Всплеск в тишине

Изуна приземлился на черепицу крыши и огляделся. Двор и улочки внизу были предсказуемо пусты – в такой час с тенями заигрывали только ёкаи и шиноби. В тонком свете народившегося месяца едва заметно бликовало озеро, а деревня ниже по холму, как и крепость, казались опустевшими, и лишь редкие огни факелов подсказывали, что там ещё теплилась жизнь. Рядом цокнули коготки Рёши-сан, сокола брата. Она пару раз взмахнула массивными крыльями, а, удостоверившись, что он смотрит, повернулась хвостом, прыжками пересекла крышу и снова соскользнула в полет. Изуна прищурился гадине вслед. Да, сам виноват, но зачем так театрально-то? Соколы нии-сана, частично молодые призывы, частично – обычные птицы или смешанной крови, и не отличишь. Вот он и дёрнул одного за хвост, полтора года назад, на спор, в хэнге вороны – а Рёши-сан, как назло, даже чакру отличала. С тех пор, как он ни пытался её задобрить, всё без толку; явно избрав его заклятым врагом, она лелеяла в своём маленьком курином мозгу лишь мысли о мести. И не успокоилась же, стервятница, пока брат не вмешался. Волосы на макушке до сих пор не отросли. Вот уж правда, нет врага опаснее дурака. Конечно, не то чтобы ему прямо настолько нужно было её прощение – но нии-сан переживал. Даже направил Рёши с ним сюда, должно быть, надеялся, совместная миссия их примирит. Если бы. Морозный ветер обжёг шею, и Изуна поёжился, глубже зарываясь в высокий ворот. Плащ был для скрытных миссий, почти не ношеный, а потому жёсткий и незнакомый. Отвратительным было и осознание, что учива не прикрывала его спину. Как к такому вообще можно привыкнуть? Стойкостью соклановцев, вовлечённых в долгосрочные миссии под прикрытием, стоило только восхищаться. Слухи расползались и множились, но черту подвело донесение наблюдателя о подозрительных действиях со стороны советника Абэ. Абэ Чисато входил в число приближенных Шуичи-сама, лорда-феодала ближайшей к земле Учиха провинции. Советник якобы вёл тайную переписку с их воинственным соседом, лордом Такуя, с целью предательства и захвата власти. Никаких фактических доказательств или свидетелей, только шёпот. Верностью Шуичи-сама Учиха обязаны не были – как и любой достаточно крупный и старый клан, они управляли своими землями самостоятельно, без надзора со стороны правительства недавно объединившейся Страны Огня. Но усиление лорда Такуя раздуло бы самомнение его выкормышам недо-шиноби. С ними с юга и Сенджу с севера жизнь стала бы значительно тяжелее. На углу крыши, гордо изгибаясь, скалился каменный сятихоко. Изуна шмыгнул носом и указал на него пальцем: – Не радуйся раньше времени, – шепнул. – Ещё посмотрим, кто кого, морская ты тварь. Напротив, если слухи были ложью, хуже того – провокацией, вмешательство клана грозило конфликтом с советником Абэ (который не преминул бы расширить его до конфликта с лордом-феодалом и его вассалами). Что, в свою очередь, грозило финансовым голодом и изоляцией. Ситуация требовала тонкости и деликатности. Он не являлся воплощением ни того, ни другого, но нии-сан был ещё хуже, поэтому послали Изуну. Вернувшаяся Рёши-сан тихо, но ворчливо заклёкотала, сигнализируя, что внутри нет ни следов чакры, ни активных защитных барьеров. Ожидаемо: те из гражданских, кто не считал, что в скором времени окажется целью коварного нападения, редко обращались за помощью к подозрительным соседям. Будто шиноби, как куклы в спектакле теней, оживали лишь во время найма, а всё остальное время пылились в сундуках. В подобных случаях невежество оказывалось им только на руку. Логично было бы предположить, впрочем, что спутавшийся с соседями Абэ задумается о более серьёзных мерах предосторожности. Вряд ли Рёши-сан обманывала (даже в своём задетом самолюбии саботаж миссии был ниже её достоинства), но что-то