Безусловный

      Чонин завидовал своим друзьям. В хорошем смысле. Особенно он завидовал своему лучшему другу Феликсу, и его парню, Хёнджину, с которым они вместе ещё со средней школы. Он также завидовал Джисону, который нашёл своего Минхо едва переступив порог университета и очень удачно сбив с ног третьекурсника. Он в каком-то смысле даже завидовал Сынмину, который утверждал, что ему эти отношения вообще не сдались, и лучше сейчас направить все свое внимание на учёбу, чтобы успешно закончить университет, устроиться на хорошую работу и уже только потом, может быть, заводить отношения.       Сам же Чонин ужасно хотел попробовать с кем-то встречаться. Он ещё в школе понял, что его не очень сильно привлекают девочки. Тогда он сильно переживал по этому поводу. Но потом Феликс первый признался, что, кажется, влюбился в Хёнджина, и Чонин высказал все как на духу. Феликс долго его успокаивал, доказывая, что это нормально, и посоветовал не говорить об этом родителям. Тем более после окончания школы они планировали поступить в один университет и жить в общежитии, чтобы наконец вздохнуть полной грудью и почувствовать взрослую жизнь.       Так и случилось. Чонин вместе с Феликсом, Сынмином, Джисоном и Хёнджином успешно поступили на первый курс университета. Феликс вместе с Хёнджином отправились на изучение иностранных языков, Сынмин на программирование, Джисон грезил музыкой и поступил на продюсирование. Чонин же до сих пор не знал, что именно хотел в этой жизни. Феликс не смог бросить друга, поэтому забрал с собой на языковые, расписав в красках перспективы на будущее.       Чонин прилежно учился, хоть с английским у него было, мягко говоря, не очень. Но Феликс и Хёнджин помогали ему, за что он был им очень благодарен. Однако хоть оценки и стали лучше, хоть он и жил отдельно от родителей, все равно в душе он чувствовал пустоту. И зависть. И Чонин поставил себе цель. Если до конца первого курса он хотя бы не поцелуется с кем-то, то он поцелует Сынмина. Только вот Сынмин, кажется, не был от этого в восторге, и сколько бы Чонин не спрашивал о его предпочтениях, говорил, что ему не интересно это обсуждать. И Сынмина так то не очень хотелось целовать, потому что Чонин знал, что схлопочет по первое число. Но выбора не было.       Однако планы Чонина очень быстро пошли не по его плану. Потому что он влюбился по уши в парня с четвертого курса. Произошло это на вечеринке, на которую друзья затащили его насильно. Там он увидел его, из-за которого пол начал уходить из-под ног. Бан Кристофер Чан был не просто ходячим идеалом Чонина, но ещё и самостоятельным продюсером, который единственный в университете уже работал в довольно известной компании. Конечно, поклонниц у него было много. Джисон уже даже общался с ним и был поражён его мастерством в создании битов и треков. Чонин слушал рассказы Джисона с открытым ртом и понимал, что шансов у него ноль с половиной. Вряд ли Чану нужен будет парень, который буквально вчера перестал быть школьником. Чонин даже ничего не умел, да и на английском разговаривал ещё плохо. Общих тем у них с Чаном никогда не будет, и вообще стоит забыть про всю эту чушь с отношениями. В тот день Чонин вернулся в общагу рано. И пока Сынмин, его сосед по комнате, ещё был на вечеринке, он вдоволь наплакался у себя на кровати, а после сушил подушку от слёз в ванной.       Прошло относительно много времени. Чонин иногда пересекался с Чаном в столовой, либо в коридорах университета, но старался не смотреть даже в его сторону. В то время Джисон хорошо сдружился с ним, перенимая опыт в продюсировании. Парень Джисона, Минхо, тоже очень хорошо общался с Чаном. Джисон прожужжал все уши и про Чанбина, лучшего друга Чана, с которым они на пару создавали свои собственные треки. Чонин слушал созданную Чаном музыку, а в душе щемило от эмоций. И ведь они даже ещё не были знакомы. Вряд ли Джисон говорил ему о непутевом друге, Чонине, у которого нет ни цели, ни стимула в этой жизни. Чан бы презрительно окинул его взглядом, ведь Джисон как-то упоминал, что Чан ненавидит лентяев.       Хоть Чонин и считал себя неудачником, но в тот день, когда он заставил выйти себя в магазин за чипсами в дождь, ведь он собирался посмотреть фильм, было самым удачным решением в его жизни. Он бродил по круглосуточному магазинчику среди прилавков и даже не сразу понял, что был в одном помещении с Кристофером Баном. Понял он это лишь на кассе, когда расплачивался за чипсы и банановое молочко. Все это время Чан стоял позади него, и в какой-то момент просто положил свою ладонь на прилавок. У Чонина сердце в пятки ушло, ведь он узнал это серебряное кольцо и браслет. Ещё бы он не знал какие украшения носит Бан, он, можно сказать, знал каждый его аутфит.       Когда Чонин резко развернулся, Чан ему лишь по-доброму улыбнулся.       - Привет. – сказал он, а Чонин умер на месте.       - Молодой человек, ваша сдача. - продавщица нервно суёт ему деньги, и Чонин трясущимися руками сразу же рассыпает всю мелочь по полу.       - Ой, извините, мне очень жаль. – Чонин наклоняется, собирая мелочь, и Чан тут же мгновенно помогает собрать ему оставшиеся монетки, одновременно с этим расплачиваясь картой за свои покупки, чтобы не задерживать очередь.       - Спасибо большое, сонбэним, прости пожалуйста, что тебе пришлось... – нервно бормочет Чонин, но Чан прерывает его лёгким касанием к его плечу.       Чонина прошибает словно током.       - Все в порядке. - улыбается он, забирая свой пакет с покупками, а затем протягивает собранные им монетки Чонину. – Держи. Будь аккуратен в следующий раз.       Чонин смущённо кивает, подставляет руку, чтобы забрать мелочь, но вновь чуть не рассыпает все, когда их руки мимолетно соприкасаются.       - Тише, давай-ка быстрее сложи все в карман. – смеётся Чан, поддерживая его руку и облегчённо вздыхает лишь тогда, когда Чонину удаётся это сделать.       - Спасибо, сонбэним. – Чонин вежливо кланяется ему по пояс. – Я пойду. – и выбегает на улицу.       Терпеть уже нету сил. Его переполняет эмоции, хоть виду он и не подаёт. Он уже тысячу раз пожалел, что вышел из дома, да ещё и дождь усилился. Но он готов бежать под ливнем, только чтобы...       - Прости, но ты забыл свое молоко.       Чонин шарахается этого голоса, как огня, и тут же наступает кроссовками в глубокую лужу. Ледяная вода неприятно начинает заливаться внутрь, все тело тут же покрывается мурашками. Холодно, мокро, да ещё и Чан стоит рядом и видит какой он неудачник. Хочется разреветься прямо здесь, в этой луже, как пятилетний ребёнок.       - Oh my God, иди сюда скорее. – Чан тянет его за ветровку к себе и Чонин уже просто не сопротивляется. – Промок?       Стыдливо покачав головой, даже не поднимая взгляда на Чана, он видит, как тот держит в руках его банановое молочко. Ну это уже дикий стыд. Чонин почти на грани.       - Не расстраивайся, все в порядке. Позволь мне помочь тебе.       Чан раскрывает свой большой чёрный зонт и даёт его в руки Чонину.       - Держи крепко. А это кладем сюда. – Чан заталкивает упаковку молочка в карман Чонина и тут же разворачивается спиной, чуть приседая. – Запрыгивай.       - Ч-что...? Не стоит...       - Заболеть хочешь? Или хочешь поспорить со своим сонбэ?       - Нет... нет...       - Тогда быстрее, запрыгивай, мне тоже не жарко здесь. – усмехается Чан, продолжая ждать.       Чонину ничего не остаётся. Ему и хочется, и страшно. Но это же Чан, он ведь помощь предлагает. Отказываться не вежливо. Поэтому Чонин зажмуривается и медленно обнимает Чана за шею со спины, наваливаясь всем телом. Чан резко подхватывает его за ноги и встаёт в полный рост, перехватывая его по удобнее. Ощущение горячих рук Чана заставляет колени Чонина дрожать. Он молится, лишь бы Чан это не понял. Он боится даже пошевелиться, потому что нереальный запах парфюма Чана заставляет его сходить с ума.       - Держи зонт крепче. – с улыбкой наказывает Чан. – Ты живёшь в общаге же?       - Да... и... прости...       - За что опять?       - Я так с тобой и не поздоровался... поэтому... привет... и я Чонин... Ян Чонин...       - Такой вежливый. – Чан слегка смеётся, а Чонин смущается, когда чувствует лёгкие вибрации своей грудью. – Я знаю, Чонин. Джисон рассказывал мне о тебе. Ты, кажется, изучаешь английский?       - Да.       - И как успехи?       - Ну... я стараюсь.       - Это правильно. – Чан слегка усмехается. – Кстати, пришла моя очередь извиняться, я же не представился. Бан Кристофер Чан.       - Не извиняйся, я знаю. – Чонин впервые позволяет себе улыбку.       - Руку не могу пожать, поэтому пожму ногу. – Чан слегка сжимает его ноги, а затем подкидывает его чуть выше, так как Чонин немного сполз вниз, а Чонин от неожиданности икает.       - Боже, прости. – он стыдливо зажмуривается.       - Замёрз? Потерпи, мы уже почти пришли. Главное говори что-нибудь, чтобы я понимал, что ты ещё жив. – просит Чан с улыбкой.       - Эм... А почему Кристофер? – спросил Чонин то, что первое пришло на ум, и тут же захотел ударить себя по лбу.       - Почему Кристофер? – он даже слегка удивляется, а затем пожимает плечами. – Мама так назвала. А папа назвал Чан. Я из Австралии, сюда приехал поступать. Ну и как видишь, поступил.       - Понятно... А я из Пусана переехал, ещё в средней школе.       - Я не был в Пусане, но, наверное, там хорошо. А, и мы приехали. – Чан останавливается перед входом в общежитие. – Мне до комнаты тебя донести?       - Нет, не стоит! – Чонин слегка ерзает и Чан позволяет ему спрыгнуть со своей спины. Чонин приземляется на хлюпающие кроссовки и неприятно морщится.       - Тогда беги скорее. Обязательно прими горячий душ, чтобы не заболеть, и сделай горячий чай или кофе. – наказывает Чан и Чонин послушно кивает, а затем кланяется.       - Спасибо большое, сонбэним, и извини за доставленные неудобства.       - Называй меня хён. – усмехается Чан и открывает дверь. – И бегом в душ.       Чонин смущённо улыбается и быстро залетает в здание. И лишь только в комнате он замечает, как невероятно быстро колотится его сердце.       

