Твой школьник

      ‧͙⁺˚*･༓☾предисловие☽༓･*˚⁺‧͙

      Осень. Время открытий и знакомств, а так же бесконечной грусти из-за не взаимной любви. Вот уже как второй год Антон Шастун — ученик десятого «Б» влюблён. Да, было бы легче если бы в одноклассницу, ну на крайняк, в одноклассника, но нет! Прошлой осенью в гимназию прошёл новый учитель химии и Антон утонул в этой любви. Арсений Попов — самый молодой и красивый учитель в этой старой и серой гимназии. Его ровный стан, его лëгкая и плавная походка, которая поразила Шастуна. А эти глаза?.. Боже! да их взгляд глубже, чем Байкал! Он стал причиной бессонных ночей. Он стал причиной быстрого сердцебиения. Он стал причиной жить.

***

— Тоша, вставай! — издалека донëсся глухой звук женского голоса. — Я тебя сейчас водой холодной оболью! — через считанные секунды он стал ближе и Шастун раскрыл глаза. Над ним стояла сердитая сестра, которая была уже на половину собрана. — Вик, отстань! — он отмахнулся от назойливой девушки и накрыл одеялом голову, погружаясь в царство Морфея. — Шастун! Ты сейчас у меня отхватишь! — она не сильно хлопнула рукой по одеялу в районе бёдер парня, чтобы доказать свои намерения.       Каждое утро Шастунов младших начиналось именно так. Если три года назад они жили полноценной семьëй, то теперь, когда родители развелись, Вика после совершеннолетия забрала своего братика жить к себе, чтобы он не видел их ругань и чтобы мелкого не делили. Он ей премного благодарен, ведь видеть, как родители ругаются — это то ещë зрелище. На сегодняшний день Вика взрослая девушка, которая работает и учится одновременно, обеспечивает себя и младшего брата, не имея времени на личную жизнь, которая ей «нахер не сдалась». Антон тоже помогает чем может. Работает летом, иногда на зимних или осенних каникулах, много не просит, учится на тройки и четверки. — Да встаю я, встаю! — не выдержал младший и неохотно открыл лицо, а после скинул с себя одеяло. — Всë? — Нет не всë. Вставай давай, ты и так опаздываешь. Да и я тоже. — ей нужно бежать в универ, а Шастун еë задерживает.       Парень очень медленно уселся на кровати и свесил с неë свои длинные ноги, дотрагиваясь ими до холодного пола. Через злосчастную минуту он лениво встал с постели и поплëлся в ванную, откуда вышел через десять минут. — Ты капец долгий! — взялась снова отчитывать своего братишку Вика. — Так, я побежала, завтрак в микроволновке греется, рубашка в шкафу на плечиках. Держи деньги, — она протянула ему купюру, — по дороге купишь цветы. Домой придëшь, покушай! Всë, — она поцеловала его в щëку, — пока, зайка. — Пока… — сонно ответил тот и простоял посреди кухни с долгие тридцать секунд, переваривая информацию, сказанную сестрой. — Блять! Я опаздываю! — наконец спохватился парень и начал метаться по дому, как ужаленный. Быстренько кинув в чëрный шопер ручку с листком он выбежал из дома, чуть не забыв деньги на цветы. В школу прибежал за минуту до линейки и нудной речи директора. «мог и не торопиться…» — понимая, что слова директора ни чем не отличатся от прошлогодних, он пожалел, что бежал сюда сломя голову. — …И, наконец, хочу познакомить восьми тире одиннадцатиклассников с их новым учителем химии Поповым Арсением Сергеевичем. — Антону не понятно почему это нужно обязательно объявлять на линейке перед младшеклассниками, ведь им до «восьмого тире одиннадцатого класса» ой как далеко. Но имя химика показалось знакомым. — Да, спасибо, Елена Витальевна, — с крыльца школы послышался мужской голос, — здравствуйте, ребята. Я ваш новый учитель химии и прошу любить и жаловать. — Шастун в силу своего роста мог прекрасно рассмотреть нового преподаватель по его нелюбимому предмету. Белая рубашка, обтягивающая торс и руки, накинутая на неë чёрная жилетка и чëрные классические брюки, в карманах которых были спрятаны кисти мужчины. Голубые глаза осматривали мельком толпу, будто ища поддержки в ком-то, но не задерживая свой взор ни на ком ни на секунду. Но высокий парень с милыми ушками стал причиной этой временной остановки. От этого взгляда мороз по коже пробегает. Гляделки продолжались недолго и вот уже через секунд двадцать взгляд снова бегал по толпе учеников, не заостряя внимание ни на ком. «дьявол» — единственное, что пришло на ум после «знакомства» с учителем.