вполне могла и не заметить. Не время расслабляться. Объединив Страну Огня и устроив себе двор в новой столице, молодой даймё первым делом попытался уменьшить разросшееся во время междоусобных войн влияние кланов шиноби. Посещение владений гражданской знати, в том числе и замков в столице, теперь было для них под запретом – разве что официально, в рамках миссии или в качестве посла. Количество шиноби при дворе это, впрочем, никак не убавило, зато дало возможность повеселиться в борьбе за звание самого находчивого мастера бакэмоно-дзюцу, и все остались довольны. Тем не менее, вне зависимости от реальной причины, обнаруженного нарушителя обвиняли не иначе как в покушении на жизнь местной аристократической элиты, а приговор выносил сам даймё. Через какое-то время после такой чудесной рекламной кампании глядишь – а клана-то нет больше; разрушен и забыт, и только соседи предприимчиво растаскивают остатки. Но отоо-сан решил, что риск того стоил. Их клан не был настолько слаб, чтобы загореться от одной спички, а сражение на два фронта стало бы войной на истощение, к которой они не были готов. Кивнув соколу, Изуна скорчил каменной тигро-рыбе устрашающую гримасу и приступил к делу. Под хэнге он пролез через решётку смотрового окна и усыпил дальнего дозорного. Поймал взгляд ближнего. В первую очередь ударил ты рад меня видеть, больше ощущение, чем осмысленная форма, но это снизило тревогу и дало несколько дополнительных секунд, чтобы намного деликатнее вплести ты доверяешь мне. Так-то. Наблюдатели, как один, уверяли, что советник уехал в столицу и замок стоял полупустым, сохранив лишь костяк стражников да прислугу. Дозорный это подтвердил: в замке не было ни хозяина, ни его новой тени. По образу в воспоминаниях походило на шиноби – кто-то из людей лорда Такуя, должно быть, всё-таки следил за ходом сделки, чтобы гражданские не нарешали себе ничего лишнего. Кланы на землях Такуя не славились чем-либо выдающимся. Среди них не было старых или Великих, только молодые семьи, грызущиеся за место у кошелька своего лорда. А тех, кто особо рьяно усердствовал в процессе, Такуя оставлял при себе. Нетрудно догадаться, что каждый из них был фанатично предан своему благодетелю. Где советник мог бы хранить компрометирующую переписку, дозорный не знал, но отметил, что если какие-то тайники и были, то в личных покоях – вниз по лестнице, до второго этажа и налево, спасибо за помощь, не за что, рад был повидаться. Осторожно затуманить в памяти последнюю четверть часа и усыпить. Нетренированное сознание, хрупкая вещь. Небольшое помещение под самой крышей было пустым, если не считать стойки под оружие и квадратного люка. Спустившись по крутой лестнице, Изуна оказался на чернильно-чёрном этаже: открытая планировка тонула в тенях, ни один светильник не горел. Такая плотная темнота давила на нервы, но он подбадривал себя мыслями о Рёши-сан, в раздражении нарезавшей круги снаружи. Но даже в этом кромешном мраке оказалось достаточно света для шарингана; звезды и тонкая полоска месяца позволяли видеть всё внутри как днём. Короткие вспышки додзюцу фиксировали в памяти планировку и расположение предметов, и оставалось только следовать им, как карте. Риск, конечно, но риск оправданный. Для активации шарингана требовалось не так уж и много, а чувствительные чакро-ловушки стоили действительно дорого. Лучше уж так, чем с факелом. Или вслепую. Брр. Он осторожно пересекал коридор, когда забрезживший впереди свет предложил искать укрытие на потолочных балках. Смена для дозорных наверху? Было ещё рано, но кто знал, по какому расписанию работали гражданские. Однако, докатившись до него, свет так же неспешно принялся угасать и вскоре исчез за углом, в обход лестницы – зевая и бряцая доспехами, обход отправился дальше. Личные покои советника