***

      - Хэй, Чонин! Ждёшь хёна? – кричит издалека Чанбин, подлетая к Чонину, чем заставляет вздрогнуть от неожиданности.       - А, да. Привет, Чанбин-хён. – Чонин вежливо кивает и снова окидывает взглядом здание университета.       - Он немного задержится, просил тебе передать. – Чанбин протягивает ключи, на которых висел брелок с изображением волка. – Сказал, чтоб ты не ждал.       - Правда? – Чонин растерянно берет ключи в руки.       - Как сможет, тебе напишет, а я побежал. – Чанбин салютует ему на прощание и растворяется среди толпы студентов, спешащих домой.       Чонин заходит в небольшую квартиру-студию и плотно закрывает за собой дверь. Он много раз бывал в гостях у Чана, можно сказать, он проводил все свободное время здесь. Но один он ещё ни разу здесь не был. Невольно навевают воспоминания того, как он впервые оказался у Чана дома. Здесь же они впервые и поцеловались...        

- flashback -

      Они были вместе на одной вечеринке, на которую Чонина вновь затащили силой. Там же он на пару с Сынмином попробовал больше алкоголя, чем до этого. Два или три стакана виски. А может и не стаканы вообще. Сынмина развезло сразу, и он даже смог веселиться после, правда выглядело это позорно, но всем было не до этого. Чонин же чувствовал себя ужасно. Голова болела и очень клонило в сон. Он знал, что плохо переносит алкоголь, но хотелось веселиться вместе со всеми и не отставать. А то он тут единственный сидит, как девственник, и шага в сторону сделать не может. Хотя... он же и так девственник.       - Чёрт. – Чонина так расстроила эта мысль, что он даже ругнулся и ударил кулаком по подлокотнику дивана, на котором сидел.       - Хэй, привет. – рядом подсаживается Крис, и Чонин даже не вздрагивает.       Заторможенная реакция от алкоголя даже идёт плюсом, он хотя бы сейчас не ведёт себя как неврастеник в присутствии Бана.       - Тебе весело? – интересуется Чан.       - Ах, да, привет. Конечно, мне весело. – наконец отвечает хоть что-то Чонин, хотя и не стоит врать о том, что он немного залип на его лицо.       - Все бы так веселились, как ты. – усмехнувшись, Чан делает глоток пива из своей бутылки. – Мне почему-то кажется, что ты больше хотел остаться дома и посмотреть сериал, нежели находиться здесь. Признавайся, кто тебя сюда затащил?       Чонин едва забыл вдохнуть. Как точно сейчас передал Чан его мысли.       - Феликс.       - А, австралийский братишка. Но ты можешь не заставлять себя. Или ты неважно себя чувствуешь? - Чан наклоняется ниже и заглядывая Чонину в глаза.       Реакции никакой нет. Чонин чувствует, что пьян. А ещё чувствует, что готов прямо сейчас приблизится и поцеловать Чана, впервые в своей жизни.       - Много выпил? А? Чонин?       Чан трясёт его за плечо, пока Чонин медленно прислоняется ближе к лицу Чана... А затем закрывает глаза и засыпает глубоким сном.       

***

      Чонин просыпается от яркого солнечного света и сразу же протяжно стонет, закрывая лицо руками.       - Сынмин-хён, ты хочешь меня убить? Закрой, пожалуйста, шторы.       Как и просил Чонин, шторы закрываются, но от Сынмина не идут ответные возмущения. Вместо этого раздаётся глубокий голос.       - Ну... надеюсь ты не убежишь, когда узнаешь, что я не Сынмин.       Чонин резко раскрывает глаза и подскакивает на кровати, как ужаленный.       - Ч... Чан-хён? Что... я что... ах... – голова раскалывается от боли и Чонин прижимает руки к лицу.       - Держи. – Чан протягивает ему стакан с водой и таблетку. – Ты выпил вчера много, видимо поэтому болит голова.       - Как я здесь оказался..? – Чонин смотрит на протянутый стакан, а затем на Чана.       - Ты не помнишь, как мы ехали с тобой в такси? – Чан указывает на стакан. – Сначала выпей, потом я тебе напомню.       Чонин трясущимися руками берет таблетку и запивает её водой.       - Молодец. – Чан забирает стакан и возвращает его на кухню.       - Спасибо, хён. Скажи, пожалуйста, что вчера было?       - Ты отрубился на вечеринке, затем проснулся, сказал, что Сынмин мешает тебе спать в общаге и жаловался, что очень хочешь выспаться, поэтому я и предложил поехать ко мне, так как все-равно живу один. Ты можешь отдыхать, сколько хочешь, я просто поработаю пока.       У Чонина полная каша в голове. Он укладывается обратно на подушку и смотрит в потолок, молясь о том, что ничего из ряда вон выходящее не случилось вчера.

- end -

      Чонин дожидался Чана за просмотром сериала от Нетфликс, жуя сладкий попкорн одновременно и развалившись на небольшом диванчике.       - Котёнок, ты дома? – улыбается Чан, хлопая входной дверью, снимая верхнюю одежду и кроссовки.       - Ну хён, не смущай! – хмурится Чонин, но сразу же расцветает, когда Чан подходит к нему, чтобы поцеловать.       - Ммм, сладкий попкорн? – ухмыляется он, отряхивая мелкие крошки с губ Чонина. – Поэтому у тебя губки такие сладкие?       - Хён... – Чонин тяжело вздыхает и качает головой.       Он знает, что против флирта старшего ничего не сделаешь. Он такой с самого начала. И он такой только с Чонином.       - Хочется чего-нибудь вкусненького?       - У тебя есть время? – задаёт встречный вопрос Чонин.       - Я сделал все важные дела ещё в универе.       - Тогда мы можем приготовить кимпаб?       - Давай. – Чан гладит Чонина по волосам и оставляет нежный поцелуй на губах.