***

— Ты представляешь? — слишком эмоционально рассказывал Антон это уже дома в двенадцатом часу ночи своей сестре, которая уже засыпала на ходу. — Ни на одном! Он словно дьявол… — Антон, что за чушь? Какой дьявол? — зевая, ради интереса спрашивала девушка и поплелась из кухни в комнату на свою кровать. — Вик, ты бы его видела! — Антон проследовал за ней по пятам. Хвостик — его второе имя, которое дала Вика ему ещë в пять лет. — На собрании увижу. — она расстелила постель и укрылась одеялком по шею. — Теперь давай спать. — поцелуй в щëку, прощание на ночь и Антон, не желающий спать, убегает к себе.       Свет в квартире погас и тишина разлилась по ней за секунды…

***

— Доброе утро, ребята. — первый урок химии за это от год и первое знакомство класса с неким Арсением Сергеевичем. — Я, как вам известно, новый учитель химии, Арсений Сергеевич. Прошу меня не бояться, но домашку и другие задания выполнять во время. Шанса на исправление не будет. Если увижу, что списываете, то сразу пойдëте к директору и я не шучу. — он наконец сел за стол и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Взгляд бегал по классу, ни на ком не останавливаясь. Антон нервно крутил карандаш в пальцах, пытаясь словить его и убедиться, что он не такой уж и страшный в плане учëбы. — Есть отличники? Поднимите руки. — в классе послышался шорох и перешëптывания. — Тишина в классе. Так, как зовут? — три девочки и два мальчика назвали свои имена и Арсений кивнул им. — Есть те, кто ненавидят или не понимают мой предмет? — никто не осмелился поднять руку, — не бойтесь, я не буду ругать, просто буду знать, что вам нужно помочь. «какой добрый» — саркастическим голосом заметил у себя в голове Антон и поднял руку от безысходности, а за ним остальные пол класса. — Хорошо, тогда сейчас будем пересаживаться. — В кабинете стало шумно и мужчина постучал кончиком ручки по столу, привлекая к себе внимание. — Так, Кузнецова Ирина, — кареглазая девчонка подняла руку, — поменяйся местами с первой партой второго ряда, вот с тем мальчиком. — она выполнила указание и пересадка детей продолжила свой ход. Дошла очередь до самого тихого парня класса — Антона Шастуна. — Так, зеленоглазый паренëк, — Антон дëрнулся. — Я? — беспокойно переспросил он. — Ты, ты. Как зовут? — с каким-то хитрым прищуром и ухмылкой на губах спросил преподаватель. — Шастун. Антон. — руки посетил лёгкий тремор. — Так вот, Шастун Антон, — с расстановкой обратился он, — ты сейчас берëшь вещи и пересаживаешься к… Ирине. Как раз место свободно. — метод «сильная подтянет слабого» очень бесит Антона, но он молча, не возражая, пересел на первую парту второго ряда, прям перед носом учителя. «так лучше видно его глаза…» — а они у него красивые. От этих мыслей стало некомфортно и мерзко от самого себя. — Отлично! — последовал громкий хлопок в ладоши, — приступим к уроку.       Урок тянулся неимоверно долго, будто стрелки часов совершенно не двигались. Антон уже от нетерпения начал грызть карандаш, а Арсений Сергеевич не обращал на него внимания и был занят объяснением первой темы в учебнике. — И так, домашнее задание… — после этих слов учитель начал объяснять первые три упражнения в учебнике, а к ним пересказ первого и второго параграфов. — Всем всë ясно? — класс вяло ответил положительно, — тогда не смею задерживать.       Антон самый первый небрежно скинул учебник с тетрадью в портфель и выбежал из класса. Находиться с Арсением Сергеевичем даже в присутствии других людей было неимоверно неловко и страшно. Будто химик был готов сожрать одним лишь взглядом, не говоря уже про ледяной тон.