прятались за расписными фусума. Более глубокие пятна, должно быть, подразумевался какой-то рисунок, но сейчас он был едва ли различим. Никаких хитрых печатей, только пара гражданских растяжек на пути, проскочить мимо которых не составило труда, и Изуна оказался внутри. Это было большое открытое пространство, богато отделанное вышивкой и росписью – вероятно, чуть богаче, чем советник уровня Абэ мог себе позволить. Ширма с горным пейзажем прислонилась к стене, сундуки и ящики стояли рядом. Изуна покосился на них, провёл пальцами по крышке одного, но открывать не стал. Вряд ли советник занимался политическим непотребством прямо здесь; даже если все поголовно слуги были непогрешимо верны, бутылки говорят, стены слушают, и всё такое. Нет, должно было быть что-то ещё, что-то более уединённое... Тень у ширмы привлекла его внимание, а стоило отогнуть часть татами, внизу обнаружился потайной люк – и потайной ход с потайной лестницей прямо во мрак, конечно же. То и дело активируемые вспышки кланового додзюцу помогали держать себя в руках при спуске, но, эй, по крайней мере, он был на правильном пути. Как, чёрт возьми, с темнотой только справлялись обычные люди? Чем ниже он оказывался, тем более холодно и сыро становилось; крепость осталась где-то в стороне. Изуна припомнил озеро – теперь оно, должно быть, было совсем близко. Из естественного шероховатых, стены превратились в ровный гладкий камень – работа дотона, не иначе. Спуск уткнулся в глухую стену. Вряд ли советник Абэ прибегал к помощи шиноби каждый раз, когда решал насладиться трудами своих подлых деяний, рассудил Изуна и принялся проверять пространство на наличие скрытых ниш и тайников. И, что неудивительно, нашёл: понизу стены под лестницей подозрительно сквозило. Изучив камень и прислушавшись, он отыскал точку давления, толкнул. Сильнее потянуло стылостью и затхлым запахом пыли. Стена поддавалась, и проход расширялся. Не заходя внутрь, он рискнул снова воспользоваться шаринганом, а затем прикрыл глаза, внимательно изучая изображение. Это точно было здесь. Камень ещё хранил отголоски чужой чакры, для Изуны, впрочем, бесполезные – сенсор из него был откровенно посредственный. В центре возвышались четыре несущие колонны, пространство по краям перекрывали облепленные паутиной стеллажи, а к дальней стене, явно не доверяя шиноби, кто-то заботливо прислонил деревянную плетёнку. Видимо, в глазах местных она защищала от обвала надёжнее магии незнакомцев. В углу стоял стол, с ящиком для бумаг поверх. Изуна подобрался ближе и, нашарив рядом оставленный каганец, зажёг фитиль крошечной искрой. Стоило откинуть крышку, неровный свет выхватил переписки, ответы, заметки – одна компрометирующе другой. Быстро просмотрев их, Изуна выбрал подходящее письмо с печатью и спрятал за пояс. Затем взгляд скользнул к неизученным полкам, и практический интерес возобладал. Потяжелевшие от сырости, там лежали свитки и счётные книги самурайских семей. Чуть дальше были сводки по шиноби: два маленьких молодых клана, Хагоромо и... да, вот и Учиха. Чтоб всех. Он вытащил свиток, отмеченный моном веера. Вероятные осведомители в городах, сочувствующая знать в столице, количество дозорных на границах и задокументированные миссии. Опасно, но не смертельно. Хуже был перечень их гражданских деревень. Гражданские деревни на территории, являясь главным поставщиком зерна и овощей, всегда охранялись, как одна из клановых тайн. Взамен на поставки, клан обязался оберегать деревню от разбойников любых мастей, среди жителей постоянно находились шиноби-наблюдатели, а летом и весной клан дополнительно отправлял туда маленьких детей в качестве рабочей силы. Конечно, спрятать до полусотни земледельцев, не имеющих никакого понятия о чакре, задача довольно сложная, но большинство тех