Твой школьник

      Незаметно для парня наступила зима и предновогодняя суета свалилась как на него, так и на Вику. Правда вот он уже второй месяц видит сестру реже из-за еë работы и учëбы. Химик, как и в прошлой четверти, вывел ему тройку, предупреждая, что спуску не даст и будет гонять пока тот не получит четвëрку. Антона такой расклад устроил, ведь в какой-то момент он понял, что нуждается во внимании учителя как никогда и если так и будет тупить на уроках, то на него будут чаще обращать внимания. Нет, он не влюбился, просто последнее время стал обделëн вниманием и поэтому нарочно появлялся на глазах Попова. А тот так же холоден к нему… — Тошенька, я с работы еду, что-нибудь взять в магазине? — позвонила ему сестра в девять вечера, когда ехала с дневной смены. Завтра ей ехать в соседний город на завод в ночную смену, но она пообещала, что в новый год постарается отпроситься. — Ага, захвати кукурузу, мне на крабовый не хватило. И ещё чего-нибудь вкусненького. — Так, Антон. В холодильнике три пирожных и торт, куда ещë вкусненькое? — Ну Вииик, — жалобно простонал парень, попутно разрезая колбасу. — Блять, Антон! — она сдалась, ведь знает, что ей потом не отделаться от выговора брата. — Давай уже, пока не пробежала Пятëрочку. — Возьми орео, пару мандаринок, шоколадку и сырки. — Остановимся на сырках и орео. Антон, я тебе не золотая карта из «Орла и решки». — Лааадно, спасибо.       Парень отключился и продолжил готовить ужин, одновременно делать заготовки на завтра. *** — Тоша, заинька, — Вика тихо зашла в комнату к спящему брату, — вставай, всë самое интересное проспишь. — Ну, не, — простонал в подушку юноша, — Викуусь, дай поспать. — Антон, сегодня новый год, а я пиздохаю в другой город на работу, представь мне какого. — девушка села на край кровати. — Как на работу? — эта новость резко разбудила парня и он открыл глаза, щурясь от солнечного света. — Куда, Вик? Зачем? Ты не смогла? — Нет, Тош, прости. — она сама не в настроении, — я пыталась. — Давай я с тобой поеду? Я там посижу, отметим вместе и дружненько поедем домой? — Антон, не говори ересь, — она встала с кровати и та тихо скрипнула, — вставай давай и пошли хавчик готовить. — Я ж один не съем. — он потëр глаза и встал с постели, прыгая в тëплые тапочки, подаренные Викой на прошлое день рождение. — Я на работу возьму. — она удалилась из комнаты на кухню, полностью поникшая.       Ей тоже не доставляет удовольствия носиться по заводу и следить за качеством выполнения продукта в новый год, когда она могла бы провести это время с братом. Успокаивает лишь одно: она будет не одна такая, с ней будут еë коллеги и пол страны. — Как вкусно пахнет, — зайдя на кухню через десять минут уже бодрым и красивым, в нос Антона ударил запах выпечки. — Садись, я плюшки испекла, — с довольной улыбкой девушка поставила на стол хлебобулочные изделия и две кружки с чаем. — Вик, давай я с тобой поеду? Я правда мешать не буду. — Антон, это не обсуждается! — чуть прикрикнула она, усмиряя пыл брата. Он надулся и скрыл злобный рык в кружке с чëрным чаем, — ну правда, зай. Ты же понимаешь, что в ночную смену у комбинатских совершенно нет времени. Я там иногда даже покушать не успеваю. — Вик, найди новую работу, — отчаянно попросил Антон, зная, что сестра так не сделает. — Тош, когда отучусь, то пойду работать уже на нормальную работу, не переживай. — она потрепала его по голове, ещë больше путая пшеничные волосы, — люблю тебя. — И я тебя. — он мило улыбнулся и продолжил завтракать.       