***

— Ну что, зай, как день прошёл? — за ужином интересовалась Вика первым учебным днëм Антона. — Обычно. Сегодня химия была… — он запнулся, посчитав ненужным рассказывать дальше. — И что дальше? Как новый учитель? Я кстати с ним скоро на собрании познакомлюсь. — допивая свой чай, предупредила она братишку. — Он, блин, сразу же нас всех пересадил и я теперь сижу у него под носом! А ты же знаешь, что нет ни одной контрольной, которую я не списал. — и посчитал нужным добавить: — А он сказал, что если увидит, что кто-то списывает, то сразу же отправит к директору. — Блин, Тош, — старшая из Шастунов начала переживать, ведь она сама, при всëм желании, не сможет помочь Антону с этим нудным и сложным уроком. — Давай репетитора? А может он пошутил на счёт директора? — Когда увидишь его, то поймëшь, что он нихрена не шутит. А на репетитора у нас денег нет. — Тогда сам будешь пытаться учиться. Если что я постараюсь тебе помочь, главное не пререкайся с ним и постарайся не списывать. — она грустно вздохнула.       Через два часа после ужина Вика с Антоном решили отвлечься от учителя и посмотреть фильм. Ближе к часу ночи сон накрыл брата и сестру и им пришлось разойтись по своим комнатам.

***

— Доброе утро, ребята, — утро среды началось не самым лучшим образом. После того, как расписание устаканилось, а это произошло в конце сентября, химия стояла пятым уроком во вторник, вторым в среду и первым в четверг. После мучительного урока физ-ры ученики уставшие и ещë более сонные отправились в тридцать седьмой кабинет, где их уже ждал Арсений Сергеевич в чëрной рубашке, поверх накинутым чëрным пиджаком, джинсах, обтягивающих его прелестную (по мнению девчонок и Антона) фигуру и кроссовках тоже чëрного цвета. — Надеюсь все выполнили домашнее задание, которое вам напомнит… — взгляд пробежался по классу. Он уже выучил почти всех ребят, поэтому не было необходимости заглядывать в журнал при вопросе про домашку, — Шастун. — Я? — голубые глаза с прищуром уставились на парня, а губы и скривились в ухмылке. Он знает, что Антон ничего не подготовил и вряд ли удостоился записать задание в дневник, ведь привык к этому за месяц, но помучать мальчишку он был не прочь. — Ты, ты, Шастун. — он выгнул одну бровь и сложил руки у груди, от чего рубашка (пиджак висел на стуле) натянулась на его плечах, а расстëгнутая верхняя пуговица ещë больше оголила ключицы. Антон сглотнул ком в горле, который мешал ему нормально дышать. — А в ответ тишина. Ладно, понятно всë с тобой, останешься после урока. — У нас… — попытался возразить школьник, но его перебили и возражения остались при себе. Он привык проигрывать, а такому мужчине, как Арсений, грех было не поддаться и не позволить властвовать над собой. — Мне плевать что там у вас, подождут твои дела.       Урок продолжился, но внимание Антона было сконцентрировано на учителе, его фигуре и глазах, в которых он буквально тонул и не надеялся, что ему кто-то поможет. А тема снова была благополучно пропущена мимо ушей. — Шастун, ты опять за своë? — уже на перемене докапывался Арсений Сергеевич до Антона. — Я пока за этот месяц видел только одно домашнее задание и то, списанное у Кузнецовой. Как ты это объяснишь? — Никак. — опустив голову ответил тот. — У тебя какие-то проблемы с моим предметом? — взглядом он буквально пожирал бедного мальчишку, набросился на него словно коршун на добычу. Ответом стал лëгкий положительный кивок. «главное, чтобы не наорал» — красным светом мигало в голове. — Тогда почему ты мне сразу не сказал? — излюбленный жест — выгнутая бровь и склонëнная на бок голова, последовала после вопроса. — Твоя поднятая рука в ответ на мой вопрос о проблемах с химией не была просто знаком о том, что всё просто плохо. Оказалось, всё очень плохо и это был знак о помощи. Так почему же ты ко мне не обратился? — Не хотел, — резко без капли трусости ответил Антон и Арсений громко хмыкнул, выпуская воздух из лëгких. За дверью галдëж и в кабинете плохая слышимость, но Шастуну кажется, что биение его бешеного сердца было слышно очень хорошо. — Не хотел, значит… Ладно. — наступила тишина, которая продлилась не более пяти секунд. — Тогда я пущу все свои силы, чтобы подтянуть тебя. — Почему именно я если в классе есть ещë такие же тупые, как я? — он резко поднял голову. — Тош, ты не тупой, — что?.. Какой к хуям «Тош»?! — просто ты не прикладывал нужных усилий, чтобы понять химию. Или потому что в прошлом году ты даже не удосужился открыть учебник. — Антон на это промолчал, ведь он реально не открывал учебник по химии с восьмого класса, а контрольные удачно списывал. — Давай, так: я могу побыть твоим репетитором около года. — Не надо. Никто оплачивать не будет. — Я и не прошу деньги, — Антон поднял взгляд, — мне просто нужно, чтобы ты понимал мой предмет и хорошо писал контрольные. — Вы так и не ответили на вопрос, — будто не слышал слов учителя, Антон настаивал на своëм, — почему именно я? — Потом узнаешь, — хитрый прищур и ухмылка. Всë как всегда. — Так ты согласен? — он протянул руку ученику через весь стол. — Я подумаю. — холодно ответил Шастун и удалился из кабинета, а Арсений так и остался с вытянутой рукой. — Несносный мальчишка, — сквозь зубы прошипел учитель.

