Дружелюбный сосед

5 Seconds of Summer — Teeth

— Как вы прокомментируете исчезновение опасного паразитического существа инопланетного происхождения? — Симбиот, именуемый Веномом, в прошлом мог нанести большой вред как Нью-Йорку, так и остальному миру. Это недостаточная охрана тюремной камеры, или ваша оплошность? Чонгук теряется в вопросах и ослепляется вспышками камер. Гук закрывает глаза рукой, пятясь назад, но люди везде, кажется, идут прямо на него. — Человек-Паук… — Человек-Паук не будет отвечать на ваши вопросы, потому что был причастен только к поимке Венома, а не к тюремному заключению. На все вас интересующие вопросы вам ответят официальные представители ФБР. Всего хорошего. Чонгука из толпы выводят под локоть, а Чон даже не хочет сопротивляться. Просто дает себя вести. В голове не укладывается: Симбиота украли. Кто это мог быть? Это же высоко охраняемая тюрьма. — Ну что, Паучок, давно не виделись. — К-Колсон? Чонгук глупо пялится на агента Щ.И.Т., а потом вспоминает о другом человеке, которого не хотелось бы прямо сейчас терять, и оглядывается вокруг себя. — Можешь не искать своего дружка, мы отправили его домой. У Чонгука под костюмом громко бьется сердце и ладони потеют сильнее. Если Тэхёна привяжут к Человеку-Пауку, как дорогого супергерою человека, неизвестно, как это на самого Кима повлияет. — Он не мой дружок, пришлось взять его с собой, потому что на улицах не безопасно, — и переводит взгляд на Филла. — Одного? — Нет, его сопроводили и в целости и сохранности довезли до дома, — Колсон снисходительно улыбается, прищуривая глаза. — Не хотите, мистер Человек-Паук, наконец завести с нами сотрудничество? — Я работаю один. — И, несомненно, со своей работой справляетесь. Чонгук фыркает, скрещивая руки на груди. — Хотите сказать, что сомневаетесь во мне? — Хочу лишь предположить, что работа сообща могла бы быть более эффективной и менее энергозатратной. Колсону обходительности и пронырливости не занимать. Он умеет выкрутиться из любой ситуации, выйти сухим из воды, а еще быть устрашающим в моменты, когда это действительно надо. Его холодный ум и дружелюбная улыбка не вяжутся между собой, поэтому Чонгук не дает себе потерять бдительность. Нужно, особенно с Колсоном и Фьюри, быть настороже. Хотя бы на секунду отвлечешься — и все, тебя уже завербовали в команду Мстителей. А Чонгук не Мститель и не привык работать сообща, ему хорошо (не всегда) в одного, ему комфортно работать зная, что положиться можно только на себя и не перекладывать ответственность на других. — Спасибо, я пока справляюсь, — вежливо отказывает Гук и кланяется в насмешке. — Извините, но мне уже пора. — «Пока», мистер Человек-Паук, и даже вашим суперсилам есть лимит, — эти слова, кажется, оглушают и лишают дара речи. Чонгука как будто огрели по голове тяжелым камнем и придавили его весом к земле. — Не хочется, чтобы исчерпался ваш. И Чонгук сбегает. От этих роковых слов, переворачивающих вверх дном мысли, от места преступления, от этих стервятников, которым бы оторвать кусок свежей плоти, да побольше. Только сбежать от себя не может, не находя ничего лучше, чем остановиться под чужими окнами. Где он — Чонгук не знает, но ясно понимает, что привело его сюда паучье чутье. Гук облокачивается о перила пожарной лестницы и заглядывает в окно, в голове обзывая себя извращенцем. Там, кажется, кто-то выходит из душа, и этот кто-то точно парень с повязанным вокруг бедер полотенцем. Незнакомец, как будто чувствуя, что за ним наблюдают, резко вскидывает мокрую голову в сторону окна, а Чон от неожиданности отпрыгивает, чуть не отправляясь в одиночный полет