- flashback -

      С тех пор, как Чонин совершенно неожиданно проснулся в квартире Чана после пьянки, он стал там постоянным гостем. И совершенно катастрофичным гостем, который только был у Бана. Он разбил ему две кружки, полка в ванной случайно слетела со стены, до смерти перепугав младшего, ожог у плиты, когда Чонин хотел приготовить рамён. У Чана голова шла кругом, но он ему и слова не говорил, продолжая утверждать, что все в порядке. Чонин же был уверен, что Чан его уже ненавидит.       Только вот старший продолжал звать его в гости, мотивируя тем, что со скуки помирает. А Чонин был только рад больше времени провести с Чаном. Он помогал ему с английским, и даже практиковал с ним разговорный, поэтому на занятиях преподаватели стали удивляться тому, что Чонин начал разговаривать лучше, только вот почему-то с австралийским акцентом.       О том, что австралийский акцент Чонина дело рук Чана, первым догадался Феликс, а потом только Джисон, хотя должно быть наоборот, ведь тот общался с ним больше. А Чонину нравилось быть гостем у Чана, поэтому в один из таких дней все перешло на совершенно другой уровень, и Чонин стал уже не просто гостем.       - Это ужасная грамматика. И почему мы её должны изучать?       - Она есть в экзамене. Больше я ничего сказать не могу.       - Сложно, наверное, сдавать экзамены в конце каждого курса... – сочувственно вздохнул Чонин, стуча ручкой по столу.       Чан сидел рядом с ноутбуком и что-то печатал, но при этом успевал помогать Чонину с домашним заданием.       - Не сложно, если подготовишься. – неожиданно рука Чана легла на макушку Чонина, поглаживая по ней. – А я уверен эта головушка может многое.       - Боже... – Чонин тяжело выдохнул и закрыл глаза рукой. – Какой же кринж, хён.       Раздаётся звонок на телефоне и Чонин поднимает трубку. Феликс тут же переключает на видеосвязь и радостно кричит.       - Смотри, какое колесо обозрения! Зря ты с нами не пошёл, Чонин!       - Что я там не видел... – хмуро отвечает он. – Развлекайтесь, что мне настроение портите?       - Ты же не был в Lotte World, где ты что видел? – возражает Феликс, а затем присматривается. - А, ты у Крис-хёна опять?       - Привет, бро. – Чан отвлекся от ноутбука и помахал рукой в экран. – Вы в Lotte World?       - Да, что-то типо свидания, но Хёнджин боится идти на американские горки.       - Хэй! - Хёнджин пихает Феликса в плечо. – А сам то?       - Ой, давайте без меня, хорошего вам вечера. – вмешивается нервно Чонин, почти нажимая на кнопку сброса.       - И вам, Чонин-и. – подмигивает тот как-то двусмысленно.       Чонин сбрасывает звонок и раздражённо кладет телефон обратно на стол.       - Кажется, они хорошо проводят время. – вдруг подаёт голос Чан, и Чонин встречается с ним взглядом.       - Они всегда его хорошо проводят. – хмурится Чонин, беря в руку ручку и начиная обводить по контуру последнюю букву в слове.       - Это же хорошо. Надо было тебе с ними пойти.       - Нет. Не хочу быть третьим лишним.       - В следующий раз зови меня, будем вместе третьими лишними. – подмигивает Чан и Чонин не сдерживает смеха.       - Хорошо. – смущённо отведя взгляд, Чонин, почувствовав напряжение, решил, что нужно срочно сменить тему, поэтому и предложил перекусить.       После того, как они вдоволь наелись вкусной еды, которую старший предложил заказать, он вдруг спрашивает у Чонина то, что меньше всего тот ожидал услышать.        - А как бы ты проводил совместные вечера, если бы у тебя, например, был бы любимый человек?       Чонин чуть газировкой не подавился, честно. Сердце задребезжало, словно вот-вот разобьется о ребра. Чан умел смущать его своими словами, но про такую тему он завел разговор впервые.        - Эм… ну… - мысли скакали в бешенном танце, и Чонин никак не мог ухватиться за здравую. – Я не знаю…       Чан усмехнулся и навалился на спинку стула, а Чонин боязливо встретился с ним взглядом.       - Застал тебя врасплох? Извини. Просто интересно твое мнение.       - Нет, ничего… - покачал головой младший, переводя взгляд на свои руки, нервно перебирая пальцами по столу. – Я… не знаю ничего об этом. Но Хёнджин и Феликс всегда чем-то заняты. Ходят в кафе, на выставки, в музеи… где они только не были. – грустно усмехается Чонин. – Они часто прикалываются друг над другом и даже не обижаются. Ну, иногда бывает конечно.       - Это бывает у всех. – улыбнулся Чан. – Они хорошая пара.       - Да… - тихо согласился Чонин, а затем неуютно поежился, потому что тишина в комнате настала неожиданно, и это сподвигло его говорить дальше хоть что-то, лишь бы не молчать. – Но я бы… наверное, вместе проходил бы компьютерные хорроры… потому что одному страшно.       - Ух ты, а это идея. – заулыбался Чан, открывая ноутбук и пододвигая его ближе к себе. – И во что именно ты хочешь поиграть?       Чонин посмотрел на него, будто впервые увидел. Сердце, кажется, остановилось на три секунды. Он действительно это предложил? Чан? Учитывая весь разговор, Чонину вдруг стало нехорошо.       - Ой… - он заерзал на стуле и уставился в ноутбук. – Я хотел пройти Little Nightmares… Но она, наверное, будет не интересна тебе…       - С чего ты взял? – Чан ввел в поисковую строку название игры и пожал плечами. – Готов прямо сейчас?       - Конечно. – Чонин широко улыбнулся, когда Чан начал загружать ее на ноутбук, и нетерпеливо задышал.       Они прошли игру полностью, а как закончили, на часах уже было пол третьего ночи. Чан сам увлекся сюжетом, хотя и не был большим поклонником игр, но ради Чонина он готов был сыграть в любые игры. Ему нравилось следить за эмоциями младшего на очень напряженных моментах в игре, и невзначай хватать его руку, тем самым успокаивая. Чонин сначала тушевался, а потом и вовсе перестал замечать. Будто так и надо. Будто это было всегда, и они уже не в первый раз проходят вместе игру.       Чонин не помнил, как уснул в тот день на кровати Чана, утыкаясь носом в его подушку. А Чан прекрасно помнил, как не мог уснуть из-за невинного образа Чонина, потому что тот так смешно поджимал губки во сне.       В ту ночь Чану казалось, что он сошел с ума.       

***

      Утром Чонин проснулся рано, но еще долго лежал в кровати, боясь пошевелиться. А все потому, что Чан лежал непозволительно близко к нему самому и так мило спал. Чонин не мог оторвать взгляда от его лица. Он уже не впервые оставался у Чана на ночь, и тогда Чан уступал ему всю кровать, а сам спал на диване. Но вчера он не помнил, как уснул, но знал, что было очень поздно, наверное, поэтому Чан сейчас здесь. И Чонин был рад этому, хоть в глубине души все переворачивалось с ног на голову. Он понимал, что кажется действительно влюблялся в Чана все сильнее, и, возможно, он был тоже интересен Чану, и если раньше он мечтал об этом… то сейчас это его пугало. Он не знал, что будет делать, если вдруг это все окажется серьезно. Чан старше его, он его уважает, как старшего брата, как сонбэ… И мысль о том, что Чан может оказаться ему еще ближе действительно заставляла сходить с ума.       И чем Чонин только думал, когда хотел всего этого? Он точно не учел, что из их компании он был младше всех, и что этот страх сейчас мог означать то, что ему еще рано. Хотя Феликс, когда влюбился в Хенджина, был еще моложе, чем Чонин сейчас. Но Хенджин был его ровесником, поэтому их отношения выстроились так славно, что они с полуслова понимали друг друга. Чонин с Чаном находятся же на других уровнях, но это не мешало Чонину хотеть, чтобы Крис прикоснулся к нему, когда он смотрел на его руки. Хоть об этом было как-то неправильно думать, но Чонину правда хотелось.       Чтобы успокоить расшалившиеся нервы, Чонин отправился в ванную, пока Чан еще крепко спал. Он дольше обычного умывался, дольше обычного чистил зубы, хотя он и так делал это долго, ведь у него были брекеты, которые он мечтал поскорее снять. Это было еще одним плюсом в копилочку его недостатков, из-за которых он, бывало, расстраивался. И о чем он только думал, когда хотел с кем-то поцеловаться… Но его мысли прервал неожиданный стук чего-то на кухне, и Чонин решил, что пора выходить, ведь он так неприлично занимал чужую ванную уже довольно продолжительное время.       Чан проснулся и уже чем-то гремел на кухне, и завидев Чонина, нерешительно выглядывающего из коридора, счастливо улыбнулся.       - Доброе утро, Чонин-и. Выспался?       У Чонина пробежались мурашки по всему телу от ласкового тона его голоса, и он стеснительно улыбнулся.       - Доброе утро. Да. А ты?       - Я тоже хорошо поспал. – Чан закладывал помытый рис в рисоварку и выбирал нужную температуру. – Хочешь чего-нибудь особенного на завтрак, помимо риса? Я могу приготовить.       - Ты чего, хён, не утруждайся. Можем поесть и рис…       - Прекращай, Чонин-а, говори, что хочешь, хён сегодня добрый.       Чан лучезарно улыбнулся, что у Чонина чуть не подкосились коленки. Бывало, что его взгляд просто заставлял его замереть на месте.       - Ну… кимпаб.       - Без проблем. – Чан не сводил с него ласкового взгляда, и Чонину пришлось уставиться в пол и неуклюже пройти к дивану, иначе бы он точно свалился на пол.       Смотреть так было просто преступлением. Чонин целое утро внушал себе, что эта влюбленность — плохая идея, а Крис одним взглядом разрушил всю его работу. И как сейчас унять сердцебиение, он не представлял. Тем более куда ни глянь, везде Чан. Да черт возьми, он сейчас находился в его квартире и в руках было его полотенце, которое он выделил ему! Возможно, стоило думать об этом чуть раньше…