гражданских жили бок о бок с шиноби уже долгое время и были знакомы с издержкам подобного соседства. Они знали главное: каким концом колет бамбуковое копьё и кто защитит их в случае опасности. Немногие деревни имели удачу получить сильного и нежадного покровителя, так что подобные союзы процветали. Этим списком советник Абэ будто насмехался над ними. Вы слабы и не можете защитить даже своих крестьян, будто бы говорил он. Изуна крепче сжал бумагу в пальцах. Списки нельзя было оставлять, слишком много, слишком опасно. Может быть... Нет, не стоит этого делать. Но всё же, если подумать – совсем немного катона и... Гул ветра выдал движение каменной двери, и он, поспешно затушив свечу, метнулся в черноту пустого угла; плотно свернул чакру. Он зацепил какой-то датчик? Совпадение? Стеллаж с противоположной стороны остался непроверенным, кто знает, что там хранилось. Если удастся отвязаться от вошедшего, вывести его из строя, как дозорных наверху, это даст ещё немного времени на изучение. Не стоило терять возможность. Едва слышный шорох приблизился. Изуна задержал дыхание. – Выходи, – вдруг строго приказал голос; интонации показались странно знакомыми, – я чувствую твоё присутствие. Присутствие? Только сенсор мог бы. Значит, не гражданский. Шиноби. Из числа новых друзей советника? Даже если так, у него ещё был шанс избавиться от пришельца с помощью гендзюцу. Редкий чужак знал, как драться с Учиха, да и сам по себе Изуна был далеко не слабым бойцом. Все не так уж и плохо. В следующий миг у плеча замерло лезвие, четко отмечая позицию пришельца. Изуна вскинул голову, освобождая чакру, шаринган закрутился, гендзюцу дезориентации, сорвавшееся почти рефлекторно – и также быстро рассеявшееся в никуда, когда оказалось, что у шиноби над ним были закрыты глазами. Что с закрытыми глазами над ним стоял Сенджу Тобирама, из всех людей. И вот это было уже довольно плохо. (Как он... Как он вообще ориентировался?) Сенджу, впрочем, тоже явно не ожидал его тут найти, а потому, воспользовавшись замешательством, Изуна вывернулся из-под лезвия и отпрыгнул, чтобы увеличить дистанцию. Маленькие милости. Главная проблема шиноби, по скромному мнению Изуны, была в том, что их брата можно была встретить где угодно и когда угодно. Вот что, скажите на милость, тут делал белобрысый змеёныш? Его определённо точно не могли нанять для защиты Абэ – только месяц назад Сенджу с отрядом своего лорда-сюзерена отбили нападение Такуя на пограничный город. Гордость Буцумы-сана не позволила бы ему опуститься до такого найма, и дотон вокруг – не работа Сенджу, чакра чужая, тут уж наверняка. Да, лорд на землях Сенджу был тот ещё тип; Шуичи-сама он пламенно ненавидел, зато нахального Такуя – презирал. Что шло им только на пользу. Другой бы уже сговорился с Такуя, с двух сторон зажал Учиха и пиши пропало. Но нет. А, учитывая, что Шуичи-сама и лорд Сенджу между собой не договорились бы, даже завись от этого спасение всех форм жизни разом, так они и застряли в этом кривом треугольнике власти. Вспыхнувшее сияние фуин оборвало его метания ощущением западни. Нити рисунка пробежали по стенам, сплетаясь в точку на двери. А перед ней возникла новая фигура; рука её лениво соскользнула с камня, замыкая технику. Волосы были короткими, тёмными в тусклом свете, лицо простоватое, с невзрачными глазами и квадратной челюстью. Вполне подходило для какого-нибудь самоучки Такуя. Значит, всё-таки ловушка. Если так, вряд ли враг тут один, на территории наверняка поджидают и другие. Доказательства уже лежали у Изуны за поясом, задерживаться больше не было возможности. А Сенджу и без него справится. Решив так, он торопливо активировал печать Обратного призыва на запястье и... ничего не произошло. Капля крови на прокушенном пальце набухла, скатилась к запястью и