Ближе к семи вечера Вики уже не было дома и Антон поспешил открыть запрятанную в недрах шкафа бутылку с какой-то крепкой и тёмной жижей. Точнее, открывать он её не спешил, решил подождать часок и в восемь вечера началось веселье одинокого человека. Кажется, Вика это оставляла на тяжёлый случай, а Антон посчитал, что сейчас именно такой. Ему плохо морально, а ещё скоро будет и физически. Он практически никогда не пил, а попробовал первый раз в седьмом классе и то, чуть не откинулся из-за давления. Сейчас ему было кристаллически плевать, если с ним что-то случится. Антон сделал первый глоток, после чего сильно зажмурился. Горло жгло, а горячая жидкость буквально плавила изнутри. В глазах засверкали звëздочки, но парень не обратил на это внимания и, пройдя на кухню за рюмкой, сделал ещё один глоток, но уже поменьше. Хуже не становилось даже после третьей рюмки, учитывая, что для шестнадцати летнего мальчишки — это не мало.       Растянув половину бутылки на час, Антон понял, что уже девять вечера и хоть что-нибудь надо оставить на двенадцать часов, чтобы выпить под бой курантов и, по возможности, не откинуться через пять минут. Гора салатов пришлась как раз кстати и, наевшись каждого понемногу, юноша решил посмотреть какой-нибудь новогодний фильм, чтобы хоть как-то поднять себе настроение. Вика позвонит ещё не скоро и не факт, что наберёт ему в двенадцать, поэтому даже если он уснëт в пьяном угаре, то ничего страшного не будет. Только бутылка, как оказалось, рома, не позволила вырубиться на жёстком диване. Нет, ему не было плохо, просто мысль о последней рюмочке, что он выпьет в новогоднюю ночь, не дала этого сделать. Так скажем, мотиватор.       Поэтому, через час Антон не выдержал, допил ром и через несколько минут был уже в стельку. Как он только смог в одиночку выпить бутылку такого горького напитка — он не понял сам. Да уже и плевать было. На всякий случай, загадав тупое желание про любовь и успех, он не дождался двенадцати и уснул на диване под пледом. Телефон начала разрываться от звонков ближе к наступлению праздника, но Шастун этого не слышал. Его уморил алкоголь, за который Вика с него потом спросит.

***

— Шастун, твою мать! Очнись! — кто-то начал резко и грубо тормошить его за плечи, а мужской голос буквально рычал над ухом. Антон повёл одним плечом и больше ничего не смог сделать из-за нехватки сил и сильного опьянения. — Антон, я тебя прибью сейчас! Вставай, алкаш малолетний!       Мужчина схватил парня за руки и усадил перед собой, удерживая, чтобы тот не завалился обратно. Юноша открыл глаза и увидел перед собой химика. Сначала он подумал, что это глюки и он сошёл с ума, но горячие ладони, что держали предплечья давали понять, что это чёртова реальность. — Ой, Арсений Сергеич, — Антон пьяно улыбнулся и прикрыл глаза. Пусть он был и пьян, но вопрос про ключи заставил протрезветь хоть толику. — А... у вас ключи что ли всё это время были? Блять, откуда? — Вставай, иначе прибью! Про ключи узнаешь потом! — учитель столкнул его с дивана, а потом поднял на ноги и оттащил в ванную. Плед путался под ногами, поэтому пришлось его оставить в проходе между залом и кухней. Поставив ученика в ванную и снова пытаясь его удержать от падения, что было очень тяжело, учитывая рост паренька, Арсений включил душ и настроил ледяную воду. — Надеюсь, это поможет, гадёныш. — прошипел учитель, матеря подростка и ледяную воду, что стекала по рукам и мочила футболку. — Ты совсем охренел что ли? — кричал он, — там сестра места не находит, а он пьяный валяется через час после нового года! Умывайся, приводи себя в порядок. Жду на кухне.       