***

      Чан умел готовить. И готовил он очень вкусно. Возможно, потому что он жил один, либо у него руки действительно были золотыми, и он умел все, за что бы не взялся.       - Ну как, я не облажался? – спрашивал Чан, когда он осторожно нарезал готовый кимпаб, а Чонин стоял рядом и восхищенно смотрел в основном на его руки.       - Выглядит хорошо! – подбодрил Чонин.       - Надеюсь, и на вкус ничего. – заливисто смеется Чан, и у Чонина вновь мурашки.       Он так заслушался его смехом, что вновь забыл, что поставил стакан с газировкой на край кухонной тумбы и снова благополучно смахнул его неосторожным движением руки. Такое уже было. Раздался громкий звук разбивающегося стекла, и Чонин тут же виновато наклоняется, чтобы подобрать осколки.       - Боже, хён, прости пожалуйста… - чуть ли не слезно просит он.       - Брось осколки, быстро. – Чан моментально выхватывает у него самый большой осколок из руки, кидая на пол, и берет его ладонь в свою, внимательно осматривая. – Не порезался?       - Хён, я виноват, я опять тебе что-то разбил… - причитал Чонин, расстроенно смотря на пол, на лежащие на нем осколки и пролитую газировку.       - Все в порядке, Чонин-а, разбил и разбил, я не сержусь. – нежно улыбается Чан, только Чонин этого не видит. – Это же сколько мне теперь счастья-то привалит благодаря тебе.       - Ты все еще думаешь, что это на счастье? – грустно усмехается Чонин, все еще не смотря на него.       - Конечно. Ты и есть мое счастье.       Чонин подумал, что ослышался, или у него со слухом резко стало плохо. Чан сказал что?       - Вставай. – Чан тянет его за руку наверх, а когда тот встает, почти невесомо прикасается ладонью к его щеке. – Посмотри на меня, Чонин.       - Зачем..? – дрожащим голосом спрашивает он, потому что боится, к чему может привести то, что он на него посмотрит.       - Просто посмотри. – усмехается Чан и Чонин боязливо встречается с его нежным взглядом.       Кажется, Чонин тает прямо как карамель на солнце.       - Я не сержусь на тебя, Чонин. Да хоть всю посуду мне разбей, я никогда не рассержусь. Я понимаю, если бы это был Чанбин, то тогда да, я бы устроил скандал. – смеется Чан, и Чонин сам не может сдержать улыбку. – Просто понимаешь… - Чан осторожно перемещает руку на шею Чонина, и тот слегка вздрагивает. – Те чувства, которые я испытываю к тебе, не дают мне рассердиться на тебя.       Чонин не выдерживает взгляда и опускает голову вниз, и, словно по инерции, прижимается ближе к Чану. Тот ловит его и заключает в большие, крепкие объятия. И в них действительно хорошо. Лучше, чем Чонин мог представить.       - Я тоже… - совсем шепотом говорит Чонин, хотя даже и не пытается задуматься над тем, что он хочет сказать. – Не могу сердиться на тебя, потому что испытываю что-то…       - Ты тоже? – удивленным голосом спрашивает Чан, поглаживая младшего по спине. – Тебе от этого хорошо или плохо?       - Я места себе не нахожу…       - Возможно, я знаю, как сделать так, чтоб стало легче… Но вот думаю… ты ведь еще так мал…       - Что? – Чонин отстраняется и серьезно смотрит на Чана, но у того в глазах лишь шаловливые огоньки. – Я не мал, я много чего знаю. И мне есть восемнадцать.       - И давно тебе восемнадцать? – усмехается Крис.       - Ну хён! Не дразни меня!       - Хорошо, прости. – Чан вновь прижимает ладонь к щеке Чонина. – Тогда можно я сделаю кое-что более серьезное, чем просто скажу это?       - Что?       Но Чонин понимает сразу, потому что взгляд Чана перемещается ниже, и он медленно наклоняется к нему. Непозволительно близко. Друзья так никогда не делают, так делают только…       Прикосновение горячих губ хёна заставляют зажмурится, цепляясь за чужую футболку, чтоб только не упасть. У Чонина пол уходит из-под ног, потому что он вдруг осознает, что сейчас происходит.       Чан целует его.       Его губы нежные и очень жаркие. Он просто прикоснулся ими, ничего не делая, но Чонин чуть не задохнулся. Чан держит его голову в своих теплых руках, не давая отстраниться, и целует уже отдельно нижнюю губу.       - Хён… - голос сорвался от перенапряжения, и Чан тут же отстраняется, внимательно смотря на Чонина.       - Я сделал что-то не так? – осторожно спрашивает Чан, а его взгляд тут же становится виноватым. – Прости, надо было предупредить тебя…       - Нет! – заверяет его Чонин, качая головой и нервно сглатывая. – Просто… просто… я… Я не умею целоваться, и у меня брекеты! – выпаливает он громко и опускает голову, зажмуриваясь.       - Я знаю, и все в порядке. – усмехается Чан, заставляя поднять голову Чонина выше. – Ты мне нравишься, Чонин. Очень сильно. И то, что у тебя брекеты, или ты не умеешь чего-то, для меня совершенно не важно. Тем более это все временно.       - Правда?! – восклицает Чонин.       Неужели он кому-то понравился? Не кому-то, а самому Бан Кристоферу Чану? Чонин походу спит. С утра он не проснулся. Если это правда, то как это называется?!

