don’t i look pretty in the best damn dress i own?

      Фрэнку чертовски нравится все происходящее. Их воссоединение, огненные концерты, энергетика зала. Он обожает играть на своей гитаре, как раньше, их песни, хоть и боль в кистях доставляет дискомфорт. Переживет. Это здорово.        А ещё он чертовски обожает образы Джерарда: он сияет во всех смыслах. Такой настоящий и энергичный. Он живет их концертами так же, как и Фрэнк. Как и Майки, и Рэй. Весь этот тур – о них самих, об их опыте и долгой истории, о том, как они изменились, но остались все теми же.       У Джерарда сегодня блестящий костюм. Серьезно, Фрэнк в восторге. Глядя на эту белоснежную ткань, он чувствует себя прощённым и исцелённым, и, может, это неспроста, и, может, есть в этом отголосок их общего прошлого. Эта винтажная форма медсестры по-особому влияет на Фрэнка. Она олицетворяет заботу и чистоту, строгость и невинность. И есть в этом что-то нежное и милосердное. Этот фасон, длина и золотая брошь со змеей, обвивающей посох, – всё это охрененно идёт Джерарду. И, конечно, очаровательный медицинский колпак. Да, это просто чудесно, и Фрэнк готов сдувать с него пылинки, поправлять подол и подавать руку, будто Джерард весь сделан из фарфора и требует особого отношения. Ничего пошлого – чистый восторг и забота, которую Фрэнку так хочется проявить.        И, конечно, Фрэнк, блять, поможет ему приколоть этот милый белый колпак к его волосам.        Джерард чертыхается в гримерке, когда шапочка в очередной раз сползает с его головы, а до концерта – считанные минуты, и он должен выглядеть великолепно. Кажется, что у него портится настроение и все валится из рук, поэтому Фрэнк подрывается с дивана, чтобы помочь и успокоить.       — Подожди, — быстро подбирает с пола упавшую заколку и смотрит на Джерарда ласково, — позволь мне помочь.        Джерард быстро сдаётся в руки Фрэнка, расслабляется под его заботливым взглядом и чуть склоняет голову.       — Спасибо, Фрэнк, — он улыбается в ответ и ведёт головой в его сторону.        — Не шевелись, — Айеро осторожно опускает руку на его затылок, заправляет за ухо волосы.        Фрэнк видит, как Джерард нервничает из-за этой маленькой белой детальки на его голове. Или, может, из-за чего-то большего?       — Не переживай, — Фрэнк закалывает шапочку поосновательнее, аккуратно располагая заколки одну за другой. У него две дочки, и он отлично знает, как эти штуки работают. — Всё будет круто. Ты выглядишь сногсшибательно.       Джерард все-таки тянется рукой к своей голове, нащупывая заколки, и касается пальцев Фрэнка. Его прикосновение такое легкое и неуверенное, но Фрэнка пробирает до мурашек.        — Тебе правда нравится? — нерешительно спрашивает Джерард, хмуря брови.       О, нет. Это не просто «нравится», это, блин, восхищение – не меньше.        — Правда. Я фанат этого образа, — разобравшись с головным убором, Фрэнк обходит Джерарда и встаёт напротив него, прикидывая, ровно ли он прицепил эту штучку. Сидит она отлично, хоть и не очень надёжно. — Если она снова сползёт, я помогу тебе, будь уверен.        Джерард правда может заручиться его поддержкой. Так было всегда. Фрэнк всегда относился к нему тепло, и с годами ничего не изменилось. Они вместе прошли через кучу дерьма, и это сделало их теми, кем они являются сейчас. Счастливыми и свободными. Любящими и любимыми. Они – близкие по духу люди и родственные души.        Джерард слегка мотает головой, проверяя надежность заколок. Все держится и все идеально!        — Спасибо, — он с доброй-доброй улыбкой смотрит на Фрэнка и взъерошивает его волосы, прислоняясь своим лбом к его.        У Фрэнка уголки губ ползут вверх, и он не пытается это скрыть. Искренняя и живая эмоция, и ей невозможно сопротивляться.        Джерард отстраняется, довольный и безмятежный, и приглаживает своё платье напоследок; Фрэнк подхватывает гитару – время выходить на сцену.        Эта медицинская шапочка точно слетит с головы во время концерта, не выдержав бешеной энергетики, но это нестрашно. Фрэнк будет рядом все время. Если не физически, то мысленно, одобрительным взглядом посылая Джерарду всю свою поддержку. И дело даже не в головном уборе. Фрэнк всегда будет на его стороне. Всё плохое позади, все обиды забыты, а слова извинения давно сказаны. Хорошо то, что хорошо кончается. И Фрэнк понимает, почему его так тронул этот белоснежный, строгий костюм. Это символ исцеления от своего прошлого, от зависимости и деструктивных отношений, от боли и злобы, символ принятия себя и заботы о близких. Всё это – чистое и благое, покровительское, и Фрэнк чувствует, как оно отзывается в его сердце и разуме и как вдохновляет. Фрэнк правда в восторге.