прямиком туда, где приземлилось сердце. — Снова ты?! — шепетом верещит Тэхён, открывая окно. — Что ты тут забыл? — Ты в порядке? — Чонгук отбрасывает обмен любезностями, учитывая, что рядом с Тэхёном чувствует себя размякшим желе, а легкие перестают нормально функционировать. Все мысли разом вылетают из головы, и уже как-то не важно, что будут говорить о Человеке-Пауке завтра, пока Тэхён рядом. А Ким от вопроса немного тушуется, отходя на пару шагов назад. Он только был готов наступать с наездами, но Человек-Паук его обезоружил банальной человеческой заботой. — Я-я? Да-а, — тянет Тэхён недоверчиво, но взгляд его все равно смягчается. — А ты, судя по всему, нет, раз подглядываешь за людьми по ночам. — Ч-чего? — Чонгук от возмущения аж начинает заикаться, под маской глупо хлопая глазами. — Т-того, — перекривливает его Тэхён, устраивая руки по бокам. — Чего, говорю, пришел? Я тут, между прочим, полуголый. Чонгук, до этого смотревший исключительно в глаза, неосознанно опускает глаза ниже, скользит взглядом по мокрым ключицам, неожиданно накачанной, покатой груди, по кубикам пресса, и громко сглатывает. А Тэхён наблюдает за тем, как чужая голова совершенно неприметно наклоняется вниз, и закатывает глаза. — Все нормально? — Нгх, — нечленораздельно отвечает Гук, даже не заставляя себя отвернуться. — Точно? — переспрашивает Ким, вздергивая бровью. Человек-Паук кивает, совершенно не понимая вопроса, и когда в него прилетает его же кофта, наконец приходит в себя. — Свинья. Что ж, Чонгук это заслужил. Но он просто не мог не воспользоваться шансом рассмотреть получше то, что может быть вообще никогда не увидит. А может и увидит, правда Чонгук не хочет тешить себя надеждами и забегать вперед. — Отвернись! — Ой, чего я там не видел? — Ну, видимо, чего-то не видел, раз разглядывал. — Я не разглядывал! — глупо оправдывается, ведь здесь все и так очевидно. — Ага, — самодовольно отвечает Тэхён, цокая. — Я в порядке, как видишь, поэтому можешь дальше топать по своим супергеройским делам, Человек-Паук. — Ты можешь называть меня «Спайди». Если бы Тэхён видел, как покраснел Чонгук от этой простой, маленькой просьбы, то, наверное, плакал бы от смеха. Да где это видано, чтобы супергерой так смущался?! — Спайди? — скептично переспрашивает Тэ, скрещивая руки на груди. — Да? Я думаю, это мило. — Будет очень мило, если ты свалишь, наконец, и дашь мне спокойно переодеться, — бурчит Тэхён, подходя к окну, и закрывает его, перед тем бросив напоследок: — Спайди. Тэхён зашторивает окно, а Чонгук влюбленно вздыхает и улыбается во все зубы. Дистанция, которую нужно соблюдать из осторожности и страха вмешательства в личную жизнь врагов, мечтающих расправиться с Человеком-Пауком, неумолимо сокращается, потому что не получается держаться на расстоянии. Тянет, как магнитом, даже чутье наведено на Тэхёна и верно приводит его к цели. Боязно и сладко одновременно. Чонгук, к сожалению, не готов выбирать. *** Подготовка к научной выставке в Университете идет вовсю. Чонгук, которому настоятельно рекомендовали (упрашивали) выступить и в этом году, на этот раз отказался, потому что первых мест ему уже хватает. Он показал свои силы, показал, на что способен, а теперь, пусть и звучит старомодно, уступает дорогу молодым. — Чонгук, — робко окликает его первокурсник, который плелся за ним до самой столовой. Там его сейчас ждет Тэхён, Чонгук не мог дождаться, когда увидится с ним и сможет, как минимум, обнять, незаметно пройтись пальцами по щекам и сказать, как он скучал, хоть и прошло всего-ничего, но был вынужден терпеть чужую навязчивость всю дорогу от своей аудитории. — Что? — не