Under the influence

      Муза не фанат прощаний. Это всегда подразумевает много — слишком много эмоций: иногда это слезы, иногда сожаления и никогда не что-то хорошее или доброе. Это было лавиной, которую фея разума была не в силах вынести. Уж точно не тогда, когда собственные эмоции до сих пор стояли комом в горле — и душили, и доводили до слез. Поэтому Муза была первая, кто покинул школу, вернулась домой и усиленно пыталась делать вид, что ничего не произошло. Но последнее было дерзостью и вызовом, брошенным прямо в лицо Вселенной. Она ведь достаточно четко объяснила свой план, так почему одна фея и специалист решили, что могут не следовать ему?       Это случилось в первую ночь, которую Муза провела дома. Ничего не предвещало беды, когда она закрывала глаза, но это было иллюзией, в которой феи разума было не положено жить больше ни минуты. Ее сознание в ту ночь было окутано кошмарами — жуткими, леденящими душу, заставляющие вскрикивать и просыпаться со слезами. И речь не об одном кошмаром сне, а о их череде — бесконечное количество снов, в бесконечное количество ночей. Они начинались по-разному, но конец всегда был один — она или Ривен погибали.       Со всем происходящим вокруг, кажется, факт, что они были родственными душами, затерялся — потерялся в череде событий. Конечно, Муза, как и сам Ривен, помнили об этом, но помнить и предавать значения — две очень большие разницы. В ссоре или нет, в попытках избавиться от зависимости или в дружеских беседах, они были рядом — расстоянии вытянутой руки, без личных границ или в соседних зданиях, но они были рядом. Сейчас между ними были километры, и Вселенная устраивала свой протест их амбициям и гордости.       Каждую ночь она просыпалась в холодном поту, дрожа от страха, всхлипывая вслух, задыхаясь от собственных эмоций, и с ощущением острой физической боли в том самом месте, где его имя отпечатано на ее теле. Темные буквы на светлой коже горели так, словно были клеймом оставленным на ее теле раскаленным металлом. И ни одна мазь, ни травяные компрессы — ничего из этого не помогало унять боль и успокоить адское жжение. ─ Как ты там? — Терра звонила каждый день — утром и вечером, интересуясь о ее состоянии. Это было мило, но, если честно, только первые две недели, но на начале третьей — Муза ощущала, что искренне устала от этого. ─ Все в порядке, Терра, ─ но голос Музы говорил об обратном. Она проспала всего несколько часов, потому что, проснувшись от очередного кошмара в половине третьего ночи, и дальше, если честно, ей было просто страшно засыпать. ─ Я попробовала смешать новые травы, от них должен быть эффект лучше, — размышляла Терра. — Еще я говорила с Флорой. Она ведь со своим парнем тоже были на расстоянии. Но она сказала, что ей хватило только мази. Не знаю. Может, проблема в том, что вы просто острее ощущали свою связь? — Возможно.       Говоря откровенно, Муза была в ужасе первые несколько дней, поэтому обратилась к Терре за помощью, так что теперь фея земли взвалила на свои плечи миссию по лечению подруги от болезни, которой не было название и решение, которой было слишком простым. Ей всего-то и нужно было, что встретиться со своим соулмейтом, но Муза не хотела идти этим путем. Она была зла на него. Прошло две недели, закончился чертов июнь, а она все еще была ужасно зла на Ривена. Наверное, часть ее надеялась, что он побежит за ней, как это было бы в любом романтическом фильме. Черт! Он должен был побежать, сказать, что ему жаль. Он должен был сказать, что любит ее еще один раз, а после поцеловать. Но Ривен не сделал ничего из того, что девичьи фантазии рисовали себе перед сном. И, если смотреть фактам в лицо, то Ривен не виноват в том, что не поступил так, как она этого хотела. Мы разочаровываемся не в людях, а в ожиданиях, связанных с этими людьми, верно? ─ Спасибо, Терра. ─ Ты уверена, что не хочешь, чтобы я приехала к тебе или приехать ко мне? Так мне было бы проще помочь тебе.       Терра с семьей осталась в Алфее. Лето, осень, зима или весна — не имело значения, Алфея была ее домом. Возможно, в какой-то мере, Муза даже могла завидовать этому. Но возвращаться обратно сейчас она не хотела. Как и не хотела, чтобы подруга лишилась лета и становилась ее надзирателем.       Феи разума хватало и отца, который проявлял слишком много заботы, от которой Муза отвыкла. После смерти мамы это было непривычно, и девушка еще не решила, как относиться к этому. Наверное, она хотела бы получить подобный поток заботы по другим причинам. ─ Все нормально, Терра. Мне и здесь хорошо.       На минуту в их диалоге повисает пауза. Это происходит изо дня в день, словно все это было одним сплошным днем сурка. Муза врала, что все было хорошо, Терра делала вид, что не замечает этой лжи, а после они обе замолкали. И хотя их мысли сводились к одному, ни одна не решалась начать первой. ─ Ривену тоже помогают прошлые травы, ─ говорит Терра, сдавшись в этот раз первой. ─ О правда? — Муза предполагала, что, как и в ее случае, это было не совсем правда. — Это хорошо.       И каждый раз ее разрывает от желания спросить о том, как он — как дела, как он справляется и что делает, когда в очередной кошмар обрушивается на голову. Но она запихивает свои чувства, вместе с накатывающими слезами поглубже в грудную клетку — туда, где им было самое место.       Они говорят еще какое-то время, а после Музе обязательно звонит еще и Флора, пытаясь дать совет, за ней Аиша, которая ровно, как Блум, приглашает ее в гости. Наверное, только Стелла и не приглашала Музу в гости, и не предлагала приехать самой. И тем не менее, принцесса тоже звонила ей каждый день.