Мужчина медленно убрал руки от хрупкого тела и вылетел из ванной комнаты. Нет. Умыться не получилось, получилось лишь сделать шаг из ванны, а там до унитаза и упасть перед ним на колени, прощаясь с ужасным содержимым желудка. Молодой организм не был готов к такой дозе алкоголя, поэтому поспешил от него избавиться. Кафельный пол был весь в лужах, но не это сейчас волновало Шастуна, а то как ему сейчас хуëво… и что на кухне его ждëт злой Попов. Пиздец.       Но всë-таки пришлось встать на ноги и умыться, только уже чуть теплой водой. Трезвость и ясность ума понемногу возвращалась и до парня дошло, что же он натворил. — Ты там сдох что ли? — злой голос вывел из транса и ничего не оставалось сделать кроме как выйти к причине страха. Только не успел он открыть дверь, как это сделал учитель и Антон, не успев сообразить свалился в сильные руки. — Ты меня до инфаркта доведëшь, Шастун, я серьёзно, — уже не так зло сказал мужчина и потащил Антона на кухню. — У тебя есть два часа чтобы встретить Новый год трезвым и пять минут чтобы научиться говорить и объяснить сестре почему ты не брал трубку. Пьяный мозг совершенно не соображал и не мог переварить слов Арсения. Антон силился как-то встать со стула, чтобы дойти до зала и найти телефон, но ничего не получилось и его подхватили на руки и куда-то унесли. Через пять секунд он уже лежал в своей кровати, а в руках, не пойми откуда, телефон, на экране которого был номер Вики. Телефон не его. Откуда, блять, у Попова ещë и еë номер!? — Звони, Шастун, иначе я ей всё расскажу. — юноша не стал перечить и нажал на контакт подписанный как «Сестра несносного ученика». — Алло? Вик, я жив. Всë хорошо, просто уснул. — в ответ Виктория начала засыпать брата вопросами о самочувствии, ведь очень волновалась за него. Антон смог выкрутиться и отмазался тем, что телефон был на беззвучном. Вика ещё пару минут покричала, но в какой-то момент её кто-то позвал. — Ладно, главное, что ты не помер, — начала тараторить девушка и куда-то, судя по звукам, идти, — так, Антон, сейчас слушай меня внимательно! Арсений Сергеевич согласился с тобой посидеть и может даже встретить Новый год. Слушайся его и накорми чем-нибудь, хорошо? И телефон чтобы от себя не убирал! — Вики, всë будто отлично. Я тебе в двенадцать позвоню. — он закатил глаза из-за боли в голове и взглянул жалобно на учителя, всë ещë стоявшего возле дверного косяка, скрестив руки на груди и, вздыхая. Он осмотрел Шастуна недовольным взглядом и цокнул. — Хорошо, Антон, не забудь! Целую, пока!       Он отключился, кинул телефон куда-то на кровать, забыв, что он не его, и закрыл глаза, находясь всë ещë в лёгком алкогольном опьянении. — Ну что, алкаш? Через два часа Новый год, а ты уже в хлам, — он сделал ударение на слове «уже», — пошли, будем тебя отпаивать и откармливать. — Арсений… Сергеевич, — слова давались ему тяжело, язык совсем не слушался и ещë не пойми откуда взялась одышка, — вы можете идти домой… Не сдохну, не переживайте… — Ну уж нет. Вика узнает — бошку мне открутит. — он подошëл к краю кровати, где распластался Шастун, — пойдëм, малыш, покушаешь, чаëк попьëм и будем ждать заветный Новый год. — Арсений Сергеевич ну правда, — продолжал гнуть своë ученик.       