выдерживает Гук, оборачиваясь на парня, в один момент сжавшегося от страха. — Я-я хотел сказать, что читал о ваших работах на сайте и восхищаюсь вами… Этого еще не хватало. Чонгук, вопреки супергеройской жизни, не любит быть в центре внимания, ему нужна только одна пара глаз, которая будет направлена на него. И обладатель этих прекрасных глаз сейчас в столовой, ждет его, а Гук здесь вынужден выслушивать хвалебные оды, в которых не нуждается. — Спасибо, мне очень приятно, — вежливо отвечает Чонгук, выдавливая из себя улыбку, и уже спешит откланяться, когда этот самый парень снова подает голос. — И я хотел бы, если вам не сложно, попросить вас о помощи. Я выступаю в этом году и… — Слушай, я сейчас тороплюсь, напиши мне все по этому номеру, ладно? — Чонгук бесцеремонно выхватывает телефон из чужих рук, непредусмотрительно разблокированный, не обращая внимания на свою же фотографию на обоях, и вбивает свой номер. — Л-ладно. Чонгук уходит спорым шагом, даже не оборачиваясь, а первокурсник потерянно смотрит ему вслед, медленно моргая. Надеялся поговорить с кумиром, а наткнулся на холодное безразличие, приправляемое хлесткой напоказ пренебрежительностью. Горько. Но кто может осудить человека, которому не по сердцу чужое внимание? Чонгук, запнувшись о собственные развязанные шнурки, благодаря паучьей реакции удерживается на ногах, упираясь ладонями в нужный стол, а не разбивает о него нос, как случилось бы, будь он нерасторопным, обычным парнем, коим был до получения суперсил. Тэхён обеспокоенно хватает его за запястье и утягивает на рядом стоящий стул, спрашивая, не ушибся ли он. Вот это забота, Чонгук аж теряется. Что же ты творишь с бедным паучьим сердцем, Ким Тэхён! — Тебя в садике шнурки завязывать не учили? — без укора подшучивает Чимин, сидящий напротив, и потягивает яблочный сок через трубочку. Его улыбчивые глаза, как ни странно, Чонгуку нравятся, Пак один из тех людей, с кем хотелось бы поболтать после пар за чашечкой какао, или посмотреть сериал, постоянно в шутку пихаясь друг в друга локтями. С Чимином комфортно, и Чон про себя называет его другом, хотя, вроде как, они не так много для этого статуса сделали. А что вообще надо сделать, чтобы стать друзьями? Чонгук никогда этим не интересовался и друзей не имел, потому что был постоянно в учебе. Сейчас он по уши в Тэхёне, и сердце понемногу берёт свое, говоря, что нуждается в банальной дружеской поддержке. И любовь нужна, и дружба — тоже, а потому, Чонгук, старайся. Не профукай счастье, пока оно птицей синей у тебя в руках. — Как твой проект? — переводит тему Гук, попутно завязывая шнурки на кроссовках. И правда, мир спасать он научился, а шнурки нормально завязывать — нет. Люди узнают — засмеют. Чимин от вопроса мгновенно отставляет сок на край стола и всплескивает руками, веселя этим Тэхёна. — Минхо меня достал, он просто в конец оборзел! — вскипает резко, со свистом втягивая воздух носом. — Я его просил по-хорошему, мол, давай первую половину я, вторую ты. А он, хрен такой, молчит. Я его после пары вылавливаю, спрашиваю, почему он не отвечает, а он мне… Чонгук дальше не слушает, потому что чувствует чужие пальцы на внутренней стороне ладони. Тэхён ведет кончиками пальцев медленно выше, растягивая удовольствие, щекотя оголенные нервы. Чонгук покрывается мурашками, волосы, кажется, даже на ногах от приятных ощущений встают дыбом, настолько ему сейчас хорошо. Дорожка едва уловимых касаний ползет к запястью, дальше — выше, прямо до локтя. Странно, но с Чонгуком такое впервые. Он даже задерживает дыхание, поджимая пальцы на ногах, а Тэхён, как ни в чем не бывало, подпирает