Мед с кровью

***

      Второй день отпуска закончился не столь радужно, если я проснулась в неизвестной доме. В лесу. За городом. Заебись. Шикарно!       Так плохо я себя чувствовала, лишь когда отравилась сушами, которые сделала сестра. Эта мадам положила туда рыбу, которая проживала в холодильнике с ее зачатия. Ну чуть-чуть преувеличила, но смысл-то остался прежним. Желудок под угрозой голодания свернулся, по ощущениям, в трубочку, голова болела адски. Чтобы я хоть когда-то еще раз выпила и попробовала что-то от незнакомцев... Никогда. Медленно, почти как труп в фильмах, решила сесть, зрелище забавное.       Комната обустроена чем-то древним, но чересчур красивым. Но то, что выделялось из всей картины, это панорамное окно. Я бы не поставила такое себе в дом: боюсь, мои суицидальные мысли взяли бы вверх. Удивило то, что на стене — огромный портрет Влада Цепеш — дракулы. Вот же жуткий дом, висит на стене псевдо-вампир, а рядом картина Ван Гога «Звездная ночь». Зачем вешать в комнату портрет жестокого убийцы? Непонятно. У меня вот дома висит портрет Чарли Чаплина, но потому, что мне он нравится, а здесь что?! Странно...       В комнате я одна, меня кто-то переодел и заботливо накрыл одеялом, надеюсь, что под ним я не буду нагой. Не то чтобы меня срамило это, но с кем?       Чудо! Я в чьей-то длинной майке, мой корсет заботливо лежит в другом конце комнаты. Я ничего не помню со вчера, кроме лысого парня и бармена. И ТВОЮ МАТЬ! — Черт, черт, черт, я не могла с ним целоваться. Нет, только не с ним, это глупая шутка... Я с ним поцеловалась.       Что на меня нашло? Почему он не избежал этого, зачем было лезть к разбитой девушке? Я не хочу быть с ним, он не мой человек. Это же очевидно, когда ты боишься даже с ним взглядом пересекаться. За дверью послышались звуки жизни. — Все, Карлайл, я не могу больше. Ее мысли настолько громкие, что мешают мне, — какой-то парень с больно знакомым голосом влетел в мою комнату. Ну, в чью-то комнату, но ведь она временна моя. - Да, это я, собственной персоной, как ты могла выразиться в прошлом. Настоящий манипулятор твоей сестры, — вот тебе и поворот судьбы. Эдик, как принято было называть в нашей семье ухажера моей многоуважаемой сестры. Я изначально была против всего этого. По нему видно, что он манипулирует ей, но потом оказалось, что он реально такой. Что он не притворялся, чтобы завоевать мою сестру, а такой всегда. По жизни. — Эдвард, выйди. Я сам с ней разберусь.       Он так и не изменился за это время. Я знаю, что они до сих пор вместе, он продержался намного дольше, чем фавориты до него. Прошел уже год, а он ее терпит. Золотой мужчина. Никого больше, чем на месяц, не хватало. Я даже блокнотик после Эдварда хотела начать вести, но что-то пошло явно не по плану.       В комнату вошел Каллен-старший, даже не задумываясь, положил руку на плечо парня. Вот же картина, меня сейчас стошнит. Все, я хочу получить короткий рассказ, как вести себя в обществе. Я ужасна, какая глупая и невнимательная. Я настолько забыла о своей сестре, что даже фамилию своего руководителя с ее парнем не смогла связать. Это же отец и сын! Тогда сколько ему лет?..       Неужели я вчера целовалась с мужчиной за сорок? Но это и поцелуем-то нельзя назвать, а все же. Я никогда не оценивала по достоинству парней сестры: если они уже выбрали ее, адекватными они быть не могли. А этот фарфоровый — тем более, но глаза у него в отца, конечно. Хоть что-то приятное в этом человеке. — Я приемный отец, а то я уже знаю твои мысли. Все думают всегда одно и тоже, — и даже почти не наврал. Он мало знает, кто и что о нем думает в городе, ну или ему абсолютно все равно. Семья Калленов в Форксе — это тайна, покрытая мраком, ни один человек не знает, откуда они, когда появились — это случилось очень резко и так обыденно. Никто не мог объяснить, откуда появился этот особняк в лесу, был ли он раньше? Или его построили специально для них. У каждого жителя города была своя версия происходящего и каждая была до жути пугающей.       