Голубоглазый не выдержал и резко перекинул Антона через плечо и понëс на кухню. Сделать это удалось легко, ведь парень даже не сопротивлялся из-за отсутствия сил и потери ориентации в пространстве (и не только в пространстве). — Зачем я вам сдался? — Ты не мне сдался, а Вике. Она переживает, а не я. Будь моя воля, я бы сейчас сам звëздочки считал, а тут ты на мою голову свалился, поэтому и терплю тебя из-за Вики. Чëрт! От этих слов кольнуло где-то в груди и Антон осознал, что нахер не нужен учителю, он делает это просто из-за просьбы старшей Шастун. А он наделся на какие-то чувства и может взаимные… Но почему в каждом предложении Вика? Просто Вика, а не Виктория Андреевна, как еë зовут остальные учителя, когда жалуются на Антона? — А у вас есть семья? — единственный трезвый вопрос за этот вечер. Просто если бы она была, учитель не обратил бы внимание на просьбы молодой женщины проследить за еë братом и сидел бы с родными. — Тебе-то что? — рявкнул тот. — Да так… Если бы она у вас была, вы бы со мной не сидели, — сделал очевидный вывод полу-пьяный подросток. Тот лишь фыркнул, отмечая про себя наблюдательность своего любимого ученика. Арсений отвернулся от стола и Антон подумал, что он обиделся, но когда учитель потянулся за кружкой в полке, то выдохнул с облегчением. — Может воды? Таблетки от головы не нужны? — спрашивал Арс, пока умирающий ученик, сидя в позе лотоса, пил чай. — Не надо. Пошлите в зал, там телек посмотрим, — на эту просьбу Попов промолчал и выгнул бровь, сопровождая этот жест хитрой ухмылкой. — Ну, пожалуйста, — добавил Антон и закатил глаза. *** — Арсений Сергеевич, — время одиннадцать ночи, скоро все будут орать излюбленное «С Новым годом!», а Антон решил, что будет докапываться до учителя тупыми вопросами. Нет, чтобы спросить про то, как он попал в дом! — Чего тебе, малыш? — к этому прозвищу Шаст привык, хоть ростом и возрастом давно не малыш. — Зачем? — Арс пронзил Антона своим холодным взглядом, но парень не спешил объясняться и продолжил лежать на коленях химика, глядя в потолок. — Что «зачем»? — Попов притворился тупым пока придумывал ответ, не похожий на правду. — Зачем вы остались? Я же пьяный, чуть не испачкал вам футболку, мотаю нервы. — они встретились взглядами и у обоих сердце пропустило удар. Переглядки... как же Попов их ненавидит. — Вика попросила, — всë так же. Ничего нового. Только грядущий год. — Нет, не врите. — начал противиться Антон, но не смог уже разглядеть эмоций на лице мужчины, потому что тот увлëкся просмотром нудного новогоднего фильма. — Я не вру, Антон.       В итоге, этот вопрос остался без ответа. Сердце обоих билось с бешеной скоростью, но лицах не было эмоций от слова совсем. Просто глупая ухмылка, которая появилась на губах Антона не понятно от чего и оскал Попова, от которого становилось некомфортно.       Эту идиллию прервал какой-то движ в соседней квартире. Судя по звукам, ее обладатели напились и ребёнок будет незапланированным. Антон, лежа на коленях учителя, покраснел до ушей, когда встретился своим напуганным взглядом с уверенным Попова. Учитель лишь ухмыльнулся на такую реакцию своего ученика и запустил пальцы в его пшеничные короткие локоны, не переставая сверлить взглядом. Шастун дрожал. То ли от ощущений, то ли от страха. — Просто ты… — надо как-то замять эту неловкую паузу. Тихий звук телевизора не помогает отвлечься, ведь никто его не слушает, только