- end -

      Вспоминая это сейчас, становится смешно, от чего Чонин и усмехается, когда они едят приготовленный совместными силами кимпаб. Сидящий рядом Чан обращает внимание и вопросительно смотрит на младшего.       - Что?       - Просто. Вспомнил что-то. – отмахивается Чонин и замечает чуть нахмуривший взгляд Чана.       - Ты же знаешь, что если сейчас не скажешь, я обижусь?       Чонин возмущенно вдыхает воздух и выпускает палочки из рук.       - Это я так всегда говорю! Ты не можешь так говорить, хён!       - Я все могу. – фыркает уверенно Чан, поедая последний кусок кимпаба. – И даже больше, чем все.       Когда Чан так говорил, у Чонина сердце начинало стучать быстрее раза в три. Он обожал его уверенный тон. В голове все мысли тут же останавливали свое движение, и Чонин чувствовал такую умиротворенность, но в то же время легкое волнение медленно начинало окутывать его с ног до головы. И Чонину нравилось это.       Он знал, что с ним происходит, но сделать что-то с этим он не мог. Во-первых, он не знал как. Во-вторых, не ему это надо было делать, а Чану.       После ужина, как это обычно происходило, когда у Чана не было дополнительной работы, они сидели на диване и смотрели разные телешоу. Чан обнимал Чонина за талию, а тот крепко прижимался еще ближе, улыбаясь от нежных и легких поглаживаний старшего.       Он любил это больше всего на свете. Чонин любил руки Чана так сильно, что буквально сидел на парах и прилежно учился ради того, чтобы вечером ощутить их на себе. В общежитии он бывал крайне редко. Все его вещи уже давно были потихоньку перетасканы сюда, и теперь висели в одном шкафу с Чановыми черными худи и футболками.       За четыре месяца отношений Чонин ощутил много нового на себе. Он стал больше понимать Феликса и то, почему они с Хёнджином так часто держались за руки. Ему самому хотелось постоянно липнуть к Чану, обнимать его, гладить и просто смотреть друг другу в глаза. А еще целоваться. Чан научил его целоваться по-взрослому. И если первое время Чонин жутко смущался и стеснялся из-за брекетов, то Чан утверждал, что ему это наоборот нравится. И Чонин поверил ему.       Еще Чонин понял, что такое границы и грани в отношениях. В самом начале их отношений бывали моменты, что Чонину становилось жутко неловко и стыдно, что он стеснялся даже сказать об этом Чану. Тогда старший усаживал его напротив себя, положив ладони на его щеки, и просил не молчать. И Чонин не выдерживал ласковый взгляд хёна, рассказывая ему все, из-за чего вдруг становилось некомфортно. Вообще, Чан обращался с ним так ласково и нежно, как никто в жизни. Даже мама никогда не интересовалась его глубокими чувствами, потому что у нее был маленький братик Чонина на руках. А Чану хотелось раскрыться полностью. Вывернуть всю свою душу наизнанку, чтобы он знал о каждой маленькой детали Чониновой жизни. Он доверял ему безразмерно.       С гранями же пришлось встретиться чуть позже, когда Чонин преодолел порог первичной стеснительности и сам первый тянулся к Чану, чтобы прикоснуться, чтобы поцеловать или обнять более близко, чем обычно. Чан объяснил, что будут моменты, когда придется вовремя остановится, чтобы не перейти грань. Он пообещал ему, что будет стараться делать это первым, и Чонин не очень понимал, о чем он говорил, когда в один момент не почувствовал всепоглощающее с головой возбуждение, когда Чан поцеловал более глубоко и случайно провел рукой по талии чуть ниже. Как и обещал, Чан остановился тут же, а у Чонина еще долго была полная пустота в голове. И ему до чертиков понравилось это состояние.       Теперь Чонин пытался чаще построить ситуацию так, чтобы вновь коснуться этой грани. Все его мысли были только об этом. И сейчас, ощущая уже обжигающие поглаживая Чана на своей талии сквозь футболку, он покорно ждал, когда телешоу закончится и Чан погонит его спать. Обычно перед этим всегда следовали более долгие поцелуи, которые Чонин ждал, как манны небесной.       - Ну что, пойдем спать или хочешь еще фильм какой глянуть? – спрашивает Чан, когда телешоу наконец заканчивается. – Завтра выходной, можно позже лечь.       Фильм не входил в планы Чонина, но и отказываться он не хочет. Лучше подольше ощущать руки Чана на себе, чем просто заснуть.       - Фильм. – Чонин с улыбкой тянется ближе и обнимает Чана за шею, прижимаясь щекой к его щеке. Чан горячими руками проводит по спине и оставляет долгий поцелуй на шее Чонина, от чего тот задерживает дыхание. Прикосновения к шее всегда были более чувствительными для младшего.       - Или ты хочешь просто обниматься?       - Не просто…       - Не просто? – тихо усмехается Чан, чуть отклоняясь и облокачиваясь на подлокотник дивана спиной, утягивая Чонина за собой. – Давай не просто.       Чонин смущенно опускает взгляд и укладывается сверху, почти невесомо прикасаясь к губам старшего. Чан тут же берет инициативу на себя, кладя ладони на горящие щеки младшего и направляя его в поцелуе. Он целует сначала отдельно нижнюю, затем верхнюю, а потом только проводит языком по губам, приказывая раскрыться, чтобы проскользнуть внутрь. Чонин старается контролировать, но не всегда удается сдержать тихие непрошенные вздохи и стоны, которые Чан тут же ловит своими губами и довольно улыбается.       Его руки блуждают по спине младшего, нежно поглаживая пальцами, ощутимо надавливая на отдельные позвонки. И Чонину кажется, что было бы лучше, если бы Чан прикоснулся к голой коже, а не через футболку, потому что так его прикосновения ощущались еще более горячо, заставляя сходить с ума и хотеть большего.       Чонин дрожащей рукой зарывается в волосы Чана и неожиданно для себя вновь ощущает ту самую грань. На ней так приятно балансировать, а еще приятнее было бы зайти за нее, но его мечты разбиваются, когда Чан разрывает поцелуй и отстраняется. Разочарованный стон тут же вырывается из его рта, и он тянется обратно к губам старшего.       - Йени… - Чан целует его несколько раз обычными поцелуями и тихо шикает, прижимая указательный палец к его губам. – Тише. Нужно притормозить, солнце.       Чонин разочарованно смотрит на Чана несколько секунд, а затем обнимает, утыкаясь лицом в его шею.       - Почему..?       - Что почему? – Чан успокаивающе гладит его по волосам.       - Почему нам нужно притормозить..? – почти шепотом спрашивает Чонин, дыша прерывисто, обжигая тем самым шею Чана своим дыханием.       Чан не ожидал такого вопроса от младшего, поэтому крепче стискивает его в объятиях и вдыхает запах с его волос. Такой родной и такой свой.       - Малыш… Ты умный у меня, и я уверен, ты знаешь, зачем это нужно делать. – шептал Чан, не прекращая ласк.       - А когда можно будет не тормозить? – раздается обжигающий шепот Чонина, а у Чана мурашки градом.       - Ну… когда мы поговорим об этом более серьезно. Когда ты будешь готов обсудить со мной это. Ты же помнишь, что говорить друг с другом очень важно?       - А если… - младший приподнимает голову и стеснительно смотрит на Чана, который с улыбкой касается его красной щеки пальцами. – А если я готов поговорить?       - Готов поговорить? – широко улыбается Чан, проходясь большим пальцем под нижней губой Чонина. – Можем попробовать. Только завтра, малыш. Ты не должен так сильно нервничать.       - Я не нервничаю…       - Твое сердце тебя выдает. – смеется Чан, чмокая его в губы. – Пошли спать, лисёнок.       

***

      На утро Чонин готов был себя прибить за то, что наговорил вчера. Так стыдно просыпаться ему еще никогда не было. И он просто надеялся, что Чан забудет об этом и не поднимет тему, иначе Чонину придется залечь на дно на некоторое время, то бишь вернуться в общежитие, чтобы немного успокоиться. Потому что рядом с Чаном невозможно быть до конца спокойным. Тем более после вчерашнего.       Но очередное легкое прикосновение губ старшего вновь разрушило всю его работу. И Чонин подумал, что он явно сходит с ума, ведь как еще это можно объяснить?       Чан вел себя так, будто бы ничего вчера не произошло. Приготовил кофе, смеялся и вообще был в хорошем настроении. Чонин, видя его улыбку, тут же расслаблялся и отпускал все свои тревоги.       - Так, мне нужно доработать один трек. Это недолго. – сообщил Чан, поглаживая по макушке, когда Чонин помогал убирать со стола и собирался помыть посуду. – Ты вчера хотел поговорить. Можем сейчас или чуть позже?       - Ну… эм… - Чонин уставился на кружку в своих руках и пытался хоть что-то разумное сказать, но выходило как всегда. – Ты работай… Мне тоже нужно домашку доделать.       Чтобы избежать разговора, нужно притвориться, что у тебя есть дела.       - Хорошо, котёнок. – Чан целует Чонина в висок и отстраняется, чтобы взять со стола ноутбук.       Чонин думает, что лучше бы они поговорили сейчас, потому что теперь ему придется делать вид, что он занят, ведь домашку не задавали, и сидеть на иголках непонятно сколько времени. А за это время он еще непонятно что себе напридумывает.

***

      Чонин с таким рвением станет самым умным на курсе, ведь он уже разобрал почти все задания по английскому, которые они должны были проходить только через неделю. До экзаменов и окончания первого курса осталось не так много времени и Чонин более чем уверен, что сможет сдать все на высшие баллы, ведь он такой умный, сидит и занимается в свой выходной, хотя если бы он не соврал, то мог бы сейчас лежать на кровати и смотреть Ютуб.       Но Чан работал так усердно. И Чонину хотелось быть похожим на хёна. Как-то Чонин даже напросился к Чану в студию, которая находилось в его компании. Он тогда ходил как в музее, а Чан объяснял, в чем состоит суть его работы.

- flashback -

      - Это сложно? – спрашивал Чонин, когда сидел в продюсерском кресле напротив комнаты звукозаписи.       - Что именно? – Чан стоял позади него и с улыбкой наблюдал, как Чонин с любопытством осматривал всю аппаратуру, которая только попадалась ему на глаза.       - Записать песню. Это, получается, человек заходит в ту комнату и поет, а ты всем управляешь тут?       - Да. И это не сложно. Ну, для меня уже нет.       - Класс! – Чонин вскакивает с кресла и идет в маленькую комнатку звукозаписи. – Значит так создаются песни? А если, например, случайно ошибешься в тексте, песню заново нужно будет петь?       - Нет, можно будет спеть просто отдельный куплет. – усмехается Чан, садясь в свое кресло и наблюдая за Чонином через окошко.       - А как тот, кто находится в этой комнате, поймет, что нужно будет что-то переделать, если… - Чонин плотно закрывает дверь и машет перед окошком, громко крича. – Здесь звуконепроницаемые стены! Я на двери прочитал! Это правда?!       Чан надевает свои рабочие наушники и жестом показывает, чтобы Чонин тоже их надел. Тот хватает их со специальной стойки и надевает.       - Вот таким образом. – в наушниках раздается чуть хриплый и теплый голос Чана и Чонин расплывается в улыбке. – Ты хорошо меня слышишь?       - Да. А ты меня тоже слышишь?       - Конечно. Ну что, готов записать свою первую песню в этой комнате? Я могу стать твоим продюсером, котёнок. – Чан смотрел прямо в глаза через стекло, когда говорил это, и у Чонина так сильно забилось сердце от волнения, что казалось Чан может это услышать.       - Боже, хён, ты чего… Я не умею петь. – дрожащим голосом отвечает он.       - А ты пробовал?       - Если орать песни во все горло, когда родителей не было дома, считается, то да. А чтобы таким образом… Это плохая идея, Чани-хён.       У Чана мурашки всякий раз, когда младший называет его так ласково. Он просто смотрел на него и не мог налюбоваться. Чонин одной своей улыбкой вызывал в душе настоящий ураган из чувств и эмоций.       Но их идиллию прерывает заходящие в студию Чанбин с Джисоном.       - Ого, Чонин-а! – восклицает Джисон и машет тому через стекло.       Чонин улыбается и машет в ответ, а затем снимает наушники и выходит из комнаты на ватных ногах.       - Привет, Джисон-хён и Чанбин-хён.       - Ты что, решил стать айдолом? – усмехается Джисон, хлопая его по плечу.       - Не-е-ет, что ты такое говоришь! – фыркает он. – Просто Чан-хён показывал, как это все работает.       - У тебя есть голос, Чонин-а, когда-то ты должен попробовать записаться. Тем более в детстве ты себе даже сценический псевдоним придумал.       - Интересно какой? – усмехается Чанбин, хлопая Чана по плечу.       - Айэн. – выдает его Джисон, а Чонин прячет лицо в руках, в то время как Чан нежно улыбается, не сводя взгляд со своего парня.