***

      Была середина июля, и, если Муза скажет, что дойти до этой точки было легко, это будет самая большая ложь в ее жизни. А тех на ее счету было достаточно. Иногда она действительно перебирала каждую из них, строя в голове все эти нереальные сценарии под кодовым названием «а если бы». Если бы она не ушла в тот злополучный июньский вечер. Если бы не предлагала тайных отношений. И, что, если бы, она никогда не заговорила с Ривеном в начале сентября. При мысли о последнем Муза ощущали, как у нее сжалось сердце.       Иногда у нее возникало острое желание набрать номер Ривена или написать ему сообщения, а после гордость, злость и обида поднимались со дна ее души и не просто уничтожали эту мысль, они отравляли ее. Наполняя своим ядом, и вот фея разума уже ненавидит себя за подобную слабость. «Если ему плевать, почему мне не должно быть не все равно?». И она убеждала себя в том, что ей все равно изо дня в день, пока не наступала ночь, и страх перед сном и очередным кошмаром не сковывал все ее тело. Потому, что, наблюдая за его смертью во сне каждый день, ей было больно, страшно, невыносимо — все, что угодно, но точно не все равно.       Муза знала, что в последнее время была больше похожа на собственную тень. Круги под глазами стали выразительней, и даже косметика не совсем помогала с этим. Но Муза правда старалась исправить положение вещей. И именно этим она и занималась, когда голос отца отвлек ее. Сегодня у него был выходной, и они собирались провести его вместе. ─ Милая, у тебя гости, ─ произнес мужчина, аккуратно приоткрывая двери в комнату дочери. ─ Кто там? ─ поинтересовалась Муза, имея несколько вариантов на уме. ─ Какой-то молодой человек.       И в этот момент Муза возненавидела себя за надежду, что проскользнула в ее сознание. Она пробежала по телу дрожью и ударила прямо под грудью, в то самое место, где отражалось имя ее соулмейта.       Она приказала себя выбросить эти мысли, и, натянув улыбку, спустилась вниз. Нарочно замедляя каждый свой шаг, словно издевалась сама над собой. Потому что ее сердце билось так часто, что фее разума показалось, что оно сейчас и вовсе выпрыгнет наружу. Но ведь это было невозможно, верно?       Ривен стоял спиной к крыльцу, позволяя яркому летнему солнцу очертить его силуэт и вплести свои лучи в тот беспорядок, что творился с его волосами, как и всегда. Облеченные в пиджак плечи были напряжены, а в его эмоциях — Боже, какой же водоворот блуждал в его душе. Муза почувствовала, как этот сгусток мог безжалостно ударить ее прямо в солнечное сплетение, лишить воздуха, но вместо этого превратился в вакуум, и отчего-то она почувствовала, что снова дышит. Это звучало, как оксиморон.       Но когда противоположности притягиваются, все становится похожим на оксиморон. ─ Ривен, ─ произнесла Муза и не узнала собственный голос.       Он обернулся, и в серых глазах отразилось столько эмоций разом, что фея разума со своим фиолетовым цветом в глазах, невольно задержала дыхание. ─ Привет. ─ Привет.       Более скудного диалога Муза себе и представить не могла. Они все еще стояли, замерев на месте. Было что-то странное в том, чтобы видеть Ривена на пороге своего дома, и почти нереальное, чтобы видеть его в костюме. Никаких рубашек или галстуков, только майка под пиджаком. Все точно в стиле Ривена, и все же это было необычно, как и цветы, что он продолжать держать в руках, и потому, как белели костяшки его пальцев, он цеплялся за них, как за спасательный круг. ─ Ты… хочешь зайти? ─ спросила Муза, подумав, что так, наверное, было правильно с точки зрения этикета. ─ Да, ─ произнес Ривен, и сделал шаг вперед, но потом резко остановился. ─ Нет. ─ Нет?       Господи! Ривен чувствовал себя крайне неловко и паршиво, и дело было не в кошмарах, бессонных ночах или в том, что его рука, на запястье которой было выведено имя этой феи, теперь постоянно дрожала от чертового потока боли. А в том, что он чертовски сильно облажался. А теперь стоял и понятия не имел, что сказать. Вернее, конечно же, он знал, но это было сложнее, чем казалось на первый взгляд. ─ Ты хочешь сходить на балет? ─ он произнес это так быстро, что не был уверен, что девушка вообще расслышала его слов. ─ На балет?       