У меня больше не было друзей

У меня больше не было друзей. Я сделала все, чтобы те последние странные люди, которые ещё хотели писать мне время от времени, когда я ни разу не удосужились поздравить их даже с днём рождения, больше не хотели иметь со мной ничего общего. “Почему мы перестали общаться?” Синее сообщение смотрело на меня с заляпанного экрана. Я ничего не чувствовала кроме раздражения. Мне не хотелось тратить на все это время - ни сегодня, ни когда-либо ещё. “Я не знаю” Потому что я общалась с тобой, пока ты была нужна мне. Больше это не так. “)”. Скобочка. Неплохой знак препинания, чтобы закончить то, чем все это было. На секунду мне показалось, что все, что я делаю - ошибка. Кто кидает последних людей, который тобой интересуются, когда никого другого у тебя нет? Я. Я никогда не дружила с кем-то, потому что мы были друзьями. Почти всегда на это было какая-то причина. Мне нужен был человек, который будет говорить за меня с другими, выполнять ту часть работы, которая мне не нравится. Я смотрела на пустой экран и ничего не чувствовала. Мне хотелось, чтобы мне никто не писал, потому что тогда на сообщения отвечать больше бы не пришлось. Я не люблю отвечать на сообщения. Придумывать фразы, которые не выставят тебя идиотом, не расстроют, не будут раздражать, не закончат все здесь и сейчас. Я люблю говорить правду, но всегда вру. Потому что ещё я люблю, когда на меня не обижаются. Почему-то на меня все равно всегда обижаются. *** Я сидела на кафельном полу, прислонившись к стенке. По ушам ударяли басы поп-песен из зала. Вокруг бегали занятые студенты, танцоры, полуголые девушки, парни с разукрашенными лицами и музыканты. Я сидела, уткнувшись в телефон и делала вид, что читала. На самом деле я думала о бессмысленности всего происходящего и о том, чем займусь, когда вернусь в свою комнату. “Привет!” Я подняла глаза и увидела Карину. Мне нравились ее короткие русые волосы и зелёные глаза. Я вспомнила, как она обняла меня на первом курсе. Она наверняка до сих пор не знает, насколько счастливой меня сделала. За день до встречи с ней я сидела в комнате и плакала под одеялом. Мне было холодно и я хотела домой. “Привет! Ты танцуешь?” “Да, ты тоже?” Она наклонилась близко ко мне, из-за музыки меня было плохо слышно. “Нет, я выступаю с музыкантами” “Вау, круто!” Она улыбнулась. Я знала, что у нее есть парень, и кажется, она живёт с ним вместе. Пару раз я приглашала ее прогуляться или сходить куда-нибудь, но она всегда вежливо отказывалась. Мне очень она нравилась. Она была единственным человеком, который меня почти не раздражал. Но она не хотела никуда со мной ходить. Хорошие люди не нуждаются в других людях, они могут выбирать. Я не могла выбирать. Мой выбор был сделан за меня. “Ладно, ещё увидимся”. Она посмотрела в телефон, приобняла меня и я на секунду почувствовала то же, что спасло меня год назад. А потом она неловко улыбнулась и зашагала в зал. Ах, как же счастье мимолётно. Подумала бы я, если бы думала, что хоть что-то в этом всем могло иметь значение в долгосрочной перспективе. На практике, даже она наверное начала бы раздражать меня после пары разговоров. Я снова стала бездумно пялиться в электронную книжку. Мне нравилось переставлять иконки по полкам, создавать иллюзию продуктивности. Мне хотелось думать, что если я не могу быть счастлива, то по крайней мере могу стать умной. Проблема в том, что ни умным, ни счастливым нельзя просто стать. Эти состояния нужно поддерживать, или они расстроятся как пианино, про которое все забыли или шпагат, на котором не сидели в течение месяца. *** Я не хотела вставать. Мне нравилась серая копоть на потолке и коричневые обои. Мне даже нравился запах затхлых помидоров с чесноком, доносившийся из морозилки. Я не чувствовала боли или грусти или ещё чего-то негативного. А все, что мне нравилось, носило окрас равнодушия, спокойного безмолвия, безрыбья и морской глади, которые я принимала как самые лучшие ощущения в жизни. *** Я встала с кровати и вытерла слезы рукавом. Мне наскучило плакать. В последнее время я плакала много и без причины. Иногда я рыдала так, будто в последний раз, но потом умывалась и продолжала выполнять домашние задания. Я любила их. Они дарили ощущение спокойствия, стабильности. Даже если это было то, чем я не хотела заниматься. Учеба - одна из вещей, от которой я всегда воротила нос, но когда начинала, то уже не могла остановиться. Так было с городом. Я не хотела ехать туда, а потом никак не могла вернуться назад. *** Я чувствовала, как закрываюсь. Я закрывалась от мира намеренно, потому что поняла, что могу быть кем угодно. И если я могу быть такой, какая я есть, то я буду закрытой, перевязанной, плотно замурованной книгой, написанной на языке древних славян в перемешку с шифром Цезаря. Мне хотелось брыкаться, стучать кулаками, танцевать чечётку, выплескивать краску, горевать, а потом плюхаться на землю