиками пальцев. Чонгук резко отмирает, переводя взволнованный взгляд на Кима, и с придыханием ловит чужую ладонь, пряча в своей. — Не знаю. Наверное, да. Ты ведь здесь, — и старается не замечать, как собственные слова отразились на Тэхёне. Глаза забегали, улыбку сдерживает — Чонгук, все-таки, против воли замечает все. И запоминает, ну так, на всякий случай. — Все так неловко, Боже, как будто мы в какой-то подростковой мелодраме, — фыркает Тэхён, но руки не высвобождает. Чонгук смеется, потому что представляет, как их неловкие переглядывания выглядят со стороны, но ничего не может сделать с тем, что влюбляется еще сильнее и реакция на Тэхёна становится ярче. Даже вода становится вкуснее, а небо над головой — синее от мысли, что интерес этот взаимен. — Может быть, зато главные герои, а не второстепенные персонажи. По крайней мере в моей — да, — и смотрит невинно, но слова-то с подтекстом. Тэхён это понимает, но не отвечает, решая, что молчание — это тоже ответ. Они дожидаются заказа из капучино и латте, и притрагиваются к нему в промежутках между фразами. Тэхён, превосходя любые ожидания, может поговорить и о высокой моде, и об истории средневековых рыцарей, что просто сводит с ума. Он настолько разносторонен и многогранен, отчего изучать его становится сродни экспедиции по неизведанным землям. В глазах горит неподдельный огонь к тому, о чем он ведет речь, а в глазах Чонгука отражается только Тэхён, и только он имеет значение для него в данную секунду. Чонгук не думает ни о преступности в городе, ни о прошлых совершенных ошибках. Тэхён становится центром его Вселенной прямо сейчас, а все остальное — пыль, незаметная невооруженному глазу. — И я был настолько одержим Гарри Поттером, что в какой-то момент поставил на все, что только можно, один пароль. Догадаться не сложно. — Экспекто Патронум? — предполагает Чонгук, скрывая улыбку за чашкой кофе. Тэхён обреченно выдыхает, а потом начинает смеяться, скатываясь по сидению вниз от стыда. — Да, и я даже не удивлен, что меня взломал одноклассник, когда узнал, что я тащусь по Гарри Поттеру. И знаешь, ради чего он это сделал? — спрашивает, но, очевидно, ответа не ждет. — Чтобы написать друзьям, что я «Ссу в кровать исключительно по понедельникам и дрочу на учительницу по химии», а ей было 65 и весила она в два раза больше своего возраста, — и краснеет еще сильнее от сдерживаемого смеха. Чонгук же, наоборот, не сдерживается, и ржет в голос, из-за чего редкие посетители оборачиваются на их столик и окидывают осуждающим взглядом. Чонгук искренне извиняется, а Тэхён успокаивает себя, махая руками на лицо, надеясь, что это поможет прогнать краску с щек. И только сейчас Чонгук смотрит в окно: небо темнеет. На часах 20 минут девятого; видимо, настолько заболтались, что не вели счет времени. Для Чонгука, на самом деле, все равно, какой сейчас час и время суток, он готов находиться с Тэхёном, говорить с Тэхёном, смотреть на Тэхёна и вообще всё, что его касается, часами напролет, но… Вполне вероятно, к этому не готов сам Тэхён. Ким, как будто читая мысли, смотрит в телефон и досадливо вздыхает, приподнимаясь на кресле. — Грустно это признавать, но именно мне придется закончить нашу маленькую вылазку. Работа сама себя не доделает, к сожалению, — и коротко жмет плечами, отставляя пустую чашку на край стола. — Ты стажируешься в Daily Bagle? — уточняет Чонгук, а на деле же просто тянет время, как и в прошлый раз. Тэхёну нужно было бежать, а Чонгук не хотел его отпускать. Опять история повторяется. — Откуда ты знаешь? — а Тэхёна осведомленность Чонгука удивляет. Чон, быстро спохватываясь, объясняется без превираний. — Я пару раз заходил туда, продавал фотографии Человека Паука. И тебя мельком увидел. — Человека Паука? — эта новость Тэхёна, кажется, даже шокирует. Он неверяще хлопает глазами и хмурит брови, наверное, наивно ожидая, что Чонгук признается в глупом розыгрыше. — Так те фотографии были твоими? — Ну, да, — застенчиво жмет плечами, вспоминая, как чуть не разбил фотоаппарат, неудачно задев его при позировании, и отправил тот в короткий полет. Чуть сердце тогда в пятки не ушло, потому что стоит он годовую стипендию. — И как же ты его поймал? — в голосе Тэхёна слышится нотка недовольства, но если судить по личной встрече супергероя с Кимом, то в принципе не сложно понять, в чем диллема. Первое впечатление, конечно, такое себе, но радует хотя бы то, что сам Чонгук Тэхёну импонирует. — Мне просто интересно. Сработано отлично, качество хорошее, но как ты его поймал? По крышам за ним гонялся? — шутка, но настораживает. И как на это отвечать? — А можно это останется секретом фирмы? — с надеждой смотрит и неловко улыбается. Тэхён, наверное, смотря на Чонгука сжалился, потому что в следующий момент жмет плечами и улыбается в ответ. — Конечно можно, но теперь это не будет давать мне спать по ночам. — Значит, не один я буду страдать бессонницей, — о, если бы это было шуткой. И причина-то как раз рядом, рукой подать. Рукой подать, взять и не отпускать, если бы было только можно… А, кто знает, может и можно, просто Чонгук боится сделать шаг и оступиться.