исчезла. Изуна надавил на печать сильнее, без особого успеха. До этого её приходилось использовать всего раз, может, где-то ошибка? Тревога нарастала, но он накрыл её тряпочкой, вернул упавшее сердце обратно на положенное место и сказал себе, что всё под контролем. Потянулся использовать замену, выбрав целью отмеченный сундук в покоях советника. Техника тоже не сработала. А вот это было совсем-совсем плохо. Дело в тех фуин? Барьер? – Можешь не стараться, маленький Учиха, – а голос-то какой высокомерный, ты смотри. – Эта печать на стенах? Она никого не выпустит, пока я не позволю. Да, спасибо, он уже догадался. – Я узнаю твою чакру, – отозвался Тобирама в ответ; он сдвинулся чуть в сторону, будто хотел держать в поле зрения сразу обоих, что не работало хотя бы по той причине, что его чёртовы глаза были закрыты. – Где свиток, что ты украл? – Ты ещё не понял, маленький Сенджу? К демонам свиток. – Думаешь, эта трусливая ловушка вас спасёт? – вмешался Изуна, притворяясь расслабленным и самодовольным; он кого-то обманул? нет? ну и ладно. – У клана уже есть все необходимые доказательства. Ваш с Абэ план сгорит в огне. Шиноби фыркнул. – План? Плевать на план и эту жалкую крысу Абэ. Седой старик обещал признание, если выполню работу, его-то я и намерен получить. Было что-то не так с воздухом. Интуиция била в барабаны, так что он отвлёкся от пререканий и позволил глазам измениться. И верно – тело незнакомого шиноби будто распадалось по краям на нечто более мелкое и летучее, вроде газа. Маскировка? Пыль царапнула горло, и голову немного повело. Не маскировка – яд! Противник запечатал их каменную коробку, отравил воздух, а теперь тянул время! Он явно ждал их тут (обоих? кого-то одного? это убийство или похищение?). Изуна уткнулся в высокий ворот, задерживая дыхание. В мышцах поселилась какая-то слабость, но он усилил ток чакры, и чувство пропало. – Ни за что бы не связался с этим ублюдком, будь моя воля. Не люблю трогать детей, – шиноби наблюдал за ними с чем-то вроде досадливого недовольства, не торопясь двигаться. Его левая рука тоже начала мерцать; в воздухе сначала едва-едва, а затем всё сильнее запахло горьким миндалём. – Впрочем, я слышал, в Великих кланах дети перестают считаться детьми, когда берут в руку свой первый кунай, так что мне, вероятно, стоит относиться к вам соответственно. Вот почему я и должен создать новый клан, свой клан. Ввести правила. Преподать урок этим зазнавшимся болванам, которые заказывают собственных родичей. А для этого нужна опора, и что может быть лучше, чем признание от кого-то вроде него? Идиот лично проложит себе дорогу к падению. Так что это даже ради таких, как вы. Ради нашего общего будущего. Что ж, развести болтливого врага на долгий разговор было явно не той тактикой, которую стоило выбирать прямо сейчас. Поэтому, отказываясь потакать бредням чужаков – и умирать ради них, – Изуна выхватил и метнул кунай, одновременно бросаясь вперёд с выкидзаши. В ситуации был и плюс: фанатики-индивидуалисты часто оказывались одиночками, а значит, никакой группы поддержки снаружи. Нужно только пробиться здесь, взломать печать и надеяться, что Сенджу решит разойтись с миром. Делов-то. Для первых двух пунктов даже имелось быстрое и практичное решение, сплетённое гендзюцу уже горело за веками подожжённым фитилем... Но прежде чем они столкнулись взглядами, тело противника вдруг растаяло в дым, из которого мечом вперёд вылетел Сенджу. Чудом удалось разойтись, не столкнувшись. – Не мешайся, – бросил тот, наконец соизволив открыть глаза. «Сам не мешайся», хотел было огрызнуться Изуна, но вовремя вспомнил, что воздух дороже. Тобирама, как обычно, в своём репертуаре: рушит на корню все его манёвры. Они даже не сражались друг с другом в этот раз! Что это, рефлекс? Дурацкий Сенджу. А шиноби