***

      Таким темпом наступил октябрь и на календаре уже пятое число холодного месяца, навевающего грусть и депрессивные мысли. Арсений так и настаивал на репетиторстве, но Антон упорно отказывался до сегодняшнего дня. — Шастун! — на уроке рявкнул учитель, когда ученик списывал материал не с доски, а с тетради рядом сидящей Ирины. — Ты когда-нибудь возьмëшься за ум? — Не знаю, — он спокойно пожал плечами и продолжил списывать. — Задержись после урока! — никакой мальчишка не может сорвать урок и с этой мыслью, даже нет, с этим ПРИНЦИПОМ, Попов продолжил урок, только с более злой интонацией, а под конец, на эмоциях, дал небольшую самостоятельную с разными вариантами, которую Шастун успешно провалил. — Вы вроде сказали задержаться, вот я и задержался, — сжимая лямку рюкзака без капли интереса в голосе сказал Антон, стоя перед учительским столом на перемене. — Только давайте быстрее, а то потом русский, а я не хочу опоздать на него. — Валентина Карловна тебя освободила от урока, поэтому будешь сидеть со мной и зубрить тему, которую я сегодня объяснял тебе, пока ты сидел и в наглую списывал что-то у Кузнецовой. — вставая из-за стола, слишком спокойно учитель объяснял свои дальнейшие действия. — Э-эй, — Шастун округлил глаза и поднял брови в изумлении, — мы так не договаривались! — Сел, быстро! — пришлось прикрикнуть. Антон выполнил указание, как какая-то выдрессированная собачка, аж от себя тошно стало. — Милый мой, расскажи мне пожалуйста, что ты сегодня хотя бы услышал из всего моего рассказа про кислоты? — на это «милый мой» парень не обратил внимания, ведь привык, что наедине его могут назвать как вздумается. Он чувствовал себя игрушкой. — Не помню, — дерзил Антон, отводя взгляд. Было стыдно и страшно смотреть в эти тëмно-голубые омуты. — Покажи тетрадь. — Шастун достал еë и учитель сразу же выхватил желаемый объект из рук, — Шастун, Шастун… — быстренько пролистав пару страниц двенадцати листовой тетради, захлопнул с характерным звуком и кинул на парту, за которой сидел еë владелец. А Шастун даже взглянул на Попова. Через пару мгновений на парте лежала новая тетрадь в сорок восемь листов с котятами на обложке. — Смотри какая красивая тетрадь, с похожими на тебя существами. И если ты сейчас в ней не будешь записывать мои объяснения, то я с тобой буду говорить серьëзнее. — Котята?.. — в голове сложился пазл и выстроилась цепочка. — Они больно кусаются и царапаются. — Перестанут, когда поймут, что хозяин хороший или когда их «укротят», — он пальцами в воздухе показал кавычки на слове «укротят». — Они не поддаются дрессировке. — дальше Антон решил не нарываться на пиздячики, открыл тетрадь и уткнулся в неë. — Я вас внимательно слушаю. — Тогда начнëм… — и было плевать, что сейчас перемена, что следующим уроком у учителя окно... Главное было — научить хоть чему-нибудь этого парнишку. И пусть Валентина Карловна так и не узнает почему Шастун отсутствует на её уроке. Потом объяснит, сейчас хотелось только смотреть в эти зелёные глаза и чуть-чуть поиздеваться над своим учеником.       Объяснения темы заняли всю прошедшую перемену, урок и половину ещë одного перерыва. Измученный Антон еле дописал последний термин на сегодняшний день и закрыл тетрадь. — Следующий урок у нас завтра и ещë завтра останешься на пятом уроке, понял, котëнок? — Понял. — зло отвечал тот, пропустив мимо ушей игривое «котëнок». — Тогда, до завтра. — мужчина мило улыбнулся, провожая взглядом ученика, которым был не очень-то и доволен, но благодарен хотя бы за конспект сегодняшних объяснений.       