Продолжим свои девичьи проблемы: я вчера целовалась с отцом парня моей сестры! Это настолько ужасно и... противно? Нет, но все же. — Скажи хоть что-то, твое молчание душит, — пришлось задуматься над ответом, а с тяжелой головой это сделать сложно. — Кто меня переодевал? — он оставался неизменно холодным и неприступным. Только живые глаза выдавали его размышления. Я, как новый житель Форкса, хочу построить свою теорию об этой семье, обязательно страшную! — Моя дочка Элис, она же и укладывала. Так что не переживай, — а это не тот самый отец в Форксе, который имеет пять детей в запасе бейсбола? Ну а что? Дружить с кем-то я не стала, но жители города отлично рассказывают мне последние сплетни.       Люди — самое большое зло с самыми ужасными сплетнями. Иногда так и хочется засмеяться и назвать человека слишком доверчивым, но если я так сделаю, работу буду искать по мусорным бакам. Может, это было бы забавно, но отец точно не оценит и сам отправит меня обратно в Финикс. — Ты, наверное, хочешь перекусить? — он, видимо, хотел это спросить ненавязчиво, почти невпопад, знаете, как перепутал слова. Хотел сказать, «убирайся отсюда!», а вышло «не хочешь перекусить?» Вот такие дела. — Нет. Я пожалуй поеду к Чарли. Он, небось, переживает, дочки давно нету, — вежливая улыбка так и не сползла с лица. А надо было бы, а то он подумает еще, что я психичка, всегда-то улыбаюсь... — Ты не переживай. Я вчера позвонил ему, сказал, что ты у меня осталась. И все-таки я настаиваю на завтраке, ты недавно получила дозу препарата. — Не по своему желанию! —Не по своему. — Так, стоп. Ты сказал Чарли, что я осталась у тебя? Я осталась у сорокалетнего мужика с пятью детьми? Ты спятил?! — зная моего отца, могу утверждать, что он мне такое вселенское нравоучение устроит!.. Представить сложно, как он будет меня отчитывать за то, что я тусуюсь со взрослым мужчиной, который мне годится в отцы. А если он позвонит маме, то все. Первый рейс сюда будет оккупирован моей маменькой. — Повторюсь, я приемный отец, и мне не сорок лет.       Вы бы видели, как он улыбался, я не могла отказать. Ну вот не могла: если я начинаю влюбляться, то пусть меня переедет школьный автобус. Я бы хотела сейчас вскочить с постели, обнять его... — Карлайл! Скажи ей чтобы она не думала! Я не хочу знать, что она с тобой хочет сделать! — Эдвард кричал и говорил непонятными словами. Комбо. Как сестра выбрала вот это себе в парни?.. — Молодые люди, я не хочу участвовать в ваших семейных ссорах. Я ухожу, — я собралась на самом деле уходить? Да нет. Я понимала, что где-то на середине лестницы мне либо плохо станет, либо я резко захожу все-таки поесть. Ну вот найду я способ остаться. — Я настаиваю на завтраке, ванна вперед по коридору, вещи будут там же. Как соберетесь, можете спускаться вниз, — опять этот серьезный взгляд. Как-то незаметно мы лавируем между «ты» и «вы», это все будет в моей Легенде про семью Калленов! Да что это на меня нашло?! Я уже начинаю входить в игру, а он не игрушка по захвату моей цели. Нельзя так.       Не хотелось заставлять всех ждать. Там же будут его дети тоже. Но вот вопрос, а сколько ему лет? Если самому старшему из них 17, а разница по закону минимальная — 16... Получается, ему 33 минимум, но он же молодо выглядит. Ой, Джеральдина, хватит самой себе выносить мозг, вот крема, масочки какие-нибудь делает. Инъекции колит, двадцать первый век все-таки. А ты начинаешь искать, к чему придраться.       Ванна поразила своей огромной душевой. Я, конечно, не хочу показаться какой-то похабной, по там можно оргию устраивать — Карлайл, она. Слишком. Много. Думает! — Эдвард сегодня был какой-то вспыльчивый, я не понимаю, почему он ходит и говорит тут, что я много думаю. Откуда он вообще знает, что я думаю о чем-то. Странный он какой-то. Это тоже пойдет в мою легенду, назову ее «Фарфоровый Форкс».       