щеку рукой, делая вид, что увлечен рассказом друга. На самом деле — Чонгуком, но Чимина расстраивать не хочется. Ласковые движения спускаются в свою отправную точку, и Чонгук вздыхает, тихо, но слышно для Тэхёна. Тэ бросает косой взгляд на Гука, мягко улыбаясь уголками губ, и, верно издеваясь, переползает рукой на чужое бедро, а именно на внутреннюю сторону. Чонгук серьезно задумывается над тем, сколько его легкие выдержат без кислорода, потому что дышать не получается от слова «вообще». Что этот Ким Тэхён творит, Господи, он правда издевается! А потом пытка прекращается. Чужая ладонь находит чонгукову и ложится в нее, как влитая. Чонгук, наконец, начинает дышать, но так и не двигается, боясь спугнуть собственное сердце, которое тоже понемногу успокаивается. Тэхён такой искусный соблазнитель, или просто тело так реагирует на любимого человека? А может все вместе, но этот вопрос остается под еще одним знаком вопроса. Чимин смотрит на наручные часы и мило сжимает губы в тонкую полоску, выглядя при этом не менее очаровательно. — Ну вот, разболтали меня, а я опять поесть не успел. Пошли, у нас через три минуты пара. И пошла на пару троица, в которой тоже — пара. Пара глаз, пара рук, пара ног и одно — сердце. На двоих.

***

Tate McRae — you broke me first

Робость перед Тэхёном, как странно, но постепенно сходит. Чонгук влюблен в него старый-добрый-целый год, и даже учитывая то, что с трепетом души ловит на себе уже родные взгляды, перестает робеть. Это так заведено: Когда понимаешь, что дозволено больше, чем держаться на расстоянии пушечного выстрела, коленки перестают дрожать, хотя чувства только разгораются от желанной близости. Чонгук к чужой взаимности не привыкает, но понемногу принимает, заставляя себя верить в то, что этого достоин. Раз Тэхён среди всех выбрал именно Чонгука, значит точно не просто за красивые глазки, потому что у Богома глаза тоже красивые (Чон, как фотограф, отрицать этот факт просто не может). И душа, кажется, покидает тело, воспаряя над землей. Чонгук и сам ощущает себя легче пушинки, потому что любовь, как говорится, окрыляет, а взаимная — расправляет крылья. И не хочется ни о чем думать, что может покоробить их маленький вакуум, в котором оба спрятались от ненужных ушей и глаз. Хочется, взаимно хочется посвящать друг другу свободное время, изучать глаза, лезть в душу и иногда вышагивать пальцами по площади чужого тела, чтобы иной раз уверять самих себя в реальности происходящего. Отношения развиваются в геометрической прогрессии. Так стремительно и гладко они взлетают вверх, что аж не верится. У других людей отношения завязываются спустя бесконечное количество свиданий, преодолевая конфетно-букетный период, а Тэхёну, кажется, вообще такое не нужно. — Свидания это, конечно, мило, но слишком дежурно. Порубимся сегодня в приставку? Чонгук обомлел. Тэхён, оглянувшись вокруг себя, нежно клюет его в щеку и ласково улыбается, без подвоха и намека на удар поддых. Как Гуку могло так свезти, что ему досталось это сокровище? Ни в кафе, ни в парк, а домой, где они будут наедине с самими собой и между, не боясь быть пойманными с поличным. Чонгук не представляет, как поведет себя в интимной обстановке его сердце, и не хочет, по правде говоря. Для него Тэхёна всегда будет и много, и мало, и этот факт из разряда необъяснимых. Держание за руки стало их маленькой традицией, окрепшей всего за считанные дни. Они как бы негласно говорят друг другу, что рядом, доказывают собственное присутствие и чувства, больше походящие на сон. Если Чонгук правда спит — лучше его не будите. Потому что без Тэхёна теперь не