***
Выкинь все, что есть в твоих мыслях:
грусть, пустоту, печаль.
Помнишь, как ты подарил мне лето,
в то время, как был декабрь.
— Энджи Уайт
Опять же, меня заставили это написать. Я сквозь зубы держал перо и вычеркивал непонятные закорючки, чтобы потомки не смогли разобрать этот цитатный бред. Кстати, на дворе начало декабря. Опять все самое сложное отдали мне.
Сразу, как закрылась дверь ординаторской, он остановился передо мной:
— Не берите во внимание его слова, он ханжа. Мне, правда, жаль за его мышление, — мы шли по огромному коридору. Я срывалась на бег, мало кого волнует разница в росте, кто из них еще ханжа. До конца пути надеялась, что он не заведет меня в темный угол. Даже не подумав, что он только что буквально извинился за слова коллеги. В голову резко стукнула «гениальная» идея как откосить от работы.
— Слушайте, давайте договоримся о моем участии в интернатуре. Я просто буду сидеть в ординаторской, заниматься всеми бумажками, а вы напишете, что практику я прошла, — главное мило улыбаться и делать вид, что это нормально. Он остановился в метре от меня, на его восковом лице читалось удивление, потом смех.
— А с чего вы, миледи, не захотели опуститься до обычных смертных?
Шутка про обычных смертных с уст вампира звучит ужасно.
— А смысл мне тут работать? Вам не кажется, что трех докторов по вашей специальности на одну больницу хватит? Зачем вам четвертая головная боль? Сами подумайте. Тем более, мы два взрослых человека, думаю, сможем договориться... — голос понизился до хрипоты, пальцы медленно спускались по пуговицам рубашки. Боже, до чего ты дошла?! Спать с мужчинами прямо-таки за работу! Ужас. Срамота. Прости
туткагосподи.
Отступив на метр, Карлайл отдернул мою руку. Взгляд из дружелюбного превратился в нападающий.
— Извините, прошу уйти. Я таким не занимаюсь на работе. Единственное, что я вам могу предложить, — это лишь забрать документы. И чуть не забыл: сегодня, по счастливой случайности, ваша очередь дежурить, — он удалился настолько быстро, что я даже не обработала информацию, которую он вывалил на меня.
Вот тебе и откосила от работы. Шикарно, надо будет извиниться. Так, отпугнуть человека у меня удалось, как и работу: он же не дал конкретных дел. Почти получилось то, что я хотела. Теперь можно идти спать в ординаторскую. Почему-то меня не мучила совесть. Ощущение, что мне все обязаны. Но глубоко в душе я совсем иной человек, хотя мало кто понимал это. Правда я веду себя как последнее чмо. Правда? Правда. Обидно? Без сомнений. Что-то решать надо? Спать пойти надо. Вот так я и решаю проблемы во взрослой жизни. Лечь спать — шикарное решение. Меня никто не трогал до конца смены, а потом опять началась эта ужасная возня.
— Свон, конец смены уже. Вы, наверное, выспались перед дежурством, все ушли домой. Провести ночной обход за вами, и заполнить бумаги на столе. Почти как вы хотели. Счастливой ночи, — его появление вызывает вспышки гнева, странно.
Мое поведение, в целом, в последнее время странное. Веду себя как стерва. Ужасно. Сделала ночной обход и со спокойной душой ушла спать обратно. Бумажки благополучно не дождались своей очереди.
Под утро меня разбудил ужасный рев кнопки вызова. Черт, в этот прекрасный третий день никто не должен умереть в мою смену! Я такой кросс даже в школе не бегала, если бы моя училка по физре увидела, как я бежала, то сразу бы F на A+ исправила. На телефоне набирала только один номер. Гудок… гудок… гудок. Чертов Каллен, возьми трубку! И он взял. Одна фраза и телефон отключился. Не было понимания, в каком состоянии пациент и нужно было ли, вообще, вызывать сюда Карлайла. Черт, потом разберемся. Залетая в комнату, я вижу картину маслом: пациентка находится под каким-то мулатиком, извивается, как змея, и стонет в плечо. Не выдержала и со всей силы хлопнула дверью. Забежав в ординаторскую, я расплакалась прямо на диване.
Минут через десять приехал Каллен. Он уже был информированный всем и, как человек, долго отдающий себя медицине, даже не удивился такому случаю. А вот моя реакция его удивила. Прерывая мою депрессию, он включил свет.
Карлайл, парень, выращенный в другой эпохе, когда слезы девушек надо было убирать. Хотя такая эпоха наступила чуть позже, а в его — их сжигали на кострах. Это, впрочем, неважно.
— И зачем плакать? Вот видишь, хотя бы у нее получилось соблазнить мужчину, — он явно намекал на сегодняшний случай. Мне понравилось, как это прозвучало, но я недостаточно побыла недотрогой. — Неудачная шутка. Да не переживай, такое часто случается. Одно неровное движение — и кнопка уже нажата. Я отправил медсестру сделать им выговор, а ты побыла героем. Думаю, ты можешь быть свободна на сегодня, а я могу тебя отвезти.
Боже, хоть какой-то плюс. После ночного есть же отсыпные. Точно. Вот это я глупая. Лучше работать, конечно, ночью.
— А вам несложно будет? — ладно, Каллен, ты мне даже начал нравится. А то я бы шла пешком. Не очень круто после стольких эмоций.
— Если сам предложил, очевидно, нет.
Утром холод казался крепче, как и желание курить.
— Подождите, мне надо покурить. Я слишком давно не курила, целый день почти, — достала дрожащими пальцами сигарету из пачки и зажигалку.
Мы отошли за угол больницы чтобы не привлекать лишнего внимания. Как-то так врачи и курят. Это такое долгожданное чувство спустя день пытки. Я, как и все зависимые, бросала под предлогом: «Как захочу, так сразу и брошу». Этот момент лет за пять так и не настал.
— Будете? — я протянула пачку, но он отрицательно замотал головой.
— Бросил, — натянутая улыбка. Вообще не похоже на него, странно. Может, он бросил так же, как я: день пятый держится, а на шестой — срывается?..
Затушив сигарету, я пошла за ним. Мы доехали за кратчайшее время, и мужчина быстро выпроводил меня из машины. Обидно, но не настолько, чтобы думать дольше двух минут. Я, наконец, смогу досмотреть сериал и объесться чипсами. Словно дитя, ей-богу.
Я хочу, чтобы меня наконец заметили. Я тут пишу с утра до вечера. Пытаюсь писать неразборчиво! Над моей душой сидят два кровососа и рассказывают, как лучше написать их историю. Выводят меня на конфликт, на негативные эмоции! Раз так, я думаю, пора познакомиться со мной... А вот и не скажу, в конце узнаете! Или нет — я еще не решил.