Домой Шастун пришëл более, чем злой и решил вынести мозг сестре за обедом, которая покорно его слушала. — Вика! Он меня задолбал! — Тош, я что могу сделать? Давай с директором поговорю? — пыталась поддержать Вика своего братика. — Бесполезно, она не уступит и она ещё та мымра. — Согласна. — посмеялась девушка, ведь она знает натуру директора и еë принципы. — Попробуй хотя бы один урок послушать его, покажи, что ты очень интересуешься химией и любишь еë до мозга костей. Я знаю его... — блять, — то есть, что это может тебе помочь. — Вика нервно усмехнулась. — Ответочка на его издевательства? — а Шаст даже ничего не заметил. — Точно! — нервный смех девушки заполнил кухню и плохие мысли парня улетучились сами собой.       Антон сделал для себя вывод и решил впрямь поиздеваться над учителем. На уроке следующего дня он даже не взглянул на Кузнецову и даже не повернул к ней голову, на что учитель лишь ухмылялся и продолжал объяснять про медь и еë свойства, параллельно объясняя что такое окислительно-восстановительная реакция. — Шастун, что ты понял из сегодняшней темы? — за минуту до звонка Попов снова решил проверить нервы ученика на прочность. Антон спокойной встал и начал рассказывать про медь, еë использование в промышленности и другую важную информацию, закрепив материал определением меди: — Таким образом, медь — это пластичный переходный металл золотисто-розового цвета, который с давних пор широко используется человеком. — без запинки рассказал он и в классе настала секундная тишина, которую резко прервал громкий звонок, оповещающий о конце урока и Шастуновских мучений. — Садись, молодец, — озадаченный Арсений задал домашнее задание, которое по размеру отличалось от предыдущих и отпустил всех учеников на законный отдых, не задержав по традиции и обещании Шастуна, что ученика удивило. — Ну что, как день прошëл? — интересовалась сестра, попутно закидывая вещи в стирку. — Превосходно, а завтрашний будет лучше, потому что нет химии! — воодушевлëнно отвечал юноша. — Как там Сергеич? — она первый раз назвала так его, ведь лично с ним познакомилась ещё раз после сегодняшнего собрания. — Он в маленьком шоке был, что я его слушал на уроке и даже задал мало. — Пф, я же говорила, что прокатит. Попробуй домашку сделай, тогда он точно ахуеет, — маты от сестры можно было услышать очень редко, но сегодня особенный день! — Слушай, я сегодня премию получила, давай что-нибудь вкусненькое закажем? — Вау, два события за один день! Я не против их отметить!       Вечер Шастунов прошëл очень хорошо и он больше не вспоминал про Арсения и его выходки, в то время как учитель выносил мозги своему другу, у которого жил на время ремонта квартиры. — Серëж, я его понять не могу… — в недоумении ходил по квартире Арсений и рассказывал про паренька, не выходящего у него из головы, третью неделю. — Он нихера никогда не готовил, а сегодня ответил на мой вопрос впервые за эту четверть! — Арс, ëпта, угомонись ты с этим Шастуном. — армянин уже давно выслушивает красноречивые речи про ученика своего друга, который мог днями на пролëт рассказывать о нëм. — Выскажи ему всё в лицо и дело с концом. — Матвиенко, ты головой думаешь? — он наконец перестал нарезать круги по комнате и остановился, уставившись на Серëжу, — я тебе сколько раз говорил, что он мне сразу начинает дерзить? Я не могу с ним нормально поговорить, он сразу всë воспринимает в штыки. — Блять, Арс! Тогда сделай вид, хотя бы для себя, что его не существует или он такой же ученик, как и все. — Не могу… Он слишком выделяется среди всех этих серых и скучных детей, которые мою ругань пропускают мимо ушей, а он… Он мне показался знакомым, особенно его яркие зелёные глаза и привлекательная улыбка. — Попов, иди спать, а? — начал давать заднюю Матвиенко, — завтра вставать рано, а тебе нужно отдохнуть от твоего Шастуна. — Он не мой. — Пизди больше. — он направился в другую комнату и уже оттуда пожелал спокойной ночи.       Ночь Арсения прошла беспокойно, а на утро он был сонным и плохо соображал, даже кружка крепкого кофе не помогла. Урока с классом, в котором учится Шастун, не предвиделось, поэтому день обещал быть хорошим, но в то же время серым.

