the guy with the cigarette.

      – И с радостью! – я громко хлопнула дверью, схватив с собой лишь пачку сигарет, зажигалку и телефон. Оставаться здесь дальше не имело смысла, потому что шанс на спокойный сон был практически равен к нулю. С каждой новой пьянкой, а их количество в неделю росло в геометрической прогрессии (достаточно математично, не зря на матфак поступала), я всё больше убеждалась в том, что моя мать – самый худший человек на планете Земля.        Спустившись по лестнице, я нажала на кнопку домофона и, услышав противный писк, вышла на улицу.       – Сегодня ожидается дождь, – продублировала я женщину, говорящую из домофона. – Не забудьте зонт!        Да, зонт – как раз то, что необходимо было взять в первую очередь, сбегая из обители алкоголизма и разврата, какой моя великодушная маманя устраивает практически ежедневно. Честно говоря, в моих силах было найти возможность съехать от неё (в свои-то двадцать с хвостиком), но, будем уж до конца откровенны, мне было лень заморачиваться. Тем более будучи в таком положении (нет, я не жду ляльку, и слава богу, буду молиться о бесплодии каждую ночь, чтобы не превратиться в свою мамашу) проще терпеть её, нежели ежемесячно отстегивать половину зарплаты (а то и больше) какой-то тётке, которая даёт тебе возможность жить в её квартирке, доставшейся по наследству от усопшей бабки. Положение моё заключалось в следующем: каждый раз, когда моя мама напивалась, я имела прекрасную возможность (подкрепляемую неплохим таким желанием) свалить к кому-нибудь из своих друзей, коих у меня, к превеликому счастью, вагон и маленькая тележка.       На самом деле, настоящих друзей у меня только двое. Остальные – люди, с которыми я провожу время, когда нам обоим это выгодно. Например, сегодня мне нужно где-то переночевать, а завтра им нужно решить контрольную по физике или математике. Как раз сегодня мне нужно где-то переночевать, но я уже немного стыжусь звонить кому-то из них, потому что на этой неделе дома я ночевала один раз, а сегодня уже суббота.       Телефон жил на своих последних двух процентах, а я удобно расположилась на лавочке во дворе соседнего дома и подкурила сигарету. Прекрасный момент, чтобы подумать о жизни. На самом деле мне уже надоело постоянно уходить из дома и обдумывать каждый сраный вечер в этом сраном дворе на этой сраной лавочке. Кстати, это моя любимая лавочка. Здесь я в первый раз покурила, мне тогда было пятнадцать, тоже была осень, но это было так давно, целых шесть лет назад. Наверное, мои пятнадцать-шестнадцать лет – самый тяжелый, но одновременно самый лучший период в моей жизни.       Разблокировав телефон, я, конечно же, не осталась без внимания и сразу же ответила на входящий звонок.       – Алло, – пробубнила я, зажимая в зубах сигарету.       – Мирослава, я жду тебя через пятнадцать минут возле твоего подъезда! – прокричала в трубку девушка.       – О, Яся, как здорово, что ты мне позвонила. И тебе привет, – кажется, теперь у меня есть место для ночлега.       – Без приветов, дорогая, – девушка отвлекалась на мужские голоса, постоянно громко смеясь в трубку. – Мы идём пить!       – Бля, если честно, то нет ни сил, ни желания, – сказала я, понимая, что в любом случае пойду с ней, куда бы она меня не потащила. В ином случае – я просто останусь спать на лавочке. На своей любимой лавочке.       – Собирайся, я познакомлю тебя с весёлыми ребятами.       А, ну раз с весёлыми ребятами, то давай, конечно. Мне же совсем нечего делать. Хотя, мне ведь и вправду нечего делать, тем более уже холодает. Я докурила сигарету и встала с лавочки, чтобы выбросить бычок в урну, когда заметила идущих в конце тропинки парней, которые направлялись в мою сторону. Ну не то что бы они шли конкретно ко мне, просто пройти должны были мимо меня. Решив, что стоит пропустить их, а уже потом выдвигаться в сторону дома, я села обратно на лавочку.       Их было трое. Один высокий и два чуть выше плеча первого. Парень, идущий слева нёс в руках бутылку, предполагаю, что пивную. В зубах самого высокого была сигарета, а третий ничем не отличался. Я наблюдала за тем, как они приближаются ко мне, просто паля в упор и надеясь, что из-за отсутствия какого-либо освещения, они не заметят мой наглый взгляд.       Казалось, опасность миновала – они прошли. Встав с лавочки, я почувствовала, как мои ноги подкосились. Один из них, тот, что был с бутылкой, стоял, повернувшись лицом ко мне. Я тяжело сглотнула и взяла сигареты с лавочки, намереваясь уйти.       – Сигаретки не найдётся? – выпалил он, двигаясь в мою сторону. Я замерла на месте, словно потеряв возможность и говорить, и двигаться. – Чего молчишь? – он подошёл ближе, и я уже могла разглядеть его лицо.       – Макс, – его окликнул кто-то из его спутников. – Забей, пошли.       – Ты почему молчишь? – повторил он, плюнув себе под ноги.       Твою мать. Почему я постоянно оказываюсь в эпицентре какого-то пиздеца? Почему я не могу просто спокойно переночевать дома, не нарываясь на неприятности?       