***

Они идут наравне, шаг в шаг, даже, кажется, дышат в унисон. На этот раз они стараются друг на друга не смотреть, чтобы не смущать и не смущаться еще больше. Несмотря на то, что чувствуют себя они друг с другом как старые знакомые, а сердце выскакивает из груди, Тэхён и Чонгук понимают, что торопить события не стоит. Нужно узнать друг друга получше, привыкнуть, а там уже — как пойдет. Но что делать, если хочется прямо сейчас — губы на чужих, а руками — крепко обнимать, чтобы увериться в реальности происходящего? Чонгук помнит дом Тэхёна как свой, потому и грусть окатывает холодной лавиной с головы до пяток. Горечь расставания оседает на языке за 100 метров до пункта назначения, но Тэхён отчего-то цепляет мизинцем чужой и отворачивает голову, чтобы Чонгук случайно не уловил его смущенный румянец. — Почему ты снова меня провожаешь? Боишься, что не смогу за себя постоять? — подает голос первым Тэхён, останавливаясь у двери подъезда. — Я уверен, ты не из робкого десятка, но мне так определенно спокойнее. — Волнуешься? — и глаза хитро щурит, со знанием дела. Вполне возможно, что Чонгук для него — одна из тех открытых книг, которые он с легкостью читает, но Чон и не скрывает того, что некоторые хранят в тайне за семью печатями и замками. — О, нет, я же привык провожать каждого встречного-поперечного, — плюс один в копилочку Чон Чонгука, потому что он умеет шутить. Тэхён смеется и широко улыбается до мелких морщинок в уголках глаз и едва уловимо кивает, наверное, каким-то своим мыслям, правда взгляда от Чонгука не отводит. — Тогда в следующий раз я тебя провожу, чтобы все по-честному было. — Но… — Возражения не принимаются, — и задирает подбородок к верху, закрепляя свой ответ. «В следующий раз». Следующий раз, значит, будет. Чонгук тает от этой мысли, как сливочное масло на солнце, и не хочет ничего менять. Пускай Тэхён его всегда удивляет и влюбляет в себя еще больше, Чонгук только за. Они смотрят друг на друга неприлично долго для людей, знакомых всего пару дней. Между ними расстояние в одну вытянутую руку, личное пространство давно забыто. Чонгук даже не задумывается над тем, что легко мог бы прямо сейчас получить нож в спину из-за своей неосмотрительности и слепой любви к человеку напротив. Но пока эта любовь горит в его сердце он готов жить и спасать чужие жизни. Чонгук, случайно упав взглядом вниз, натыкается на влажные губы Тэхёна, по которым только что прошелся чужой язык, и повторяет это движение, надеясь, что оглушающий стук сердца слышит только он. Не хотелось бы стыдиться перед Тэхёном. — Я, пожалуй, пойду, — полушепотом обращается к Чонгуку Ким, возвращая в реальность. На улице почти стемнело, из-за горизонта несмело выплывает Луна: такое настроение романтическое, так бы и запел серенады под чужим окном с гитарой наперевес. — Хорошо. Чонгук, не давая себя опомниться и случайно не остаться на последующую ночь, разворачивается и делает пару шагов вперед. А Тэхён так и остается стоять, не понимая ни громкого стука в грудной клетке, ни мыслей, внезапно разом вылетевших из головы. — Чонгук! Чон успевает развернуться прежде, чем чужие губы нежно клюнут в щеку. Чонгук ошарашенно хватает воздух ртом и касается кончиками пальцев там, где горит кожа, когда второй поцелуй приходится на уголок рта. И Тэхён, смущенный, но чересчур довольный, улыбается, как мартовский кот и пятится назад, пользуясь шоковым состоянием, чтобы избежать лишних вопросов. Он на них вряд ли сейчас ответит, да и Чонгук не смог бы внятно, членораздельно что-то сказать. Пусть все идет своим чередом и плывет по течению. Им торопиться некуда. Или…