На сушилке заботливо висела моя выглаженная рубашка, а корсет пришлось прихватить со стула. Волосы надо было экстренно спасать, переиграв их в хвост, но получилась кисточка для рисования. Почему у меня пропал объем волос, могут знать только эти же волосы. Пришлось все скручивать в пучок. Все равно выглядело паршиво, но ладно уже. Перед выходом из ванны я репетировала речь, мне было страшно знакомиться с его семьей. Я давно о ней наслышана, все голубых кровей — интеллектуалы. Когда я все-таки решилась выйти и направиться вниз, приходилось теряться в догадках, кто как выглядит, но на самом деле все оказалось не настолько ужасно. Пять молодых людей сидели на диванах, а в руках держали по тарелки. Это так странно смотрелось: им будто их насильно впихнули и сказать делать вид, что они едят. На тарелках у них было что-то несъедобное, но они хорошо делали вид, что все очень вкусно. Не прикоснувшись к этому, конечно. — Нас хоть и много, но мы не повара совсем. Чаще заказываем доставку, а сейчас могу предложить пасту, или дождемся заказа? — Карлайл на заказе особенно сильно сделал акцент. Эти люди сами понимают, что они едят какую-то хрень. Интересно. Вот они, ленивые аристократы. — Паста — это то, что на тарелках у них? — Он как-то виновато кивнул, и мне так грустно стало за него. Какой черт меня укусил? Чтобы я переживала за какого-то человека? Да нет, не-е-ет. — Да ладно, если мне уже не избежать нравоучений отца, я посижу у вас. Давайте знакомиться, — они все бледно-белые, с глазами, наполненными сотами с пчелами, или двумя янтарными камушками очень необычной красоты. Он их брал под опеку исходя из внешности?       Когда каждый решил представиться, я обратила внимание, какие же были мелодичные у них голоса. Вот кто-то у них будет тем самым гадким утенком? А, точно, моя сестра! Я-то уже думала...       Всех членов семьи можно поделить ровно на пять стереотипов:       Мисс вселенная Стерва 2020 — Розали       Мистер Европы и всего похожего на медведя — Эммет       Краса Америки и эльфийского мира — Элис       Пациент после переливания крови — Джаспер       И просто манипулятор моей сестры — Эдвард       Эдвард кинул колкий взгляд на Карлайла, мне было даже интересно, почему он так реагирует? Хотя он же парень моей сестры, тут и так все понятно. Сидит сейчас и опять думает, что я много думаю.       Когда не думаешь — не устраивает, когда думаешь — тоже не устраивает. Странная семейка. У меня сложилась одна легенда: они были потомственными участниками русской мафии, но вскоре всех начали находить и карать убийством, пришлось быстрее куда-то прятать своих детей и самих себя. Паспорт поменяли, язык новый выучили и легли под нож пластического хирурга. Этим как раз можно оправдать идеальные лица, их просто изменяли. На это можно списать их вежливость и доброжелательность, на таких в жизни не подумаешь, что мафия. Вот и моя легенда «Фарфорового Форкса». — Вы такие веселые... Если он вас держит в заложниках, моргните три раза, — никто почти не оценил мой ущербно тупой юмор, но Эммет в ту же секунду залился смехом. Без комментариев. — Мы тебе не клоуны, хочешь развлекаться — вали домой, — Розали, вроде бы зовут эту молодую стервозную особу, мне была по душе. Мало кто будет высказывать претензии в лицо, а тем более открыто хамить. Она мне нравится. — Я почти обиделась, — наши взгляды встретились. Когда я смотрю в них, мне становится тоскливо страшно. Девушка явно не была настроена причинять мне какой-то вред, но морально уничтожить она готова всегда. Напоминает мою бывшую подругу Мишель.       Эммет всегда сдерживает Розали, не знаю даже, это мило или странно. Сдерживает, интересно, от чего? Чтобы не убить морально. Он с самого начала, с искусной ноткой ловит каждое ее изменение в настроении и движение во взгляде. Они, кажется, были счастливы, это что-то прекрасное в юношеской любви. У меня такого никогда не было, но мечтать не вредно. — Мы пойдем, думаю наш отец справиться с тем, чтобы вас развлечь, — девушка-эльфийка пыталась сказать это доброжелательно, но вышло с какой-то ноткой угрозы, особенно когда она пыталась прикрыть рот при смехе. Особенно сильно было, когда она упомянула Карлайла и «развлечь». На ее лице явно отражалось что-то неприличное.       Они начали попарно расходиться в разные стороны дома. Карлайл протянул мне руку, пришлось согласиться, а то как-то неудобно, он начал водить какими-то коридорами, комнатами. Опять коридоры, а дом показался таким компактным... — Хочу показать свой кабинет. Я думаю тебе понравится, — меня удивляет его внезапное ребячество. Настолько быстро из ребенка в такого а-ля важного врача — это уметь надо.       