Побеждённые

— Наложи Специалис Ревилио, — попросила Гермиона, подойдя к шкафу. Сейчас необходимо перенести всю свою концентрацию с тела на мозг, чтобы задействовать все его извилины. Осталось лишь найти остатки этой самой концентрации.            Нити магии копошились, как настоящие червяки. Сливались, переливались, активно двигались. Тёмно-синие, тёмно-бордовые, чёрные… Пока было понятно только одно: тот, кто заколдовал этот шкаф, великолепно разбирался в проклятьях.            Но и Гермиона не мало времени провела в Запретной Секции, изучая историю зарождения чар.            Грейнджер нахмурилась. Тут явно было намешано несколько заклинаний. Активация одного триггернёт второе, а тот — третье, и так много-много раз. Однако во всех запутанных клубках нитей всегда имелся конец, за который необходимо было лишь потянуть, чтобы медленно распутать узел.            Гермиона обернулась и посмотрела на Малфоя. Это будет сложно, но нет ничего невыполнимого. Теоретически, может сработать. Конечно, она не сможет перенаправить через него свою энергию… И ему придётся фокусировать своё внимание на нескольких вещах сразу… Не говоря уже о его доверии. Ведь одно лишнее движение палочкой — и то, чем был зачарован шкаф, мгновенно поразит атакующего. Им невероятно повезёт, если в таком случае падёт кто-то один, а не сразу двое. Нет, должно, должно сработать. С её знаниями и его сильной магией они точно справятся.         Как только Драко разобрался с маскирующими чарами, Гермиона подошла к нему поближе, встав рядом с ним в паре метрах от шкафа.   — То, что ты сейчас будешь творить палочкой, потребует всей твоей концентрации. — Гермиона тяжело выдохнула. — Скажи мне, ты когда-нибудь практиковал беспалочковую магию?   — Да, — ответил Драко, — но это чертовски тяжело.   — Я знаю. — Маленькая улыбка коснулась её губ. Шансы на удачу растут с каждой минутой. Они действительно вот-вот получат в руки крестраж. — Но ты справишься. — Они справятся, они просто обязаны. У них нет выбора. — Ты готов?            Гермиона проследила за тем, как медленно поднимается его грудная клетка и как шумно выходит воздух из его рта. Наконец, Малфой кивнул и поднял свою палочку.   — Делай в точности, как я тебе скажу. — Её пальцы были влажными от волнения, когда она положила свою ладонь поверх его, чтобы направлять его волшебное древо. — Повторяй за мной: Империум Темпус Медикатус.            Гермиона аккуратно направила руку Малфоя с палочкой вверх, а затем резко прокрутила против часовой стрелки, завершив круг резким зигзагом. Нити магии на шкафу обдало мягким светом, и те стали более спокойно и медленно копошиться.   — Не опускай руку, — сказала Грейнджер, внимательно всматриваясь в магические узоры. Наконец, когда те окончательно угомонились, она продолжила. — Сейчас начнётся самая сложная часть. Видишь нить слева? Ту, что почти не двигается, тёмно-синего цвета? Отсоедини её от других, продолжая успокаивать их.            Драко нервно сглотнул, но Гермиона всё равно переживала сильнее. Он аккуратно поднял левую руку и напряг её, начав медленно отодвигать в сторону.            Секунда, две, ничего не происходило. А потом синяя нить, словно пёрышко на ветру, стала неуверенно вытягиваться и отдаляться в сторону. Губы Гермионы невольно приоткрылись, но она смогла сдержать возглас радости.   — Ради всего Святого, не прекращай! — Она прошептала осипшим голосом. — Сейчас нельзя тормозить, иначе все проклятья активируются!            Когда показался конец вытянутой нитки, Грейнджер громко выдохнула.   — Теперь осталось только её уничтожить, — задумчиво произнесла Гермиона. — Сможешь также сделать Редукто без палочки?   — Сейчас узнаем, — прошептал Драко. Его руки слегка подрагивали от напряжения, а затем он прикрыл глаза. — Редукто.            Нить обдало волной, но она не испарилась.   — Ещё раз, — прошептала Грейнджер.   — Редукто!            Магия затрепетала, но не исчезла.   — Грейнджер, — Драко бросил нервный взгляд на неё, — я…   — Ещё раз! — И ещё, и ещё, и сколько потребуется. Гермиона была гриффиндоркой, а гриффиндорцы упрямы. Но сейчас всё, что она видит, — это цель. А всё остальное никакие не препятствия.   — Редукто! — прорычал Малфой и резко дёргнул рукой.            Мгновение — и злосчастная нить тёмно-синей магии уничтожилась. Гермиона радостно вскрикнула и хлопнула в ладоши.            Первое проклятье позади, все их части тела и органы целы, а значит, сегодня Орден действительно получит очередной осколок души Лорда Волан-де-Морта.   — Не опускай палочку! — крикнула Гермиона прежде, чем Драко успел пошевелиться. — Этот шкаф — всё ещё бомба замедленного действия, пока твоя палочка направлена на него. Дай мне минутку понять, какое проклятье было связано с предыдущим.            Она снова подошла к шкафу и снова долго его изучала, пока не убедилась, что нашла подходящую нить магии. Он снова напряг все извилины своего тела, чтобы вытянуть отделившееся начало и также уничтожить его.            Они со всем справились. Даже с тем, что казалось невозможным. Нашли тайник в деревне, разобрались со всеми ловушками и даже смогли избавиться от половины наложенных на тайник чар. Они со всем справились, одержали победу даже там, где не имели ни единого шанса.            Но удаче вскоре наскучило их представление, и она поспешила от них отвернуться.            В тот самый момент, когда Драко попытался во второй раз уничтожить освобождённую нить магии, за той самой дверью, отделявшую их от всего остального мира, послышались крики.   — Сэр, они заколдовали комнаты…   — Выбивай все к чертям.   — Бомбарда!   — Не та. Следующая!   — Бомбарда!            Свирепый ужас лизнул загривок Гермионы, вызвав мурашки и кольнув сердце сильнейшим адреналином. Не смея двигаться, она перевела взгляд на Малфоя, и осознание реальности происходящего с головой окунуло её в страх.            У них было всё. Знания, магические силы, уловки, удача… Но у них не было времени.            Малфой был парализован. Всё его волшебство было сосредоточено на повисшей в воздухе магической нити, которую он совершенно не мог бросить, не уничтожив. Но времени на то, чтобы убрать очередное проклятье, не было. Он в ловушке. Они в ловушке. И сюда вот-вот ворвутся Пожиратели.   — Брось её, — крикнула Грейнджер, пытаясь зачем-то заглушить собственный ускорившийся пульс. — Брось эту нить в них!            Лицо парня исказилось непониманием, но времени на осознание у него не было. Поэтому, как только дверь в коридор взорвалась, Драко, не раздумывая, бросил тёмно-бордовую нить в ближайшего противника.            Тот, в кого попало заклятье, схватился за свой живот, который через мгновенье стало видно насквозь. Луч проклятья прожигал его тело, оставляя пустоту, и вскоре Пожиратель пал, когда дыра дошла до его сердца. Однако, что в дальнейшем с ним происходило, Гермиона не смогла рассмотреть, потому что в ту же секунду, как Малфой бросил проклятье, он повалил её на пол и наложил поверх них защитный слой Протего.            Наложенные на шкаф чары, после того, как внешняя магия волшебника перестала на них действовать, активировались один за другим, атакуя ворвавшихся Пожирателей. Не ожидая такого напора, многие тут же пали, издавая мучительные крики боли, однако неконтролируемые лучи проклятий добирались далеко не до каждого.            Гермиона лежала на животе, инстинктивно прикрывала голову руками и лихорадочно думала. То, что шкаф удачно расположился напротив их противников, очень играло им на руку. Однако Орденовцы не могут вернуться с такой масштабной битвы ни с чем, так что им всё ещё необходимо было вытащить из шкафа крестраж. Но сколько на него было наложено проклятий, ни Гермионе, ни Пожирателям не было известно, соответственно, это может либо закончиться через секунду, либо продолжаться ещё в течение пяти минут. А действовать лучше сейчас, пока противники в замешательстве от неожиданной атаки.   — Взорви шкаф! — Грейнджер схватила Малфоя за предплечье, чтобы обратить на себя его внимание. — Это активирует сразу все защищающие чары и поднимет ещё больше суматохи. Я успею схватить крестраж и мы аппарируем отсюда к чёртовой матери!   — Насчёт три. — Парень нервно выдохнул. Эта ситуация — сплошное минное поле. Каждое их решение может оказаться неверным и привести к летальному исходу всего маггловского мира. Но тщательно взвешивать каждый свой шаг они не могли, как и не могли бездействовать.   — Раз… — Гермиона инстинктивно сильнее сжала руку Драко.   — Два… — Оправившиеся Пожиратели стали блокировать заклятья и посылать в парочку новые.            «Три» Грейнджер не успела даже прошептать. Она оттолкнулась от пола и покатилась в сторону, пока Малфой взрывал злосчастный тайник. Наткнувшись на стену, Гермиона быстро села и облокотилась на неё. Как она и ожидала, уничтожение шкафа вызвало ещё большую суматоху и усилило хаос происходящего. Она наблюдала, как Драко шёл на Пожирателей, перенимая всё их внимание на себя. Наконец, пыль улеглась, и Гермиона подползла к обломкам шкафа. Занозы впивались в пальцы, царапая кожу на руках, пока девушка хаотично рылась в остатках красивой мебели. Адреналин всё также заставлял сердце биться в висках, но ей было не до этого. А когда она подняла последнюю сломанную доску, сердце и вовсе на долю секунды перестало работать.            Золотые прямые линии, очерчивающие черты лица, на железном фоне, и золотая нарисованная улыбка.            Эту маску она никогда не забудет. Эту маску она никогда не вычеркнет из памяти. Эта маска никогда не перестанет появляться в её кошмарах.            Грейнджер нервно вздохнула. Прямо под обломками шкафа лежала маска Пожирателя Смерти, когда-то принадлежащей Антонину Долохову. Уникальная своим узором, её невозможно спутать с другими. Гермиона набрала грудью воздух и что есть мочи закричала Драко:   — Я нашла крестраж!            Она схватила маску и побежала в сторону Малфоя, чтобы вместе с ним аппарировать прочь, но как только парень повернулся к ней на встречу, она с ужасом осознала, что пол стал резко уходить из-под её ног.            Гермиона испуганно вскрикнула, когда поняла, что просто теряет контроль. Реальность стала скручиваться, органы болезненно сжиматься, а маска в руке сильно тянуть за собой.            Последнее, что Гермиона увидела, было переполненное ужасом лицо незнакомого человека, внутри которого прятался шпион Ордена.            А дальше кружащая пустота вывернула её тело наизнанку, вырывая из одной реальности и перенаправляя в другую.

***

      Когда во время обучения Гермиона впервые в жизни аппарировала, из неё тут же вышел не только выпитый перед тренировкой чай, но и съеденный обед с успевшим перевариться завтраком. Рвотные позывы преследовали её на протяжении двух последующих дней, во время которых девушка не переставала ругаться на нечеловеческий способ перемещения. Она страшно злилась из-за того, что за всё время существования магии, волшебники не придумали какое-нибудь другое заклинание, которое не оставляло бы о себе такие травмирующие воспоминания. Когда в очередной раз она разразилась гневной тирадой перед своими друзьями, Гарри, плохо сдерживая улыбку, напомнил ей, что в качестве альтернативы, она всегда может взять в руки летающую метлу. Спыхнувшая тогда уже от стыда Гермиона спряталась за кружкой чая, и в тот же вечер, в попытках аппарировать, напиток остался внутри её желудка. С каждой тренировкой время перемещения ощущалось всё короче и короче, а затягивающая пространственная воронка всё мягче и мягче, и уже через какие-то три недели Грейнджер смогла впервые приземлиться на ноги, получив одобрительную ухмылку от обучавшего их Люпина.       Сейчас Гермионе казалось, будто она просто застряла меж пространств. Её безостановочно кошмарило, штормило и ворочало в разные стороны, разделяя на несколько частей и соединяя обратно. Ей казалось, что её связки вот-вот разорвутся от длительного крика, но она не чувствовала ушей, чтобы хоть что-то услышать. Ей казалось, что прямо перед её лицом калейдоскопом сменяются картинки, но она даже не могла понять, открыты ли её глаза. Когда ей начало казаться, что у неё остановилось сердце, её спина тут же встретилась с чем-то твёрдым.       