- end -

      С тех пор Чан часто называл Чонина таким образом. И ему нравилось это. Ведь когда-то в детстве в Чонине действительно теплилась мечта стать певцом, но родители не воспринимали это всерьез, и говорили, что он придумал очень странное себе прозвище. Маленький Чонин просил, чтобы они его так называли, но этого никогда не происходило. И Чонин заставил себя об этом забыть.       Но теперь его так называл Чан. И Чонин каждый раз думал о том, чем он сумел заслужить себе такое счастье по имени Бан Кристофер Чан.       Хён работал, а Чонин уже просто пялился тому в спину и незаметно для себя грыз ручку. Возможно, уже сдавали нервы. Он хотел поговорить, ведь он на сто процентов уверен, что если вдруг ему станет некомфортно, Чан сделает все возможное, чтобы он почувствовал себя лучше. Крис заботился о комфорте младшего больше, чем о своем.       Чонин уверенно встал со своего места и направился к Чану. Положив ладони к нему на плечи, он обнимает и утыкается тому в шею. Бан с усмешкой отрывается от ноутбука и слегка сжимает его запястье у себя на груди.       - Что такое, Чонин-и?       - Соскучился… - шепчет младший, зажмурившись.       - Так быстро? – смех хёна проникает в самые темные закоулки души Чонина. – Хочешь ко мне?       - Да.       Чонин отстраняется и Чан тут же притягивает его к себе, сажая на колени. Дыхание перехватывает, когда старший первым атакует губы Чонина, целуя медленно и сладко, никуда не торопясь. Словно у них есть все время этого мира. Правда в такие моменты Чонин о времени забывал. Да и зачем помнить о чем-то неважном, когда хён целует в губы.       Когда Чан отпускает, потому что Чонин начал задыхаться от недостатка кислорода, он невесомо целует его шею и переходит на плечо, оставляя поцелуй через футболку.       - Хён… - выдыхает Чонин и тут же встречается взглядом со старшим.       - Да, малыш?       - Можно попросить тебя..?       - Конечно. – Чан внимательно слушает Чонина, поглаживая того по затылку, пальцами перебирая волосики.       - Чтобы ты больше не останавливался… - еле слышно выдыхает Чонин и опускает взгляд вниз, тяжело дыша от сильного сердцебиения в груди.       Чан долго смотрит на то, как ресницы Чонина трепещут, и думает. Думает над тем, что же ему делать дальше. То, о чем просит младший, самая заветная мечта Чана. Но он осторожничает только лишь потому, что знает, как Чонин боится всего. Он знал, что во всем первый у Чонина, и хотел, чтобы младший чувствовал себя в безопасности с ним. Он думал, что эта тема еще долго не будет затрагиваться, но даже не догадывался, что Чонин хочет этого так сильно, что даже просит.       - Не останавливаться, когда целую тебя? – уточняет Чан и тот кивает. – Ты знаешь, к чему мы можем с тобой прийти, если не остановиться?       Чонин вновь кивает, и Чан касается его щеки, заставляя чуть приподнять голову. Но Чонин сопротивляется, хватая его запястье и крепко сжимая. Щечки покраснели от смущения.       - Я хотел бы… правда хотел бы… попробовать.       - Посмотри на меня, Йени.       Чонин поднимает взгляд и Чан видит в эти темных зрачках самый большой космос. Его космос, в котором можно запросто утонуть.       - Я люблю тебя, знаешь? – говорит Чан и Чонин тут же кротко кивает.       - Я тоже люблю тебя, хён…       - И ты действительно хочешь узнать, что может случится, если мы не остановимся?       - Да… - не выдержав, Чонин закрывает глаза и льнет к телу старшего, обнимая.       - Хорошо, солнце. – Чан целует младшего в макушку и крепко обнимает. – Если ты правда хочешь этого, мы можем попробовать.       Чан приподнимает голову Чонина и нежно прикасается к его пухлым и влажным губам, которые он опять все искусал от волнения. Теперь хён целовал более уверенно и свободно, а у Чонина крышу сносило от этого. В мыслях вновь та невесомая пустота, от которой все тело становится ватным. Напряжение скапливается где-то внизу живота, и Чонин испускает первый нерешительный стон, и тут же смущенно зажмуривается.       - Твой голос самый прекрасный из всех, которые я только слышал, малыш. – шепчет Бан прямо в губы. – Не сдерживайся, хорошо?       Чонин завороженно кивает, а Чан с улыбкой поглаживает его по плечам и спине, расслабляя, и оставляет кроткие поцелуи на щеках.       - Такой ты хорошенький… - доносится шепот до ушей Чонина, от чего он еще больше смущенно зажмуривается.       - Ну хён…       - Ты сам попросил. – усмехается Чан и поднимается на ноги вместе с Чонином на руках, направляясь к кровати. – Какой у меня смелый хубэ, оказывается.       Чан аккуратно укладывает Чонина на кровать и сам присаживается рядом. Чонин нервно подскакивает, но тут же был остановлен тихим шепотом старшего, который положил руку к нему на грудь.       - Спокойно, малыш. – Чан ложится рядом, чтобы быть на одном уровне с ним, и поглаживает младшего по груди, чувствуя бешеное сердцебиение. – Мы ведь не будем нервничать?       - Все в порядке, Чани-хён. – шепчет Чонин, закрывая глаза и прижимаясь крепче к телу старшего.       - Молодец, солнце. – Чан оставляет поцелуй на лбу. – Хочешь продолжить?       - Да… пожалуйста… - приглушенно шепчет Чонин куда-то в грудь Чану и слегка ерзает на месте, сжимая ноги вместе.       - Хорошо. – Чан подавляет волнение в своей груди и нежно отстраняется, чтобы уложить Чонина на спину, а сам аккуратно прижимается губами к его губам, целуя сначала невесомо, а затем со страстью, от чего губы Чонина поддаются и раскрываются.       Их языки прижимаются друг к другу. Чонин стонет и сжимает плечи Чана. Становится жарко, ладошки влажные от волнения, но Чонин старается не обращать на это внимания. Сейчас для него важны только губы его хёна, и руки, которые блуждают по его телу, пересчитывая рёбра.       Чан отстраняется от губ с громким смущающим чмоком, и Чонин отворачивает голову в сторону, тяжело дыша.       - Все хорошо, Йени? – спрашивает Крис, целуя в горячую щечку.       - Жарко… - выдыхает он.       - Да, я знаю. – усмехается Чан, расстегивая две пуговки на своей рубашке. – Без этого никак.       - Твои поцелуи жаркие. – уточняет Чонин и вновь смотрит в глаза Чану. – Ты весь жаркий…       Чан восхищенно смотрит на младшего, а в душе вновь все переворачивается.       - No. You are the hottest baby. – шепчет Чан и вновь с остервенением прижимается к таким манящим губам.       Чонина кроет не по-детски от таких слов. Английский Чана просто невероятен, Чонин мог часами слушать его, когда тот с ним занимался разговорным. Услышать это сейчас было точкой невозврата. Возбуждение начало нарастать с большей скоростью.       - Х-хён... - Чонин громко всхлипывает и крепко сжимает оголенные плечи Чана, случайно оставляя красные полосы на коже, затем быстро убирает руки, извиняясь, но почувствовав новый поцелуй на шее, снова всхлипывает, крепко зажмуриваясь.       Чан улыбается, упиваясь смущением младшего. Оттягивая ворот футболки Чонина чуть вниз, он прижимается губами к ключице, оставляя мокрый поцелуй на ней.       - Ты все еще уверен, что хочешь попробовать? - спрашивает Чан, отвлекаясь от его тела на мгновение, чтобы заглянуть в большие тёмные глаза с расширенными зрачками от возбуждения.       - Пожалуйста... не спрашивай меня, хён... - еле слышно отвечает Чонин, отводя глаза вниз от смущения, но и там натыкается на расстегнутую рубашку старшего, которая держалась уже на честном слове. Щеки накрыла новая волна румянца.       - Почему это, Йени? - Чан нежно поглаживает его щеку, стараясь успокоить.       - Очень... боюсь. Поэтому хочу... - Чонин делает очередной глубокий вдох. – Чтобы ты просто делал... и у меня не было возможности передумать...       - Солнце, у тебя всегда есть возможность передумать. – Чан берет в свою руку ладонь Чонина, оставляя поцелуй на костяшках. – Просто скажи мне об этом и все.       - Я не хочу... передумывать... – младший судорожно качает головой, от чего его тёмные волосы разметались по подушке Чана. – Я правда хочу узнать какого это... пожалуйста, хён, делай то, что нужно...       То, как буквально умоляет младший, зажигает огонёк теплоты в душе Чана. Он никогда ещё не видел Чонина таким нуждающимся, учитывая то, как он обычно прячет свои истинные эмоции. Чан готов сейчас дать ему весь мир и даже больше.       - Тогда я просто потрогаю тебя сегодня, хорошо, малыш?       Смущённо зажмурив свои лисьи глазки, Чонин кивает, и Чан, не удержавшись, затягивает его в поцелуй. Руки позволяют себе проникнуть под футболку младшего, чуть ощутимо касаясь живота, но Чонина и от такого действия потряхивает не мало.       - Йени, могу я снять с тебя футболку? Тебе будет легче без неё. - спрашивает Чан, и тот еле видно кивает, приподнимая ручки вверх, позволяя стянуть с себя футболку, которая тут же отправляется на край кровати.       Чан прижимается губами к его выемке над ключицей, руками позволяя себе теперь уже уверенно поглаживать Чонина по рёбрам. Чонин тает с каждым его действием. Он и не думал ранее о том, что невероятно приятно ощущать чужие руки на своём теле. Нет, ему, конечно, всегда было приятно от прикосновений Чана, но то, что делает сейчас он, в разы лучше.       Чонин громко стонет, когда Чан касается губами его соска, а затем и второго. Он ерзает на месте от перевозбуждения, и Чан успокаивает его поглаживаниями по рукам, не отстраняясь от его груди, целуя соски уже более мокрыми поцелуями.       Чонину плохо, но до невозможности хорошо одновременно. Он доверяет старшему на все сто процентов, нетерпеливо сжимая его предплечья, случайно задевая рубашку, которая не выдерживает напора и скатывается вниз по спине, оголяя грудь Чана ещё больше. Чонин смущённо поднимает взгляд на него. Тот не может спрятать улыбки. Он приподнимается и полностью снимает с себя рубашку, отбрасывая её к Чониновой футболке. Усмехнувшись, Чан прижимает ладони к щекам младшего и по очереди целует в них.       - Боже, лисёнок, какой же ты милый.       Чан всегда так делал, когда Чонин смеялся, рассказывая очередной мем из интернета, либо когда случайно что-то ронял из посуды, активно жестикулируя при разговоре. Если честно, то до появления Чонина в жизни Чана, у него было всего две кружки в квартире. Но когда те благополучно полетели на пол друг за другом, Чан даже не расстроился. Он купил целый сервиз новых. Он был счастлив, ведь он наконец-то чувствовал, что живёт не просто так, а для кого-то. Он знает, что сильно нужен Чонину, в то время как Чонин вся жизнь для него.       - Ну хён, перестань! - Чонин отворачивается и прижимает ладони к лицу, чтобы старший не смог достать. – Я не хочу быть милым сейчас!       - А кем ты хочешь быть? Плохим мальчиком? - Чан смеётся, поглаживая его по волосам, видя, как Чонин протяжно стонет от смущения.       Чан захотел взглянуть на его покрасневшее лицо вновь, но не стал насильно убирать его руки. Вместо этого он наклоняется к телу младшего, целуя в солнечное сплетение, и начиная медленно спускаться вниз, к животу, который Чонин тут же втягивает.       - Чани-хён, щекотно... – Чонин запускает руки в волосы Чана, захотев отстранить от себя, но Чан быстро перехватывает их, прижимая за запястья к кровати, продолжая выцеловывать каждый сантиметр на животе и ребрах. Чонин смеётся, пытаясь выбраться из оков Чана, но тот даже не сильно сжимает запястья. Чонин хнычет от досады, смиряясь с тем, что придётся терпеть. Он в каком-то смысле сам виноват в этом. Это он часами мог смотреть на то, как Чан делает упражнения на верхнюю часть тела, в то время как он сам еле-еле мог сделать десять подтягиваний на турнике.       Когда губы хёна неожиданно оказываются на выпирающей бедренной косточке, Чонин резко втягивает в себя воздух и всхлипывает, мгновенно сжимаясь. Чан отстраняется чтобы удостовериться что все в порядке.       - Тебе же нравится, Чонин-и? - спрашивает Чан, отпуская его запястья и поглаживая по предплечью.       Младший судорожно кивает, а затем встречается взглядом с Чаном.       - Просто если тебе вдруг станет некомфортно, или не понравится что-то, обещай, что скажешь, хорошо?       Чонин вновь кивает, и Чан слегка улыбается, проводя большим пальцем под его нижней губой.       - Обещай.       - Обещаю, хён. – шёпотом повторяет он.       Чан разрывает зрительный контакт и переводит взгляд на вздымающийся от частого дыхания животик Йени, а затем на свою руку на его ребрах. Медлить уже не хочется, поэтому Чан решается.       Рука опускается на резинку домашних шорт Чонина и мгновенно оказывается ниже, прикасаясь к паху. Чонин не сдерживает стон и прижимается лицом к руке Чана, которая лежала в это время у него на плече. Чан поглаживает его по щеке, целуя в губы, одновременно с этим пробует погладить младшего по бугорку. Чонин крупно вздрагивает, хныча от чувствительности. Его дыхание увеличивается раза в три.       - Хён... Чани-хён...       - Все хорошо, малыш?       - Да...       - Давай шортики тоже снимем или ты хочешь остаться в них?       - Хорошо... только... трусы не надо... пожалуйста... – глаза младшего слегка покраснели от переизбытка эмоций.       Чан замечает в них лёгкий страх, но больше всего там, конечно, стеснения.       - Как скажешь, Йени.       Чан не собирается на него давить, поэтому дрожащими пальцами подцепляет резинку шорт и аккуратно тянет вниз, стягивая их по длинным ногам младшего, и наконец отбрасывает к остальной одежде. Чан замечает небольшое мокрое пятно на тёмных боксерах Чонина, но решает не придавать этому значение, чтобы не смущать ещё больше. Чонин и так трясётся, как осиновый лист на ветру, поэтому Чану нужно будет ещё некоторое время, чтобы его успокоить, иначе он очень быстро кончит, ничего толком не поняв. Ну или же Чану просто хочется растянуть время, ведь в глубине души мечтал об этом очень много раз.       Чан поглаживает ноги младшего, целуя колени, и ведёт рукой выше, слегка сжимая. Он давно хотел так сделать, но не позволял себе. Он многое себе не позволял, уважая личное пространство Чонина. Но сейчас он может дать себе небольшую волю в своих действиях. Тем более младший сам попросил его об этом.       Чан наклоняется над горящим лицом Чонина, прижимаясь к влажным и искусанным губам, и снова кладет руку на бугорок, ловя губами стон мальчика. Это намного лучше, чем он себе представлял.       Чонин слегка ерзает на месте, не зная, куда деть руки. Он жмурится от наслаждения. Чан целует его щеку, ухо, висок, и одновременно гладит там внизу. Чонин громко хнычет. Ему так хорошо никогда в жизни не было.       - Ты в порядке, малыш? – жаркий шёпот раздаётся над ухом.       Чонин не может открыть глаза. Тугой узел внутри живота давит. Он много раз делал это сам, но чувства такие, будто никогда в жизни. Рука Чана намного больше и жарче его, поэтому он боится даже представить, что будет дальше.       - Малыш, отвечай, когда я говорю с тобой. – нежно, без упрёков, просит Чан, и Чонин снова всхлипывает.       - Хён! – громко зовёт он.       Чан замирает, его рука тоже.       - Что-то не так, Чонин?       Мальчик быстро качает головой, боязливо заглядывая в глаза своего хёна.       - Хён, мне так странно там...       Чан улыбается, а Чонин вновь тушуется, отворачивая голову в сторону.       - Я знаю, маленький. – Чан наклоняется над его ушком, едва прикасаясь губами, и чуть слышно шепчет. – Хочешь кончить?       Чонин зажмуривается, и кивает. Чан целует его линию челюсти, губами переходя на местечко за ушком и слегка посасывает его. Йени хнычет, сжимая в руках простынь, и боясь пошевелиться. Рука Чана перемещается чуть вверх от паха, и пальцы слегка подцепляют резинку боксеров.       Чонин громко вздыхает, напрягаясь, но Чан опускается губами на его шею, и он вновь забывается. Рука Чана ныряет внутрь Чониновых трусов и крепко обхватывает твёрдый член. Звонкий стон разносится по всей квартире. Чан не сдерживает улыбки, рассматривая смущенное лицо своего парня, покрытое испариной. Он видел наслаждение в его глазах, но, когда Чонин понял, что Чан не отводит от него взгляд, снова смущённо прикрыл личико рукой.       - Не надо, солнце. Ты такой красивый. – просит Чан, начиная двигаться вверх-вниз по члену младшего. - Дай мне посмотреть на тебя.       - Не правда... – слова вырываются вместе со стоном.       И даже в такой ситуации младший умудрялся спорить. Чан тихо засмеялся, припадая к губам Чонина, целуя мягко, но слегка нетерпеливо.       - Не стоит тебе сейчас спорить со мной. – Чан усмехается, оставляя несколько поцелуев на шее, а затем ощутимо прижимается к ключице, слегка втягивая кожу в себя.       У Чонина сердце пропустило удар. Он мечтал почувствовать какого это, когда тебе оставляют засосы, но Чан никогда этого не делал, а Чонин боялся ему сказать.       Но зато про близость он не побоялся сказать, удивительно.       Рука Чана беспрепятственно скользит по члену младшего. Естественная смазка увлажнила его настолько сильно, чему Чан был только рад. Член подходил под руку Чана идеально, и как бы сильно он не хотел его увидеть, Чан уважал решение младшего оставить трусы. И как сильно бы он не хотел ещё больше потянуть время, он видел, как уже изнывал Чонин. Поэтому Чан ускорил движения, иногда надавливая и поглаживая большим пальцем кончик головки. Чонин вздрагивал и напрягался всякий раз от этого, беспокойно метаясь головой по подушке.       - Хён… ах... – Чонин и стонал, и тихо хныкал, сжимая рукой плечо Чана.       Он был почти на пределе.       - Расслабься, малыш. – просит Чан шепча ему на ухо. – Расслабь бедра, тебе так будет легче.       - Чани... ах... Чани! – вскрикивает Чонин, запрокидывая голову вверх.       Сделав так, как посоветовал старший, он кончил моментально, вздрагивая от охватившего его оргазма с ног до головы. Чан продолжал лениво водить рукой по члену Чонина, размазывая сперму, которой оказалось довольно много. Ноги Йени тряслись от наслаждения. И как бы Чану не было плохо от собственного возбуждения, он был счастлив видеть, как хорошо Чонину.       Он усмехнулся, останавливая свои движения, но не отпуская его член, наклоняясь к уху мальчишки.       - Так хорошо было, что даже забыл про формальности?       Чонин тут же раскрывает глаза и активно качает головой.       - Прости, хён!       Только сейчас до него дошло, что на пике наслаждения он позволил себе назвать хёна неформально, чего ранее не допускал и вообще не позволял себе такое думать.       - Не извиняйся, малыш, все хорошо. – Чан целует в покрытый испариной лоб младшего, и достает руку из его трусов, всю испачканную спермой.       Чонин это замечает, от чего тут же хнычет, утыкаясь лицом в плечо Чана.       - Прости, мне так...       - Если ещё раз извинишься передо мной, я тебя отшлепаю.       Чонин замирает от строгого тона и кивает, давая понять, что уяснил. Чан целует его губы и ждёт, пока Йени придёт в себя.       - Отдохни, солнце. – Чан отстраняется и приподнимается с кровати. – Я сейчас приду.       Он уходит в ванную, а Чонин тут же садится и смотрит на испачканные трусы, и заходится в беззвучной истерике от смущения. Он прижимает ладони к лицу, а после сжимает волосы у себя на голове.       Неужели это действительно произошло?       Перед глазами пролетают события, произошедшие несколько минут назад, и в душе разливается теплота, перекрывая смущение.       Чан обращался с ним как с самой дорогой драгоценностью. Это вызывает улыбку на губах. А еще непреодолимое желание обнять его так крепко, как только можно. Чан возвращается в комнату через несколько минут и тут же присаживается рядом, беря в свои ладони лицо Чонина.       - Малыш, все в порядке?       - Да. – кивает он, слегка улыбаясь.       Чан улыбается ему в ответ и целует в уголок губ, нежно запуская ладонь в волосы.       - Нужно сходить в душ. Пошли, я провожу тебя.       Он помогает встать с кровати, доводит до ванной, еще раз целует щечки младшего по очереди и оставляет наедине, закрыв плотно дверь. Вернувшись в комнату, Чан старается выровнять все еще сбившееся дыхание после разрядки в ванной и вообще всего произошедшего. Не получается. Он наливает себе стакан воды и залпом выпивает его.       В голове лишь образ Чонина, стонущий его имя.       После сегодняшнего дня Крису кажется, что он поедет головой. Потому что такого младшего забыть не получится.       Чан стоял оказывается долгое время на кухне и смотрел в никуда, пока не почувствовал маленькие руки, обнимающие его за талию, и вкрадчивый голос его донсэна.       - Ты самый лучший хён.