Я думала, что там будет комната как в «50 оттенках серого». Ну или что там может скрывать подозрительная семья из Форкса?.. А оказался самый обычный кабинет с книгами и картинами. — Ты еще скажи, что это оригинальные картины, а в Лувре подделка. — Не скажу, тут действительно копии картин, — как от души отлегло, а то еще чуть-чуть и я повешу ему ярлык «глава мафии». — Откуда у вас столько денег? Это все стоит неимоверно много, — я знаю, что скачу между «ты» и «вы». Знаю, что не надо. — Моя семья занимается виртуальной валютой. Медицина — чисто хобби, но от него тоже есть весьма внушительный доход, — часто бизнес остается от отца, мне стало интересно узнать про его семью. Тем более все крутится вокруг их, но никто не пытался узнать про отца каждого из приемных детей. — Расскажи мне о своей семье, настоящей семье. — Он замер. Явно решал, про какую настоящую семью она говорит. В глаз была вселенская печаль, странно видеть его таким. Не ожидая такого поворота, он подошёл к ящику и открыл его. Достав сигарету солидного качества, поджег и закурил около окна. Что же там такое с семьей, чтобы человека который два дня тому сказал, что не курит сейчас судорожно курил. — Меня ничего так не тревожит, как истории про детство. Честно говоря, я не особо их помню, лишь какие-то урывки и белые пятна. Может это и к лучшему. Мать моя умерла при родах, я ее знать не знал. Может, она была бы тем человеком, который мне подарил бы детство, я много думал о ней, о жизни, если бы все сложилось по-другому. Но увы, того, что случилось, уже не вернуть. Братьев и сестер у меня нет, ну или я о них не знаю. Честно говоря, в данной ситуации мне уже и все равно. Если про отца, он был пастырь, не самый светлый человек в моей жизни. От него я мало узнал про любовь, а тем более какое-то воспитание. Он был предоставлен сам себе, я тоже. Только ближе к юношеству он начал давить по поводу дальнейшей работы, он хотел, чтобы я был таким же как он. Мне не нравилось многое в его жизни, он был одержим своей идеей, забыв про меня. Как бы грустно это не звучало, но мне не очень хотелось жить в те времена. Вот так вот, — он потушил сигарету и кинул ее в пепельницу. Когда мужчина повернулся на меня, я даже опешила. Взгляд стеклянный напитанный болью того самого мальчишки Карлайла. Это страшно и больно одновременно.       Страшно, когда тебе это говорит человек, с которым ты знаком неделю, больно, что ему настолько не с кем поделиться этим. Я явно не та персона, кому хочется все рассказывать по своему желанию. — Прости, что за живое снова. Я не знала. Сама вот не отличаюсь особо, мать бросила меня на отца в детстве, а отец оторваться не мог. А в итоге всегда на первом месте была моя сестра, — горечь чувствовалась в моих словах, судя по сочувствующим глазам мужчины. — Ты сильно зацепилась за один образ Беллы. Я с ней знаком, ты должна это понимать, она как-никак девушка сына. Она сожалеет, что родители к тебе так относились. Рассказывала, что в детстве хотела с тобой сдружиться, но ты ее прогоняла прочь. Попробуй оторваться от этого мысли, вдруг все не так ужасно как ты думаешь. А я думаю, все намного лучше, — когда он меня обнял, я хотела зарыдать у него на руках, с ним я чувствовала спокойствие, весь мир останавливался, чтобы дать нам время на двоих. Это счастливое время. А я не могу осознать его, это чертовски больно. — Я не думаю, что уже что-то получится, сложно смотреть на человека, с которым ты жила почти все детство, а родители явно распределили свою любовь не поровну. Я не могу ее простить, даже при том, что она в этом не виновата. — Думаю у тебя все получится.       Они стояли так еще долго. Им было страшно оторваться друг от друга, а еще страшнее — признать, что они влюбились в незнакомцев, почти проходимцев. Что за неделю они нашли в друг друге что-то прекрасное, всего за неделю! Это почти невозможно и нереально в их ситуации, но они смогли.       Их беседа продолжалась еще огромное количество времени. Я думаю, можно пропустить этот влюбленный бред, вот кому интересно слушать про разновидности стульев, погоду и истории с учебы? Скукота. Я бы вообще пропустил тут половину всего, но эти двое вцепились в меня и заставляют тратить время и чернила.