в отчаянии. Но ещё мне казалось, что все это абсолютно и совершенно бессмысленно, а такими вещами я не занимаюсь. Мне захотелось снять шляпу перед теми, кто все это делает. Не из уважения или зависти, а от непередаваемого восхищения их умением балансировать на роликах когнитивного диссонанса. Кромешная тьма оксюморона поглотила разумы этих беззащитных существ. Спасибо, мать природа, что сотворила нас такими глупыми! Низкий поклон, тебе! *** Я избегала своих проблем и мне не было стыдно. Я не жалела потраченного времени и не считала, что поступаю глупо. Просто это был единственный доступный мне выход. Я вспомнила все гадости, которые мне наговорили с рождения, все ужасные поступки, которые совершили или хотели совершить, и выкинула в море. Горизонт проглатывал мои горести и печали, как большая всеядная акула. Раньше мне хотелось попасть в черную дыру, чтобы все исчезло из моей головы. К сожалению, я бы тоже тогда исчезла. Поэтому вместо этого я хотела больше ничего не делать, чтобы ни от чего не пришлось избавляться. *** Романтизация. Отрава. Наркотик поколения Z. Я романтизировала все. Даже то, что я ничего не романтизировала. Я сидела в своем черном маленьком кресле, смотрела на улыбающихся актрис на стенке, и думала - какая же я ахуенная. Не поддаюсь всем этим капиталистическим уловкам, планам маркетологов, мифам о любви, красоте, отношениях. Все превратилось в один сплошной конструкт. Я была уже давно не игрушкой из Лего, ни коробкой, ни создателем на упаковке. Я была денежками. Бесполезными бумажками, которые все хотят и используют, чтобы получить другие по-настоящему ценные им вещи. И все говорили - мне бы побольше денег, только чтобы купить побольше Лего. Я не любила быть деньгами. Мне хотелось выйти из системы. Стать существом эфемерным, прячущемся, таким, которого никто не узнает. Но как бы меня узнали боги, если им тоже нужны деньги? *** Зелёные глаза. Это всегда зелёные глаза. Но не яркие, а малахитовые, почти салатовые, такие бархатные и одновременно наливные. Я всегда смотрела только в зелёные глаза. Потому что только зелёные глаза смотрели в ответ. Без вопросов, желаний или знаков, они молчали. Но молчали не безмолвно, а так, будто этим все сказано. Смотреть в зелёные глаза было все равно, что сидеть молча на лавочке и легонько касаться плечами. Я хотела бы всегда смотреть в зелёные глаза. Но они так редки и так быстро меняют направление своего взгляда. *** Каждый вечер я закрывала глаза и фантазировала новую историю. Вот мой старый одноклассник и я оказываемся на необитаемом острове и узнаем друг друга по-настоящему, вот я и мой старый знакомый влюбляемся друг в друга в лагере. А днём я шла на учебу и пялилась на однокурсниц. Все парни, которых я знала, раздражали меня. Они были заносчивыми, слишком самоуверенными или наоборот слишком угрюмыми, насмешливыми, пустыми, глупыми и поверхностными. Я никогда не влюблялась в кого-то, с кем разговаривала больше, чем несколько часов. Этого было достаточно, чтобы узнать человека поближе и понять, что он далеко не тот, за кого себя выдает. Девушки наборот почти всегда были открытыми книгами. И почти сразу можно было сказать, стоит ли тратить на них время. Это мне в них нравилось. Большинство из них тоже меня раздражало. Но они не казались мне глупыми. Мне казалось, что они мне завидуют. И мне было обидно, потому что я никому не завидовала, я наборот искренне радовалась тому, что меня окружают такие красотки. Девочка с копной коричневых кудрявых волос посмотрела на меня. “У тебя есть идеи?” Мы сидели на паре английского и выполняли групповое занятие. Что-то про шляпы, которые производит американский рэднек в своем захудалом городишке. “Не особо”. Она незаметно фыркнула. Я видела, как раздражаю ее, но мне не хотелось делать негативные предположения. Конечно, может я и ошибалась. Однако она отвернулась и что-то пошутила девочке напротив. Я посмотрела на экран монитора. Мне было без разницы. Я не хотела никому ничего доказывать, стараться, просчитывать, думать, играть. Я вообще уже ничего не хотела. Я просто существовала. Не на автопилоте, но на невинном “почему бы и нет”. Будто моя жизнь могла закончится в любой момент, когда мне перестало бы нравиться. Тогда, она, конечно, могла бы и не начинаться. Я подумала, как было бы круто встать и выйти. Походить по залам, как я делала это в пятом классе. Послушать поп-песни, подумать о своем одиночестве в трехсотпятидесятый раз и ничего не предпринять. Вернуться как ни в чем не бывало, сесть на место и прикинуться мертвой. Нет, не так. Продолжить жизнь, как и раньше. Потому что и тот, и другой вариант - равнозначны. И тот, и другой требуют усилий и размышлений, на которые меня не хватало. Что бы обо мне подумали остальные, зная, что творится у меня в голове? С другой стороны, я и так не хочу с ними общаться, а если бы знала их мысли, то наверное вскрылась бы на месте.