смотрит сквозь него и прислушивается к скрипам кровати. Ëбаные картонные стены! — Особенный наверное. Сам не знаю… — Что? — Антон врубился не сразу. Да и от такой новости опешил. — Ничего, Антон! — объяснять свои слова Арс был не намерен, и самое время перевести тему. Например, спросить про самочувствие ученика, который всё ещё смотрел на учителя большими глазами, сверкающими в полумраке. — Ты как? — А, эм… — в голове был беспорядок и Антона удачненько сбили с толку. — В порядке. — Блять, — он закатил глаза и стоны соседей ушли на второй план, — голова болит? Тошнит? Кушать хочешь? — Арсений Сергеевич, — юноша вскочил с колен учителя и сел рядом, скрестив руки на груди, — всë в порядке. — Это хорошо. — когда-нибудь, но эта сраная неловкая тишина и пауза должны были настать, но не для того, чтобы смутиться от стонов, кажется, мужских, за стеной. Когда-нибудь кто-нибудь из строителей многоэтажек додумается до шумоизоляции и всё будет прекрасно. Но, видимо не сейчас. — А ты что Вике дарить будешь? — Шастун затупил на пару секунд, но после сразу же рассмеялся. Да так заразно и звонко, что аж учитель сначала вздрогнул, не понимая что парня так развеселило, но после тоже подхватил этот детский смех, заливаясь краской. Неловкость была замята и Арс понял из-за чего Антон начал смеяться. Задыхаясь от нежданного приступа веселья он проговорил: — Поэтому ты и особенный, — и через секунду уже в тишине добавил: — а ещë очень красивый,       Шастун почувствовал как в одно мгновение заливается краской и с лица спадает улыбка. Он в непонятках и ему страшно. Эту нерешимость заметил химик и решил добить ученика, плавно положив ему на горячую щëку свою ладонь, согнув руку в локте. Арсу показалось, что чего-то не хватает для полной картины и поэтому провёл большим пальцем по нижней губе, от чего рот юноши чуть приоткрылся. Взгляд мужчины инстинктивно упал на давно желанные губы и он чуть наклонился вперëд, но этого было достаточно, чтобы чувствовать чужое дыхание на своих. Химик провёл кончиком языка по сухим губам, готовясь приблизиться ещё, но что-то в голове щёлкнуло и он поднял взгляд, встречаясь с напуганными глазами юноши. Слишком рано, мальчишка не готов. Момент, к счастью или сожалению, испортил чудом упавший телефон Шастуна. Откуда он только, блять, здесь взялся? — Я подниму, — сорвался с места, поддавшийся эмоциям и чувствам Антон, когда Попов уже протягивал руку, чтобы достать предмет с пола. Они лишь на секунду соприкоснулись руками, но этого хватило, чтобы резко отдернуть их, будто от удара током. Антон нервно засмеялся, но сообразил и воспользовался моментом, пока Попов тупил. Телефон был благополучно поднят с пола и Шаст спустя секунды тишины спросил, глупо улыбаясь: — Может салатик? — Ах, да, давай, — неловко согласился Арс.       Блять! Да он только что чуть не поцеловал своего ученика! Блять. Таких мыслей в голове учителя не было... Да никогда их не было! Но этот кудрявый мальчишка перевернул всё с ног на голову и даже заставил Попова изменить своим стереотипам. Сейчас казалось, что Арсений Сергеевич — самый отвратительный учитель химии в мире. Хотя, ладно, нехер утрировать, но, блять, он реально обезумел от красоты Шаста. От его вечно весёлого настроя и загадочного депрессняка по утрам. От его лëгкого запаха одеколона и геля для душа с лесными ягодами. От его реакции на замечания от учителя во время уроков и похвалы на перемене.

Он просто влюбился.