***

— Шастун, покажи тетрадь. — сегодня долгожданный вторник, когда Шастун хотел снова поразить учителя своими знаниями. Антон покорно достал тетрадь с котятами, на что Арсений ухмыльнулся и, наклонив голову, выгнул бровь. — Уже не плохо, тетрадь есть, — далее Антон открыл еë на нужной странице. — Похвально, Антон, похвально.       Остальное время урока прошло спокойно, но не без подколов, что ещë больше разжигало в парне огонь и желание надерзить этому самому обаятельному мужчине (Шастун сам не понял, когда Арсений Сергеевич стал для него обаятельным). — Шастун, задержись, — после звонка решил поговорить с Антоном учитель. — Арсений Сергеевич, давайте только быстро, я спать хочу. — а в голове крутилось другое: «за-е-бал». И почему он сказал про сон, ведь спать ему хотелось меньше всего. — Тогда сразу к делу, — мужчина захлопнул журнал и взглянул на робкого и «сонного» ученика, который выглядел очень… мило?.. Отбросив лишние мысли, Арсений продолжил: — Я тебя не могу понять, Шастун. Ты то готовишься, то нет. При этом видно, что сделал сам, а не списал с какого-то первого сайта или у Кузнецовой. Правда до конца не уверен. Так сам или кто помог? — Вам-то что? Сделал и радуйтесь. — причин дерзить у Антона было две: первая, что он хочет свалить домой с физики, но из-за разговора может не успеть до звонка, а вторая за обидные подколы на уроке. — Язычок бы прикусил, Тош, — Попов не остаётся в долгу. — Ладно, слова «Домашняя работа» меня уже порадовали. — Спасибо, — ответил парень после короткой усмешки. — Но если не будешь, ходить на дополнительные, — мужчина встал из-за своего стола и за пару шагов приблизился к школьнику, — то тебе придётся не сладко, малыш.       Антона легко вогнать в краску, тем более если человек стоит очень близко и говорит тебе буквально в губы, да ещё так вкрадчиво и сладко с хрипотцой. А тут «малыш» выбил из колеи и всё. Точка невозврата была пройдена, пусть и невольно. «блять» — единственное, что способны были создать мысли в тот момент. Одно слово, которое так и рвалось с уст. — Понял, до свидания! — вместо мата или обвинения, Антон решил попрощаться и ретироваться из кабинета ненавистной химии, но теперь любимого учителя.