[Руминация]

      — Погодите, минуточку! — неудивительно, что беженка, которой чудом удалось выжить несколько раз подряд, сейчас с трудом скрывала панику. — То есть вы, Мессир Даль’Варек, пару минут назад рассказывали мне во всех красках о том, насколько в Эндерале сейчас опасно: бандиты, дикие звери, красное безумие…       Услышав как она, будто бы намеренно проигнорировав просьбу ограничиться одним именем, назвала его, Джеспар переменился в лице и скрестил руки на груди, однако исправлять не стал. Быть может, этой даме просто нужно немного больше времени, чтобы перейти на «ты».       — …И в то же время вы, вручив мне карту, побывавшую неизвестно где, и такой же ржавый нож, отправляете меня, ослабшую и раненную женщину, никогда ранее не державшую меч в руках, топать прямиком…       — Да, — устав от нескончаемого потока возмущений, Джеспар всё-таки рискнул её перебить. — Я уверен, что ты не пропадёшь, милая дама.       — Нет, вы не поняли! Вы предлагайте мне в лохмотьях, с чародейской лихорадкой и полной дезориентацией идти одной в сторону Речного, которого даже с этой горы практически не видать?! И не нужно мне льстить!       А он лишь натянул свою подхалимскую улыбочку и присел у костра, на котором готовилась небольшая тушка кролика. Повезло, что по пути он встретил охотника, иначе пришлось бы довольствоваться сухим хлебом.       — А я и не льстил. Быть может, только совсем немного… — проверив состояние мяса, Джеспар снова перевёл взгляд на неунимаемую. — Что-то ещё хочешь спросить? А то я, пока перевязывал твои раны, та-а-ак устал и хочу хорошенько отдохнуть перед дорогой.       Та смутилась и отвернулась.       — Творец, как же вы меня раздражаете…       Продолжи она в том же духе, и эти чувства станут взаимными.       Разумеется, Джеспару тогда пришлось её раздеть, чтобы оказать первую помощь. Придя в себя, женщина бездумно ударила со всей силы своего спасителя локтем, а затем, пока тот пытался сориентироваться, подскочила на ноги и схватила с земли более-менее увесистую палку. Со стороны это выглядело крайне комично и нелепо.       — Осторожнее! Боюсь, у тебя переломаны ребра! — он зашипел от боли. — У меня теперь, возможно, тоже!       — Что-то мои сломанные ребра не мешали тебе меня щупать! Да и кто ты вообще такой!?       — Я не… Хорошо, немножечко потрогал, но это же не повод «благодарить» меня с такой силой.       Та только прорычала, демонстрируя своё раздражение. Палка за ненадобностью вновь оказалась на земле.       — Ничего у меня не сломано! Всего лишь ушиб! Как можно было принять пару синяков за перелом рёбер?! Хотя чего мне с вами разговаривать…       Но как бы она не была к нему предвзята и обижена, ей была нужна помощь, включая информирование. Вынужденная снизить тон она скрыла обиду.       А ведь тогда Джеспар и не врал. Он действительно в здравом и трезвом уме видел, что у женщины на месте, где ранее ещё около часа назад красовались крупные гематомы и ссадины, теперь же остались лишь небольшие тёмные отметины, словно от неосторожного тычка или щипка. Однако не стал на этом заострять внимания: мало ли чего он ещё не знает о свойствах аэтернской крови.       После того, как они представились друг другу, неловкость и напряжение ослабли. Информация на информацию – таково было условие Джеспара. А беженка и противиться долго не стала. Ей необходимо было излить душу ничуть не меньше, чем адаптироваться под новые условия и порядки неизведанной страны. И она рассказала ему всё, что посчитала нужным: и про происходящее в Нериме, – откуда она, собственно, и сбежала, – и про не совсем удачную попытку переправиться зайцем в Эндерал, и про загадочную женщину с того корабля, что их, судя по всему, и сдала, и про судьбу близкого ей человека, про внезапные видения, ужасные головные боли, обмороки…       И хотел бы Джеспар усомнился в её словах, – всё-таки женщина, будь здоров, ударилась головой, – однако по какой-то необъяснимой причине взял да поверил. Быть может, просто купился на симпатичное личико, а, быть может, уже ничему не удивлён за всё, что повидал в своей жизни.       