Организм успел сделать один болезненный, обжигающий лёгкие глоток воздуха, прежде чем последствия аппарации окатили Грейнджер волной. Задыхаясь от рвотных позывов, девушка схватилась рукой за горло, пытаясь сделать ещё один такой необходимый вдох. Второй рукой, царапаясь обо что-то на земле, она попыталась перевернуться со спины на бок. Её сердце болезненно билось, намереваясь выбить все рёбра, а глаза отказывались транслировать работающему на исходе мозгу чёткую картинку окружения. Крепко зажмурившись и ударив себя настолько сильно, насколько это было возможно, по груди, Гермиона наконец-то смогла сделать ещё один вздох и начать полноценно дышать. Больно стиснув кулаки, она медленно попыталась принять сидячее положение. Каждое движение невольно сопровождалось стоном из-за раскалывающейся головы. Когда же мозг начал постепенно обрабатывать поступающую в него информацию, первым вернулось зрение. Яркое небо сразу обожгло не привыкшие к свету глаза. Когда сквозь слёзы и ресницы начали просвечиваться силуэты деревьев, включился и слух. — Она близко, — прокричал скрипучий голос где-то в кустах, — я чувствую её запах!       Топот ног, заглушённые гогот и треск веток звучали всё громче и громче с каждой секундой, и Гермиона инстинктивно двинулась, насколько позволяло её тело, в противоположную сторону. Кто бы это ни был, он явно её искал.       Но было уже слишком поздно.       Как только она смогла полноценно согнуть ноги, чтобы принять стоячее положение, чья-то рука вцепилась в её стопу и резко повалила на землю. Гермиона пнула свободной конечностью удерживающую её руку со всей оставшейся силой, но удар никак не повлиял на цепко скрепленные пальцы на лодыжке, и очень скоро она почувствовала чью-то руку в своих волосах, а рвущий глотку возглас застрял в кем-то сжатом горле.       Их было двое. Сильных и вонючих. А она была одна. И у неё даже не было магии. — Так-так, — прозвучал со спины хриплый голос, державший её за ноги, пока вторая фигура не подняла её тело за шею, — Мерлин милостивый, Струпьяр, неужели эта та самая малышечка?       Тот, к кому был обращён риторический вопрос, резко, словно собака, провёл носом по челюсти Гермионы, втягивая её запах. Кончик языка прошёлся по его потрескавшимся губам, которые тут же растянулись в кровожадной ухмылке. Он обдал лицо Гермионы запахом изо рта, но та была слишком занята попытками удержать равновесие стоя на мысочках, чтобы обратить на это внимание. — Гермиона Грейнджер, — вежливо проговорил Струпьяр, растягивая буквы “Р” в её имени. — Какая честь встретить вас в столь опасном для женщин месте.       Второй егерь весело хмыкнул над словами, и, словно хищник, стал медленно ходить вокруг своей жертвы, рассматривая её под каждым углом. — Вы разве не знаете? — Продолжил Струпьяр, когда Гермиона ничего не выдавила из себя в ответ. — Поговаривают, что в этом лесу бродят страшные егеря и ищут себе жертву… для, м, развлечений. — Поверить не могу, что нам попалась грязнокровка Поттера, — прохрипел от смеха второй егерь, харкнув на последних словах куда-то Гермионе под ноги. Зачем церемониться в последние минуты жизни их добычи. — Ну-ну, Маттиус, — произнёс Струпьяр с укором. — Не гоже произносить такие оскорбительные выражения при дамах.       Слегка склонив голову, Струпьяр оценивающе взглянул на Грейнджер, игнорируя её тщетные попытки прохрипеть что-то в ответ и сжать его руку, чтобы тот отпустил её горло. — Оглуши её, — сказал Маттиус, нежно поглаживая свою волшебную палочку. — Так будет проще и быстрее принести её Тёмному Лорду. Как зажаренную свинью на блюде. — Добавил он и заржал, запрокидывая голову назад. — Ну-ну, Маттиус, — улыбнувшись, Струпьяр вновь упрекнул егеря. — Это будет слишком просто…       На недоумённый взгляд напарника тот продолжил: — Раз уж мы должны отловить магглорождённую, то мы обездвижем её маггловским способом.       Струпьяр повернул голову к егерю, и на лице второго тут же расползлось понимание. Они оба загоготали, словно гиены, и Маттиус отошёл к лежащей неподалеку сумке. Когда он к ней наклонился, Струпьяр поднял лицо Грейнджер на уровень своего и, коснувшись кончиком своего носа её, прошептал ей в губы: — Беги.       