В голове Музы проскользнуло миллион мыслей, но ни в одной из них, он не предлагал ей сходить на балет. На какое-то время это обескураживает, и, наверное, эта эмоция даже без магии феи, читается на ее лице и в ее глазах. ─ Ага. На балет. Со мной, ─ уточнил Ривен. ─ Это свидание, Муза. Ты хочешь пойти на свидание со мной?       Нельзя было сказать, что Ривен продумал до мелочей все детали. Он, как и всегда, действовал импульсивно. Но даже он понимал, что подобный план — хреновый. Мягко сказано. И все же он не собирается с него сворачивать. ─ Когда? — уточнила Муза, все также стоя на крыльце. ─ Сегодня. Через полтора часа начало. ─ Ладно. ─ Ладно? ─ Ага, ладно, я схожу на свидание с тобой, ─ подтверждает Муза, и это вызывает у парня улыбку. ─ Да, круто.       Ривен чувствовал себя полным идиотом в тот момент. Он в жизни не оказывался в подобной ситуации, что казалась до безумия неловкой, и никогда не думал, что окажется. Но вот перед ним стояла Муза, и он робел, словно впервые приглашал девушку на свидание.       Муза разворачивается, чтобы уйти и переодеться, но останавливается и зовет парня по имени. ─ Ты собираешься мне дарить цветы или это просто часть твоего образа?       На минуту он словно и не понимает, о чем идет речь. А после мысленно закатывает глаза. Идиот! ─ Да. Это тебе. ─ Спасибо.       Ривен протягивает ей цветы, и Муза улыбается, а подобное зрелище парня завораживает. Он отвечает той же манерой, а после ждет еще около двадцати минут, пока фея разума соберется.       Балет был прекрасным, сказала бы Муза, и Ривен наверняка бы с ней согласился, но правда в том, что он даже не видел то представление, что разворачивалось перед его глазами. Парень обдумывал в голове речь, которую собирался произнести — с которой, очевидно, должен был начать. И его наэлектризованные эмоции не могли обойти фею разума стороной. Ей хотелось его успокоить, но, если честно, Муза сама не до конца понимала, что должна чувствовать по этому поводу. Да, он приехал, и он вспомнил о том, что они планировали сходить на балет. Да, это было мило, но это не отменяло всего того, что произошло при их последней встрече. И, если совсем откровенно, девушка не знала, насколько еще ее хватит делать вид, что все хорошо, потому что хорошо не было.       По дороге обратно они перебрасываются какими-то незначительными фразами. Интересуясь о делах, о лете и все это в сопровождении неловких пауз. ─ Итак, ─ начинает Муза, когда они снова оказываются у нее на крыльце. Смотрят друг другу в глаза, и в этих взглядах будто снова переживают все, что случилось между ними: первая и последняя ссора, а между ними — несколько месяцев флирта, спокойствия и влюбленности. Муза была первой, кто отвел взгляд, неловко заправляя прядь распущенных волос за ухо. ─ Думаю, это та часть, где ты что-то говоришь, ─ добавляет девушка. — Или уходишь, ─ последнее звучало почти жестоко, и она почувствовала фантомную боль в груди. ─ Ты права.       В это мгновение ей показалось, что из двух вариантов Ривен выбрал совершенно неправильный, и что он действительно уйдет, а этот вечер — этот вечер навсегда останется в ее памяти эпизодом, который она то ли придумала, то ли по-настоящему прожила. ─ Думаю, я должен был сделать это еще в тот вечер.       