Собственно, он тоже выполнил свою часть договора, рассказав про Эндерал, местные порядки, красное безумие, про природу загадочного недуга в виде чародейской лихорадки, о способе избавления от него и многом другом. И всё бы ничего, но Джеспар был готов помочь снова не за просто так: услуга за услугу. Если быть точнее, то помощь с его же заказом. Беженке это явно не понравилось, но спорить та стала только когда Джеспар заявил, что они встретятся в доме Йеро через пару дней. Другими словами, он не собирался с ней нянчиться и мягко выпроводил из своего лагеря.       — Тогда как насчет того, чтобы отправиться туда вместе? Я могу терпеливо подождать! — она решила присесть рядом, чтобы быть с ним на одном уровне. — Джаспер, послушайте, вы же не глупый мужчина! Вы столько всего знайте, я с трудом успевала вникать! Но вы же сами видите, что… Скажем так, кто перед вами! Я и шага без сопровождения сильного мужчины ступить не смогу!       А Джеспар в свою очередь не поддавался на провокации и лесть и был абсолютно спокоен (или только делал вид?).       — Да не молчите же вы! — ей бы только побольше вежливости и терпения, и он, может быть, даже устыдился бы. — У меня нет шансов!       — Ты права. И как я мог забыть? Благословляю твой путь! Теперь есть, — Джеспар снова проверил еду, а повернувшись обратно к беженке, столкнулся с крайне недовольным лицом – словно её подменили. — А если серьёзно, то я, как умный мужчина, вижу в тебе женщину, способную за себя постоять, Прочувствовал на собственной шкуре, между прочим…       — Творец, это другое! Да прекратите вы так улыбаться!       Истеричкой её, конечно, не назовёшь, но он и не с такими женщинами находил общий язык.       — Хорошо-хорошо. Но а теперь ступай, я хочу отдохнуть перед дорогой на своих двоих. Увы, Орден не расщедрился на коня.       Она, тяжело выдохнув, встала с земли и едва разборчиво проворчала:       — Конечно, зачем такому барану конь…       Он сделал вид, что не услышал.       — Ну хорошо! Я пошла! — не пройдя и двух метров, она развернулась. — «Гогия Шетелих, 8204-8234. Устала терпеть и посмела начать жизнь с чистого листа. Смерть от встречи с голодными волками.» – так и нацарапай на кресте, когда будешь меня хоронить! — она прошла ещё несколько шагов и снова развернулась, явно пытаясь играть с чувствами Джеспара. — Если от меня вообще что-то останется!       Вот только не знала Гогия, что захоронение тел в Эндерале является язычеством: так что, увы, даже её последняя воля не была бы исполнена должным образом.

***

      И будь Джеспар полным идиотом, он бы так просидел в своём лагере столько, сколько душе угодно, пока Гогию рвут на части все, кому не лень. А в неравном поединке между любопытством и совестью одержало победу первое – он решил сначала немного понаблюдать за своей новой знакомой, а там уже и решить, что будет делать дальше. Может, она действительно самая обыкновенная дама в беде, которую стоит буквально сопроводить за ручку как минимум до Речного? В таком случае почему от неё исходила такая зловещая и таинственная аура, которую Джеспар почувствовал ещё когда только подошёл к её бессознательному телу? Ничего ценного у женщины не было: никаких магических артефактов и даже обуви – обыкновенная оборванка беженка, коих сейчас в Эндерале из-за войн будет только больше. Вопрос об ауре он отложил для себя на потом, допустив мысль, что Гогия, страдая от голода, могла проглотить какое-нибудь зачарованное кольцо.       — Это же надо так поступить! — ругалась она себе под нос. — Идиот…! «Брось, эндеральцы добрее! Они же следуют Пути!» Да-да-да, Сириус, да-да… Видимо, этот какой-то бракованный и следует только по пути нахуй.       «А вот сейчас обидно было», — подумал Джеспар, осторожно следуя за ней.       — …И меня послал туда же…       Растирая плечи, чтобы согреться, Гогия неторопливо спустилась с горы к ручью и остановилась. Видимо, чтобы полюбоваться здешними видами. И ведь было на самом деле чем.       