захочется просыпаться. Квартира у Тэ, признаться честно, в чонгуковом понимании шикарная. Он ничего не смыслит в дизайне интерьера, но представшая картинка радует глаз. Плазменный, вогнутый телевизор с колонками по обе от него стороны стоит на тумбочке, прямо напротив дивана, и Чонгук мысленно прикидывает, сколько бы ему пришлось отгрохать собственных зарплат за это чудо техники. — Располагайся, — возвращает в реальность Тэхён, снисходительно улыбаясь впавшему в ступор Чонгуку. — Если что, ванная — первая дверь слева. Чонгук кивает и, бросив рюкзак у двери, уходит приводить себя в чувства. Интересно, откуда у Тэхёна столько денег? Вряд ли за стажировку в Daily Bagle столько платят. Чонгук не лезет в чужой карман, ему действительно просто интересно, ведь, как ни крути, а все равно касается какой-то страницы жизни. Отражение в зеркале перестало бояться, Чонгук — следом. А может он путает страх с волнением? С Тэхёном волнительно постоянно, грудь стягивает невидимыми плетёными прутьями, не позволяя нормально вдохнуть. Но только с Тэхёном вообще дышать получается. Это парадокс, разбираться в котором нет смысла. Любовь вещь необъяснимая, а врачи вообще ее называют болезнью. Может Чонгук заболел? В таком случае ему совсем не хочется лечиться. Чонгук напоследок плещет себе в лицо холодной водой, насухо вытирая его полотенцем, и выходит к Тэхёну, уже переодетому в домашнюю одежду. На нем белая оверсайз футболка с принтом щита Капитана Америки и обычные серые трико, а у Чонгука внутри бурлит необъяснимая обида и ревность. А как же Человек-Паук?! — Не хочешь переодеться? Я могу дать тебе что-нибудь из домашнего. И опять — забота. А сколько много чувств в одном этом слове… Чонгук даже забывает про мелкую, глупую обиду. — Нет, спасибо, мне комфортно, — отвечает Гук, осторожно садясь рядом. Тэхён закусывает нижнюю губу, скрывая просящуюся на лицо улыбку, садится назад и обнимает Чонгука поперек ребер, выбивая остатки воздуха из чужих легких. Оказывается, взаимность — это так приятно. И почему Чонгук не понял этого с первого раза? Чон неуверенно, словно боясь спугнуть момент, кладет ладони поверх чужих и откидывает голову назад, на крепкое, надежное плечо. — То, что мне так хорошо с тобой, хотя мы знакомы всего ничего, это странно? — в полголоса спрашивает Гук, от волнения облизывая пересохшие губы. Говорить сейчас, что он таил свои чувства весь прошедший год, будет лишним. А Тэхён ласково ведет носом по чужой щеке и вздыхает, улыбкой опаляя покрасневшее ухо. — Я думаю, не имеет значения ни время, ни расстояние, если мы каждой клеточкой тела друг к другу тянемся. У Чонгука непривычно слезятся глаза. От горя? Какое там, от счастья! Тэхён словами бьет остро и метко, попадая прямо в сердце, не стремясь ранить. Защищает то хрупкое, вложенное в ладони, от злых рук. Чонгук же клянется защищать чужое в ответ. Они оба этого заслужили. — Во что хочешь сыграть? — спрашивает Тэхён, включая телевизор пультом, и нежно целует за ухом, терзая бедное сердечко, отвыкшее от ласки. А Чонгук… А что «Чонгук»? А Чонгук поворачивается в чужих руках, тянется ладонями к любимым щекам и целует, крепко, но мягко одновременно. Тэхён одним локтем проминает диванную обивку, а второй рукой заползает под чужую кофту, поглаживая пальцами втянувшийся от щекотки живот. На фоне идут какие-то скучные новости, совершенно не мешая двум людям заниматься любовью. Не стоит сразу ошибочно полагать, что они занимаются сексом, потому что объятия, касания, взгляды и поцелуи — это тоже любовь. Не все сводится к постели, пристыдитесь. Чонгук вязко, глубоко целует, не собираясь отрываться