Затем он отбросил её на землю, словно тряпичную куклу. Гермиона приподнялась на локтях и начала судорожно кашлять в попытке вздохнуть полной грудью. Пульсирующая на лбу вена отдавала прямо в уши, а в онемевшие пальцы вонзались тысячу колющих иголок. Ещё чуть-чуть, и её стошнит, а затем она потеряет сознание и плюхнется лицом прямо в свою собственную желчь. — Эй, грязнокровка, — лениво бросил Струпьяр, вновь обращая на себя её внимание. Когда Гермиона повернула голову в сторону его голоса, её сердце пропустило болезненный удар, когда взгляд нашёл свою волшебную палочку в руках егерей, которую они тут же сломали пополам. Они стояли и возвышались над ней. По их лицам бегали искры веселья, а тела слегка потряхивало от возбуждения. Оба нежно поглаживали нечто странной формы, и, когда Грейнджер с силой сосредоточила своё зрение, она с животным ужасом поняла, что у них в руках маггловские оружия. Лук со стрелами у одного, арбалет у другого. — Я же сказал. — Оружие тихо трестнуло, когда он натянул стрелу на тетеву. — Беги.       Её тело среагировало быстрее, чем её мозг. Поэтому когда осознание происходящего дошло до неё, она уже бежала подальше от хохота егерей.       Она бежала, бежала, бежала и чувствовала. Чувствовала адскую боль в ногах, чувствовала жгучие слёзы на щеках, чувствовала горечь во рту и чувствовала… Нет, знала, что сегодня она умрёт.       Она умрёт прямо тут, прямо в этом лесу, и смерть её будет болезненной. Потому что, видимо, Гермиона Грейнджер недостаточно настрадалась, чтобы отправиться в другой мир с помощью зелёного луча Авады. Видимо, она пожертвовала не всем, что у неё было: ни юности, ни слёз от обзывательств и потерь, ни боли, ни родителей, ни друзей не было достаточно, и теперь она должна отдать свою жизнь. Вот так просто. Может быть, так даже будет проще. Может, так будет спокойнее, если её просто не станет. Ни проблем, ни эмоций, ни боли… ни-че-го. И никого. Пустота. И она в пустоте.       Вдруг над её ухом просвистела стрела, врезавшись в дерево рядом, и страх по новой пронзил её ноющие кости.       Нет. Мерлин, конечно нет. Она не готова умирать.       Она не может, она просто не может. Не тогда, когда ей не с кем прощаться. Не там, где её тело никогда не найдут. Не на двадцать первом году жизни… Это ведь должно быть по-другому! Ей должно быть под сотню лет, рядом должны стоять уставшие внуки и пускающие скупые слёзы дети, и думать она должна только том, что сделала для этого мира достаточно, чтобы со спокойной душой перейти в иной.       Ветки беспощадно ломались под её ногами, а мокрые листья на земле мешали бежать ровно, не поскальзываясь. Гермиона рефлекторно пригнулась, когда очередная стрела пролетела над её головой, и девушка разразилась рыданиями.       Ей страшно. Ей больно. Она не хочет умирать. Пожалуйста, только не так. Как угодно, но не так. Мерлин, Бог, Вселенная… Мама, она не готова умереть.       Третий выстрел был ещё менее шумным со стороны охотников. Видимо, им осточертело пытаться попасть в жертву с помощью лука, и они решили попробовать арбалет.       И попали.       Острый кончик стрелы вонзился прямо в икру правой ноги. Гермиона вскрикнула, но не посмела остановиться. Стрела шаталась в такт бегу, напоминая о себе пульсацией невыносимой боли и кровавой струёй, но ей совершенно нельзя было останавливаться.       Услышав позади себя хруст, Гермиона невольно оглянулась. Они ведь не могли её догнать? Они ведь не могли быть так близко? Подстрелянная нога вдруг оступилась, и ладони больно проехались по земле.       Она ловила ртом воздух, пока её тело кубарем летело вниз с оврага. Листья застряли в волосах, ветки царапали лицо… Рана в ноге так заныла, что игнорировать её стало просто невозможно. Лёгкие сжигал прохладный воздух, и вместо отчаяния включилось рациональное мышление.       Она не может больше бежать. Значит, нужно затеряться.       