И наблюдаемая и наблюдающий заметили среди кустов небрежный лагерь, явно разбитый на одного человека, и, скорее всего, давно им же и оставленный. Убедившись, что поблизости ни души, Гогия преодолела реку, едва не плюхнувшись из-за сильного течения, и бесцеремонно стала исследовать этот лагерь. Ничего ценного, судя по недовольному лицу, та так и не нашла и уже собиралась уходить, как в метре от её груди пролетела стрела. Джеспар и сам не успел даже понять откуда та прилетела.       Гогия выхватила кинжал, который он ей дал, и судорожно начала выискивать стрелка. Она явно совершенно не знала как себя вести и решила просто бороться за жизнь, импровизируя и наивно полагаясь на удачу. К тому времени молодой рыжий мужчина в броне из достаточно толстой кожи, притаившийся недалеко у подножия горы, уже натягивал на тетиву вторую стрелу. И ведь заметить того было действительно невозможно, будучи на подъеме, как сейчас Джеспар.       Гогия неуклюже увернулась от второй стрелы, предназначавшейся ей в голову, и устремилась к стрелку, вновь борясь с течением реки, что меньше чем за минуту, казалось, стало только сильнее. И оно сыграло против неё, будто бы намеренно толкнув лучнику прямо под прицел. Стрела легко вошла в ничем не защищённое плечо и Гогия закричала так, что Джеспара пробрало на мурашки. В воде тотчас появились тонкие красные полосы. Мужчина вышел из укрытия и направился к реке.       Подобравшись ближе, Джеспар узнал лучника – тот самый охотник, что и продал тушу. Вот только зачем ему сейчас нападать на беззащитную женщину? Брать у неё ведь нечего. Хотел проучить ту за попытку, пусть и ненамеренно, но ограбить? Попросту изнасиловать?       Тем временем охотник уже убрал оружие и выволок Гогию за волосы на берег, повалил в песок ухмыляясь, и надавил ногой ей на ключицу. Кинжал, что дал ей Джеспар, дрожал вместе с руками. Едва слышно Гогия умоляла о пощаде, но, кажется, лучника это только ещё больше будоражило, какими бы не были его намерения.       Джеспар достал оружие и решил воспользоваться тем преимуществом, что оба о его присутствии не знали. Тем не менее до спины охотника ещё нужно добраться, а если Гогия его сейчас заметит, то наверняка невольно сдаст и тогда придёт конец им обоим.       Она вскрикнула ещё громче и схватила лучника за ногу, отчаянно пытаясь бороться, как могла. Сил, чтобы проткнуть броню на ногах не хватало. Нож то и дело постоянно соскальзывал, да только иногда царапал толстую кожу. А охотник, кажется, только и рад был играться со своей жертвой: точно садист.       — Отпусти! — будто бы это могло сработать.       Не видя в ней никакой угрозы, он наклонился к торчащей из окровавленного плеча стреле и покачал ту за оперение в разные стороны. Затем дёрнул, явно только чтобы лишний раз побеспокоить ноющую плоть.       — Перестань! Хватит! — она замахнулась на охотника кинжалом, но тот спокойно выбил его из рук и ударил её по лицу тыльной стороной ладони.       Мысленно извинившись, Джеспар задержался, дабы незаметно перебраться из одного укрытия в другое. Следя за своими шагами он так и не смог уловить тот момент, когда лучник, грязно выругавшись потерял равновесие, но устоял на своих двоих. Гогия извернулась и ударила того ногами? В любом случае она воспользовалась положением, уже вскочила и подняла с земли кинжал, увы, не додумавшись или побоявшись сразу всадить его охотнику в голову.       Слегка надорванные мышцы ног отдавали пульсирующей болью, а стрела в плече раздражающе колола плоть. Тяжело дыша, Гогия накинулась на поворачивающегося к ней бандита. В яростном взгляде того отчётливо читалась жажда мести, будто она, борясь за свою жизнь, его унизила. Он нанёс удар первым. Лезвие прошло Гогии по левому плечу, но, пусть и на глазах мгновенно проступили слёзы, она не растерялась и полоснула ножом в ответ, вспомнив разговоры то ли солдат, то ли наёмников или бандитов о незащищённых местах, что когда-то невольно подслушала много лет назад. Тогда она приглянулась правой руке их лидера, если Гогии память не изменяет на этот раз.       — Сука! — заорал охотник, тяжело дыша, и потянулся за кинжалом. Свежая рана открылась и кожаный нагрудник под рукой окрасило в алый.       Джеспар замер на месте, рискнув продолжить наблюдать дальше. Ход событий мог измениться в любой момент, но нездоровый интерес был слишком велик.       В то время Гогия, видимо, поймав некий азарт и адреналин, заскочила охотнику за спину и рывком вытащила лук футляра. Мужчина пошатнулся. Не видя его лица, Джеспар понял, что тот ошарашен. Ровно, как и сам Джеспар. Это Гогия изначально блефовала, или сам охотник, недооценивая её, расслабился?       Лучник, как бы это сейчас это иронично не звучало, бросился на воровку, которая в свою очередь без колебаний выдернула из своего плеча стрелу и дрожащими руками стала пытаться её натянуть на тетиву. Удивительно ещё, что древко не обломилось, а кровавый наконечник не остался внутри плеча.       С горем пополам Гогия выстрелила – промахнулась, – лучнику даже не пришлось уворачиваться. Схватившись за голову, она попятилась назад: очередной приступ. Как же не вовремя. Нервно смеясь, охотник делает рывок в её сторону. Джеспар на всякий случай потянулся к сапогам за метательными ножами.       Гогия падает. Нет! – резко садится и бьёт охотнику по ногам, затем встаёт, подбирает с песка стрелу, выпавшую из колчана, снова натягивает на тетиву и целится в рыжую голову. Лёжа на земле, мужчина только успевает сделать глубокий порез на оголенной икре до того, как собственная стрела оказалась в его глазу. Истошный крик пробрал до мурашек. Гогия, корча лицо от боли, отбрасывает лук подальше, выхватывает кинжал и стремится к поверженному противнику.       — Остроухая сучка! Гори в…! — предложение оборвалось новым криком, когда она воткнула тот кинжал и во второй глаз.       Подобрав с земли хорошо заточенный кинжал, хозяин которого сейчас машет конечностями во все стороны, Гогия, словно собираясь с силами и неумело его копируя, наступает на ключицу. Охотник убирает руки от кровоточащих глаз и бьёт наугад, попадает ей немного ниже колена.       Картина не из приятных и Джеспар переводит взгляд в сторону верёвочного моста позади. От крика охотника пробирает на дрожь и, повернувшись снова, он видит как Гогия с трудом, но вонзает тому кинжал прямиком в сердце. Затем вытаскивает и снова вонзает. И снова ровно до тех пор, пока мужчина не перестаёт хрипеть и дергаться. Её всю трясёт, она плачет, бранясь и обращаясь к какому-то Творцу.       Спустя ещё несколько ударов по мёртвому телу Гогия отпрянула от него, как от прокаженного, с ужасом посмотрела на свои окровавленные руки, а затем снова на охотника со стрелой и кинжалом в глазницах.       — Я убила человека…! — закричала она, пытаясь осознать что натворила. Вернее, как.       Она ведь только пыталась учиться в детстве стрелять из лука по воображаемым монстрам в виде стогов сена, пока отец не видел. Ничего никогда не получалось.       — Творец, я просто защищалась…! — она ищет оправдание. — Я его зарезала!       Но как, когда и нарезка мяса для ужина у неё всегда выходила кривой, а на разделочной доске по неосторожности всегда оказывалось больше её собственной крови? А когда она помогала Сириусу бриться, периодически извинялась за небольшие порезы? Нет, это всё совсем другое. Охотнику ведь и нужно было пустить кровь. Вернее, пришлось. Иначе бы на его месте была бы она.       — Творец! Я не умею драться!       И даже в потасовке на Утренней росе ключевую роль играл Сириус, а Гогия лишь успела дать пару оплеух и получить удар ухо, после которого ещё долго плакалась, пока они искали верёвку…       — Не умею. Просто повезло… Я убила человека.       И, похоже, она только что израсходовала всё своё везение на ближайшие лет пять, а то и все пятнадцать. Боль от полученных и старых ран начала пульсировать с новой силой.       Гогию стошнило. Оно и ожидаемо с такой реакцией. Вот она, цена его любопытства – истерика и пару бессонных ночей и без того травмированной женщины. Джеспар хотел было выйти из своего укрытия, чтобы её успокоить, но в последний момент посчитал, что не стоит: скорее всего, «проспавшая совесть» и сочувствие, граничащее с жалостью, её только разозлит.       — Вот тебе и милая дама в беде, никогда не державшая меч…       Закончив свои проблемы на рыхлый песок, Гогия смыла кровь в реке и сделала несколько шагов в сторону трупа охотника, чтобы забрать его пожитки. На пол пути её ноги обмякли. Поняв, что она потеряла сознание, Джеспар вышел из своего укрытия и решил проверить её состояние: вдруг, в драке охотник пользовался ядом?       Он ускорил шаг и, преодолев несколько метров, остановился: Гогия лежала с открытыми глазами и отсутствующим выражением лица. Следы от слёз блестели в свете солнца, но губы и брови не дрожали. На обращение она никак не среагировала и Джеспар решил осторожно подойти ближе, чтобы убедился, что бедняга вообще дышит.       С каждым шагом странное чувство, не то тревога, не то ужас, только росло. Словно он сейчас подходит к медведю в спячке.       — Эй? Должно быть, в сильном шоке.       Джеспар посчитал, что сейчас будет правильно отнести её обратно в лагерь, а затем всё объяснить, (естественно, предварительно извинившись), осторожно расспросить о произошедшем и пойти к дому Йеро уже вместе. Но проверить пульс ему помешала внезапная боль при прикосновении. Словно от ожога, будто на Гогии сейчас был магический барьер. Джеспар хмыкнул. Он не заметил, как она использовала магию? Кратко взглянув на безглазый труп, он снова попытался прикоснуться к её шее. Опять ожог. Пальцы заныли сильнее, чем в прошлый раз       — Интересно… — дурная привычка разговаривать с самим собой. Побочный эффект длительного одиночества. — Хорошо, подождём.       Джеспар интереса ради решил заглянуть в сундук, содержимое которого Гогия не оценила. И правильно: куча испорченных книг и сухой травы. Вероятно для поддержания костра. Эндеральские ночи как-никак!       Уже собираясь покинуть неприметный лагерь, он увидел, что она приходит в себя, и остался там: внутреннее ощущение всё ещё настаивало на том. Главное, чтобы Гогия не подумала, что Джеспар завёл её в засаду. Вопросом «зачем следил, дурень?» она задастся уже только, когда наорется.       Едва уловимое свечение исходило от неё, пока та вставала с песка, держась за голову. Гогия оглядывалась по сторонам, пытаясь сориентироваться во времени или понять где она. Или вспомнить кто она? Всё сразу? Не важно. Сдерживая тошноту, она с осторожностью подошла к трупу охотника и начала заниматься мародерством: забрала оба кинжала, более-менее приличную одежду и часть брони, стрелы, ключ невесть от чего, пару медяков тоже. Не забыв забрать лук, откинутый ею же в пылу сражения, Гогия невольно огляделась по сторонам, будто бы чувствуя слежку. Джеспар насторожился.       Она надолго задержала взгляд на кустах, в которых тот и затаился, но затем отвернулась и отошла в сторону со всеми пожитками. Джеспар выдохнул и с трудом сдержал смешок над самим собой: прячется тут, как озабоченный подросток.       Когда, переодевшись, Гогия ушла, Джеспар он встал и вернулся обратно в лагерь, так как действительно был очень уставшим, ещё когда наблюдал за произошедшим в лагере апотекариев. Да-да, любит Джеспар наблюдать. Был ли он уверен в том, что Гогия всё-таки выживет и они снова встретятся? Нет: неадекватный охотник с садистическими наклонностями ещё не самое страшное, что водится в Эндерале. Да и какая Джеспару-то разница? Какая выгода? Помощь в задании лишь предлог. Денег у Гогии нет, богатых родственников – тоже. Как женщина она ему не так уж и интересна. Да и не стоит секс того, чтобы рисковать чьей-либо жизнью. Он просто утолил своё любопытство, понаблюдав за Гогией, на которой всё-таки есть шанс заработать, если Святой Орден разглядит в ней нечто большее, чем просто вспыльчивую даму. Вот только произошедшее сейчас, пусть и подпитало интерес, но и вызвало лишь ещё больше вопросов.       «Ай, Пышнобород пускай разбирается».       Как бы то ни было, пока он пребывал в дрёме, Гогия была уже далеко от указанного им дома Йеро, ибо даже с картой заблудилась к чертям собачьим.