от любимых губ двже за глотком кислорода, но когда слышит доносящиеся как из-под толщи воды «Человек-Паук» и «Веном» в одном предложении, останавливается. Не отстраняется, но теряет всякий пыл, настраивая слух на голос ведущей. — Чонгук? — осторожно окликает его Тэхён, мягко касаясь щеки. А Чонгук не реагирует, и сердце бьется где-то в глотке уже совершенно по другой причине. Что-то предчувствует? Возможно. Боится? К сожалению. Если симбиота смогли выкрасть из самой охраняемой тюрьмы Нью-Йорка, значит у него появился хозяин сильнее предыдущего. Это сулит только ужас, как городу, так и Чонгуку. Потому что симбиот, несомненно, имеет на Человека-Паука свои счеты, и хочет их свести. — Чонгук? — зовет Тэхён повторно, тормоша за плечо, и Чон отвлекается, встряхивая головой. — Веном вернулся? — спрашивает Гук, прочищая горло. Будто сам не знает, прикидываясь дураком в этой ситуации. Тэхён отводит взгляд к окну, будто бы кого-то выглядывает, и вздыхает. — Похоже на то. — Это произошло вчера вечером, когда ты возвращался домой. Думаешь, я теперь тебя отпущу куда-нибудь одного? Тэхён хмурит брови, смотря в их положении снизу вверх, но сейчас кажется наоборот. Взгляд каменный, даже строгий, стойкий, не подлежащий оспариванию. — Я не маленький беспомощный мальчик — это раз, а два — ты тоже мне не безразличен. Думаешь, я позволю тебе уходить от меня ночью в одиночку? У Чонгука безумно сильно чешется язык кое-что ляпнуть. Слава Богу здравомыслие останавливает от ужасных последствий необдуманных действий. — Тогда будем расходиться до заката. Ночевку не предлагает, потому что слишком рано. И несмотря на все, Чонгук уже готов посвящать ему все свое время. Тэхён нервно зажевывает нижнюю губу и кивает, считая это разумным вариантом. — Хорошо, будем поступать так, — соглашается, водя ладонями по напряженным плечам. — Не боишься его возвращения? Чонгук неожиданно вздрагивает при упоминании Венома, промаргивается и лучшим решением считает обнять Тэхёна. Ему это прямо сейчас необходимо. Хочется забыть о возложенных обязанностях, о беззащитном городе и потеряться в любимых руках, которые крепко обнимают в ответ. — Я надеюсь, Человек-Паук справится с ним, — Чонгук и правда надеется. Может быть отвергать помощь Колсона было опрометчивым решением. — Нью-Йоркская полиция ополчилась против него и не хочет больше сотрудничать. Они думают, это его вина, — отвечает Тэ чуть погодя, чем заставляет опешить Чонгука. — Откуда ты знаешь? — Не забывай, где я стажируюсь. Там все в курсе последних событий, — вплетает пальцы в чужие волосы, и массирует кожу головы, иногда скребя отросшими ногтями. — А ты? — Что «Я»? — Тоже думаешь, что это его вина? Убаюкивающие действия прекращаются. Тэ смирно укладывает свою ладонь на чужую макушку и вдыхает воздуха побольше. — Он не виноват, но всем этого не докажешь. Кто-то говорит, что симбиота нужно было уничтожить, кто-то говорит, что нужно было повысить уровень охраны, но все почему-то резко забыли, что Человек-Паук когда-то победил Песчаного Человека, Зеленого Гоблина, и все — один. Люди неблагодарны и пекутся только о собственной шкуре. Чонгук сжимает талию Тэхёна сильнее, жмуря глаза. Ему было как-никогда важно услышать эти слова, даже если Тэхён не знает, кто именно прячется за маской Человека-Паука. Значит придётся приложить немалые усилия для того, чтобы не позволить случиться трагедии, потому что вторую Чонгук уже не переживёт. На ошибках люди учатся. А что, Чонгук уже не человек? Он больше не позволит себе оступиться. Ради тети Мэй, ради города, ради Тэхёна и… Ради людей, которым не суждено было стать взрослее.