***

      После всего произошедшего никто из них уже не мог заниматься делами. У Чонина их не было априори, так как он успел сделать все на неделю вперед, а вот Чану пришлось сложнее. Но он пообещал себе, что доделает все завтра и вечером вытащил младшего на прогулку, чтобы немного проветриться.       Вечер был теплым, но иногда холодный ветерок обдувал все еще горящие щеки Чонина, когда он вспоминал о том, что произошло. Он был уверен, что запомнил это на всю жизнь и ближайший год это будет главной темой для размышления. Если, конечно, еще чего-то не произойдет…       Около реки Хан всегда было хорошо. Людей было немного, поэтому они быстро нашли свободную скамейку с красивым видом на реку, а Чан вручил Чонину стакан с горячим кофе, и себе заодно взял. Иногда они перекидывались парочкой фраз ни о чем, но в основном каждый был в своих мыслях. Чану очень бы хотелось обсудить то, что в голове у младшего, но он не знал, как подступиться, чтобы не спугнуть.       Но в очередной раз, когда Чонин кладет руку на скамейку, Чан медленно накрывает ее своей и переплетает их пальцы.       - О чем думаешь?       Руки Чонина покрываются мурашками, и даже горячий кофе не спасает.       - Честно?       Тупой вопрос. Видимо от этого Чан и хихикает.       - Сладкую ложь я могу послушать от Чанбина и Хана, когда они вдвоем на пару утверждают, что всю ночь писали лирику, хотя на самом деле играли в игры. – Чан с улыбкой смотрит Чонину в глаза. – От тебя же я всегда хотел бы слышать правду, солнце.       Чонин смущенно опускает голову и от чего-то кивает. Будто утверждая, что никогда не соврет. Да и не хочется Чану врать, ведь не такое отношение он заслуживает к себе.       - Я думаю, что счастлив. – тихо проговаривает Чонин, смотря на водную гладь и цветные отражения фонарей. – Я просто… Раньше я думал, что все люди плохие. Мне так говорила мама, что если я уйду куда-то один, меня заберут плохие люди, и поэтому верить можно только семье. Но потом появились друзья, и я никак не понимал, как они могут быть плохими, но мама говорила, чтоб я не раскрывался им. Поэтому я всегда что-то недоговариваю. – Чонин делает глоток кофе, так как в горле сильно пересохло из-за воспоминаний. – Когда я переехал в Сеул, я стал мыслить по-другому. Мама хорошая, но она многого не знает обо мне. Даже Феликс… он знает что-то, но опять же не все. Мне так тяжело из-за этого, хён…       Чонин начинает шмыгать носом, а в глазах появилась влага. Чан быстро обнимает его за плечи и прижимает ближе к себе.       - Тихо, лисёнок. Все хорошо. – шепотом успокаивает он, наклоняясь ближе к младшему.       - Чани-хён… - хнычущим голосом произносит Чонин, кладя голову к Чану на плечо. – Ты самый хороший во всем мире. Спасибо за то, что ты есть.       Чан утыкается носом в макушку Йени и счастливо улыбается.       - Мой ты безусловный…