Навеяно книгой Отессы Мошфег “Мой год отдыха и релакса”. У меня больше не было друзей. Я сделала все, чтобы те последние странные люди, которые ещё хотели писать мне время от времени, когда я ни разу не удосужились поздравить их даже с днём рождения, больше не хотели иметь со мной ничего общего.

- Послушай, Кот. У меня нет на это времени. Да, мне нравится другой, прости. - Кто? – чуть не срывается на крик Кот. - Адриан Агрест! - отвечает Леди и убегает в последнюю секунду, чтобы не раскрыть свою личность. Эхом отдается свое собственное имя в голове Адриана, и он ещё долго не выходит из будки.

Разлившийся рамен побежал по корейским улочкам, кошки, закутанные в пледы старушек по всему миру, заплакали по-настоящему. Пробил час расплаты, когда последнее письмо было отправлено по электронной почте, и было оно без единого словечка.

Мы зашли в большой актовый зал. До того шумные дети притихли при виде объема, который он занимал. Стены были покрыты бирюзовой краской, такого больничного, обычно отталкивающего цвета, которая, под лучами пробивавшегося сквозь завешенные сеткой огромные окна почему-то даже притягивала. Несмостря на лучи, заполонившие комнату, в нем создавалось ощущение приглушенного освещения, такого, которое можно застать только летним утром, проснувшись в середине дня.