Незримые нити

      — Ты идёшь?        Дарсия остановился в проходе и, подперев косяк, посмотрел на супруга. Лорд сонный, чуть взлохмаченный, с порядком распустившейся косой и оттого, верно, невероятно уютный и «свой».        Шарль оглядел бумаги на столе и вовремя заметил, что фитиль свечи наклонился совсем не туда. Ещё чуть-чуть — и бумажной работы у него точно бы поубавилось. Сам виноват — пожадничал взять себе керосинку.       — Пока нет. Но мне уже немного.       — Тебе помочь?        Сказано это было перед таким впечатляющим зевком, что не оставалось сомнений: усади лорда в кресло за низкий столик с бумагами — он уснёт прям там.       — Да, помоги. Отведи себя до кровати, меня очень пугает траектория твоих движений.       — Какой ты вредный...        Лорд к рабочему столу улыбающегося супруга всё же подходит. Его коротко целуют в губы и гладят по скуле. Ну и заодно обещают явиться в спальню не позже часа ночи.        За окном начинает тихонько накрапывать, а потом ливень обрушивается сплошной стеной.       — Это ты притянул.       — Дождь-то? Разумеется, кто же ещё...        Дарсия ещё что-то бурчит, но его вновь целуют и отпускают спать. Через двадцать минут он, правда, магическим образом возвращается с двумя кружками, в которых чай с молоком, и зажимает пальцами фитиль несчастного свечного огрызка.       — Я, конечно, уже почти бодрый, но это легко исправится, если лягу. А спать в одиночестве я уже отвык. Мне некомфортно, когда меня ночью никто не бодает.       — Да ладно тебе! Я не шевелюсь.       — Да-да, всего-то обвиваешь меня на манер лианы и на тот же манер душишь.        Дождь понемногу стихал. Ещё барабанил по листьям вьюнов, шумел в переполненных чашах фонтанов, но больше не лил так, словно кто камушком пробил бок аквариума и вся вода, что в нём таилась, хлынула на драгоценный ковёр земли.        Чай допили, кружки оставили на столе. Доразбирать бумаги надо было бы, но они прекрасно пролежали до утра и ничего не испортили.