Ривен замечая какое-то странное облегчение в карих глазах напротив. После чего ему требуется целая минута, чтобы раздавить то зерно сомнения в собственной груди, ведь она снова ожидала от него самого худшего. И после всего, наверное, это то, что он заслужил. ─ Ты права, ─ говорит он. — Во всем, что сказала в тот вечер, ты была абсолютно права, Муза. Я облажался. Я так хотел быть лучшим вариантом для тебя, что… Черт! — он проводит рукой по лицу, словно этот жест избавит его от ненужных мыслей и наведет порядок в голове. — Терра сказала, что я ломаю людей, и… Я так испугался, что сломаю тебя, что, когда ты предположила, что я могу снова сойтись с Беатрикс, я взбесился, Муза. Потому что вынести дерьмо от других — ради Бога, мне все равно, что они думают обо мне, но ты… После всего дерьма, что я делал и после того, каким мудаком был, то, что ты оказалась моей родственной душой — это лучший подарок, который эта чертова жизнь когда-либо делала мне. Ты лучшее, что происходило со мной.       Ривен выдал это на одном дыхании, и когда после его слов наступила тишина, у специалиста сложилось впечатление, что его сердце действительно может остановиться. И если честно, это паршивое чувство. ─ И я влюблен в тебя. Я люблю тебя. И если бы ты смогла меня простить… ─ Я прощаю тебя, ─ перебивает его Муза. — Только с одним условием. ─ Все, что угодно, ─ тут же произносит специалист, делая шаг вперед к девушке. ─ Если ты простишь меня, ─ пожимает плечами девушка.       Она тоже делает свой шаг вперед, и теперь между ними лишь метр, но не сантиметра больше. ─ Мы оба совершили ошибки, Ривен. Мне не нужно было прятать тебя ото всех, словно меня волновало чужое мнение или еще хуже, что я стыжусь тебя. Потому, что это не так. Мне плевать, что все вокруг думают о тебе. Ведь, когда мы были вдвоем, ты не был тем парнем, который рассказал всей школе про Блум, или тем, кто втягивал Дейна на сторону зла, или играл в игры Беатрикс, или… ─ Ладно, можешь не перечислять весь список, ─ останавливает ее парень, и это вызывает на лицах обоих по паре улыбок. ─ Со мной ты всегда был другим. И я влюблена в тебя. Я люблю тебя, Ривен, несмотря на весь этот список и вопреки нему. И чужое мнение не сможет изменить этого.       Точкой в словах феи становятся улыбка. И та снова у молодых людей одна на двоих. Без слов они продолжают смотреть друг на друга. В какой-то момент это вызывает у феи смех, и он тоже один на двоих. ─ Мы подобрались к той части, когда я могу поцеловать тебя? — спрашивает специалист. ─ О да, ты обязан это сделать, на самом деле…       Но договорить девушка не успевает, потому что Ривен обхватывает ее лицо руками и впивается в ее губы поцелуем. В книгах часто говорится, что поцелуи бывают целительными. Муза полагает, что для всех остальных это лишь метафора, но для них — нее и Ривена это больше, чем просто слова. Это настоящее исцеление духовных и физических ран. Ни одна дурацкая мазь, ни один компонент трав не приносил такой эффект, который приносит этот поцелуй. Он исцеляет каждую бабочку и успокаивает ожоги. ─ Но что будет теперь? — шепотом спрашивает Муза, все еще находясь в объятиях парня. — С нашей зависимостью друг от друга? ─ Ну я рассчитывал на такой исход событий, ─ самодовольно заявляет специалист, от чего тут же получает легкий толчок от феи. — Твой папа мог бы разрешить мне переночевать у вас где-то на диване? ─ Даже не будет шуток о том, чтобы остаться в моей комнате? ─ Ну я же джентльмен, ─ заявляет специалист, но встречается с таким удивленным взглядом феи, что это заставляет его рассмеяться. — Мы позволим твоему отцу так думать. ─ Но завтра? ─ А завтра приедет группа поддержки, и будет выпрашивать тебя у твоего отца на пару недель. ─ Минутку. Группа поддержки? ─ Скай и Блум, ─ выдает Ривен так, словно это могло объяснять все. — Они собирались поехать к морю в какой-то загородный дом родителей Блум, и мы поедем с ними. ─ О мы начинаем социализироваться, как пара? ─ Что-то типа того, ─ пожимает плечами Ривен. ─ А потом? ─ А потом мы что-то придумаем. Будем искать варианты, пока однажды не придумаем идеальный вариант, ─ говорит Ривен и снова тянется к губам своей девушки.       Иногда расставание действительно нужно, но только для того, чтобы понять, что ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах — никогда ты больше не хочешь быть вдали от этого человека. Теперь Муза понимала это, а считывая эмоции Ривена, знала, что он тоже понимал.