теперь тщательно избегал смотреть ему в глаза. Обычно это не имело бы значения: чужаки, не знакомые с техникой боя против их додзюцу, часто оступались и совершали ошибки. Вот только этот противник с ними не сражался. Атаки тай и кэн проходили сквозь него без всякого вреда, а он просто стоял и ждал, пока они выдохнуться и рухнут к его ногам в поражении. Объём лёгких у Изуны был приличным – огненные техники предполагали, – однако далеко не бесконечным. Следовало сменить подход. Ладно, тогда как его достать? Тайдзюцу и лезвия бесполезны. Катон? Можно ли поджечь газ? Причинит ли это вред? Чужаку, Изуна прищурился, неизвестно. Может быть. Зато, он огляделся, в таком закрытом пространстве, полном топлива, это быстро сожжёт весь воздух. Не то чтобы они могли им дышать, конечно, но если огонь не нанесёт урона противнику и барьер фуин не спадёт, они просто сгорят заживо. Или отравятся дымом. Или ядом, или их смесью, не важно. Риск слишком высок. Может, у Сенджу найдётся чуть менее опасный план? Было странно принимать его в расчёт как преимущество на своей стороне. Сначала он подумал, это будет скорее битва каждый сам за себя, но затем Тобирама почему-то не ударил его. Должно быть, он был немного умнее их лордов-феодалов и планировал сперва сообща разобраться с третьей стороной. Газ всё плотнее заполнял воздух. Символы фуин холодно светились. В клане говорили, технику запечатывания можно отменить, если истощить чакру пользователя. Звучало логично, учитывая, ну, что техники в принципе работали от чакры, но для изучения фуиндзюцу в их клане использовали особый подход, подразумевавший уклонение от содержимого свитков непосредственно в момент боя, так что надёжность теории оставалась под вопросом. Торопись-торопись-торопись, стучало в висках. Тяжесть на сердце казалась не совсем естественной, мышцы становились вялыми и неотзывчивыми. На языке осел горьковатый привкус – и, милосердные ками, не стоило даже думать, что во рту у него сейчас могла быть половина чьей-то ноги. Неа. Ни за что. – Сними печать! – не выдержав, крикнул он Сенджу. Действительно, если у кого и были шансы, так это у него. Зря они, что ли, всем кланом постоянно хвастаются фуин-печатями в бою? Насколько эта штука сложнее? Тобирама предсказуемо не отреагировал, взамен размахивая мечом в попытке помешать дыму собираться в человека. Думал ли он, что газообразная форма вытягивала из того силы? Пытался измотать? Единственным плюсом такого состояния было то, что облачная голова шиноби не могла читать им морали. Что, конечно, круто, но не особо. А прыгая вокруг, как воробей в пыльной ванне, Тобирама будто помогал только сильнее портить воздух. Это не работало. Ладно. Ладно, мысленный вдох-выдох и игнорирование растущего жжения в лёгких. Снимет Сенджу печать или нет, его дело, тут Изуна повлиять не мог. А на что мог? Имело ли смысл пытать взломать печать вручную? Хм. Подгадав момент, Изуна подобрался к каменной двери и на пробу толкнул. Не поддалась. Что ж. – Это бессмысленно, – снисходительно заметил шиноби, стоило газообразной голове слиться в единое целое. Сенджу снова разрубил её в мутное облако, только чтобы то отлетело на два шага и снова собралось. – В условиях, подобных этим, моя техника непобедима. Хватит сопротивляться. Я вижу, что вы достойные бойцы. Если боитесь боли, не стоит, всё будет похоже скорее на сон без сновидений. А когда я сниму печать, газ рассеется, и все решат, что вы убили друг друга в бою. Уверен, в ваших кланах такую смерть посчитают достойной. Значит, смерть, не похищение. Изуна старался не слушать. Сформировавшаяся голова давала возможность поймать шиноби в гендзюцу, но стоило потянуться к нитям чакры, контроль буквально рассыпался. Шаринган ещё держался. Для катона не требовалось таких тонких манипуляций