Лесная чаща огораживала её со всех сторон, а мягкий мох глушил неровные шаги. Гермиона аккуратно поднялась на ноги и двинулась налево, меняя траекторию. Только спустя мгновенье девушка поняла, что всё ещё плачет. Спрятавшись за стволом дерева, она закрыла рот рукой, приглушая всхлипы, и заставила себя глубоко задышать, чтобы восстановить дыхание.       Оставалось только слушать.       Громкий звон тишины томно жужжал в округе, и Грейнджер паранойно крутила головой в сторону каждого режущего тишину звука. Вот над чащей пролетели птицы, вот животные шебуршат листья деревьев, а вот кто-то наступил на ветку рядом с ней. В это же мгновение нечто зашевелилось в кустах справа, послышался гогот слева, и паника вновь полностью затопила разум Гермионы.       Она ринулась со всей оставшейся в ней силой вперёд, не ведая куда. Лишь бы подальше от шума, от егерей, от страха и своей смерти. Но ярая боль в ноге, затуманенный от слёз взгляд и выдохшееся тело страшно подводили её.       Посмотри на себя. Тебе вручную сломали твои крылья и посадили в железную клетку, а ты продолжаешь долбиться о решётку головой. Тебе срезали связки, а ты всё продолжаешь беззвучно орать, чтобы быть услышанной. Тебя посадили на стог сена, привязали к балке и бросили под ноги факел, а ты пытаешься потушить разгоревшийся пожар своим дыханием.       Почему ты такая упрямая? Почему не примешь волю судьбы?       За что ты так отчаянно борешься, Гермиона?       Когда в глазах стало предательски темнеть, с тихим шлепком что-то врезалось в Гермиону, по иннерции отбрасывая её назад и заставляя остановиться. Неслышный выдох коснулся её губ, когда вымотанные ноги подвели и заставили упасть на колени.       Стало подозрительно тихо. Нет, правда: время словно замедлилось. Ветер перестал шелестеть листьями, обитатели леса вдруг затаили дыхание, а егеря словно пропали.       Странное ощущение где-то в районе желудка заставило Гермиону опустить взгляд вниз. Руки автоматически потянулись к торчащей из живота стреле, но коснулись лишь расползающегося по серой ткани кофты красного пятна.       “Кровь...” — прошептало сознание, когда Грейнджер внимательно рассматривала свои пальцы в красной жидкости. — “Это твоя кровь”.       Вот так, умница. Не за чем сопротивляться. Всё и так уже давно решено. Зачем ты пытаешься стереть кровь с пальцев? Зачем крутишь головой, зачем смотришь по сторонам?       Её здесь не было. Она словно смотрела на мир вокруг себя со стороны. Заглушенные звуки, размеренное дыхание, медленно падающие листья… И грязно-белый призрак напротив.       Она узнала его. Всё тот же силуэт, всё то же божественное свечение, всё те же пугающие глаза, которые теперь смотрели на неё с долью печали. Она наблюдала, как он, в окружении тумана, медленно подплывал к ней. Гермиона вдруг почувствовала, как последняя слеза скатилась по щеке, обжигая ледяной дорожкой. Скатилась по щеке, коснулась губ и упала прямо на онемевшие костяшки пальцев. Её след горел на лице, когда последний шёпот изо рта девушки вырвался на свободу: — Спаси меня.       Вот и всё, на что у неё хватило сил. Это и будут её последние слова. Двадцатилетняя Гермиона Грейнджер, так и нерасцветшая роза, срубленная вместе с другими, чтобы стать украшением для чьего-то мёртвого букета, через неделю о котором даже и не вспомнят.       Силуэт наклонился к ней, и она почувствовала, как её тело окутывает белое облако тумана.       Спаси её, пожалуйста. Что бы это не значило. Телепортируй её на другую точку планеты или убей, забрав все проблемы и переживания себе. Просто сделай что-нибудь. Уже всё равно, что. Отныне это твоё решение. Только прими его, пожалуйста. Ты же видишь, что она не справится без твоей помощи.       Белые волосы медленно заколышились, сопровождая мягкие покачивания головой призрачного божества. Оно неуверенно протянуло руку к лицу Гермионы и холодным воздухом погладило её щёку, не касаясь по-настоящему. — Ещё не твоё время, — прошептали тысячи голосов ей в ответ.       Затем существо дотронулось до лба девушки, окончательно закрывая её глаза.       Тело Гермионы с глухим стуком упало на землю.