Распространяясь с бешеной скоростью, поднимая каждый волосок на моём теле, страх окутывал меня. Руки предательски задрожали, в горле суше чем в Сахаре, а дар речи куда-то испарился. Я стояла молча, боясь не то что пошевелиться, а даже моргнуть.       – Макс, хватит, – парень с сигаретой направился в нашу сторону, намереваясь забрать своего дружка.       – Дай мне пообщаться с девушкой, – он не отрывал от меня взгляд, а я боялась опустить глаза, поэтому сохраняла с ним зрительный контакт.       – Чувак, просто отъебись от неё, – парень положил руку на плечо, как я поняла, Макса.       – Может лучше ты отъебёшься? – он наконец-то переключил своё внимание с меня на своего друга.       – Хватит, оно того не стоит.       – Да тебе откуда знать? – Макс повысил голос, заставляя меня вздрогнуть. Новая порция страха неспеша пробежала по моему телу.       Оглядев меня с ног до головы, а затем пожав плечами, парень выкинул сигарету в сторону, слегка улыбнулся и ударил Макса в лицо.       Вот теперь точно твою мать. От страха стать следующей, мой организм разблокировал возможность «съебаться», что я в принципе и организовала. Собрав все свои силы в кулак (точнее в ноги), я (наверное, даже буксуя) стартанула с места. Мой физрук, Михаил Геннадьевич, точно бы гордился такими успехами в спорте. Жаль я осознала свой потенциал так поздно, а то может и по физкультуре у меня было бы «отлично». Макс, где же ты был раньше?       Бежать было недалеко, и это радовало, потому что из-за такого агрессивного старта силы закончились практически сразу. Я добежала до своего подъезда, где меня встретили восемь удивлённых глаз. Блять.       – Там какой-то пиздец, – выпалила я, опираясь ладонями на колени. Я тяжело дышала и не могла объяснить всё внятно.       – Ты в порядке? – Ярослава подошла ко мне, чуть пригнувшись, чтобы быть со мной на одном уровне, и положив ладонь мне на плечо.       – Д-да, всё нормально, – я старалась отдышаться, чтобы попытаться объяснить им случившееся.       – Мне кажется, что не всё нормально, – девушка обняла меня, поглаживая по спине.       – Я, наверное, лучше домой пойду, – сказала я девушке.       – Ты уверена? А мама?       – Переживу как-нибудь, я думаю.       – Может, пойдёшь с нами? Потом переночуешь у меня, – она аккуратно взяла меня за руку, чуть сжимая.       Я подумала о том, что будет, если я вернусь домой. Там до сих пор пьянка, куча посторонних людей и меня там точно никто не ждёт. С другой стороны, алкоголь бы мне сейчас точно не помешал, даже наоборот. Да и возможность переночевать где-то, где тепло и тихо, бывает не всегда.       – Ладно, пойдём, – сказала я, подкуривая ещё одну сигарету.       Мы шли около тридцати минут. В этом районе я бываю очень редко, чаще просто проездом, поэтому я не совсем ориентируюсь. Мы подошли к какой-то десятиэтажке, один из парней позвонил в домофон. Дверь практически сразу открылась, мы поднялись на девятый этаж и зашли в квартиру. Здесь было очень душно, стоял стойкий запах сигарет.       Просидев в этой компании около получаса, я порядком устала от шума. Если честно, я даже не запомнила ни одного имени, потому что всё ещё пребывала в лёгком шоке от произошедшего. Как только я вспоминала об этом, по телу пробегала лёгкая дрожь, я вздрагивала. Надеясь уединиться со своими мыслями, я вышла в подъезд и села на лестнице. Подкурив сигарету, я уткнулась в телефон. Он так храбро борется за жизнь на своём последнем проценте. Это, если честно, радует, потому что я давно бы умерла со скуки. Во мне сейчас бутылки три какого-то противного пива, поэтому и жить стало легче, и дышать стало проще.       От моих мыслей меня отвлек звук приближающегося лифта. Я буду самым везучим человеком, если он приедет именно на этот этаж.       Что, собственно говоря, и происходит. Я тушу сигарету об пол и выкидываю бычок между перил. На лестничной площадке всё ещё стоит лёгкая дымка, и я надеюсь, что это не какая-нибудь старушка, которая начнёт отчитывать меня за курение в подъезде. Хотя, в такое время бабули уже, наверное, не ходят по улицам.       Лифт останавливается и двери открываются. Я вижу найковские кроссовки. Мне повезло, что это не бабушка. Хотя, может быть, это бабка какого-нибудь мамкиного репера, который с дохода от первого выпущенного альбома купил всей семье палёных найков. Пьяная я, конечно, смешная. Улыбнувшись от своих глупых мыслей, я постепенно поднимала взгляд, пока не встретилась с парой зелёных глаз, который вновь оглядывали меня с ног до головы. Дыхание замерло.       Он вышел из лифта, внимательно осматривая меня. Я смотрела на него снизу вверх, стараясь сохранять сознание. Его джинсы были запачканы землёй, где-то отчетливо проглядывались капли крови. На правую руку была намотана какая-то белая ткань, сквозь которую выступала кровь. Он вяло улыбнулся и, хромая, направился к квартире. Прокрутив ключ в двери, он вновь повернулся на меня.       – Живёшь здесь что ли? – спросил он.       Я снова молчала, скованная страхом. Я не уверена, что я всё ещё дышала.       – Похоже, ты реально немая, – он повёл бровями. – Либо просто отсталая, – он пожал плечами.