чакры, так что версия с Огненным шаром была по-прежнему в силе. Это не успокоило. Вставив остриё куная в щель, он навалился всем весом, но камень даже не оцарапался. Дотон, верно. Он с размаху ударил в цепочку фуин, ползущую выше, мысленно готовясь, что его сейчас отбросил и протащит по полу отдачей, но ничего не произошло. Фуин, впрочем, тоже не исчез. От привкуса крови и чего-то жгуче-горького хотелось рвать. Грохот книг привёл его в чувства; Изуна оглянулся и увидел, как Сенджу скатился на пол неловкой кучей из доспехов и белых волос. Должно быть, надышался газом, пока пытался утомить ублюдка. Вот же идиот. Однако теперь между врагом и Изуной никого не осталось. Он был не из тех, кто прятался за спинами, пока другие сражались – но что он мог сделать? Огненный шаг, напомнило что-то внутри. И облегчить этой сволочи работу? возразил он себе. Конечно, что делать, если враг хочет твоей смерти? Убить себя раньше! А вдруг удастся зацепить его? С каких пор ты боишься небольшого риска? Прислонившись к стене, он наблюдал, как шиноби приближался к Тобираме, и с каждым шагом туманные клочья превращались в части человеческого тела. Игнорируя Изуну, он присел перед Сенджу, рассматривая результат своих действий. – Вот так, не борись. Ни к чему продолжать эту агонию. Уже почти всё. Мне придётся забрать что-нибудь в качестве подтверждения твоей смерти. Эта маска подойдёт. Ну уж чёрта с два хаппури достанется ему! Зарычав, Изуна собрался с силами и швырнул кунай; лезвие врезалось в локоть, рассеяло его и нижнюю часть руки. Боевая маска покатилась по полу. Плавным движением Сенджу вскочил, прекращая притворяться хрупкой химэ, и бросился на противника. В ладони мелькнул клочок бумаги – он вдавил его мужчине в живот, другой рукой удерживая печать концентрации. Бумажка вспыхнула, и шиноби закричал. Рассеявшаяся рука превратилась в обрубок, из которого толчками полилась кровь. Не медля, Изуна подскочил, крепче сжал вакидзаши и рубанул в прыжке наискось, от плеча до пояса. Разрез быстро покраснел — так-то, никакого больше дурацкого тумана, — и шиноби пошатнулся, заваливаясь набок. Удар рассёк оби, полы ослабли, вниз покатились свитки, все, как один, с символом водоворота на сердцевине. Рассыпались по полу и затихли. Изуна осторожно опустил лезвие. На пробу втянул воздух, смаргивая чернушки перед глазами. В повисшей тишине частой дробью билась о камень алая кровь, но он едва обращал на неё внимание. Важнее было не рухнуть в обморок перед Сенджу. Вот было бы позорище. – Вот же вонючка, – выдал он и закашлялся, свободной рукой сжимая ткань у сердца. Сенджу что-то хмыкнул, судя по тону – согласное. Когда Изуна посмотрел на него, тот пялился в пол и дышал на счёт. На пошедших пятнами скулах были какие-то новые отметины, вроде симметричных царапин. – Эй, ты нырнул головой в подсумок с кунаями или что? Тобирама поднял голову и выдал аналог терпеливого взгляда с закрытыми глазами. Снова закрытыми! Оставалось только гадать, как он зажмурился так сразу после боя. Сотрите это – Изуна не понимал, как Тобирама вообще умудрялся находиться рядом с врагом и держать глаза закрытыми. Однажды, знал он, дикости Сенджу сведут его с ума. Брови Тобирамы дёрнулись, и он вскочил на ноги, тут же метнув кунай. Изуна резко обернулся – шиноби двигался, и врезавшееся в плечо лезвие не заставило его даже вздрогнуть. Кровь заливала пол, промочив один из развернувшихся свитков с рисунком печати. К нему-то шиноби и тянулся. – Учиха, катон! «Я тебе не пёс», проворчал бы Изуна, будь у них больше времени. Приказ Сенджу казался не столько обидным, сколько излишним, ведь его пальцы уже пробегали печати. Да уж. К чёрту воздух. – Огненный шар! Мир замерцал вспышками фиолетового. А затем всё разорвалось ослепительным взрывом и осталась только тьма.