      Но было бы пол беды, если бы он влюбился в просто малолетку, но фокус в том, что он влюбился в своего ученика. Эта мысль пронзила тупой болью всё тело и Арс даже вздрогнул, подхватывая спадающий плед с дивана.       Антон тихо зашёл в зал с двумя тарелками крабового салата и вилками. Этот эффект неожиданности заставил учителя снова дернуться и уже взглянуть на паренька, что сидел напротив и уплетал салат с невинным видом, будто сейчас ничего не произошло. — Выключите телек, пожалуйста. Надоел. — мужчина прислушался к звукам за стенкой. Можно выключать. — Спасибо. Вкусно? — Очень. — ответил химик с набитым ртом. — Сам готовил? — Угу, старался между прочим, — юноша улыбнулся. — Может пойдëм погуляем? — Хмель не до конца выветрился? — с ехидной улыбкой спросил старший. Почему этот парнишка так спокоен? — Наверное, и поэтому нужно срочно проветриться, — он убрал тарелку на стол, чтобы случайно не опрокинуть её содержимое на пол. — Ну пошлите! — Ладно, ладно. Тогда доедаем и выходим.       Антон широко улыбнулся и снова взял тарелку в руки. ***       Новогодняя ночь — это ночь чудес. Даже погода на удивление оказалась чудесной. В воздухе кружились большие хлопья снежинок, изо рта при разговоре клубами вверх вздымался прозрачный пар, вокруг светло и всем весело, как и Антону, попавшему Арсению за шиворот снежком. — Ах ты!.. — не договорил своë восклицание мужчина с красными щеками и побежал вслед за юношей, который смеялся и пытался избежать наказания. Но химик тоже не промах и за считанные секунды догнал, заливающегося смехом парня, и толкнул его в мягкий сугроб. — Арсений Сергеевич! Хв-ха-ха-тит! — тяжелее тело навалилось на хрупкое и вдавило своей тяжестью глубже в сугроб, — ну правда, холодно же! — А мне не холодно? — строго, но с улыбкой спросил преподаватель, — теперь вдвоëм замëрзнем. Но даже в снегу Антону не холодно. Над ним навис горячий мужчина, от которого снег тает на глазах. Голубые омуты с нежностью смотрят в глаза цвета летней травы, а губы, которые опаляет чужое дыхание, трогает чуть заметная улыбка. Момент и Арсений целует Шастуна. Так мягко и без напора, слишком нежно, чтобы не ответить. Снова момент и губы целует уже мороз, казавшийся сейчас ещё крепче и холоднее. Мужчина, одумавшись, вскакивает и чуть не падает обратно, но, сумев устоять на месте и прокашлявшись, подаëт ошарашенному пареньку руку. Он мотает головой. — Не ерепенься, а то уйду, — тот ни звука, — тогда, с Новым годом, пока. «что?..» — Антон нихуяшеньки не понимает. Что сейчас было? Что ему делать? Бежать ему за химиком или так и остаться в сугробе, зная, что потом заболеет? Следить за ним никто не будет, ведь Вика целыми днями на работе. Дошло не сразу: он обречён провести остаток ночи один. Шастун еле выбрался из сугроба и оглянулся по сторонам, в надежде увидеть знакомый силуэт. — Как?.. — шëпотом в пустоту сказал он. — Арсений Сергеевич! — надежда умирает последней, поэтому кричим! — Арсений Сергеевич! Ну пожалуйста, — он сейчас заплачет, — Арсений… Арс! — Ну чего ты так орëшь? — раздалось за спиной, что аж младший подпрыгнул на месте, а после обернулся и оказался нос к носу с Поповым, — я за какао ходил. Будешь? — Арсений Сергеевич, — тактильный, прям как котëнок, но паренëк, обнял учителя, — не бросайте больше… Пожалуйста. — Ты чего? — он-то обнять не может, руки заняты картонными стаканчиками с горячими напитками, которые если сейчас не выпьют, то остынут, а их владельцы заболеют. — Н-н-ничего… — он опустил глаза, — зачем? — Я же говорил, что ты особенный. — без лишних слов Арсений протянул горячий стаканчик и отпил из своего. — Спасибо, — то ли за «особенный», то ли за напиток Шаст благодарен учителю… А может за… «нет. Антон ëб твою мать! Нет! Просто… Просто…» — объснений не находилось. Блять. Он снова попал. — Пойдëм домой, я смотрю ты замëрз. Губы посинели… — понял, что сморозил. Антон, чтобы они не были синими, поцеловал Арса, но тот на этот раз его отодвинул. — Целуешься ты не плохо, но помни про дисциплину. Шаст надул губки и нахмурился. Он его не понимает, но сейчас реально было обидно. «сука!» — хочется сломать ëлку, которая стоит прям по середине парка и мигает всякими огоньками, призывая людей радоваться. Антон сейчас нихуя не рад, но рад бы был еë сломать и эти гирлянды разорвать, чтобы источником света были только фонари.